Архитектура Дома Наркомфина вчера и сегодня

Ленинградское отделение ОСА представлено двумя проектами. Первый, выполненный в мастерской Александра Никольского, к сожалению, лишен текстовых пояснений, но на разрезе и фотографиях с макета видно, что поднятый на ноги дом имеет разную высоту этажа на разных фасадах. На шесть низких этажей со стороны одного фасада (видимо, спален и кухонь) приходится три этажа, куда выходят гостиные двойной высоты. Компоновка дома здесь секционная с лестницами, начинающимися прямо из незастроенного первого этажа, то есть без вестибюлей и тамбуров.

Выставка проектов жилых домов. «Современная архитектура», № 4–5. 1927. С. 136

Второй ленинградский проект Андрея Оля с соавторами Анатолием Ладинским и Константином Ивановым – это коммуна на 144 квартиры, 507 комнат и на 750 человек, которая разобрана подробней, чем проект Никольского. Самое важное тут – принцип компоновки, предвосхищающий даже не Дом Наркомфина, как некоторые думают, а послевоенные «жилые единицы» Ле Корбюзье. «В каждом корпусе – на все три этажа – один коридор, на уровне его в коммунальном центре расположены: приемная прачечной и домовая контора. Этот коридор соединяет все ячейки между собой. Каждая ячейка расположена в двух этажах, имея внутреннюю лестницу между ними».

Трехкомнатные ячейки оборудованы уборной, умывальником, кухней с вытяжкой для примуса, встроенными шкафами и террасой. Ванные же предусмотрены общие, по две на 12 квартир. Остальное обслуживание (столовая, клуб, ясли, прачечная) вынесено в отдельный блок. На 1 кв. м жилой площади – 5,96 куб. м объема здания, что вполне можно считать своеобразной константой для дома с обслуживанием. Это показал Александр Пастернак, продложивший на следующем развороте журнала схему рационализации двухквартирной одноуровневой жилой секции, которая далее в Стройкоме получит индекс «А».

Иван Соболев опубликовал там же еще один проект жилого дома в составе квартала однотипных домов с коридорной компоновкой жилых ячеек и спальнями, равными по высоте половине высоты главной жилой комнаты. В основе его проекта также переменная высота этажа – для размещения коридоров, расположенных через два этажа, и террасы на крыше вдоль одного из фасадов. На целых трех полосах текста Соболев обосновывает свой подход, выводя общие закономерности – текст дан как слитный манифест, причем к своему конкретному проекту архитектор в нем практически не обращается. Цифр он также не приводит (кроме почти нечитаемых размерных линеек на чертежах секции), останавливаясь на следующем заключении: «Жилище должно представлять собою ряд индивидуальных жилых ячеек, тесно связанных в плановом отношении с группами помещений общего пользования, как: столовая, библиотека, читальня, клуб, детские залы, зал физкультуры, спортплощадка и пр., построенными на принципе коллективного хозяйства[35] […]

Выставка проектов жилых домов. «Современная архитектура», № 4–5. 1927. С. 143

Изъятие из индивидуального жилища таких помещений, как кухня и столовая, и их объединение, помимо большего удешевления питания вообще, еще создает экономию на кубатуре жилища почти в 18–19 %, что, конечно, является существенным экономическим соображением. Следовательно, обобществляя вышеуказанные помещения, мы этим самым удешевляем жилище. Для другой половины времени отдыха, чисто индивидуальной, служит жилая ячейка. Каждый член семьи должен иметь свою отдельную замкнутую ячейку, где он может изолироваться от окружающих, ячейку, оборудованную для сна, и может быть частично использованную для работы, требующей сосредоточения мысли и изолированности от посторонних шумов. Это помещение должно предназначаться для личной жизни каждого человека и коллективизировать его нельзя. Эти ячейки должны быть оборудованы всеми техническими приспособлениями: умывальником, ванной, душем и др., обобществленными только в объеме одной семьи.

