Продавец ’кондитерки’

Нас ждали или не нас это было не важно. Первый же залп положил обоих сержантов. Вопреки приказу они оба шли впереди с ними же шли и неформальные лидеры. Не буду скрывать я специально пропустил это нарушение приказа и не стал требовать исполнения своего приказа. Я ждал засаду и если в засаде погибнут люди, которые могут поставить мой авторитет командира под сомнение то почему и нет так даже лучше. Не надо устраивать трибунал и готовить расстрельную команду.

Глава 7

Первым же залпом наш передовой патруль и положили. Там шли оба сержанта и непосредственно четыре рядовых назначенных в головной патруль и троица самых отъявленных нарушителей как воинской дисциплин, так и те, кто постоянно проверяли хватит ли у меня силы с ними справиться. Отсутствие за моей спиной армии и то, что они явно пошли в британскую армию, чтобы сбить со следа погоню. По некоторым оговоркам было понятно они участвовали в восстании против Лондона и теперь прятались там, где искать будут в последнюю очередь в британской армии. Сейчас же в отрыве от основных сил армии и видя перед своими глазами пример местных бандитов, которые записались в патриоты и теперь занимались грабежами под прикрытием борьбы с иностранным нашествием. Здесь же в Испании было полно ирландских эмигрантов и можно было найти и знакомых и создать свой бандитско-партизанский отряд. Возвращаться к основным силам британской армии они явно не собирались. Постоянно мутили воду и подрывали мой авторитет показывая свою независимость и крутость.

Рота наблюдала за происходящим и не вмешивалась. Люди ждали от меня справлюсь ли я с этими негодяями или стоит поддержать смутьянов. Залп засады опередил мои действия буквально на минуты. Я уже достал пистолеты и собирался идти к патрулю и в приказном порядке разогнать оттуда лишних затем смутьяны должны были начать препирательства и затем я собирался просто пристрелить каждого кто будет иметь наглость спорить со мной. Мне не пришлось брать грех на душу и стрелять по рядовым из моей же роты. За меня всё решили французы. Залп головного патруля нет и следующий залп будет по основной колонне. Сразу отдаю команду — «в цепь» и «к бою». Рота рассредоточилась и редкой цепью стала отходить по моему приказу. засада стреляла нам вслед но сейчас на расстоянии метров пятьдесят мало кто попадает а уж когда расстояние увеличилось до ста метров — ружейные выстрелы стали больше демонстративными чем представляли реальную угрозу. Только и уйти мы не могли отходить надо было по ущелью и нас могли догнать и порубить да и нас стали обходить по горной гряде. Уйти можно было в темноте но до темноты было еще почти два часа.

Всё равно несмотря на опасность атаки приказал отходить. Построил роту по четыре и стали отходить перекатами одни отходят другие стреляют в преследователей. Так и отошли к входу в это ущелье и по тропе ушли к гряде и там уже вся погоня остановилась. Атаковать по крутому горному склону французы не решились. так постреляли и ушли к тому месту где тропа через ущелье выходила к дороге на Талаверу. Местные жители нам рассказали, что французы отошли к Мадриду и основные силы британской и испанской армии сейчас в районе Талаверы.

От испанского городка Луго до Талаверы где сейчас штаб — квартира британской армии на полуострове по прямой около 400 миль. Но в горах по прямой не пройдешь и расстояние увеличивается в два три раза и если по прямой и по ровной дороге мы прошагали эти 400 миль максимум за 25 -30 дней. То по горным кругалям мы еще не прошли и половины пути. Плюсом шла весенняя распутица март месяц он и холодный и дождик постоянно. И вот ещё и погоня. Из-за французского генерала пленённого нами — за нами отправили несколько рот вольтижёров и они достаточно успешно нас преследовали. До настоящего времени нас спасали проводники, но сейчас эти самые проводники рванули куда-то в сторону, и мы остались одни.

Из формы — в начале нашего похода по горам бывшей новой можно сказать с иголочки — остались уже практически лохмотья и надо было срочно опять что-то придумывать. Одно хорошо и оружие было и боеприпасов хватало. Выход нам перекрыли и поставили заслон. Французы не ожидали от нас только одного, мы опять попробуем вырваться на равнину именно в этом месте, где они поставили в заслон своих людей и у нас уже один раз ничего не получилось.

Мы снова по темноте подошли к выходу тропы к дороге. Там горели несколько костров, и наши сторожа готовили ужин. Можно было попробовать атаковать ноя решил поступить хитрее. со мной не зря на ранце ехала трёхцветная кошка. Кошки по моему мнению очень умные животные и опять же по моему мнению моя Муська / почему Муська, в моем прошлом у меня в Москве была кошка и была она тоже трёхцветной и звали её Муськой/ была настолько умной, что по всей видимости понимала человеческую речь. Заслон так вольготно себя вел в немалой степени и потому, что у них были с собой сторожевые собаки.

