Продавец ’кондитерки’

Дальше я с трофеем прошел по всей вертикали власти — меня вместе со знаменем передавали из рук в руки и наконец я предстал перед командующим десантным корпусом. Со мной особо не разговаривали — предложили прочитать отрывок из Нового Завета и написать диктант. Оба экзамена не представили особой сложности и второго сентября 1807 года я получил решением полевой комиссии — временное первое офицерское звание /энсина/ для простоты далее прапорщика или второго лейтенанта.

Теперь это решение должны были утвердить в Лондоне и прислать документы на мое первое офицерское звание теперь уже постоянное. Утверждали всегда это была формальность. тянули и иногда не утверждали в званиях от капитана и выше.

Праздник в роте был большой. Не так много ирландцев достигали офицерского положения. выставил я своим землякам и вина и пива. Рота выпила за мое здоровье и впереди была осада Копенгагена. у меня же были другие насущные проблемы — надо было построить мундир, внести деньги за вино в офицерское собрание. И оплатить торжественный вечер — представиться остальным офицерам батальона. Жалованье должно было прийти позже. Траты предстояли сейчас. мне едва хватило на все мои расходы тысячи фунтов. Но у меня они были и после всех расходов у меня остались только трофеи, взятые при захвате знамени. Пришлось продать часы из серебра. и уже на вырученные от продажи трофеев взять себе коня. Офицер должен быть при коне и офицерской сабле. Расходы и расходы.

Пока я покупал мундир, коня и саблю начался обстрел столицы Дании. Датчане не шли на мировую и не сдавались. Осада началась с ультиматума о сдаче города и флота. Датчане перетащили пушки с кораблей на городские стены и отстреливались и на капитуляцию не соглашались.

И тогда на город посыпались зажигательные ракеты. Осадная артиллерия не отставала и тысячи бомб упали на город. Начались пожары.

Обстрелы продолжались один день и опять последовал ультиматум о сдаче города и флота. Датчане опять ответили отказом.

Глава 5

Осада столицы Дании шло своим чередом. Осадная артиллерия выстрел за выстрелом посылала всё новые бомбы в осажденный город. А осажденные тушили пожары.

Второй же батальон переживал мое производство в офицеры. Мнения разделились. Часть офицеров была категорически против — только в Британии только одно мнение было важным — монарха. В моем случае Король. Даже не знал о моем случае и, собственно, ему было всё равно кого производят в первое офицерское звание и за какие заслуги. Это были проблемы секретаря Военного министерства. Другая часть была похитрее и более подлая по натуре. Этих раздражали и бесила моя удачливость в пари. Все сходились в одном — ирландец и офицер несочетаемое явление. Я либо немедленно сопьюсь или погрязну в покровительстве свои ирландским дружкам.

Моим неведомым ирландским дружкам было совсем грустно. Один из них вырвался из рядовых. Как он мог. Ему теперь денег больше будут платить. Если закрыть глаза на окружающий мир, то это мой родной московский офис. Только слово — ирландец надо заменить на «понаехи» и «лимита». А так один в один. И опять я вспомнил добрым словом тренинг — «Как выжить в недружественном офисном коллективе и успешно вести продажи». Видимо эти проблемы вечны.

Пока мне шили мундир и готовили пирушку по поводу присвоения мне звания я учился ездить на лошади. Лошадь животное и этим всё сказано. Но мне удалось подкупить это животное горбушкой хлеба и солью. И меня перестало это животное скидывать на землю, и я в конце концов смог кое как проехать по кругу. Теперь хоть мог сопровождать верхом ротный строй на марше.

Как я уже рассказывал выше мои удачные пари не давали покоя некоторым офицерам. И на вечере в честь производства эти мои недоброжелатели решили сыграть. О том, что продеться много пить и не воду я понимал. Мои физические кондиции совершенно не соответствовали тому количеству спиртного, которое продеться выпить. Незадолго до этой вечеринки я предпринял меры к тому, чтобы не выключиться в самый неподходящий момент. И опять помог опыт жизни на офисе. Как известно корпоративы отличаются неумеренным употреблением спиртного и есть один фокус помогающий не упасть лицом в салат. Перед употреблением спиртного надо съесть пару пачек масла. Мне помогало.