Кроме обособленных ячеек-спален на территории индивидуальной части жилища должна еще находиться комната для общего пользования всей семьи, предназначенная для различных бытовых моментов общесемейного характера. Это должна быть большая, светлая комната, с большей кубатурой, служащая как бы резервуаром воздуха для всей жилой ячейки в целом».

Надо отметить, что нельзя не узнать в этом описании будущую ячейку типа K, появившуюся в проекте Дома Наркомфина помимо иных ячеек Стройкома.

Жилые ячейки Стройкома

Итак, от проекта ленинградских конструктивистов (Оль, Ладинский, Иванов) можно отсчитывать начало проработки идеи многоуровневой жилой ячейки и компоновки таких ячеек в единый корпус с ограниченным числом коридоров.

Разумеется, и двухэтажные квартиры не были в то время ноу-хау. Более того, подобная стандартная компоновка квартир существовала в типовых домах рабочих поселков Бельгии, Франции и Англии – родины блокированных домов (таунхаузов). В них малая ширина каждого блока не давала возможности разместить спальни вокруг гостиной, да и наверху всегда было теплее. И даже в элитарном дворце не было редкостью размещение спален наверху, а гостиных и прочих помещений внизу.

Аналогичный модуль как стереотип предложил в 1925 году Ле Корбюзье, создав свой выставочный павильон «Эспри нуво», хотя особой новизны в такой организации пространства (гостиная внизу и «двухсветная», а спальня наверху) не было. Такова мастерская едва ли не любого художника, но не в знаменитом коллективном жилище «Улей», где не было акцента на коллективное обслуживание.

Стартовав в 1928 году, секция типизации жилища Стройкома РСФСР во главе с Гинзбургом в первом номере журнала «Современная архитектура» за 1929 год представила стенограмму доклада «Проблемы типизации жилья в СССР»[36] Гинзбурга о разработке типовых жилых ячеек (к этой работе были привлечены в качестве штатных сотрудников или приглашенных специалистов Михаил Барщ, Владимир Вельман, Иван Верезубов, Вячеслав Владимиров, Иосиф Гуревич, Николай Красильников, Эль Лисицкий, Сергей Орловский, Александр Пастернак). Согласно тексту стенограммы, разработкой представленных в докладе и изданных в журнале материалов занимались четыре человека (Барщ, Владимиров, Пастернак, Григорий Сум-Шик) в течение трех месяцев. Архитекторы Барщ, Владимиров и конструктор Орловский принимали в 1929–1931 годах участие в проектировании московских и свердловских домов, используя представленные в докладе типы жилых ячеек.

Диаграммы эффективности жилых ячеек. «Современная архитектура», № 1. 1929

Кроме того, на первой странице журнала «Современная архитектура» № 1 за 1929 год представлена «Диаграмма экономической эффективности различных схем пространственного расположения жилых ячеек». Она носит достаточно отвлеченный характер, ее расшифровке посвящен целый разворот журнала с формулами и пояснениями, на котором приведены аксонометрические схемы пространственных компоновок ячеек, обозначенных буквами латинского алфавита от А до F, а показателем эффективности считается отношение общей кубатуры к полезной площади, обозначенное латинской литерой k[37]. Такой показатель эффективности приведен для ячеек площадью от 10 до 100 кв. м.

Схемы распределены по двум разным группам: A и B предполагают секционную структуру самих домов, а C, D, E и F – галерейную или коридорную компоновки жилых корпусов.

«Анализ имеет целью показать, как меняется для той или иной пространственной схемы эффективность жилой ячейки, т. е. насколько тяжело ложатся на ячейку необходимые пути сообщения и связи, в зависимости от увеличения или уменьшения полезной площади. Эта эффективность характеризуется отношением W: P = k, где W – кубатура здания; Р – полезная площадь ячеек[38].