О дальнейшем рота рассказывала затем легенды. Я поговорил с Муськой поцеловал в нос и отправил к пикету. Кошка спокойно подошла к самой большой собаке и пока собака от такой наглости опешила и думала, что же делать дальше. Кошка лапой со всей силы когтями ударила самую большую сторожевую собаку по носу. Визг лай и все собаки стали рваться немедленно разорвать наглую кошку. Французы люди горячие и тоже увлеклись зрелищем как наглая кошка убегает от погони собак. В процессе кошка умудрилась запрыгнуть на холку одной из сторожевых собак и впиться когтями в глаз собаки. Шум и гам стоял такой, что рота сначала ползком, а затем и пригнувшись бегом проскочили пикет и за спинами распаленных видами погони собак за моей кошкой ушли в темноту и быстрым маршем мы ушли из опасной зоны. Местность там холмистая и отойдя от пикета на пару миль мы ушли с дороги в холмы. Но уходили не по траве не по земле, где могли остаться следы. мы ушли по неглубокому ручью в холмы и отойдя от дороги еще на милю устроили привал. Кошку было жалко — надежды, что она сможет уйти от погони собак не было. С каким же удивлением и радостью я проснулся от того, что Муська по привычке залезла под одеяло и разбудила меня. Вот так и родилась легенда — наша Муська настолько умна и сильна, что собаки ей нипочем, да и у французов не нашлось ни одного умного человека, чтобы распознать её маневры. И осталось тайной как она смогла нас найти после того, как ушла от погони. Кошка стала талисманом роты была зачислена на все виды довольствия и уже на законных основаниях могла прийти на строевые смотры.

Вырвавшись с гор мы ещё окончательно не вырвались на оперативный простор. Между нами и британскими силами в Испании лежало ещё две большие реки. Мосты были но все мосты находились под плотной охраной французов. И пройти там было невозможно. И кошка, к сожалению, нам помочь не могла, поэтому пришлось реки форсировать вплавь.

Кликнули добровольцев и пошли искать место, где можно было бы переправиться. Пока идет марш к этому месту расскажу кем я заменил погибших сержантов. Теперь когда выбор сержантов был за мной то я выбрал две противоположности двух друзей земляков и они были из соседнего графства. Оба были полной противоположностью друг друга, но весьма успешно дополняли друг друга — один до вербовки в британскую армию был хозяином мясной лавки и был силен как бык, второй был хозяином лавки, но кондитерской /этого человека я выбрал скорее из за воспоминаний о прошлой моей жизни, до некоторой степени и я работал в аналоге кондитерской лавки я ведь тоже торговал кондитерскими изделиями/ вот и выбрал этого человека. Этот второй был гораздо хитрее мясника и пользовался этим натравить своего дружка на любого недруга тому не составляло никакого труда. Этот тандем с радостью принял нашивки и у меня более не было проблем с личным составом. Более никто даже не мечтал мутить воду — малейшее подозрение и у смутьяна начинались большие проблемы и у него пропадало желание мутить воду в роте.

Третий же мой назначенец стал капралом и писарем роты — на него я взвалил составление всех ротных документов и заполнение служебного журнала.

Переправа через реку происходила так. Добровольцы переправлялись вплавь через реку и вытягивали на ту сторону веревки и уже держась за веревки переправлялись остальные. Так сидя у меня на голове, переправилась и моя Муська. Затем отход в холмы и разведение костров и приведение в порядок остатков нашего обмундирования.

Чем ближе мы были к цели — соединению с основными силами британской армии на полуострове, тем все больше передо мной вставала задача — как объяснить наш переход к Талавере и наше нежелание прорываться сразу к дивизии к Ла — Корунне. Надо было срочно что такое сделать что бы этот вопрос был снят. Нужен был подвиг и не просто подвиг, что-то такое, о чем бы командующий армией под Талаверой мог сообщить в Лондон как о положительном событии. Это полностью бы закрыло вопрос, где же мы болтались почти три месяца.

Из подходящего было только захват артиллерийской батареи или как сейчас называется такое подразделение во французской армии — артиллерийской роты. Батарея сейчас не подразделение а позиция на которой стоят пушки вне зависимости сколько пушек стоит на этой позиции.

Что такое артиллерийская рота. Это подразделение из 4-8 пушек или 2-4 гаубиц. Вне зависимости от калибра. Примерно сто человек личного состава. Только артиллерийская рота не передвигается сама по себе перевозит пушки — обозная рота. Так в паре эти подразделения и путешествуют по войнам. Обозная рота довозит пушки до позиции разгружает пушки, и артиллеристы готовят пушки к бою и разгружают боеприпасы из телег обозной роты. Затем обозная рота стоит и ждет, когда артиллерийскую роту надо будет перевезти в другое место. Чем ещё артиллерия привлекательна для нас — за захваченные пушки и обоз будут призовые деньги. Самое же главное пушки — это слабость Бонапарта. Он начинал службу в артиллерии и весьма трепетно относиться к пушкам до сих пор. по его мнению пушки делают победу. Поэтому захват пушек причем захват любого количества пушек войдет в победное донесение в Лондон и никого не будет интересовать как это рота захватившая пушки вообще туда попала и где она должна быть на самом деле.

Итак передо мной и соответственно ротой стояла задача найти отставшую артиллерийскую роту или стоящую без охраны. захватить эту артиллерийскую и соответственно обозную роту и вывести через позиции французов к позициям британской армии. Можно было идти и не напрямую через позиции французской армии, а обойти эти позиции. Сплошного фронта не было и такой маневр был вполне реален.

Теперь надо было брать языка и искать колонны артиллерийских рот эти колонны практически всегда шли не в колоннах линейной пехоты.

Вышли к дороге и сели в засаду. Группу захвата возглавил сержант Патрик О Хара / этот тот, что был мясником/ другой сержант был тоже Патриком только фамилия у него была О Коннор. Патрик самое распространенное имя в Ирландии. Святой Патрик — это небесный покровитель Ирландии. Вот и самое распространенное имя в Ирландии — это Патрик.

Ждали мы в засаде четыре дня. На четвертый день уже под вечер мы увидели пять фургонов без кавалеристов в охране и без пехотного прикрытия.