поход в деревню за маслом получился. Только долго не мог купить требуемые пару пачек. Объемы на продажу в деревни начинались с ящика. Но в конце концов купил я свои пару фунтов коровьего масла и съел / жирность у этого масла это не наши 82 процента.

На вечеринку приехал наш бригадный генерал Стюарт. И он решил поучаствовать в игре «разори Томаса О Хили». После того как я по мнению этой группы деятелей стал достаточно пьян. В меня под дружные уговоры влили почти литр бренди. Меня стали разводить на пари. Здесь надо немного отступить в сторону от рассказа. Практически все офицеры десантного корпуса были уверены — столицу Дании возьмем но свой флот датчане сожгут и не отдадут.

Пари предложил мне сам наш бригадный командир — британская армия не сможет захватить датский флот. Я немедленно поставил на обратное утверждение — британская армия захватит датский флот. Более того я готов участвовать в захвате этого флота.

В пари участвовали три человека. Люди достаточно богатые. К спору они были готовы, даже нотариус нашелся видимо в кустах сидел. Я поставил все свои деньги — мои партнеры по пари поставили сопоставимые с моей ставкой. Практически один к одному. Утром я узнал, что меня по моей просьбе включили в отряд «последней надежды». Этот отряд должен был идти на штурм крепостных стен первым. Здесь же нас включили в отряд моряков с линейного корабля, и мы должны были высаживаться непосредственно в порт. Тоже ничего хорошего.

Забегая вперед, скажу, что мне потом сильно завидовали остальные участники пари и те, кто не записался в наш отряд «последней надежды». Но об этом позднее.

Свою лошадь я оставил на попечение батальонного конюха и собрался в экспедицию по морской глади. Отряд состоял как из залетчиков так и из офицеров которые уже не верили, что смогут другим путем получить очередное звание. В отряде «последняя надежда» офицер автоматически получал следующее звание — если конечно оставался живой. Лейтенант, который возглавлял наше воинство — прослужил уже девять лет, но капитан ему не светил. И денег не было и, собственно, поэтому ему ничего не светило. Десант в порт под огнем береговых батарей — худший способ самоубийства. Но я верил, что всё как ни будь утрясется.

На корабле в десант отправляли тоже не самых дисциплинированных матросов.

Перед десантированием нас офицеров / нас было двое/ пригласили в кают-компанию и покормили. Всех интересовало, что же такого я натворил что меня отправили в столь гибельное дело. Собственно, никто не верил в удачное завершение нашей экспедиции.

Задание было простое. На шлюпках войти в порт и взять на абордаж какой ни будь корабль из датского флота. В дальнейшем отвлекать внимание от основных сил британского флота.

Поели и пошли. Моряки не плавают они ходят по морям. на британском флоте та же хохма, как и на российском. Плавает дерьмо — гордые флотские по морям океанам ходят. В десант оделся в кожаный плащ перепоясался саблей и в сумке свои пистолеты прихватил. Узнав, что я ирландец вокруг меня немедленно собрались остальные ирландцы и так мы и пошли на шлюпке. Ирландцы отдельно остальные отдельно. Шепоток о том, что весьма везёт в рискованных делах сделал свое дело. Вокруг меня тут же собрались самые отчаянные.

Гребли азартно и яростно. На шлюпке были как армейские, так и матросы. Поэтому место у руля я уступил флотскому и сам пошел в нос шлюпки что бы первому и лезть на борт атакуемого корабля. командовать всё равно было бесполезно. Задачу знали все, и все знали в случае успеха будет прощена вина. Ну или выйдет нешуточное поощрение.

Можно много написать о соленом морском ветре в лицо о плеске волн. О страхе перед первым орудийном выстреле и о страхе перед нашей в общем то безнадежной схватке с командой любого корабля. Но гребцы на шлюпке гребли, не задумываясь о будущем. Они жили сейчас именно в это мгновение. Сейчас надо было выложиться по полной и затем убить всех кто встанет на пути.

Пока я предавался размышлениям о сути времен. Шлюпка ударилась о борт корабля и полетели кошки на палубу атакуемого корабля. И думать стало невозможно. Все мысли ушли и остались только инстинкты.