Чем меньше это отношение, т. е. чем меньшая кубатура приходится на единицу полезной площади, тем выше экономический эффект. Откладывая по оси абсцисс различные величины полезной площади (10, 29, 30…100 кв. м.), а по оси ординат соответствующие им значения k, можно проследить, как для различных величин полезной площади ячеек меняется величина отношения k; совмещая на одном чертеже ряд кривых, относящихся к различным схемам, мы получаем возможность определять пределы их экономичности». Таким образом, несмотря на кажущуюся сложность формул и расчетов, предложенная схема чрезвычайно проста и рациональна. В ней лишь несколько самых необходимых величин, а именно: относительно малая высота этажа с перекрытием (3,3 м, как в доме Нирнзее), ширина внутриквартирной лестницы (0,85 м), толщина внешней стены (0,64 м, то есть в расчете на несущую кирпичную стену), толщина перегородки (0,2 м). Еще один аспект, видимо, проистекает из соображений пожарной безопасности: максимальную длину коридора между лестницами принимают за 50 м, а ширину за 1,8 м. Глубину корпуса для двухсторонних ячеек принимают за 10 м, а односторонних – 8 м (кубатура лестничной клетки принята из расчета 3,3 м по ширине и 7 м по глубине корпуса).

Далее последовательно описываются особенности расчетов для каждого типа, начиная с типа А – привычной двухсторонней, то есть со сквозным проветриванием, квартиры (на с. 8 того же номера журнала в качестве таковой приводится схема плана трехкомнатной секции Моссовета образца 1929 года и ее «рационализированная» версия с индексом А-3 от секции типизации Стройкома).

К типу B вводится отдельное важное уточнение о понижении высоты вспомогательных помещений – ванной, уборной, кухни и передней (2,2 м в чистоте[39] / 2,5 м с перекрытием). Здесь же вводится понятие средней высоты жилой площади, которая не должна быть меньше 3,3 м. Собственно именно это решение и приведет к выбору для Дома Наркомфина ячеек типа F и К, которые и позволяют получить среднюю высоту жилых помещений больше 3 м. Экономия кубатуры в типе B по сравнению с A колеблется в диапазоне 7–12 %.

Для типов с горизонтальной связью – коридором вводятся еще два параметра: средняя величина ячейки и число ячеек на каждые 50 м коридора.

Тип С представляет обычный «гостиничный» тип дома с ячейками вдоль одной стороны коридора. Типы D и E предполагают обслуживание одним коридором двух или даже трех этажей и, соответственно, устройство лестниц внутри жилых ячеек[40]. И наконец тип F предусматривает не только один коридор на несколько уровней (три уровня со стороны коридора и два со стороны гостиных), но и переменную высоту помещений[41].

Эскизный проект жилого дома Сектора типизации Стройкома с применением ячеек типа А-2 и А-3. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 7

«Сущность этой схемы состоит в том, что коридор, вспомогательные помещения и спальные ниши берутся минимальной высоты (2,20 + 0,30 = 2,50 м) и располагаются друг над другом таким образом, что на одну высоту коридора и 2 высоты вспомогательных помещений, т. е. на 3 м, приходятся две высоты жилых комнат. Следовательно высота всего 2-этажного комплекса будет: 2,5 + 2,5 + 2,5 = 7,5 м.

В этой схеме внутренние лестницы, ведущие из коридора в ячейки, возможно делать открытыми, т. е. связанными с общим объемом ячейки, что позволяет считать их полезной площадью, так же как внутренние коридоры, передние и т. п.».

Обращаясь теперь к докладу о типизации, сделанному Гинзбургом, стоит привести его основные доводы о необходимости таковой:

«1. Несколько слов о целевой установке нашей работы. Основной ее базой является экономика. Наше затруднительное экономическое положение и необходимость обеспечения миллионов трудящихся жильем заставляют вопросы экономики выдвигать на первый план. Но вместе с тем мы старались разобраться в том, что представляет собою экономика в нашей стране, где нет распыленного хозяйства, а есть единое социалистическое плановое хозяйство. С этой точки зрения вопросы повышения качества жилья под углом зрения поднятия производительности труда, под углом вопросов культурной революции, под знаком перехода к новым социально более высоким формам бытового уклада становятся вопросами экономики […]

Ганс Шарун. Жилой дом для холостых и бездетных в поселке образцовых домов на выставке Немецкого Веркбунда в Бреславле. Фотограф неизвестен. 1929(?)