Атака произошла спонтанно увидели, и группа захвата по команде мгновенно бросилась вниз с холма. Возницы видимо дремали и проснулись уже от боли в горле именно ножом по горлу их и сняли. Перестарались и убили всех. Фургоны увели в холмы. Уже темнело и погони можно было не опасаться. Проверка трофеев оказала, что это мы удачно сработали. Мы смогли пополнить запас патронов и пороха. Было и продовольствие и была карта с расположением тех самых артиллерийских рот которые так меня интересовали. Эти фургоны перевозили имущество артиллерийского полка, который был приписан к армии Маршала Виктора -Маршала Франции Клод-Виктор-Перрен / довольно известный Маршал Франции из семьи нотариуса/ один из немногих кто выбился в чины из таких кругов.

Всего было понемногу, но мы взяли только коней из упряжек и только то, что можно было увезти во вьюках. Утром после отдыха быстрым маршем пошли к назначенной цели. Среди корреспонденции я обнаружил донесение с указанием не только места расположения пушек, но и численности личного состава. Наша цель имела большой некомплект личного состава из-за болезней. Чем меньше личного состава, тем легче мы возьмем на штыки эти артиллерийскую и обозную роты. Затем нам нужно погрузить пушки на упряжки обозных лошадей и уйти к основным силам британской армии. Шли быстрым маршем надо было до вечера пройти двадцать миль. И несмотря на многомесячную усталость рота подошла к цели в указанное время — в сумерках. Развернулись и с ходу напали на стоянку вражеских рот и опять нам повезло никто из личного состава не ушел. Большая часть погибла не успев даже понять, кто их атакует. Первыми погибли командиры и унтер-офицеры они как раз и попали на острие нашей атаки — они проводили вечернее совещание. Утром планировался переход на другое место — почему мы так и спешили. когда погиб командный состав остальные стали поднимать руки и сдаваться в плен. У роты не было такой мотивации к жестокости как у испанцев, и мы взяли пленных. Пленные нам и погрузили пушки, и загрузили обоз расставив караул у каждой упряжки мы направились на соединение к британской армии до передовых пикетов было напрямик меньше десяти миль. Если же объезжать все сорок миль — мы поехали по кривой. Любая кривая короче чем прямая через позиции. Это правило было прекрасно нам известно. Рота воевала уже вторую компанию.

И очень хорошо, что поехали вокруг позиций — погоня была, но не поверила следам, что вели по длинной дуге вокруг позиций и рванули за нами в погоню по дороге с кратчайшим расстоянием к британской армии. Доехали они / погоня/ до пикетов и атаковали пикеты была перестрелка, но нас там не было.

Мы не спеша, чтобы не загнать лошадей шли неспешным маршем по кривой дуге к своим. И через ночь и день и ещё одну ночь с тремя привалами вышли к лагеря британской армии. Наш выход вызвал переполох и знатную тревогу в обоих лагерях — испанском и британском. Испанский лагерь сразу начал готовиться отступать и долго не верили испанцы, что не французы хитро так маневрируют, а вышли британские союзники с трофеями. К нам подъехал кавалерийский эскадрон — эскадрон охранял командующего британскими войсками генералом Артуром Уэсли. При приближении кавалькады с генералом я вышел вперед и отрапортовал о том переходе мы совершили и о наших трофеях — захваченных пушках и обозе с боеприпасами.

Генерал спешился и лично перещупал все наши трофеи — отлично было видно. Вечно недовольный сэр Артур находится сейчас в прекрасном состоянии духа.

Снова сев седло сэр Артур вынес вердикт— в донесении в Лондон я отмечу роту второго батальона 52 го полка и отдельно отмечу отважного капитана командира такой прекрасной роты Капитана Томаса О Хили. Призовые деньги получите обязательно. И ускакали. С нами же остались начальник артиллерии и офицеры интенданты — предстояло много бумажной работы. Так как всё стоило денег и всё надо было внести в реестр. вызвав капрала и трех рядовых, мы принялись нудной деятельностью по переписыванию всех материальных ценностей.

Рота под командой сержанта Патрика О Коннора ушла в лагерь британской армии готовить палатки и обед.

Имущество, взятое в качестве трофеев, переписывали полдня. Но не дали интендантам возможности присвоить хоть один гвоздь из трофеев и так впереди было много трат. В роте были утрачены практически все предметы снаряжения кроме мушкетов и боеприпасов. Это было конечно хорошо, только в условиях, когда вокруг было так много начальников нужно было привести обмундирование в уставной вид. Кроме того, надо было проследить с распределением тех испанских двойных дублонов взятых ещё в начале нашего перехода. мало было разделить эти трофеи, надо было чтобы на радостях не было пьянства и дебошей.

Глава 8

Наш второй батальон еще не вернулся на полуостров и пока был в Англии. Мы же пока никуда не причислялись и были отдельной ротой причисленной к штабу командующего британской армии на Пиренеях. С одной стороны, это было хорошо — не было никого надо мной и плохо одновременно — снабжением никто и не занимался. В британской армии снабжение организует батальонный майор. У меня же не было ни майора, ни полковника. Сразу генерал. Потому снабжать нас было некому, после скандалов при инвентаризации трофеев и никто и не хотел нас снабжать. Интенданты решили меня проучить. Вот с этим у интендантов вышел прокол. Если вы помните мы взяли в самом начале перехода в качестве трофея деньги очень большие деньги вообще деньги положено было сдать и потом получить часть в качестве «призовых» денег. Но никто так в британской армии не делал несмотря на грозящее серьезное наказание. Деньги шли в доход того офицера, который первый до этих денег добрался. В британской армии так делали все.