Нас спасло то, что датчане сняли с кораблей и пушки и команды. Всё и все были на стенах города. Мы безнаказанно прошли в порт и очень тихо поднялись на небольшой корабль. Для меня большой это линейный корабль где пушек много не менее восьмидесяти. Мы же захватили фрегат. Сторожей мой состав шлюпки зарезал за пару минут. На эскадре ждали звуков боя. Но была тишина. Наш командир решил отправить донесение на флагман.— Взяли на абордаж два корабля. Команды и большая часть орудий на крепостной стене.

Долго ждали ответ. Сидели у борта обращенного к берегу и ждали. Чего именно. Ответного штурма и атаки датчан. У нас всё равно не хватало людей что бы развернуть корабельные орудия но мы подготовили к взрыву пороховой погреб. Когда я приказал положить в пороховой погреб один из своих пистолетов и приказал последнему кто останется в живых выстрелить в бочку с порохом. На меня стали смотреть с уважением и с опаской. Мы ждали и атаки и ответа с эскадры. Вместо ответа пришли шлюпки с командами на захваченные корабли. К утру на всех крупных и мелких кораблях уже были британские команды. Утром какие-то люди хотели взойти на борт одного из захваченных кораблей. Но были застрелены. Затем на кораблях стали поднимать британские флаги и Копенгаген запросил переговоры и капитулировал. И я нежданно и собственно не прилагая особых усилий стал «лейтенантом» и выиграл пари — флот то мы захватили и что особо взбесило моих недоброжелателей — всем армейским чинам непосредственно участвующим в захвате датского флота вышли «призовые» деньги. «Призовые» оказались очень и очень неплохие. Командующему флотом при захвате датского флота выплатили более ста тысяч фунтов. Это огромные деньги. /в реальной истории действительно такой факт был/.

Остальным вышло конечно поменьше. Нам с лейтенантом / командиром нашего отряда «последняя надежда»/ вышло после уплаты всех налогов по десять тысяч фунтов. Лейтенант стал капитаном и получил большие деньги. Сначала думал уволиться в отставку. Но затем ему нашлось место и в британской армии.

мне не хотели утверждать лейтенанта. Но из Лондона пришла бумага утвердившая мое новое звание одновременно пришли бумаги по выплате «призовых» денег. такой злобы я даже и в ирландской тюрьме не видел. Нашего полковника командира батальона просто корежило. остальные тоже не сильно радовались успехам ирландского паренька. Мне же было на все эти эмоции наплевать. После всех выплат по пари и «призовых» у меня в конторе Фридриксона лежало не мало не много тридцать две тысячи фунтов и на следующее Рождество я мог рассчитывать на выплату — тысячи девятьсот двадцати фунтов. теперь я мог спокойно служить денег на все выплаты у меня хватало. Общество ещё не желало меня принять в свои ряды как равного. За мной все равно тянулся шлейф — «он убийца.»

как я уже писал — долгий спор — утвердят или не утвердят мне лейтенанта закончился прибытием официальных бумаг и о утверждение звания лейтенант и о выплате «призовых» денег. Мои недруги на время замолкли.

Теперь у меня будут самые опасные поручения. Теперь при наступлении я буду получать место только в авангарде при отступлении только в арьергарде. С другой стороны и продвинуться по службе я смогу только за боевые заслуги. За деньги мне не продадут ни одного звания из принципиальных соображений. Ирландцы должны знать свое место.

После ухода флота. мы совсем недолго простояли у столицы Дании. Началась англо-русская война. Российская империя, выполняя условия Тильзитского мира объявила войну Британии и на Балтике начались стычки между кораблями британского и российского флотов.

После того, как Россия потерпела военное поражение в компании против Франции в 1806 и 1807 годах, она была вынуждена начать мирные переговоры. В Тильзите 25 июня 1807 года состоялась встреча российского и французского императоров Александра 1 и Наполеона 1. На встрече Александр 1 заговорил первым: «Я так же, как и вы, ненавижу англичан и готов Вас поддерживать во всём, что Вы предпримите против них». «В таком случае, — сказал Наполеон 1, мы сможем договориться, и мир будет заключен».

Боевые действия шли на море. Наш батальон стоял в обороне на берегу Балтийского моря с целью противостоять русским десантам. Но таких десантов не случилось. Вся война свелась к морскому противостоянию двух флотов. Нас же через некоторое время вывели в Британию.