Ганс Шарун. Жилой дом для холостых и бездетных в поселке образцовых домов на выставке Немецкого Веркбунда в Бреславле (план по 2-у этажу, разрез, план жилой ячейки для холостых). 1929

План типовой секции Моссовета. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 8

Прежде всего мы проделали аналитическую работу, разобрав ряд типов жилья старого дореволюционного доходного дома, т. е. квартир, расположенных вокруг лестничной клетки. Что представляет собой с экономической точки зрения этот старый тип квартир? После некоторых примерных подсчетов кубатуры дореволюционных домов мы получили коэффициент кубатуры в жилой площади 2,8–2,7. Правда это барская квартира, но даже и в более экономной квартире дореволюционного времени коэффициент подходил близко к 3–4.

Если сравнить это с коэффициентом квартир нашего времени, то мы придем к выводу, что наше жилье экономически в 2 раза хуже, даже не принимая во внимание стоимости строительного куба. Что же из этого следует? Это значит, что старое жилье вовсе не было плохим»[42].

Собственно, этот тезис, на наш взгляд, можно считать прежде всего полемическим выпадом против массовой практики строительства Моссоветом и жилищными кооперативами домов, где в любом случае были и меньше высота этажа, и беднее состав вспомогательных помещений (хотя некоторые элитарные и кооперативные дома включали и комнаты для прислуги, и даже черные лестницы)[43].

План рационализированной жилой секции. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 8

«2. Тщательная рационализация планировки квартиры старого дореволюционного типа, аналитическое изучение бытовых и трудовых процессов, протекающих в комнатах, в частности в кухне может привести к экономии около 10 %.

До какой же степени мы можем продолжать уминание старого дореволюционного типа и за счет чего? За счет жилой площади этого делать не приходится; остается только вспомогательная площадь, которую надо подвергнуть серьезнейшему анализу. Необходимо прежде всего свести к абсолютному минимуму все те переходы и коридоры, которые служат лишь путями связи. Необходимо найти для них научно и практически проверенные габариты. Надо изучить переднюю, ванную, кухню, как изучают важнейшие и точнейшие организмы […]

Если проследить путь, который проделывает домашняя работница в кухне старого типа, то получится чрезвычайно не экономный график движений при выполнении трудовых процессов. Этот график построен на частом пересечении. Кроме того, в кухне имеется балласт совершенно излишней площади, образующийся потому, что оборудование размещено случайно, без анализа трудовых процессов. Поэтому мы пришли к построению кухни на иных основах. Мы смогли сократить ее размеры до 4,5 кв. м только потому, что график движения в ней построен правильно на учете последовательности трудовых процессов в кухне. Наш анализ, в сущности, является не новым. Он имел своих предшественников в лице франкфуртской кухни»[44].

Тем самым конструктивисты во главе с Гинзбургом подошли к разработке той отечественной методологии проектирования, которая впоследствии ляжет в основу общепринятой эргономики, наиболее полно разрабатываемой как в промышленном дизайне, так и в дизайне интерьера и мебели во ВНИИТЭ в 1960–1980 годы[45]. Разумеется, замечательное пособие для проектировщиков Эрнста Нойферта с габаритами усредненной фигуры человека во всех возможных положениях, а также лошади, коровы и даже домашней птицы было хорошо известно профессионалам с середины 1930 годов, но сам метод расчета возможных характерных динамических процессов в жилище был детально разработан именно конструктивистами из секции типизации жилища Стройкома РСФСР.

Далее, в том же номере «Современной архитектуры» приводятся схемы анализа планов ячеек А-2, А-3[46] и т. д. Любопытно также, что необходимый состав чертежей включает здесь, кроме графика движения жильцов, план квартиры с мебелью, план всей двухквартирной секции, план критикуемой секции Моссовета и схему «правильных» пропорций жилых комнат, близких к квадрату.

