Продавец ’кондитерки’

За запас продовольствия м тоже платили из ротной казны. на этом выходе у меня были мысли как поправить наше финансовой благополучие. На моей трофейной карте было несколько топографических знаков которые я не знал. После консультаций с одним из штабных адъютантов мне стало известно, что таким знаком обозначают финансовые учреждения французской армии. Два из таких знака были в районе, где нам предстояло нарушить связь между Парижем и Мадридом.

Но до прибытия в район наших партизанских действий. Произошло событие, которое хоть и было можно сказать запланировано, но всё равно расстроило меня. что бы окончательно определиться с лояльностью нового лейтенанта. Было запланирована ситуация когда мы с лейтенантом один на один выезжали на холм для составления маршрута и остаемся там наедине и у нашего лейтенанта появляется возможность выстрелить мне в спину. Конечно, это только лейтенант думал, что никто не следит за нашей поездкой. На самом деле десяток лучших моих стрелков следили за каждым движением лейтенанта. Только мы скрылись из видимости нашего отряда этот неразумный человек вытащил пистолет и видимо из остатков благородства позвал меня. Сделал он это — желая увидеть мое лицо перед смертью. Лицо мое он увидел — на этом всё и закончилось. Мои охранники выстрелили сразу как этот идиот направил на меня оружие. Несостоявшегося убийцу закопали без молитвы. Официально он дезертировал.

Его вещи после возвращения из поиска я лично отослал в Лондон его семье. Мне чужого не надо.

После того как с вопросом по безопасности разобрались. Быстрым маршем изменили район — где мы поставили лагерь. Патрули пошли осматривать район нашего действия и места расположения башен связи.

Глава 10

Башня связи сооружение хоть и из камня и дерева, но на капитальное строение не тянет. Собрать пару возов дров и обложить затем поджечь всё это и собственно дело сделано. Главная проблема в том, чтобы зажечь одновременно все десять и уйти от костра до прибытия спасательных команд вот в этом действительно проблема. Как только мы прервем связь с Парижем ловить нас будут тщательно и с выдумкой. И надо подумать, как перехватить трофеи этого Маршала Франции только не те трофеи, что везут где-то в обозах третьего разряда. Меня интересует его коллекция алмазов и предметов искусства, которые его доверенные люди собирают по местным дворянским усадьбам. Люди в Испании очень богатые — у многих идальго есть вещи которым, и индейские раджи позавидуют. В Индию я не попал и с этой Пиренейской войной вряд ли и попаду. Надо здесь как-то крутиться.

Следующая проблема — зависть моего окружения. Пробил я нашему О Коннору офицерское звание и теперь у меня проблема. Парень решил, что он умнее всех и деньги ему нужнее всех. Судя по докладам моих доверенных рядовых — О Коннор решил захапать мои деньги. Так ему и не стало понятно, что деньги я вложил на счет конторы Фредриксона и что сундуки в моем фургоне не имеют золотой начинки. Весьма вероятно, что и среди тех кто вышел со мной сюда во французские тылы есть стрелки и по мою душу. Вот потому и Ирландия долго ещё будет под Британией. Жадность и ревность к соседу. У соседа появилась корова так давай эту корову украдем и пропьем. Зачем нам богатый сосед.

Значит — первоочередная задача найти тех, кто хочет пустить мне пулю в спину. С этой французской связью разберемся как получиться. Тот десяток рядовых — отобранных мной лично и стороживших нашего коварного лейтенанта свою преданность мне лично доказали. Вот и поставим этим людям следующую задачу вести наблюдение за каждым — кто заходит ко мне за спину. Может и получиться.

Чтобы проверить своих людей выработал следующую схему. Отправляю патрули из четырех человек и иду с ними вместе. Тут и проявились мои скажем так недоброжелатели и завистники — один из патрулей полностью переформировался и в составе этого патруля оказались близкие приятели нашего нового ирландского героя. Очередной выход именно с этим переформированным патрулем. За нами по тихому идет десяток и сторожит меня. Отошли буквально на милю от лагеря и проявились эти нехорошие люди.

-Стой говорят капитан. Прошло твое время. Если хорошо нас попросишь умрешь легко. Поэтому парень рассказывай — про деньги и как эти деньги взять.

Троих убили практически сразу и взяли одного поговорить. Не зря я подстраховался и меня сторожили мои люди. не сказать, что заговор был большой. Но в разной степени в этом сговоре участвовали практически все рядовые и сержанты. Не давала им покоя мифическая золотая начинка сундуков. Вот и часть решила выйти со мной в поле и здесь поковырять меня ножичком и раскаленными углями. Сорок тысяч фунтов забрать и поделить и уйти в горы к испанским «патриотам».

Вот такая история получается весь этот маневр только взять деньги и убежать. Ирландский идиотизм и оправдание такое же идиотское— я плохой католик. Если бы не было денег тогда, наверное, хороший. в лагере сидят тридцать шесть человек пассивные участники сговора ждут результата моего активного допроса силами активных участников.