Так мне и запомнилась русско — английская война копанием укреплений на берегу моря и ожиданием десанта русских войск. очень странная война. Но в глубине души я с тех пор стал относиться настороженно к Российской Империи.

В Британии мы пробыли меньше года, начинались так называемые пиренейские войны. Британия вмешалась на стороне Испании и Португалии в эти войны против Наполеона.

Как всё начиналось.

В начале октября 1808 года, после скандала в Британии из-за Синтрской конвенции и отзыва генералов Далримпла, Бьюрарда и Уэлсли, сэр Джон Мур принял командование британскими войсками из тридцати тысяч человек в Португалии. Кроме того, экспедиционный корпус сэра Дэвида Бэйрда , высланный для подкрепления из Фалмута, состоявший из отряда транспортных и боевых кораблей британского флота вошел в гавань порта Ла— Корунна это было 13 октября 1808 года. К началу ноября 1808 года мы пошли в Испанию что бы помочь испанской армии в их борьбе с вторжением сил Наполеона.

Идти маршем осенью поздней осенью всегда тяжело. Здесь же и с дорогами проблема. С местным населением тоже проблема. Мою роту спасало только то, что ирландцы в основной своей массе католики и испанцы католики. Этот момент сглаживал отношения и иногда нам удавалось добыть еды и вина.

Британская армия вошла в Испанию и стала гарнизонами на очень боьшой площади. Дивизия Бэйрда стояла на севере в Асторге, наш батальон со основной частью пехоты был при Муре в Саламанке, дивизия Хоупа у Мадрида со всей конницей и нашей артиллерией. Мур стал собирать все войска в Саламанке. Мы готовились отступать в Португалию.

Тем не менее в декабре произошло сражение кавалерии в Саагуне и французы стали отступать. Но мы не воспользовались этим отступлением, и французы перегруппировались и нанесли удар первыми. Сульт все-таки был одним из лучших маршалов Наполеона.

И мы начали отступление. Идти надо было четыреста километров. Вся легкая пехота и кавалерия ушли в арьергард прикрывать отход. Как вы понимаете наша рота была последняя и я руководил последним заслоном на марше. Как всегда, при отступлении моральный дух войска упал и появились дезертиры в большом количестве. Мы же, будучи последним заслоном в колонне были на самом опасном направлении.

После того как мне дважды не сообщили о начале движения колонны и мы дважды попали под удар французских передовых частей. Доверия у меня к командованию не было никакого. По моей команде двое рядовых постоянно скрыто приглядывали за основной колонной и отступать мы начинали уже сразу же с началом движения основной колонны не ожидая дополнительных команд.

Мы не только отступали и сторожили основные силы. Несколько специально отобранных мною рядовых ночью шарили в боевых порядках французов и тихо шалили. Захватывая отставших французов и заодно добывая трофеи.

В дороге кормить никого не обещали. И теперь мы были на своем пропитании. Что добыли то и съели. Со мной было два десятка рядовых, и сержант все они были ирландцы. Мы ирландцы вынуждены добывать пищу

не всегда соблюдая закон. Меня самого едва не повесили за «убийство английской свиньи». Так что о самоснабжении ирландцы знали больше всех в армии. Был и плюс практически отсутствовали другие начальники и прекратилась бессмысленная муштра и палочные наказания.

Мы подошли к горам Галисии и встали на очередной отдых. Так как нас всё равно никто не сменял то и костры мы зажгли немедленно как остановились. Немедленно к французским позициям отправились охотники за едой и оторвавшимися от своих основных сил французскими пехотинцами. У нас у всех уже давно были французские ранцы и одеяла. Патроны и порох тоже был французский. Нашего уже давно не выдавали. Ранцы же были гораздо удобнее наших. Пока не было строевых смотров я разрешил использовать трофейные.

очередной день уже практически закончился. Солнце уже село и у меня только трое рядовых сидели в секрете и караулили наш покой. Мне принесли чай и кусок колбасы. У французов отличная колбаса и консервы. И здесь французы обогнали всех. У них в каждом ранце можно найти консервы. Мои рядовые сначала не распробовали и несколько раз выкинули. Теперь едят и за уши не оттянешь.

Вот и сейчас принесли мой ужин, и я у своего костра ужинаю и готовлю расписание строя на завтра. Не успел я допить свой чай как прибежали охотники.