«3. Пробуя дальше анализировать обычную квартиру и ее вспомогательную площадь, мы пришли к выводу о возможности еще большего уменьшения коэффициента [k] за счет высоты вспомогательных помещений – ванны, уборной, передней. Наблюдая то, что происходит большей частью в квартирах с этими помещениями, те обычно устраиваемые над ними палати, загромождаемые домашним хламом – конденсаторами грязи и пыли, поневоле приходишь к выводу, что высота этих вспомогательных помещений, равная высоте жилых помещений, есть лишь результат нашего технического неумения справиться с этим вопросом. Мы попытались справиться с ним. В известной степени нам это удалось. Располагая вперемежку на одной половине жилые помещения, а на другой вспомогательные, мы получаем возможность по своему усмотрению регулировать высоту и тех и других. За счет уменьшения высоты вспомогательных помещений мы повышаем высоту жилых комнат. Такой опыт мы проделали на типе В, имеющем, правда, свои некоторые неудобства, но дающем экономию кубатуры сравнительно с обыкновенным типом или нормами ЭКОСО в размере 17 %, а по сравнению с нашим собственным типом A-2–10 %. Принимая во внимание ряд факторов, удорожающих этот тип (лишний стояк, лишний прогон), мы должны будем прийти к выводу, что нам удастся все же достигнуть удешевления не менее чем в 15 %».

Здесь и кроется основное – последовательная разработка пространственных, не только плоскостных, на планах, но и показанных в объеме композиций квартир, ведущая каждая пусть не к радикальному, но все же заметному удешевлению постройки. Ставился и вопрос удешевления путем применения других строительных материалов, и «прогрессивных» вроде монолитного железобетонного каркаса с легким заполнением (как в Доме Наркомфина), и «кустарных» вроде фибролитовых плит, перегородок из гипса и древесных отходов, утепления засыпкой торфом или соломитом и т. п. (как в одном из корпусов общежития Ватной фабрики Общества политкаторжан в Москве; см. об этом проекте в соответствующем разделе данной книги).

«4. Вопрос о мелкой квартире, которая явилась бы экономически более выгодной, выдвигается нашими социально-бытовыми условиями на первый план. Наша работа убедила нас в том, что мы можем получить такой тип однокомнатной квартиры, которая бы имела коэффициент такой же, как и 3-комнатная квартира. […] Действительно, если удастся найти такие решения однокомнатных квартир, которые не будут уступать в своей экономической эффективности 2–3-комнатным квартирам, то эти последние будут необходимы в количестве 40 % и будут заселяться отдельными семьями, а остальные 60 % городского населения будут жить также в отдельных, но однокомнатных квартирах».

Вопрос экономичного жилья для масс рабочих в городах был теоретически проработан такими практиками, как Григорий Бархин, Борис Великовский и Георгий Вольфензон, выпустившими к 1926 году небольшие брошюры на эту тему. Получается, что Гинзбург поднимал здесь ровно ту же проблематику, выводя, в чем была несомненная новизна, необходимость поиска, прежде всего, экономически эффективной однокомнатной квартиры[47].

В строительстве конца 1920-х в Москве было явно заметно стремление выделить под такие квартиры этаж или чаще отдельный корпус с коридорной компоновкой и небольшими квартирами без кухонь, а то и просто комнатами (к примеру, коридорные корпуса со столовыми в квартале Михаила Мотылева на Колодезной улице и 1-м Басманном переулке, Алексея Мешкова в «Усачевке», в центральной секции дворового корпуса поселка на Преображенском Валу Ивана Николаева и т. д.).

В большинстве случаев таких минимальных жилых единиц получалось не больше 10–15 %, и предложение Гинзбурга о 60 % таких квартир звучит в известной мере радикально. Комплекс факторов, прежде всего ограничений на глубину секции, количество и стоимость вертикальных коммуникаций, необходимость обеспечения инсоляции и сквозного проветривания вкупе с объективными экономическими факторами и идеологическими установками не позволили в советской практике строить и заселять преимущественно однокомнатные квартиры до самого конца СССР[48]. Более того, «базовой единицей» жилья для одиноких оставалась комната в общежитии для рабочих или комната в коммунальной квартире для пенсионеров и служащих.