Меня весьма заинтересовало почему мне помогают эти парни, что перебили патруль и убили нашего интригана лейтенанта. объяснение мне дали простое — не все ирландцы продают своих ради денег есть и нормальные парни, которые ценят хорошую удачу. Со мной они уже получили больше чем за годы поиска лихой удачи на родине. И ещё когда одного из нас ранили то все эти … хотели бросить раненного и уйти и только ты капитан и заставил тащить раненного до последнего.

План я переработал. теперь он был следующий — собираем обоз из фур с дровами и захватываем одну за другой сигнальные башни. Обкладываем дровами и поджигаем. Затем следующую и следующую и затем атакуем склад с оптикой. И затем даю команду основной группе отступать и с десятком рядовых остаюсь прикрывать.

В чем здесь коварство с моей стороны— всё просто нас не будут догонять нас будут отлавливать по дороге отступления и нас будут встречать при отходе. Не догонять — встречать.

Обоз с дровами захватить было несложно. Этот обоз взяли прямо на следующий день. И сразу не ожидая — просто пошли и брали одну сигнальную башню за другой и тут же обкладывали вязанками хвороста и поджигали. Иные даже не брали до конца — просто забивали двери досками крест на крест и поджигали. Удалось сделать быстро, и основная группа пошла к основным силам я же с десятком рядовых остался прикрывать.

Мучила ли меня совесть ведь люди пошли прямо в засаду. На обратной дороге патрулировали уланы и уйти от уланов этим пассивным заговорщикам было невозможно. Гранаты я оставил себе. Деньги за гранаты я платил из своих. Что ожидало роту после гибели основной части рядовых. Если они не выйдут к основным силам, то останется немного — дюжина в основном британском лагере и десяток, который со мной. Рота будет расформирована, и я как капитан буду сидеть в резерве и должности капитана мне не будет.

Как я думал обойти такую ситуацию. У меня был запасной план. Мне не хотелось претворять этот план в жизнь. Тогда роту я терял и туда назначали бы другого капитана. От благодарных банкиров /несмотря на иронию такой фразы/ мне предлагали должность майора в моем же втором батальоне. Взамен я должен был не выводить свои деньги из кредитной конторы следующие пять лет. Проценты мне платили бы все так же в полном объеме, но неснижаемый остаток / все семьдесят тысяч фунтов / был бы в полном распоряжении конторы. Я взял время на подумать и ушел в тыл к французам. сейчас я всё больше склонялся к тому, что бы принять это предложение.

В батальоне британской армии по штату два майора, и именно они непосредственно занимаются снабжением своих рот /за каждым майором закреплены роты/ и в случае сражения командуют этими же ротами. за каждым майором закреплены — один сержант и десяток рядовых. Теперь же мне не надо думать за оставшихся они сами выбрали свою судьбу. Мне надо будет пристроить с собой только десяток человек и я мог так сделать.

Но и отказываться от поиска коллекции брильянтов нашего французского Маршала я не собирался.

После захвата и поджога этого десятка сигнальных башен я отправил основную часть группы на соединение с основными британскими силами сам же со своим доверенным десятком остался в арьергарде. До последнего момента ждал что хоть один из уходящих скажет — давай пошли с нами. Здесь тебя ждет смерть. Нет ни один не побеспокоился за меня и с ухмылками ушли к основным силам. Мол давай капитан сам выкручивайся. Что ж буду выкручиваться. Вы же ребята сами выбрали свою судьбу. Уланы вас ждут.

Не знаю вроде бы неблагородно так поступать но и мне моя жизнь дорога и делиться своим золотом я не хочу. Хоть это и вторая жизнь, но и умирать я тоже не хочу. Вот такая я скотина.

Пока основная группа пошла навстречу уланам я с десятком по-тихому ушел в другой район. Надо было посмотреть на сокровищницу маршала. Обоз с самым ценным грузом стоял в испанском поселении. Местное испанское население врезали и испанских домах устроили склад ценностей под охраной полуроты вольтижеров. мы устроились в ближайших холмах и стали внимательно наблюдать за деревней. Какое-то чувство внутри меня не просто не советовало идти в эту деревню. Это чувство внутри меня просто кричало — не ходи. Там опасно. Поэтому мы и сидели, и смотрели за этим селом и французами, которые охраняли этот склад.

Посмотрев пару дней, я пришел к выводу — склад не настоящий. На склад ничего не привозили. Мало того охранная полусотня вольтижеров беспробудно гуляла и особо не стояла на постах. Это ложный склад.

Как узнать, где настоящий склад с золотом и брильянтами. Надо взять языка, конечно, офицера. при допросе языка забыть о законах войны и подпалить пятки языку. Правильно — оставлять в живых того после допроса нельзя. что же значит такова судьба у француза.

Дорога из села была одно и эту дорогу мы перекрыли. В засаде нам не пришлось сидеть долго. Сначала в село прискакали уланы — немного десяток. Затем из села выехали этот же десяток уланов и с ними офицер — старший среди охраны ложного склада.