Я же поступил по-другому. Захваченные деньги почти двадцать тысяч двойных дублонов / в принципе двойной дублон это тавтология. Дублон — это уже двойной эскудо/. В нашем случае двойной дублон это четыре эскудо в одной монете. Так как монета золотая то и вес двойного дублона это вес четырех эскудо. Двадцать тысяч монет — это более ста килограммов золота. Рота несла золото в пятнадцати ранцах. Самое приятное что, когда золото паковали по ранцам никто точно не пересчитал. Точное число монет узнали уже только в лагере при пересчете монет в каждом ранце.

У нас получилось двадцать тысяч четыреста восемьдесят монет по четыре эскудо каждая. Считали монеты мы комиссионной группой — я и оба сержанта и четыре рядовых / выборные от роты/ и капрал как самый грамотный. Ещё когда мы взяли золото я сказал — что у каждого рядового будет доля в этом золоте. Сейчас все с нетерпением ждали сколько же монет получит каждый рядовой. Мнения разделились — варианты были от двух до пяти большую цифру никто не называл никто не верил, что будет относительно честный раздел.

В роте осталось шестьдесят пять рядовых, один капрал и два сержанта. Когда пересчитали деньги и пришло время принимать решения. Решение я принял следующее — каждый рядовой получал по сто монет, те пятнадцать что тащили ранцы получали дополнительно по двадцать пять монет, капрал получил двести монет и сержанты по триста монет. Всего на раздачу ушло семь тысяч шестьсот семьдесят пять монет.

Надо помнить в каждой монете было золота на четыре эскудо. Каждое эскудо примерно равно соверену / это английская монета номиналом один фунт/. Вот и получилось. Каждый рядовой получил по четыреста фунтов, тот рядовой который нес ранец с золотом получил по пятьсот фунтов, капрал — восемьсот фунтов и каждый из сержантов по тысяча двести фунтов. Рота не ожидала получить столько денег и все были счастливы. То, что я забрал десять тысяч монет в пересчете сорок тысяч фунтов никого не удивило и не расстроило.

Оставшиеся -2805 монеты я пустил на обмундирование и снаряжение роты. Приобрели мы десяток фургонов и по две лошади в упряжку каждого фургона, продовольствие и котлы для приготовления горячей пищи и прочее и прочее. Две верховых и фургон для себя я тоже внес в общие расходы.

И еще были приобретены ткани для пошива как платьев так и теплой одежды для женщин которые следовали в качестве жен за ротой. Здесь надо сказать что существовало такое понятие как «батальонные» жены. Это жены рядовых на которых батальон выписывал паек. У нас не было батальона но были женщины которые добровольно пошли за солдатами. Это большая статья расходов но я решил не экономить и были выписаны отрезы на платья и прочие женские штуки. Единственно — рядовые на меня слегка дулись. в роте остались только жены. Я нашел местного священника, и он совершил таинство брака с теми парами кто захотел жениться — остальных женщин выставили из расположения роты. Свадьбы прошли в два этапа — сначала те, кто поверил, что по-другому не будет затем те, кто думал, что я шучу. Так что гуляли пару дней сразу все свадьбы.

Жизнь рядового на войне и так не сахар пусть хоть женщин не бегают не ищут. Сразу же и резко повысился уровень и качество еды в роте.

Что же сделали с деньгами — рядовые и сержанты. Они поступили так же как и я. В расположении британской армии были представители кредитных контор принимавшие деньги на хранение под шесть процентов годовых. Вот и все деньги рядовые сложили в ту контору, с которой работал я. И после свадеб выписали завещания что вклады переходят к женам. Хоть какая-то гарантия что эти женщины, став вдовами не пойдут на панель.

Пока мы шили мундиры и осваивали новые упряжки. Чистили оружие и ремни снаряжения. Часть наших завистников капала на мозги командующему — сообщая ужасающие подробности о роте. Мол ходят в лохмотьях и ружья не чистят. Долго так не могло продолжаться и в одно прекрасное утро нас подняли по тревоге и провели строевой смотр. Одетые с иголочки рядовые и сержанты со служебными мечами и пиками. Образцовый порядок на территории ротного лагеря и даже женщины были аккуратно одеты и среди них не оказалось проституток — все женщины были переписаны, и каждая была женой или рядового или сержанта, о чем была запись в служебном журнале и в документах имелись копии выписок о совершении таинства брака. и что поразило нашего командующего не было пьяных. Рядовые, получив деньги практически перестали напиваться и даже смотрели слегка свысока на другие батальоны. Мой же авторитет был непререкаем приказы выполняли бегом и с улыбкой. просто образцовые солдаты.

Для себя я решил — из всех ценных трофеев выделять доли на каждого рядового.

Командующий провел строевой смотр и поблагодарил за службу рядовых и сержантов. И сообщил такая образцовая рота не будет сидеть в резерве и нас ждет серьезное задание. И приказал мне прибыть в штаб через два часа.

Отдельная часть — это всегда хорошо. Лучше шариться по горам чем стоять в линии и ждать залпа противника. Через два часа, как и приказано прибыл в штаб и узнал задание. Дивизия, отходившая к Ла-Корунне, была разбита и эвакуирована в Британию. Дивизия потеряла всю артиллерию и раз я принес сведения, где эти пушки и гаубицы то мне и отбивать эти пушки или заклепать, что бы французы не могли использовать наши пушки против нас. выдали мне и скопированную карту / копию моего трофея/, и копия была сделана отвратительно — масштаб не соблюден, да и надписи переврали. Надо было найти две артиллерийские роты и уничтожить либо захватить.

