Продавец ’кондитерки’

Но в Ирландию мы не попали. В промышленном городе Манчестере произошли выступления луддитов / восставшие ломали машины и станки/ и нас скорым маршем погнали в Манчестер. туда наша рота пошла с охотой. Большой город всегда можно найти и выпивку, и женщин и приключения на свою задницу. Как не хотелось нам в город, но нас назначили прочесывать местные окрестности. Лагерь поставили на холмах и распределили батальон по пикетам и заставам вокруг города.

Мы должны были задерживать луддитов и прочих смутьянов. Задача настолько расплывчатая и неясная. Как отличать луддитов от верноподданных Короля. Или как отличить луддита от прочих смутьянов. У меня же были другие мысли. У меня были деньги и теперь я мог купить патент на офицерское звание. Только в батальоне все вакансии закрыты и полковой агент не будет рад когда узнает — что убийца английской свиньи нацеливается на комиссию офицера.

Система комплектования армии офицерами весьма проста. Кандидату не обязательно быть благородного сословия. Практически любой, кто имеет деньги может купить офицерский патент или комиссию и стать офицером британской армии. Первый чин стоит всего 450 фунтов, и претендент должен быть грамотным. Уметь читать и писать. Никакой алгебры или геометрии. Просто читать и писать. Купив первый чин надо прослужить два года и можно купить чин лейтенанта /опять же если есть вакансии/. Можно перекупить чин у другого офицера, но это будет гораздо дороже. При выходе в отставку деньги можно вернуть.

Система дополняется тем, что офицерское звание можно получить, условно говоря кровью. За боевые заслуги. За особые боевые заслуги — например взять в плен генерала противника или захватить знамя противника в бою. Либо первым взобраться на крепостную стену при штурме. Все эти способы сопряжены с опасностью погибнуть. Поэтому и говорят получить кровью.

Глава 3

Шел 1805 год на Европейском континенте гремели грандиозные сражения. Бонапарт громил одну империю за другой. Обо всех этих масштабных событиях мы узнавали из газет. Это я слегка преувеличил — газет было не несколько только одна. И та непохожая на настоящие газеты моего времени так листки с грязным от свинца текстом эту газету и в руки то было страшно взять. Реально после прочтения надо было мыть руки. Но других газет не было и если не читать эту газету, то тогда только слухи в пабе. Или агентство «ОСС» — один солдат сказал. Нас пока не дергали.

52 полк был реорганизован теперь весь полк состоит из легких рот. Из первого батальона нас перевели во второй батальон и теперь мы восьмая рота второго батальона 52 полка легкой пехоты. Для нас особо ничего не поменялось. Вся эта грандиозная реорганизация для нашей роты свелась к переименованию — полка и батальона и номер роты изменился. Мундиры так и остались старыми / когда нас называют красные мундиры — то ошибаются — цвет мундиров ближе к кирпичному цвету/ мушкеты старые добрые «тетушка Бесси» и единственно на киверах появились новые эмблемы — сигнальные рожки. Тренировок и учений нет — мы всё также несем караул на окраине Манчестера с задачей не пущать — всякого рода смутьянов и французских шпионов.

Первый же батальон по слухам ушел в Шорнклифф там лагерь стрелкового корпуса и там тренируются пока не очень знаменитые «зеленые куртки» это 95 стрелковый полк. Мы же месим грязь на городской окраине. Видимо решили, что ирландцы не самые верные Короне части. Хотя ирландцев хватает и в тех частях, которые сейчас воют на континенте.

Наш капитан пока в роте в одном лице других офицеров забрали в первый батальон. Скоро обещают пополнить роту и офицерами и солдатами. Сейчас утром в строю только семьдесят рядовых — должно быть минимум сто рядовых три сержанта и три офицера — прапорщик, лейтенант и капитан. Это когда еще будет сейчас семьдесят родовых и два сержанта и капитан. Всё.

В нашей ответственности три заставы которые и перекрывают три дороги ведущие в Манчестер с севера и востока дополнительно у нас временные дозоры в лесу и все рядовые всегда при деле. Либо в карауле либо внутренняя служба — дневальные и караул при нашем расположении.

Рота находиться вне батальона действует самостоятельно. С одной стороны хорошо меньше начальства с другой и снабжение хуже. Впрочем, всё не так и плохо. рядом лес в лесу несмотря ни на какой прогресс попадаются олени и на болотах есть дикие кабаны. Если не наглеть, то мясо есть всегда. Один капитан уследить не может. А в роте полно бывших браконьеров и охотников. Так что еды хватает и без королевской пайки. Спиртное привозят в достатке — чай и алкоголь — это то, чего в британской армии дают строго по норме.

Так и шел 1805 год. Бонапарт окончательно разогнал и австрийскую армию и прусскую. В Германии теперь было много новых королевств и во всех теперь правили родственники Наполеона. Рождество подкралось совсем незаметно. И здравствуй Новый год. Только ещё здесь Новый год особо не отмечают. И новостью было в роту прибыли два офицера — лейтенант и прапорщик. Вот совсем бы не присылали этих двух . Всё изменилось утренний развод стал похож на гвардейский парад во дворце и теперь мундир надо было держать всегда в уставном виде и на заставу идти с ранцем и полной выкладкой.