Эта кавалькада подъехала к нашей засаде. Залп и почти сразу ещё один залп. В живых трое — два улана и наша цель офицер из охраны ложного склада. Ещё залп и офицер остался один. Здесь офицер ошибся и побежал от нас в сторону другого холма за дорогой. Ему же надо было бежать к селу, потому что на холме его и ждали. Завязав ему руки быстрым маршем ушли в сторону от дороги.

Увидев разведенный костер и как мы готовим угли. Француз сломался и заговорил сразу. Нас ждали — не конкретно нас ждали любого кто придет за сокровищами Маршала. Основной и настоящий склад находиться не так далеко в усадьбе местного идальго. охраны практически нет, чтобы не привлекать внимание. Бонапарт не любит если кто из трофеев оставляет себе что-либо ценное. Поэтому те, кто оставляет себе ценности проходят как воры и могут быть казнены за нарушение приказа Императора.

Нас не волновала ярость Маршала Франции да и ярость Императора Бонапарта нас не волновала. А вот то, что там кроме брильянтов имеется солидная сумма французских золотых монет, предназначенных на оплату довольствия французских войск меня, обрадовала.

Мало взять брильянты надо ещё их удержать. Следовательно, что — надо привезти и сдать солидный куш /французские монеты для оплаты войскам/ вполне подойдут. Нам вернут в качестве «призовых» денег немного, но и про брильянты даже не подумают.

Значит берем французское золото / денежное довольствие французской армии здесь в Испании/ и берем брильянты и драгоценности которые приготовил для себя Маршал Франции Виктор и уходим. В лагерь к основным силам уходит часть группы я же с четырьмя рядовыми ухожу в порт где есть филиал кредитной конторы и оставляю там брильянты и драгоценности и затем тоже выхожу к основным силам британской армии. Вот как-то так.

При допросе французского офицера из охраны сложного склада ценностей Маршала Виктора узнали мы и судьбе той группы, что ушла к основным силам британской армии. Все они сдались в плен без боя только увидев уланские значки на горизонте. Ну что же раз они остались в живых такая у них судьба. В живых они не остались. Здесь наш язык соврал. С них живых содрали кожу и оставили так умирать под солнцем. Вот такая судьба оказалась у них. Об этом мы узнали гораздо позднее.

Сейчас же мы шли к усадьбе где и было наше золото. Так мы уже считали. Остановить нас не смогли два десятка сторожей. Против нас оказалось катастрофически мало. Ценностей было много и так их было много, что у нас не хватало транспорта вывезти всё.

Поэтому взяли только золото и брильянты. Не стали брать драгоценности — причина была простая. Нам негде было привести золотые изделия в лом, чтобы их было невозможно опознать. Поэтому оставили и золотую и серебряную посуду. Не стали брать и картины. Не взяли ничего кроме коллекции брильянтов и французского золота.

Золота было на сумму чуть больше миллиона фунтов. Это семь огромных фур с сундуками, набитыми французской золотой монетой. хорошо, что эти фуры не надо было грузить иначе мы там и легли бы надорвавшись.

Брильянтов было тоже много, но менее чем золота. Если вычесть процент банкиров за обналичивание. То выходило почти четыреста тысяч фунтов. Моих была половина — предложение исходило от моих товарищей. Сторожей пришлось положить там же в усадьбе. Французского языка тоже.

И начался наш марш по равнине по большой дуге вокруг позиций и французских и британских войск. Мы решили, что выходить нам лучше всем вместе. Сначала уйти в тыл британской армии. Сплошной линии фронта не было. И нам не нужно было пересекать линию фронта. Сначала ушли в тыл британской армии на территорию, которую должна была контролировать испанская администрация неподконтрольная французам. Затем наши фургоны оставались во временном лагере под охраной пятерых рядовых. Остальные со мной ещё более быстрым маршем уходили в порт где был филиал кредитной конторы и там скидывали свою добычу и оформляли все расчеты. И затем возвращались к временному лагерю и уже затем возвращались к основным силам британской армии.

Более всего времени заняли расчеты с кредитной конторой и нам ещё повезло глава конторы ещё не уехал на Остров /Британию/ с руководителем филиала конторы мы сразу же не нашли общего языка. Этот ухарь захотел взять брильянты на комиссию и отвезти камни в Британию, там оценить и потом частями нам выплатить 30%. Его спасло чудо, с дороги вернулся сам глава этой конторы и ценив обстановку на месте решил все вопросы.

За день мы и оценили камни и провели расчеты. у меня теперь лежало триста тысяч фунтов на счете. У моих товарищей по двадцать тысяч фунтов и дополнительно, кредитная контора через секретаря военного министерства решала вопрос по новому званию и должности для меня. Я же оставлял на пять лет возможность конторе распоряжаться моим счетом. выгодно ли это было мне — не знаю я не самый большой финансист. Мои парни были счастливы — суммы были солидные и теперь по окончании войны они могли зажить жизнью обеспеченных людей — рантье. Дою охранявших золото провели так же только пришлось привлекать нотариуса.