Вот такое почетное задание как раз для такой образцовой роты.

С картой было просто — у меня остался второй экземпляр диспозиции артиллерии и ещё одна карта местности гораздо более подробная чем в штабе. Каюсь не сдал, потому что знал толку не будет сейчас же у меня было на чем планировать нашу операцию.

На вход я решил всю роту не брать и оставить с ротным обозом караул. В обозе оставалось продовольствие и надо было кормить батальонных жен.

Прикупили ещё продовольствия и вьюки на тех лошадей, что мы брали с собой. Со мной уходило полсотни рядовых и один из сержантов. До района, где были наши цели было сорок миль по прямой. Но Вы уже знаете на войне никто по прямой не ходит и кривая всегда короче и безопасней прямой. Ориентировочно на всё я отводил четыре дня. Дал последние инструкции остающемся в карауле и письменный приказ запрещающий передавать фургону кому-либо так это моя личная собственность. Так же письменно запретил передавать кому-либо караул над продовольствием и ценностями. Единственный человек кто может сменить караул был указан командующий армией.

У меня опять были так мне понравившиеся двуствольные капсюльные пистолеты — но теперь я выкупил две пары пистолетов. Мушкет я не стал брать. Долго перезаряжать и тяжесть ненужная у меня в подчинении пятьдесят рядовых, вооруженных мушкетами это гораздо больше, чем я буду изображать из себя снайпера. Офицер воюет подчиненными, а не лично. уходящие попрощались с женами и мы ушли в ночь. мундиры мы не меняли и никакой маскировки не применяли. Попасть в плен можно очень просто война маневренная сплошной линии фронта нет и если в плен попадешь без мундира, то тебя повесят без разговоров — таковы правила войны. Попадешь в плен по форме то тебя могут и обменять.

Переход ночью это всегда рулетка и сбиться с дороги можно и нарваться на вражеский пикет тоже можно. Поэтому со мной ушли лучшие /старые браконьеры и воры/и те и другие работают по ночам и привыкли во тьме искать дорогу и не сбиваться с направления.

Так и шли патруль из четверых рядовых впереди затем основная колонна с вьючными лошадями и патруль из четверых рядовых сзади, что бы в спину не ударили.

Шли в полной темноте не зажигая огонь. За ночь надо было пройти двадцать миль и выйти в район за флангом французских войск. в том районе я решил поставить лагерь и разослать патрули по округе в поиске наших артиллерийских рот.

После обнаружения и разведки атаковать уже потом. Так у нас получилось. По крайней мере в назначенный район вышли без стычек с французами. Разбили лагерь. Позавтракали. После инструктажа — пять патрулей ушли на поиск. Пошли расширяющимся веером, чтобы охватить как можно более территории.

За патрули я был спокоен и рухнул поспать. Назначив караул и оставив сержанта для контроля за постами и караульными. Кроме того, приготовление обеда и уход за вьючными лошадями тоже было на сержанте.

У патрулей была инструкция действовать максимально осторожно и не засветиться. Французы совсем не дураки и после потери карты с

диспозицией артиллерии они должны сменить позиции. Если все осталось на своих старых местах, то это значит — что не французы идиоты. Это значит нас ждет засада. И пушки просто приманки. Потому и был приказ патрулям максимально осторожно искать пушки. И по обнаружении сразу же вернуться назад с докладом. К вечеру патрули вернулись. Обе артиллерийские роты были на старых позициях и на тех позициях шло буйное веселье. всё было так как я и думал — нас ждет засада и захватить пушки мы вряд ли сумеем хорошо если заклепаем. Но заклепав пушки мы хоть и выполним задание но всё равно оставим лазейку для недоброжелателей которые и будут тихонько разводить гадкие слухи, что мы не до конца выполнили задание.

Надо было придумывать какой ни будь фокус что бы отвлечь засаду на другое направление. Развернул карту и позвал сержанта и трех рядовых наиболее опытных охотников. В карте они оказалось ничего не понимают. тогда выбрал песчаный участок и стал воспроизводить обстановку в масштабе на макете местности. Так мои охотники разобрались лучше меня и сделали образцовый макет прямо диорама.

Получался треугольник скажем прямоугольный треугольник и в дальней вершине была артиллерийская рота для нас не имеющая значение и не участвующая в засаде на нас. На тех позициях не было демонстративного веселья. Интересующие нас пушки были условно говоря в ближних вершинах условного треугольника. Теперь надо было найти, где сидит засада. Следующим утром патрули опять ушли на поиск засады. И они нашли роту вольтижеров и эскадрон улан, которые были в середине условного треугольника и были на равном расстоянии от каждой из ближних вершин треугольника.

План был следующий — патруль из четверых рядовых демонстративно атакует артиллерийскую роту в дальнем углу условного треугольника и когда засада уходит на выручку к дальней вершине треугольника. Мы двумя группами атакуем наши цели — две артиллерийские роты вооруженные британскими пушками и гаубицами захваченными у Ла-Корунны . И затем после захвата этих рот мы начинаем быстрый отход к основным силам британской армии. Отходим максимально тихо, что бы не спугнуть засадные силы которые будут отвлечены нашим патрулем. В группу отвлечения засады пойдут рядовые, которые могут держаться верхом и только добровольцы. У них отход будет дольше и маршрут сложнее. Но всё равно несмотря на опасность у них есть реальный шанс вернуться. Приоритетно захватить и пушки, и гаубицы и вывести наши трофеи к основным силам. Наш успех заткнет рты недоброжелателям и не даст возможности распускать слухи. Трофеи будут на лицо, и победа будет полная. Это немного отступления так сказать лирика.