Практически рядом менее четверти мили какой-то французский офицер и с ним всего четверо рядовых. Лошадь сломала ногу и теперь они ждут другой лошади и их там всего пять человек. Тихо поднимаю всех своих и мы быстро пошли цепью в направлении так неосторожно остановившейся группы французов.

Бой был кратким и обошлось без выстрелов мои рядовые просто закололи солдат конвоя, и я предложил офицеру сдать саблю или умереть. Тот хотел ударить меня своей саблей, но я был быстрее выбил саблю и приставил острие своей сабли к горлу французского офицера. Тот сдался.

Сняв трофеи с убитых, я погнал француза в штаб к основной колонне.

Здесь был наш командующий сэр Джон Мур. Он меня помнил ещё по метрополии и спросил кого вы взяли.

И услышали гордый ответ — Вам удалось пленить генерала французской армии Шарля Лефевр-Денуэтта. Я обещаю не убегать. Верните мою саблю и часы. Часы у него успел забрать один из рядовых. Саблю и после моего окрика часы — вернули.

Взятие генерала в плен на фоне нашего отступления слегка смягчало впечатление разгрома.

Мур назначил меня командиром нашей роты. Я всё равно был единственный офицер роты в наличии и временное звание капитана. Сразу же предупредил— очень возможно в Лондоне не утвердят и мое назначение и мое новое звание. Я же был счастлив. Капитан это очень высокое звание в британской армии. Многие офицеры заканчивают службу в звании капитана.

Глава 6

После моего назначения командиром роты ничего не поменялось. Как шли мы в арьергарде, так и шли. Как не привозили нам довольствие, так и не привозили. Возможно, где-то в колонне и было всё это в полном объеме но не у нас. Зато на обочине можно было найти что угодно. Отступающая колонна выбрасывала из ранцев и с фургонов всё что мешало побыстрее покинуть опасную территорию. Сначала нам попадались действительно не самые нужные вещи — то стопки воротников, то груды старых списанных ранцев, то несколько коробок с обувными щетками. Затем стали бросать пулелейки и свинец. Сейчас стал попадаться порох. Значит запасы были только нам не выдавали. Всё как всегда в армии. Теперь же по моему приказу вдоль дороги по обочине шли патрули и собирали нужное имущество. Иногда приходилось проверять. Без проверки и свинец и порох не всегда входили в нужные вещи. Попадались и вещи которые не входили в номенклатуру армейского снабжения. Мародёрство в британской армии не просто запрещено, но и за мародерство вешают. Только всё равно это явление процветает. Откуда же в колонне были, и кухонная утварь и женские вещи и чего только там не было.

Как всегда, в такой обстановке отличились интенданты. На одном из привалов объявились в роте с требованием инвентаризации — воротников, обувных и одежных щеток и ранцев. Суть этой инвентаризации состояла в том, что бы повесить стоимость отсутствующих в момент проверки предметов на тех рядовых за кем эти предметы закреплены. Это при том, что и щетки и вторые комплекты мундиров везли в обозе. Видимо обоз уже потеряли и решили списать потери на рядовых. Но я не зря перечислил вещи которые валялись на обочине дороги по которой мы отступали. Всё это ненужное барахло по мнению большинства рядовых в момент проверки оказалось остро необходимым или стоимость этого барахла немедленно бы высчитали из армейского жалованья рядовых. Надо было видеть рожи интендантов когда они после проверки наличия имущества не выявили недостачи и были вынуждены составить акт о отсутствии недостачи.

На улицах прямо читалось — ну Вы и жадные люди. Нечего нам не дали спереть. Ещё долго мы вспоминали этот эпизод в нашем долгом пути.

После того как мы сдали генерала и я так резко выдвинулся по службе мне пришлось менять мундир и погоны. Если вы подумали, что нужно было проводить какие то особые телодвижения то Вы ошиблись. Просто слегка изменился дизайн погон / белая окантовка просто замкнула погон/ . Новый мундир появился у меня после такого удачного завершения налета интендантов и удачного завершения инвентаризации. Сказать, что рота считала меня чересчур боевым командиром это преувеличить. Меня считали счастливчиком и поэтому жались ко мне, что бы получить часть моей удачи. Ирландцы люди весьма суеверные. Впрочем и военные всех национальностей люди суеверные. В германской армии например в формуляре офицеров делали отметку — везучий или невезучий данный офицер.