Нас ждали и по всему их виду очень волновались те пятеро , что остались с французским золотом. Вроде бы и всё договорено но все равно с такими суммами можно было ожидать всего чего угодно.

Теперь мы возвращались к британской армии и опять первыми нас встречали кавалерийские разъезды. Опять первым мы встретили сэра Артура и надо было видеть это лицо когда он понял сколько именно денег мы привезли. Долго нам не верили и считали, и пересчитывали золото в сундуках. Затем сэр Артур подошел ко мне и очень тихо сказал — если бы это золото привез кто ни будь из числа благородных фамилий. Я бы такого вопроса не задавал. вы же хоть и офицер, но дворянского достоинства не имеете. Поэтому я спрашиваю вас кулуарно — здесь все или не всё. Я так же тихо сказал — отойдем за фургон, и я предоставлю Вам возможность лично осмотреть мою лошадь и вьюки и если угодно мою офицерскую сумку.

Долгий взгляд сэра Артура и его слова — я вам верю на слово. Но рядовых обыщут — всё равно. Рядовых обыскивали весьма тщательно и настолько тщательно, что поменяли обмундирование и старое разрезали на ленты. Но у нас ничего не нашли. Ни одной монеты. Мы привезли в качестве трофеев чуть более миллиона фунтов.

Из этих денег немедленно выплатили задолженность по денежному довольствию и оплатили поставки продовольствия и закупили недостающих лошадей и фургонов. История дошла до его Королевского Величества — Короля Англии и прочего и прочего. Мне выпало «призовых» денег почти десять тысяч фунтов и мне как и всем офицерам выдали задолженность по денежному довольствию. Лично от Короны пришло рыцарское звание и теперь при обращении ко мне — я мог требовать обращение «сэр». Банкиры мне выбили майора и теперь я был майор второго батальона 52 -го полка. Как и ожидалось фургонов в роте не оказалось и мои вещи тоже пропали и из числа рядовых остававшихся в карауле при вещах никого не оказалось. Дезертировали все и в том числе и вновь испечённый офицер Патрик О Коннор …

Глава 11

Продажа офицерских чинов была обычным явлением для европейских армий начала 19 века. Во Франции эта практика была отменена революцией. В Британии систему продажи офицерских званий отменили лишь в 1871 году. В Британии должность офицера оформлялась особым документом — патентом, который подписывал правящий монарх. Окончательно система сложилась в 1719 году. Был установлен тариф для каждого полка и были сняты все ограничения.

Во время наполеоновских войн патент энсина стоил 450 фунтов, лейтенанта — 700, капитана — 1800, майора — 3200, подполковника — 4500 фунтов. Цены в гвардейских частях были примерно в два раза выше. Как пример, патент лейтенанта пешей гвардии стоил 1200 фунтов, патент подполковника — 9000 фунтов.

Для сравнения, рабочий зарабатывал 30-40 фунтов в год. человек с годовым доходом в 100 фунтов уже относился к среднему классу.

Офицерские чины не продавались на флоте, в инженерных частях, артиллерии.

Только начиная с 1849 года соискатель направлялся на краткосрочные курсы в Сандхёрст, по результатам которых сдавал письменный экзамен.

В 1809 году никаких курсов не было и в помине.

Патенты погибших во время боевых действий были «непродаваемыми» и бесплатно переходили следующим по старшинству в полку.

На практике большинство офицеров получали хотя бы один чин бесплатно, а пятый сын небогатого шотландского дворянина, генерал Деймс Хоуп — Грант получил все свои патенты бесплатно.

Для способного рядового всегда существовала возможность продвинуться до генерала. Например, фельдмаршал Колин Кемпбелл, сын плотника из Глазго, получил первые три офицерских патента бесплатно.

Британские офицеры получали «смешную» зарплату, выжить на которую было проблематично. Энсин линейной пехоты получал в год 27 фунтов. Минимальные расходы офицера в год превышали 350 фунтов.

Основу британской сухопутной армии составляла пехота в 1809 году в ней числились 104 полка.

Вот так если кратко состояли дела в британской армии.

После нашего возвращения и сдачи денег в казну мне не долго пришлось числиться командиром роты и капитаном. Звание «майор» и перевод по второму батальону и вот я уже занимаюсь делами на уровне батальона. Теперь мне надо следить за порядком в четырех ротах и строго контролировать снабжение этих же рот. Снабжение контролируй не контролируй — дело практически безнадежное. Что привезут то и роты и получают. Своих рядовых — тот десяток с которыми мы и добывали деньги из трофеев Маршала Франции Виктора я забрал с собой и теперь они сопровождали фургоны с провиантом и порохом. Возниц были людьми гражданскими поэтому и старались не соваться в район боевых действий. Поэтому и были в моем распоряжении такие люди для контроля за возницами. Также один из этих рядовых стал батальонным сержантом — в его обязанности входило выполнять мои указания и командовать теми рядовыми которые присматривали за обозом. Не особо боевые занятия, но после того, как они все стали весьма состоятельными людьми то и желание лезть на штыки у них значительно угасло.