«5. Можно получить такое решение квартиры в 27 кв. м жилой площади, коэффициент которой равен коэффициенту квартиры в 64 кв. м жилой площади. Анализ кривых нашей диаграммы показывает, что можно пойти и дальше в этом направлении. Для этого надо переходить к новым приемам пространственного решения жилья […]

Но построенная диаграмма с кривыми для разных иных пространственных решений квартир ясно указывает, что на обычном пути удовлетворительного решения добиться и невозможно. С другой стороны, мы убедились теоретически и практически, что имеются пределы, когда каждый из этих типов (А, В, С, D, Е и F) является наиболее эффективным. Кривые нашей диаграммы точно указывают эти пределы в зависимости от размеров квартиры. Мы попытались проделать тот же самый анализ практически и пришли к типу F, как наиболее подходящему для отдельных однокомнатных квартир. Вот разрез двух этажей: если по одну сторону устроить спальную нишу и вспомогательные помещения (душ, уборная, умывальная), а по другую расположить жилую часть комнаты, то окажется, что можно заработать коридор за счет разницы в высотах этих более низких частей комнаты. Этот коридор может быть абсолютно светлым, а квартиры – иметь сквозное проветривание, двухстороннюю освещаемость и сохранить свою полную изолированность. Вместе с тем коэффициент отношения кубатуры к жилой площади и здесь будет такой же, как и 3-комнатной квартиры, причем средняя высота жилых помещений не только не будет снижена, но даже окажется выше, чем высота ныне воздвигаемых рабочих домов. Вводя в типе F вместо кухни кухонную нишу, то есть концентрируя всю кухонную работу на определенном рационализированном отрезке, мы получим возможность использовать жилую площадь, в то время, когда трудовые процессы в кухне прекращаются, для других бытовых процессов».

Наибольшее внимание здесь уделено обоснованию компактности бытовых помещений ячейки F как минимальной и однокомнатной ячейки[49]. Причем кухня-ниша получила название «кухонный элемент». Конкретный ее вариант, выступив в роли дизайнеров мебели, разработали Соломон Лисагор и Михаил Барщ, но, собственно, в Доме Наркомфина его установить не удалось. В домах, введенных в строй позже него, например доме РЖСКТ «Показательное строительство», кухонные элементы были и даже отчасти сохранились. В середине 1930-х Михаил Барщ, работая уже не с Гинзбургом, а под началом Ивана Жолтовского, продолжит использовать кухонные элементы в оборудовании жилых домов (например, дом ЖУРГАЗа в 1-м Самотечном переулке, который он проектирует вместе с Георгием Зундблатом) в 1930 годы.

Уэллс Коутс. Жилой дом на Пэлас Гейт 10, Лондон. 1938. Вид уличного (западного) фасада. Фото В. Корабельниковой. 2023

Уэллс Коутс. Жилой дом на Пэлас Гейт 10, Лондон. 1938. Вид лестницы с юга. Фото В. Корабельниковой. 2023

Уэллс Коутс. Жилой дом на Пэлас Гейт 10, Лондон. 1938. Аксонометрии квартир, разрез, планы этажей

Эскизный проект жилого дома сектора типизации Стройкома с применением ячеек типа F-1. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 14

Эскизный вид дома с ячейками F-1. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 16

Макет секции дома с ячейками F-1. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 16

Аналитические схемы и графики ячейки F-1. «Современная архитектура», № 1. 1929. С. 16

«6. Тип F важен для нас как переход к коммунальному типу жилья, отвечающему общественным процессам дифференциации семьи и стимулирующему пользование помещениями коллективного характера.

Особенно важным для нас в типе F является то, что такая квартира открывает перед жильцами новые социально-бытовые возможности. Общий светлый коридор может превратиться в своеобразный плацдарм, на котором смогут развиваться чисто коллективные функции общения.

В сущности говоря, комплекс однокомнатных квартир типа F это уже новый организм, приводящий нас к социально более высокой форме жилья – к коммунальному дому. Присутствие горизонтальной артерии светлого коридора позволяет органически включить в этот тип общественную столовую, кухню, комнаты отдыха, ванные помещения и т. д. – все те коммунальные помещения, которые должны стать неотъемлемой частью нового жилья.