Нас же везение не оставило. Через несколько дней после захвата в плен французского генерала наш арьергард атаковали ночью. Вырезали посты и вольтижёры /так называлась легкая пехота в армии Наполеона/ с криками да здравствует Император ворвались в походный лагерь и началась бойня. Моя рота, как всегда, была в стороне от центра и не попала под первый удар. Собирая роту чуть в стороне от костров, я услышал поразившие меня слова — О Хили брать только живым. Я его лично на куски порежу. Французский язык не зря я учил всё время что я находился на службе. Деньги, отданные репетиторам, оказались правильным вложением денежных средств.

Судя по всему, лагерь атаковал целый батальон вольтижёров. остатки роты уже не могли изменить произошедшее. И по моему приказу рота очень тихо на цыпочках отошла в горы. Окружающие нас горы ещё не были очень уж высокими, но отойдя за гребень ближайшей горы, я остановил роту и положил людей в цепь. Надо было оценить обстановку и решить, что делать дальше. Было уже холодно и снег лежал и ночью уже подмораживало очень так не слабо. Без обуви и мундиров без шинелей мы не могли уйти далеко. Вопрос стоял ребром или очень быстро выйти на соединение с основными силами или сдаваться. Третьего варианта не просматривалось. Пока мы сидели за гребнем горы оба моих сержанта считали людей и проверяли наличие оружия, патронов и одежды с обувью. С едой было плохо ещё до этой ночной атаки.

Доклад меня особо не порадовал. Мушкеты оказались только у двадцати пяти рядовых остальные пятьдесят два рядовых утеряли свои мушкеты. Шинелей не было ни у кого в том числе и у меня. Разрешил развести огонь, но костры что бы были без дыма. В роте хватало умельцев разводить такие костры. Слегка развиднелось. Утром подошли главные силы французов и заняли наш лагерь. Затем у них был быстрый завтрак, и французы ушли дальше. Колонну пленных погнали быстрым шагом в тыл. Пленные это были наши рядовые шли раздетые и без ранцев. Французы почистили у них все что могли. Офицеры гордо уехали на колясках. Ни один из пленных офицеров не остался с рядовыми, чтобы разделить судьбу своих подчиненных.

Я спустился в котловину между этими двумя горками, что дали нам убежище. мне немедленно протянули кружку кипятка и кусок колбасы. Кто-то из рядовых уже метнулся к французскому лагерю и добыл еды. Ирландцы.

Дослушал доклад сержантов. Из нашей роты все были с оружием. Остальные пятьдесят два человека оказались из других рот, но вот что интересно все оказались ирландцами. Вот такой поворот — в плен пошли англичане, мои же земляки смогли уйти из кольца атакующих. Морозило уже не по-детски. Пока я пил кипяток чувствовал на меня внимательно смотрят и ждут моего слова, что же делать дальше.

Подумав, я решил не играть в демократию. Митинг мне не нужен был. Бессмысленная болтовня и потеря времени. У меня из оружия остался один из пистолетов и сабля. Хорошо ещё свои бумаги я хранил всегда при себе.

Приказал развести ещё огня, но осторожно и опять вышел к гребню горы и стал наблюдать за дорогой. Мне нужна была удача. Без удачи оставался только плен. В плен же мне не хотелось совсем от слова совсем. Услышанные ночью слова не давали повода для оптимизма. Кому то во французской армии я круто перешел дорогу.

Пока я размышлял и осматривал проходящие колонны французской армии. К месту привала подошла колонна интендантских фур, и я почувствовал вот мой шанс. На фургонах навалом лежали трофеи — английские шинели и ранцы. Отдельно, но тоже навалом лежали мушкеты и патронные сумки. Колонна встала на долгий привал. Разводили костры и ставили котлы кипятить воду и готовить похлебку. Еще раз пересчитал фургоны — восемь армейских фургонов и по два возницы на каждый плюс старший. Семнадцать человек. Если по-тихому взять этот обоз. То у нас появиться всё необходимое и нам можно уйти в горы и уйти в Португалию через горы.