Но — проклятое «но». Всегда что-то испортит все настроение. Для меня это стал визит в наш батальон нашего командующего сэра Артура Уэсли. Опять Британии нужен был подвиг. Надо было совершить марш и уничтожить переправу через реку Тахо и взорвать пороховые склады в небольшом испанском городке Ла Пуэбла де Монтальбан.

Дело вроде простое и идти не так далеко — каких-то сорок миль с небольшим. Только как я уже неоднократно убеждался по прямой идти гиблое дело. Под это задание выделялось четыре роты. Роты еще не настолько потрепанные, но и не полного состава. с собой я забирал своих, но не всех пятеро оставались караулить наши вещи и фургоны. ничего не менялось оставишь без присмотра или под чужим караулом так нечего потом и не найдешь.

Нам не дали специалистов — саперов, взрывать мост мы должны были по собственному разумению. порох и огнепроводный шнур тоже не выдали. наше командование уже привыкло такие вопросы я решаю самостоятельно. капитаны командиры рот были выходцами из благородного сословия, и офицеры в ротах также были джентльменами. Для меня исключения они не сделали — я проходил в их глазах как выскочка и быдло, хоть в майорских чинах, но не джентльмен. Плюс мой возраст каких-то пятнадцать лет. В эти годы они были энсинами или вообще ещё дома мамины пирожки ели. и особо всех доводило до белого каления — у меня уже было состояние и я спокойно ел с серебра, у них же с деньгами всё было гораздо хуже. они с трудом вели подобающий офицеру образ жизни. Всё это не добавляло мне симпатий в их глазах.

Нам нужно было пересечь реку Тахо и войти в городок Ла — Пуабло и захватить там склады с порохом и боеприпасами. Отобрать себе необходимое количество пороха для взрыва моста и вернувшись к реке захватить мост через реку, перейти на другую сторону и взорвать мост и уйти к основным силам. Всё это время существовала опасность нарваться на французов и героически погибнуть в бою.

Как всегда, пошли под вечер. советоваться с капитанами я не стал. Они мне ничего посоветовать всё равно не могли. Я ходил в рейды они же не ходили. И прибыли они сюда в Испанию, не имея боевого опыта после разгрома при Ла-Корунне второй батальон был сформирован из новобранцев и не имел никакого опыта. Офицеры получили свои патент тоже после долгого перерыва и с опытом у них было тоже очень плохо. Много было гонора и только.

Маршрут нашего перехода к мосту через Тахо у городка Ла-Пуэбло был рассчитан на четыре дня и пройти нам нужно было восемьдесят миль. Мы обходили все известные места скопления французских войск и для скрытности все переходы были ночными. Ходить ночью по компасу они тоже не умели. Что и доказал первый же переход. дважды пришлось возвращать на маршрут роты. На марше они отрывались от проводников и начинали блудить по местности. Выбесили они меня знатно. Отобрав компас у командира головной роты я поставил одного из своих рядовых в качестве проводника и тот руководствуясь моими указаниями и данными переданного ему компаса вел всю колонну. и теперь мы перестали блудить.

С большим трудом за ночь мы прошли десять миль. Под утро мы остановились и стали устраивать лагерь и опять споры — зачем ставить рогатки и плетень вокруг лагеря — всё равно всё бросать и идти дальше. Мне пришлось предупредить — того, кто будет со мной спорить мне придется расстрелять и если и ответить потом за это, то расстрелянному это мало поможет. Ему будет всё равно. только после этого укрепление вокруг лагеря поставили.

Костры они тоже не умели разжигать, костры тоже пришлось разжигать моим людям. Или бы по дыму от этих костров нас нашли бы сразу же.

Картой ротные офицеры пользоваться не умели и видя, что я умею пользоваться и картой, и компасом и даже знаю, что такое азимут они слегка притихли. Картой, компасом я научился пользоваться на корпоративе одно время нашей конторой командовал военный на пенсии. Вот и на корпоратив в лесном массиве могли попасть только те, кто умел пользоваться этими предметами и про азимут я тогда же узнал. не все пришли к тому дому в лесу, где у нас должен был пройти двухдневный корпоратив. Я пришел третьим правда не потому, что умел ходить по азимуту. Я опросил местных жителей и по их наводке нашел тропу и пришел. Про азимут и тонкости работы с картой я узнал уже позже. Не хотелось на следующую пьянку плутать по лесу. Так и запомнил что к чему.

Эти же джентльмены учиться не хотели и пришлось угрожать применить оружие. Так весь день они у меня и провели в учебных упражнениях. Зато второй переход уже шли строго по маршруту и даже сократили отставание по графику. вторая дневка была тоже не без проблем. У рядовых начали разваливаться ботинки. Эти ботинки не выдержали двудневного марша и стали сыпаться. Наш полковник пожадничал и купил не качественные, но дорогие — но дешевые и не качественные. Всё, как всегда.