На захват пойдет по двадцать рядовых под командой сержанта и одну группу приму я. Оставшиеся шесть рядовых будут вторым заслоном между нами и засадой.

Построил всех и произнес речь. Про себя я ажно прослезился от гордости за свое красноречие. Но воодушевило моих рядовых не то, что о нашем подвиге узнают в Лондоне, а тройная норма спиртного после успешного завершения нашего дела. Ирландцев не перевоспитать.

У меня были часы — три штуки. Вот и я раздал часы — старшему отвлекающей группы и сержанту который командовал второй группой захвата. Сверили часы и отвлекающая группа ушла к артиллерийской роте в дальнем углу условного треугольника. Затем и мы тронулись к своим позициям, с которых мы собирались атаковать назначенные цели. Сигналом к атаке был выход из засады эскадрона улан и роты вольтижеров. Как только они клевали на приманку — атаку отвлекающей группы. Мы с сержантом вели наши атакующие группы на назначенные цели.

Нам дико повезло. Французы зазнались и даже не предполагали, что они не одни такие умные. С первыми же выстрелами — уланы рванули к отвлекающей группе туда же развернувшись в цепь ушли и вольтижеры. Мы молча в полной тишине рванули к позициям французских артиллерийских рот и нам опять повезло на позициях были вусмерть пьяные французские артиллеристы / два дня пили понемногу и все равно получилась грандиозная пьянка. Мы никого даже не убили совсем пьяные были погружены в фургоны. Ездовые приведены в чувство и под угрозой немедленной смерти в случае отказа помогать подготовили упряжки, и мы стали выводить трофеи к своим. Удача была запредельная мы взяли в трофеи восемь пушек и шесть гаубиц и теперь быстро гнали захваченное к своим позициям. И самое главное мы взяли орла нет не так Орла артиллерийского батальона. И взяли командира этого батальона и теперь надо было донести захваченное до основных сил.

Почему именно Орел / знамена у французов отобрали, что бы они не потеряли и оставили в Париже/ остался только орел именно этот Орел и был самой желанной добычей любого британского военного — неважно офицера или рядового. После того как мы построили колонны и начали марш— мы опять разделились по новому с каждой колонной ушло по десять рядовых в качестве конвоя. Я же и двадцать шесть рядовых остался прикрывать отход и

шел в арьергарде. Уланы могли вернуться у них была выше скорость они верхом и попытаться восстановить статус — кво. Мы же должны были помешать уланам любой ценой. такого везения я не мог ожидать — французы так и не поняли, что произошло и дали нам фору в три часа. они могли бы догнать но лошади уже устали и ещё мы . На след уланы вышли правильно и даже пошли бодро в погоню только залпа в упор не ожидали и не зная нашего количества тормознули и начали правильную осаду. Пока они искали фланги я свистком передал команду собраться, и мы стали отходить группой. периодически давая залп. Стреляли мы что бы привлечь внимание улан и отвлечь их от мысли догонять наших товарищей. Так мы и шли то бегом то шагом уводя за собой погоню.

Трофеи уводили быстрым маршем и нас нигде не ждали. Приказ был простой вывести трофейные пушки назад в британскую армию и нас не ожидать.

Глава 9

Так мы и отходили перекатами, сначала одна группа затем другая. Частенько мы группировались в одну группу и тогда убийственный залп в упор охлаждал воинственный пыл наших улан в том смысле, что они за нами гнались. Утром и патронов у нас осталось немного, и наши преследователи смогли пересчитать всех в нашей группе. Пересчитали и пришли в ярость догонять пушки было уже поздно и лошади улан еле переступали усталость валили с ног не только людей но и лошадей. Нас отрезали и окружили со всех сторон и спешившись стали смыкать кольцо. Хоть мы и перестреляли несколько десятков всадников из этого уланского эскадрона, но и оставшихся нам хватало. В строю эскадрона осталось не менее ста всадников. Командир погони решил просто окружить нас и залпом в упор покончить с нами и отбить орла артиллеристов. Местность была вроде и равнинная, но и попадались небольшие возвышенности так метров двадцать от уровня моря.

В трофеях когда проверяли что есть в обозной роте я нашел почти полсотни гренад / это такие специальные снаряды для ручного броска/ это полый чугунный шар с зарядом черного пороха и фитилем. Вот эти прообразы гранат и забрали по моему приказу. Когда нас зажали в кольцо то выбрав очередной невысокий холм мы укрылись на высоте — уланы сошлись вокруг холма и приготовились атаковать и здесь по свистку на головы сгрудившихся пеших улан посыпались гренады. Оружие было так себе по мощности но наши преследователи не ожидали такой атаки и в беспорядке откатились. Массирование применение даже такого оружия привело к огромным потерям в рядах наших преследователей. Много было и раненных и теперь уланам было не до нас, надо было выносить раненных. Формула простая на каждого раненного бойца надо четыре человека что бы вынести с поля боя. У преследователей просто уже не хватало людей и дальше наш марш проходил спокойно. Никто уже не пытался преградить нам путь к основным силам.

И оставшиеся двадцать миль мы прошли без стычек. Более всего меня волновала судьба моей группы, направленной в демонстративное нападение. Но зря волновался — они первые вышли к основным силам. Затем вышли наши трофейные команды и уже к вечеру появились мы.