Тихо спустился вниз и приказал всем, у кого есть обувь собраться около моего костра. К костру подошло сорок человек. Я разбил эти сорок человек на три группы по двенадцать человек и четверых оставил на гребне горы в качестве прикрытия. Они должны были в случае непредвиденных обстоятельств прикрыть отход. Но я надеялся подавить солдат этого обоза и захватить эти телеги с имуществом. Без этих шинелей и башмаков нам не уйти отсюда.

В атаку пошли одновременно с трех сторон и пока обозники — открывали рты мы уже были внизу и уже вязали руки свои пленным. Добыча была богатой.

Сержанты одевали по очереди рядовых и проверяли, чтобы у каждого был и мушкет и по двести патронов и был запасной порох. Шинели и ботинки, и мундиры были новёхонькие. Видимо где-то наш обоз попался.

Удалось и пообедать французской мясной похлебкой. Богато живут французские интенданты. Собрав всё необходимое мы опять отошли в горы. Каждый из рядовых нес по два мушкета и запас продуктов на неделю. Мы унесли всё, что смогли. Шли медленно. Среди трофеев были и топографические карты и подзорные трубы. Были среди трофеев и деньги. Четыре ранца набитые доверху испанскими двойными дублонами. Чувствовал себя пиратом и хотелось затянуть — двенадцать мертвецов и бутылка рома. Судя по лицам и негромким разговорам довольны, были и мои подчиненные. Кроме еды мы взяли и несколько ящиков с бренди. Что больше радовало рядовых — добытое оружие или бренди вопрос излишний. Спиртному они были рады больше всего.

Отойдя на приличное расстояние от дороги и выбрав удобное место для привала. Опять небольшая площадка между двумя горными склонами — объявил привал и назначив часовых сообщил — сейчас будет дневной привал. Всем привести в порядок обмундирование и почистить оружие. Дров не жалеть всё равно все мы не унесем. Людям надо было сбросить стресс мне же надо было понять — куда вести роту дальше.

Пока я разбирался с пистолетами, взятыми в качестве трофеев — хоть и капсюльные, но одноствольные. Запаса зарядов / я взял всё что нашел это сто двадцать зарядов/ хватит на переход. Дойдем до основных сил там и решу, что делать дальше. Сижу чищу пистолет костер мне развели и чай принесли. Сижу и продумываю, что сказать рядовым.

Почистили обмундирование и увязали ранцы оружие тоже в порядке. Ну что ж пора и рассказать рядовым о своих замыслах.

— Надеюсь в рядах моей роты нет любителей строевых занятий. — Общий смех.

У нас есть и оружие, и еда. Мы пойдем в Португалию. Здесь уже все слишком предсказуемо. Эвакуация и Британия. Там опять строевой плац и палки. Здесь же можно жить. Опасно и могут убить. Разве в Ирландии лучше было.

Всем всё ясно или есть вопросы.

Вопрос был один — зачем мы тащим вторые мушкеты.

Ответ мой был прост— если будет нужно выменяем на них у испанцев провиант. Если не понадобиться. То британская армия платит за трофеи.

С моим решением согласны были все.

Зная ирландский характер я был уверен — недовольные всё равно будут. Но позже — сейчас была и выпивка и еда. Хорошая драка тоже была. Все удовольствия были в наличии.

После дневного привала — пошли по горным тропам. Строй роты был следующий: впереди десяток рядовых и сержант, сзади десяток рядовых и второй сержант, в середине основная группа и я. Так и шли. Маршрут я прокладывал по карте и у меня был компас. Проблема была в том, что карта была невысокой точности. Но она хотя бы была. Селений по пути не было. Первое селение было только на четвертый день перехода. Продуктов было на неделю так что был даже небольшой резерв.

Переход через горы это не прогулка вдоль реки с девушкой. И хотя особых пропастей не было всё равно это был экстремальный спорт. У себя в прошлом или будущем это как посмотреть, я не любил экстремальные виды туризма. Чего уж там я не любил и корпоративы в кафе или ресторане если там была посторонняя публика. В Москве любой поход в кафе или ресторан всегда русская рулетка, особенно если на корпоративе будут женщины. Драка с другими посетителями питейного заведения практически гарантирована. И не факт, что драку начнут мужики совсем не факт. Пьяные женщины хуже пьяных нас мужчин. Обязательно начнется выяснение отношений и бац откуда неизвестно уже мордобой.