Но если кто-то думал, что такая мелочь может помешать нашему маршу то он ошибся. У кого не стало ботинок пошли босыми — вариантов не было. Рядовые в ротах были привычные к такому босоногому передвижению и особо не роптали. Как они босые в бою себя поведут неизвестно но будем надеяться, что нам не придётся вести сражения. Только надо будет вносить коррективы в план нашей компании.

В город захватывать склады пойдут те рядовые у кого есть обувь. Те у кого нет обуви останутся караулить мост. Мост придется брать первым. До этого я планировал переправу провести вдали от моста способом каким мы шли от гор к основному лагерю британских войск весной после перехода через гор в Галисии. Тогда очень удачно с веревками переправу м смогли провести и не один раз. Тогда ещё было холодно сейчас же лето и тепло. Но вмешался случай с ботинками и придется шуметь раньше времени. Теперь была опасность, что при захвате моста придется стрелять и ружейная стрельба всполошит охрану складов.

Более никаких происшествий не было и марш прошел уже по новому плану. На последней дневке я переформировал роты. Все, кто имел обувь вошли в две роты для штурма города и захвата складов. У тех, кто был без обуви те пошли в роты для захвата и удержания моста через Тахо.

Если думаете, что переформирование прошло просто, то опять глубоко ошибаетесь. Я узнал, что все мои действия противоречат уставным

требованиям британской армии и все офицеры рот напишут рапорта и меня ждет военный суд. Не стал спорить-здесь и сейчас Вы выполняете мои приказы. Вернемся с вылазки напишете рапорта. Сейчас же категорическое требование — исполнение любого приказа — бегом и точно по тексту приказа всё выполнять. Согласились, но поглядывают очень злобно. Ну ничего за моей спиной приглядывают и если найдется желающий выстрелить мне в спину. То этого коварного типа пристрелят раньше. Построил роты и лично проверил оружие и наличие патронов. Хорошо проверил до боя. Эти нехорошие люди в большинстве своем выкинули патроны. Чем они собирались стрелять. Идиоты.

Построил офицеров рот и спросил у них, как они думают воевать. Молчат понимают доигрались. Британская армия очень плохо понимает невыполнение приказов — легко под высшую меру можно попасть. Военный трибунал редко кого оправдывает за невыполнение приказа. Стоят и молчат — ждут моего решения. Распределил, то, что осталось. На каждого по десять патронов.

На мост пошли ночью и строем в колонну. В темноте нас приняли за французов, и мы подошли вплотную. Затем в штыки и мост наш и никто не ушел. Первую часть задачи мы выполнили и даже не понесли потерь. Караул моста был вооружен трофейными британскими мушкетами и патроны тоже были из британских трофеев. Это обстоятельство меня не просто обрадовало это сделало меня счастливым. Оборонять мост или идти на захват городка и складов. Из этого я мог выполнить только что-то одно на другое уже не было боеприпасов. Теперь же патронов было в избытке.

как строить оборону моста. Откуда будет атака. Вопросов было много. Ответов было мало. Решил строить две баррикады и оборону строить на обе стороны дороги через мост. Благо рядом с мостом за какой-то надобностью лежали бревна. Из этих бревен и соорудили и баррикады, и рогатки против кавалерии. Хватило, но в обрез. Оставил две роты из босоногих оборонять мост. С остальными опять-таки строем в колонну пошел в городок. Почему колонной. День был очень пасмурный и ветренный и у меня было мнение, что часовые будут сидеть в помещении и не высовываться.

Так и получилось на входе в городок стояли рогатки но часовых у рогаток не было. Весь личный состав этого поста мы нашли внутри караульного помещения. Они просто сидели и пили вино. С дисциплиной у французов все было плохо. Разбаловались они. Как я и думал испанская администрация города сотрудничала с французскими войсками и в городке не было

партизан. Весь караул поста перекололи штыками оставили только офицера и тот рассказал, где какие склады и где посты. Угрожая этому офицеру смертью, заставил того ходить и помогать нам уничтожить всех часовых. Затем этот офицер бросился бежать в глубь города. даже не стали его ловить пусть бежит — далеко в Испании не убежать французу. Всё равно его убьют партизаны. Если в городке нет партизан, то вокруг городка эти партизаны есть. Смерть этого француза будет тяжелой.

Складов было несколько и на одном из складов было трофейное британское обмундирование и обувь. Были там и всякого рода предметы конской упряжи и ещё какие-то мелочи. Приказал грузить комплекты британского обмундирования на фуру и опять непонимание офицерского состава — зачем это вывозить. Надо сжечь. Пришлось напомнить о том, что люди в лохмотьях и без ботинок. Первыми что нужно делать поняли рядовые и стали менять свои лохмотья на новые комплекты формы. Со склада с артиллерийскими снарядами / там были и ядра и бомбы и заряды с пулями/ шрапнель была только у британцев, забрали гранаты — хоть и не очень они эти гранаты, но мне они нравились.