Наград за отбитые у французов трофейные пушки и гаубицы «призовых» не полагалось и нас сразу же захотели кинуть на «призовые» деньги за порох и лошадей обозных рот. Пришлось опять приводить в чувство интендантов — они уже в открытую угрожали мне, что я останусь в капитанах навсегда. Они не понимали для меня и так это звание было потолком. Ирландец не имел возможности стать майором — надо было совершить, что уж совсем запредельное или иметь огромные деньги. Но при наличии больших денег — эти интендантские угрозы превращались в блеф. Так что при наличии семидесяти двух тысяч фунтов в кредитной конторе на счету и при ежегодной выплате в четыре тысячи двести шестьдесят фунтов я действительно мог купить звание майора при наличии вакансии. Наш 52 -ой полк не входил в число дорогих полков /так называемые дорогие полки — гвардия и кавалерия/. Зря они так уж старались меня напугать — пересчет трофеев дальше пошел ещё более придирчиво. мнение скандалистов меня волновало чуть больше чем никак.

Но и это было мелочи. Сержант, взявший Орла, имел право получить офицерское звание пусть и первое, но и что. В роте было две вакансии — энсина /другое название прапорщик, второй лейтенант/ и здесь я боролся с военной бюрократией по полной. Свой брат ирландец и полностью свой / деньги мы делили вместе/ мне в роте нужен был как воздух. Полевая комиссия согласилась с моими доводами и у нас появился новый офицер мой земляк — бывший сержант Патрик О Коннор.

Опять был праздник в ротном лагере. Нас как не снабжали, так и продолжили саботировать поставки продовольствия. Только на нас это не повлияло пир был знатный. По лагерю пошли слухи, что нам выделяют по две нормы мяса. Более всех была рада батальонная жена Патрика теперь она была женой не солдата а благородной дамой женой офицера. Особо она гордилась и была довольна получением Патриком отдельного фургона для перевозки вещей и соответственно жены. Зависть в женском коллективе батальонных жен была физически ощутима. Практически каждый рядовой был вынужден обещать своей жене, что он приложит все силы к достижению благородного положения.

Батальонные жены из других полков более не принимались в гости. Снобизм жен нашей роты просто зашкаливал. Плохо это было или хорошо. По моему мнению такое положение вещей было превосходным. Рядовые стали тратить время не на выпивку и карты стало популярным занятием изучение алфавита и написание букв. У всех было желание стать грамотным.

Такая хорошая жизнь не могла длиться вечно. Из Англии прибыл второй батальон 52 -го полка — это именно тот батальон и именно тот полк, в который мы и входили. Но нас не вернули в полк. Роту оставили в распоряжении штаба командующего британскими войсками на полуострове.

Я был счастлив, и рота была счастлива. Строевая муштра не отменялась совсем, но и не становилась ежедневным мучением.

Немного омрачало нашу безоблачную жизнь прибытие на вакансию лейтенанта нового офицера. Но и этого джентльмена удалось привести в чувство. Никто не мешал ему жить по уставу. Но и никто из рядовых не захотел быть денщиком у вновь прибывшего лейтенанта. Я же не стал в приказном порядке назначать ему в денщики какого ни будь рядового. Новый лейтенант имел полное право нанять в слуги гражданского человека и платить из своего кармана за эти услуги. Когда наш новый лейтенант захотел себе фургон и с этим вышла неувязка все фургоны роты числились моей собственностью и как понимаете у меня не нашлось лишнего. Как я уже говорил довольствие официально было скудным и как вы понимаете и здесь он мог рассчитывать только на свои средства. Помыкавшись так с неделю, наш новый лейтенант сдался и принял правила игры, сложившиеся в нашей роте. Физических наказаний нет и в помине рукоприкладство вообще вне закона. Батальонные жены стирают обмундирование и белье только за деньги. Наш новый лейтенант смирился, но зло затаил. О его высказываниях в офицерском клубе практически сразу доложили моим рядовым ирландские земляки бывшие официантами в офицерском клубе.

Что бы не подставлять информаторов этому джентльмену предоставили и фургон, и денщика, и продовольствие, как и всем. И стали смотреть за каждым шагом новенького. Горячие головы предложили сразу же убить этого индюка. Но я запретил. одно дело его убьют на выходе в бою и другое дело убийство в походном лагере. Слишком много вопросов возникнет. Ник чему это.

Так и шел день за днем. Утром построение и затем учения со стрельбой на пустырях за лагерем. отрабатывали и стрельбу одиночными выстрелами и огонь группой. Мне хотелось добыть в роту винтовки Бейкера, но они шли только в стрелковые полки. Нам как легкой пехоте винтовок не давали. Но были и другие модели винтовок. Немецкие штуцеры ничем не уступали винтовкам Бейкера, но стоили диких денег. Но всё равно эти штуцеры надо было покупать. В качестве трофеев нам эти винтовки всё равно не оставят заберут — формулировка будет простая, но убойная. не положено и всё просто глухо.

С этими нарезными винтовками была ещё одна проблема очень долгий процесс заряжания. Из мушкета можно было выстрелить четыре раза в минуту из штуцера же хорошо если раз. Правда и такой скорострельности не нужно было после десятка другого выстрелов надо было чистить оружие. Черный порох давал сильный нагар и загрязнял ствол препятствуя стрельбе.

Но мы добыли себе штуцера. Им нам оплатил и передал мне в собственность один из кавалеристов Германского Легиона.