Так слегка брюзжа, мы и шли. Природные красоты и горные виды мне надоели ещё на переходе когда мы шли в составе батальона и сейчас эти виды гор и скал не стали милее.

Люди тоже устали и ждали отдыха под крышей и предвкушали и горячие блюда и спиртное. Так под эти кулинарные разговоры и шли. И вышли к селу и увидели — французы побывали здесь раньше нас и теперь селения не было. Убили всех жителей этого небольшого горного села и сложили в сарай все трупы. Перегадили всё в домах и загадили церковь. Слой дерьма был глубиной до колена. Зачем они так себя ведут. Хотят запугать испанцев жестокостью. Довольно глупое решение.

На привал всё равно встали в селении. Из камней сложили стенку от ветра и развели костры и стали греть воду для приготовления горячего обеда. На запах мяса вышла трехцветная кошка и потерлась о мою штанину. Интересно как эта кошка вычислила, что я завзятый кошатник. Не знаю, как она вычислила, но кошка не прогадала. Ей досталась и мясная порция и место в тепле у костра. Вся рота улыбалась видя как эта трехцветная кошка развалилась у меня на руках и спит.

Ночью пришли мстители — небольшой отряд испанцев жителей округи. Все селения сожгли всех жителей кого нашли французы убили, но оставшиеся в живых страшно мстили французам за творимые зверства. Как только эти мстители узнали, что мы британские солдаты. Наверное, Вы ожидаете услышать, что местные жители были счастливы видеть британских солдат, то Вы не угадали. Британская армия не популярна в Испании. Вековое противостояние между Британией и Испанией наложило свой отпечаток на сознание испанцев. Ненависть и недоверие вот что мы почувствовали. Только узнав, что мы ирландцы и, собственно говоря, такие же католики как испанцы. Наши хозяева слегка оттаяли.

По-настоящему мы нашли общий язык и получили еду и вино, как Вы думаете когда. Тогда и только тогда, когда поделились оружием. Не зря люди мучились и волокли второй мушкет. Оружия у испанского отряда мстителей не было. Теперь же у них было оружие и французов ждали неприятные сюрпризы. могилы для убитых местных жителей мы копали вместе с испанцами. Нашелся и священник. Похоронили мы убитых хорошо с молитвой.

Вечером были поминки. Выпили и закусили нашлось всё необходимое. Утром мы уходили дальше и шли уже не по карте — шли с проводниками. Нам выделили двух местных пастухов которые знали все местные тропы и ущелья.

Рота повеселела — вторые ружья создавали дополнительную нагрузку и теперь после передачи оружия отряду Пабло / так себя называл весьма колоритный командир этого отряда/ идти стало и легче и с проводниками проще и быстрее.

Не встречая французов видя только пепелища и мертвецов, которые остались после французских солдат я подсознательно ждал засады. Засады не конкретно на нашу роту — нет просто засаду на всех, кто не покорился французскому нашествию.

Испанские партизаны действовали в некотором роде даже против испанских властей. Представители испанского чиновничества в большом количестве перешли на сторону завоевателей и также как и французы боролись с

испанскими патриотами. Патриотами оказались обычные жители и местные разбойники. У одних французы сожгли дома и убили близких — другие просто переключились на французов и стали грабить и убивать тех до кого они могли напасть.

Наш Пабло явно был из разбойников но в отряде большинство было из местных жителей и нас это спасло. Мы ушли живыми и не ограбленными. Хотя по взглядам Пабло на ранцы моих рядовых он бы с большим удовольствием почистил нам и ранцы, и карманы. Но не судьба. Взгляды эти я запомнил и решил при случае ответить ответной любезностью.

Мы шли по горным тропам и спали в пещерах, где раньше ночевали пастухи и лихие люди. Я же ждал засады и несмотря на ворчание недовольных заставлял выставлять посты и главное проверял эти посты, не передоверяя это дело сержантам. Мне не нравилось, что сержанты медленно, но, верно, скатываются к панибратству с рядовыми и лидерами роты становятся не они — лидерами становиться неформальные авторитеты роты. Ничем хорошим это не могло закончиться и не закончилось …

Выходя из очередной горной теснины наш передовой патруль попал в засаду.