Загрузив формы на две оставшиеся роты и несколько бочек для взрыва моста и прихватив огнепроводный шнур потянулись на выход из городка. Местные жители так и не вышли к нам. мы же не стали искать никого из властей. Протянув шнуры, мы эти шнуры зажгли и огонь весело добежал до пороха. Взрывы были сильные некоторые дома тоже пострадали но что делать военные действия идут. Здесь не до местных жителей.

Нам никто не мешал, и мы спокойно добрались до моста. Затем выяснилось что никто не взял инструмент. Мост каменный и заряды не заложить.

Пришлось отрядить одну роту за кирками в город. И сейчас местные жители не вышли из своих домов. Попрятались и не выглядывают.

Может нам бы и повезло и никого бы не было. Но нет пришла интендантская колонна и пришлось вести бой. Обозная команда бросила повозки и убежала в холмы. Проверили повозки вино и серебряные испанские монеты. И носили эти монеты такое знакомое название — доллары. Конечно, это были не американские доллары — так знакомые мне, но ностальгия по моей прежней жизни все-таки царапнула мое сердце.

Вот на этих серебряных монетах и сломались мои джентльмены. Собравшись в группу, подошли ко мне и начали издалека. жизнь офицера тяжела и денежное довольствие такое маленькое и вино в обозе неплохое.

Ладно говорю — берите повозки и перегружайте туда всё вино и серебро. Действительно жизнь у офицера очень тяжела и жалованье маленькое. только говорю надо и рядовых не забывать. Выдать по бутылке вина сейчас и на марше тоже на каждом привале по бутылке вина выдать. Радостный крик и дальше работа пошла очень быстро. Офицеры тоже перестали ходить стороной. Опять возник вопрос как делить серебро. Мое решение было неожиданным. Делить будем поровну. не по справедливости и не родственному. Делить поровну. Почему поровну. У меня денег хватало. И жадничать смысла не было. В моем случае поделить всё поровну — это исключить обиды и доносы, что мы утаили часть трофеев. Забегая вперед, скажу. После этой вылазки — ходить со мной в тыл к французам всегда стояла очередь добровольцев. Отношения с офицерами батальона тоже наладились. Вот так и нашли мы общий язык.

Обратная дорога была легкой и веселой практически до самого лагеря основных сил. Но в каждой бочке меда обязательно будет деготь. Хоть ложка, но будет. В нашем случае вместо смолы были французские драгуны. Куда шли драгуны не понятно было темно, и мы столкнулись нос к носу. Первым сообразили мы и я дал команду стрелять по готовности. Разнобой и стрельба не залпами сначала дала драгунам думать, что они наткнулись на партизан и драгуны, немного отойдя построились и пошли на нас. Мы же успели встать в три линии и дать залп каждой шеренгой. Драгуны дрогнули и отошли в темноту. мы же стали в каре и так пошли дальше.

Глава 12

Стычка с драгунами задержала наш марш, но не остановила. Более на нас никто не нападал или мы ни на кого не наткнулись. Через день мы увидели аванпосты британской армии. Мы всегда старались выходить на ту сторону, которую контролировала наша британская армия. Выход на строну которую контролировала испанская армия был всегда чреват неожиданными неприятностями. Испанская армия имела свою систему постов и свои пароли и не делилась с британской армией своими паролями. Поэтому и приходилось иногда давать солидный крюк по местности чтобы не столкнуться ненароком с чужими постами.

После того как нас увидели к нам поскакали кавалеристы, но увидев форму нас подпустили и мы обменялись паролями. Так как вышли мы утром к аванпосту то и здесь оказался сэр Артур и он тоже с адъютантами прискакал к нам. Отрапортовав о результатах рейда и получив разрешение стоять «вольно», я отошел на несколько шагов в сторону. Сэр Артур прошел вдоль строя рот и обменялся несколькими фразами с командирами рот. Затем вернулся ко мне и похвалил, что я не забываю о интересах батальона и экономлю полковые деньги.

После рапорта и импровизированного строевого смотра роты пошли в батальонный лагерь под командованием сержантов. Мы же офицеры отправились в офицерский клуб. Предложение исходило от капитанов командиров рот, с которыми мы и ходили в рейд. В клубе накрыли стол, и старший из капитанов / старшинство определяется по времени производства в офицерский чин и срока службы в этом конкретном полку/ провозгласил тост за майора Томаса О Хили. Это означало — меня признали за своего и теперь не будет презрительных взглядов и разговоров за спиной. Если офицеры в полку были из джентльменов иногда можно было и верить этому. Все-таки правила «честной игры» большинство британцев соблюдало. Офицерский клуб и накрыли стол — звучит солидно на деле это большая палатка и в ней расположена импровизированная барная стойка и самодельные деревянные столы и парусиновые складные стулья. Если сравнивать с любым московским клубом то сравнение по любому будет в сторону московского клуба. Но здесь и сейчас это было круто. Вечером здесь даже появлялись женщины. Но только когда у гвардейцев заканчивались деньги.