Дело было так. Дуэли запрещены в военное время и в мирное время также. Как было сказано в одной известной книге — в понедельник, вторник, среду и воскресенье дуэли запрещены. как впрочем и в другие дни недели. под страхом смертной казни. Но всё равно дуэли происходят постоянно. Наш германский кавалерист не нашел взаимопонимания с британским гвардейцем и вследствие этого была назначена дуэль. Но британский гвардеец не стал следовать правилу — честная игра и решил просто встретить ночью германца и просто и без затей пристрелить того из пистолета. Затем вывезти труп из лагеря и всё. Германца если найдут, то посчитают, что его убили французы если не найдут значит посчитают дезертиром. Вот никогда я не любил этих гвардейских хлыщей.

А патрули моей роты отрабатывали тайное перемещение в военном походном лагере. Сначала засекли трех гвардейцев которые передвигались по лагерю пряча лица и свои мундиры. Нам стало интересно, что это всё значит и мы дошли за этими гвардейцами до места засады на германца. Там мы и предотвратили покушение в момент когда из засады гвардейцев должны были прозвучать выстрелы.

Гвардейцев, к сожалению, не повесили только отослали в Лондон. Благородные родители отмазали своих отпрысков. Благодарный германец выкупил нам полсотни штуцеров с приспособлениями для литья пуль. И что самое приятное оказалось уже существует прототип пуль Минье только производство оружейников какого мелкого германского княжества. Теперь же с этой пулей скорострельность нарезного оружия сравнялась со скорострельностью гладкоствольных мушкетов. Этот козырь я придержал для себя.

Почему эти пули не имели более широкого применения. Слишком сложно заряжать — круглая пуля заряжается любым концом — она круглая пуля. В горячке боя самое оно— пуля Минье заряжается определенным образом. По запарке в бою рядовые запарывали ствол и дальше были безоружны. Поэтому и уже перед Крымской войной британские войска использовали круглые пули. Вот такая хитрая механика заряжания ружей.

Своих я гонял и гонял добивался автоматизма в заряжании этой специальной пулей. Пару раз и мои забивали стволы штуцеров при неправильном заряжании. Но как мне неоднократно твердили на тренингах личностного роста продавцов — терпение и труд всё перетрут. Так и гонял рядовых без

скидок на нежелание и жаркую погоду. Результаты стали радовать и в патронных сумках рядовых роты появились патроны с новой пулей. И пока мы так развлекались, бегая и стреляю подоспело новая задача.

Начну издалека — одна из самых важных и необходимейших вещей на войне — это связь. Связь бывает разная — посыльными пешими и конными. Можно ещё подавать сигналы горном и барабанными палочками. Но все это очень ненадежно и долго. Связь же нужна всегда и притом быстро.

У французов немало полезных изобретений вообще война дает сильный толчок к развитию.

Вот и это французское изобретение очень ускорила связь во французской армии. Это изобретение позволяло в кратчайшие сроки передавать донесения и приказы. В любой точке. Но было и «но» для осуществления связи надо было строить специальные башни на определенном расстоянии и передавать специальные сигналы от башни к башне. Скорость была очень высока и приказы у французов всегда обгоняли наши действия.

Это надоело британскому командованию и как вы думаете кому поручили пойти в тыл французской армии и разрушить связь. Правильно роте — где капитаном я Томас О Хили.

Идти хотела вся рота, но пошло опять пятьдесят рядовых и сержант. Из офицеров рвался наш Патрик, но его я оставил охранять ротное имущество. И не известно, где будет легче во французских тылах или в британском лагере с наглыми и вороватыми интендантами.

Вторым офицером я взял на выход — нового лейтенанта. Собирался дать ему проявить то зло, которое тот накопил, страдая под командованием безродного ирландца.

Опять взяли вьюки и лошадей на которых навьючили кирки и мотыги. Для разрушения башен связи самое нужное оружие — кирки и мотыги.

Нам определили район, где надо было снести эти башни. Там этих башен связи было десять штук. Надо было уничтожить башни и принять меры для препятствования восстановления этих башен французскими саперами. Опять задача была такой что практически исключала возвращение. Секретным изобретением были оптические приборы что бы передавать сигнал. Остальная начинка была простая и могла быть изготовлена на месте. Вторым невосполняемым ресурсом по крайней мере быстро восполняемым были сигнальщики. Эти сигнальщики были взяты на флоте и количество сигнальщиков было ограничено. Людей надо было учить — учеба же

занимает немало времени. Тот полковник, который ставил нам задачу — предполагал, что рота будет нападать на саперов. Я же планировал уничтожить запасы оптики и самих сигнальщиков. После чего и выходить на соединение к основным силам.

Карту опять выдали очень примерную только у меня была своя изготовленная топографической службой французской армии. Карта была точная и подробная.

Выходили опять вечером по темноте. Задача была по темному времени суток уйти в тыл французов и там разбить лагерь. Почему ночью и без фанфар — у французов были прекрасные разведчики и они вполне могли и проследить за нами.

Из снаряжения больше всего хлопот было с гренадами /гранатами/. На складе гранаты были, но были они для гренадеров и выдавать легкой пехоте не хотели категорически. Не помогло ничего кроме денег. Один испанский дублон легко меняли на две гранаты. Коррупция была даже в британской армии.

Общеизвестно выражение русского полководца графа Суворова — после года на должности интенданта — любого можно вешать. Это он о русской армии — не думаю, что в британской армии воруют меньше.

Нас пока спасало наличие денег в ротной казне. Но и казна эта не бездонна. Надо было искать новые трофеи у французов. Французская армия грабила Испанию можно сказать под метелку. Вывозили всё — золото, серебро, картины, мебель и любе продукты. Французская армия накладывала контрибуции по любым поводам и могли и без повода наложить контрибуции на любой испанский город. Испанца могли убить просто за косой взгляд на оккупантов.