После клуба вернулись в расположение батальона, и я пошел купаться. Не люблю ходить потным и грязным, но теперь это стало проходить как простое чудачество. У любого джентльмена может быть своя прихоть и раз меня признали то и горячая вода нашлась мгновенно. Решение офицеров о признании меня свои и допуск в круг полковых офицеров до рядовых и сержантов дошло мгновенно. В британской армии рядовые обычно служат в одном и том полку практически весь свой срок службы и офицеры достаточно редко меняют свой полк. Некоторые офицеры, переведенные с повышением, продолжают носить мундир своего полка. Может показаться, что раз у всех мундир красного цвета то и различить разные полки невозможно. На самом деле цвет подклада мундира, наличие или отсутствие фалд и различные цвета на киверах. Шотландские полки вообще в килтах /мужские юбки шотландцев/ или гренадеры в медвежьих шапках. Так что отличить полк от полка можно. Кроме того, у полков бывает дружба. Если один из полков выручает в бою, то эти полки становятся братскими и иногда могут совместно проводить полковые праздники. Полковые традиции британской армии — это святое. Целые поколения семей служат в одном и том же полку — отца сменяет сын и затем и следующие поколения продолжают службу в этом полку. Такая преемственность поколений приветствуется командованием британской армии.

Теперь и я стал частью 52 -го полка. Одной частью своего сознания я был горд признанием своим среди офицеров своего полка с другой стороны своего сознания из своего прошлого, чего уж врать я тоже был доволен.

Помывшись и переодевшись в свежий мундир, я пошел в свою палатку поужинать и отдыхать. Но не угадал ко мне на ужин явилось всё общество с поздравлениями и представлениями. Не ударил я в грязь лицом только потому что у меня хозяйством заправлял опытный человек хоть и сержантом стал недавно. До того, как ему пришлось очень срочно вербоваться в британскую армию он был управляющим в огромном имении и всё эти традиции и правила приемов он знал наизусть. Так что прием удался нашу вечеринку посетил, и сэр Артур и ему так все понравилось, что он хотел отжать повара, но рядовой исполняющий обязанности повара решил не менять хорошее на лучшее. И свою роль сыграли двадцать тысяч фунтов полученных совсем недавно и мой повар небезосновательно считал, что это не последние фунты которые ему достались на службе вместе со мной.

Погуляли хорошо, и я собрался спать до обеда и не ходить на утренний строевой смотр, но мне не удалось пренебречь служебными обязанностями. Меня подняли ещё до рассвета, и адъютант сэра Артура проводил меня в штаб.

В штабе сэр Артур любезно принес свои извинения за столь ранний подъем и сообщил мне следующую задачу.

В небольшом каталонском городке Сарраль застрял наш интендантский обоз и там же в этом городке есть склады испанской армии. на этих складах большие запасы артиллерийского пороха и ядер. Надо сделать так, что бы запасы артиллерийского пороха и ядер были загружены в британский интендантский обоз и весь этот порох прибыл в наш британский лагерь и все эти боеприпасы были получены британской артиллерией. Как провернуть это дело он оставляет на мое усмотрение, но необходимо соблюдать приличия и слишком вызывающе себя не вести.

Если перевести с генеральского на обычный язык — то надо было захватить склады союзной испанской армии и по-тихому вывезти все содержимое складов в лагерь британской армии. И не попасть со всем этим добром в руки настоящих владельцев. Под мою команду опять отдавали те четыре роты с которыми мы уже ходили в рейд. рядовым в британской армии задачу не сообщают. Но солдаты всё равно всё знают и куда идем и что там будет. Роты были в восторге винная порция под моим командованием выдавалась всегда в полном объеме и кормили отлично плюсом в прошлом рейде все получили новое обмундирование и на общем фоне не скажу оборванцев, но все же в потрепанном обмундировании теперь выглядели весьма прилично. И вопрос был не в приличном виде. Мундир давался на определённый срок и в походной жизни этот срок соблюсти было невозможно. Вот здесь и была проблема за преждевременный износ формы выписывали штраф и получка становилась ещё меньше.

офицеры рот тоже были не против идти под моей командой в любой рейд. Тоже свою роль сыграли материальные причины. Джентльменов много — денег мало. В деле со мной все очень хорошо подняли свой финансовый уровень и были не прочь ещё поднять.

Были сборы недолги и еще до полудня мы выступили на выполнение поставленной задачи. Как обычно пятеро моих рядовых осталось охранять мои фургоны и имущество. Со мной пошли оставшиеся пятеро и сержант.

Обычное мое снаряжение четыре / две пары/ двуствольных капсульных пистолета офицерская сабля и конь часть вещей по мелочи во вьюках на запасной лошади. Ружей я не носил. Гранаты несли мои рядовые. Так налегке и ехал.