Хорошо хоть оба новых офицера были молоды и это было первым местом службы, и были они не женаты. Лет им было немного. Лейтенант имел шестнадцать годов от роду. Прапорщик был ещё моложе ему только сравнялось тринадцать лет. Официально ни одного из них произвести в офицеры не могли. Но произвели. Имелась вакансия и полковой агент продал им патенты на звания. Деньги сейчас в английской армии — главное. И даже если вскроется возраст назад никто не отыграет. Возвращать деньги никто не будет. Так и будут служить.

Так как это было первым местом службы вокруг же были заинтересованные женщины. То уже через месяц в роте этих молодых офицеров невозможно было застать.

Вокруг оказалось полно и девушек на выданье и вдов и вообще разного рода женщин. Оба наших вновь прибывших джентльмена ударились в загул и теперь не всегда были даже на утреннем разводе.

Знаком сержантского моего звания были белые нашивки на рукаве и так называемый служебный меч — обыкновенная солдатская сабля. Пику слава богу приказали сдать.

В июне 1806 года случился пожар в порту и затем серия пожаров на мануфактурах города — город вырабатывал сукно на солдатские шинели и мундиры. И теперь на заставах в обязательном порядке дежурил сержант.

От полного безделья и опять-таки надо было занять голову. Учил я французский язык / на этом языке разговаривал не только враг, но и это был разговорный язык местной знати/. У нас же в роте имелся солдат бывший учитель как раз по языкам и был он учителем. Теперь у меня каждый день было несколько уроков — французский, испанский и примета времени латынь.

Не оставляла меня мысль выбиться в офицеры. Тянуть солдатскую лямку 21 год — такая перспектива не вдохновляла.

После серии пожаров в городе сначала активно кого-то искали. Затем прошло время и всё затихло.

После этого затишья и понеслось время вскачь.

К нам в расположение приехали местные дамы на пикник. Идея была глупая и кроме молодого прапорщика на такую экскурсию никто бы местных благородных женщин не привез бы. Осмотрели эти дамы ротное расположение пока дамы ходили по палаткам и заглядывали в наши котелки за этой экскурсией увязались, и солдаты, которые были не на дежурстве. И вся эта собачья свадьба медленно обходила лагерь. Мне тоже было любопытно и одна фраза, сказанная самой старшей дамой своей спутницей — сказана фраза была по французски — только я то уже год как учил самые ходовые слова и понял. лучше всего нападать от лесной опушки там нет часового. Я даже сбился с шага и остановился, когда понял, что именно было сказано.

Бежать и хватать, и кричать — измена, это французские шпионы не стал. Глупо было ожидать, что мне поверят. Обстоятельства были очень скользкие. Благородные леди и я какой-то сержант.

После услышанного я прилип к группе солдат и уже напряг весь свой слух что бы слышать каждое слово, произнесенное приехавшими женщинами.

Более правда ничего подозрительного сказано не было. Пока прощались и они грузились по пролеткам мне удалось украсть газету из пролетки с женщинами.

Газета была старая и на просвет светилась множеством дырок. Но этот фокус я знал. Каждое отверстие под определённой буквой — это шифр. Разгадка в кодовом блокноте. Блокнот у меня отсутствовал, да и разгадывать шифры я не умел.

Мог я только поставить усиленный скрытый пост на отмеченной опушке леса и ждать нападения.

Пост я выставлял самовольно — не поставив в известность никого из офицеров. Формально я был совсем не прав. Ведомость по постам и караулам подписывал ротный командир. Но в расположении никого из

офицеров не было — все офицеры уехали на праздник в одно из имений где имелись свободные женщины. Там в имении было весело там были женщины и там была выпивка. Вот туда наши офицеры уехали. Рота собиралась и готовилась к ночной жизни. Часть рядовых привычно собиралась свалить в город. На окраине были пабы и в них можно было получить не только пиво, но и что ни будь покрепче. Запретив выходить из расположения, я немедленно приобрел множество врагов. Посыпались угрозы — вот только в случае нападения на лагерь будет тщательное расследование. Факт самовольного ухода из расположения обязательно вскроется и виноват буду я. Эти поборники честного разгула сразу сдадут меня и для меня будут палки и деревянный треугольник и разжалуют в рядовые. И те кто сейчас кричит о ирландском братстве первым и будет отыгрываться на мне за действительные или мнимые обиды полученные пока я был сержантом.

В другом времени и в другом городе. Это уже всё было — только я был старшим менеджером а крикуны были мелкими клерками. И я потакал этим ребятам и они же меняя подставили и затем долго глумились над моей доверчивостью. После того случая у меня не было товарищей на офисе. Здесь в британской армии тем более у меня не было ни земляков, ни товарищей. Жестокая конкуренция в британской армии даже на уровне рядового состава.

Уняв недовольных и наказав самых нахальных. Самые говорливые пошли рыть новые отхожие места. Остальных разогнав — кого на службу кого спать.

От строя я отделил четверых рядовых это были самые опытные браконьеры и охотники. Что, впрочем, практически одно и то же. Приказал построиться через пятнадцать минут. Имея мушкеты и по двадцать зарядов. Форму приказал упростить. Снять все блестящие предметы и лишние ремни и подсумки. Только мушкеты и двадцать зарядов. Почему двадцать а не сорок или шестьдесят. Вот так я решил — столкновение будет скоротечным. После первого выстрела нападавшие поймут — их ждали и отступят. Генерального сражения не ожидалось.

После построения — проверил на беззвучность и приказал попрыгать. Шумели и звенели все. Приказал почистить карманы и сумки и лучше закрепить фляги. Люди сразу стали серьезными. Не зря были охотниками. К ним пришло понимание момента. Молодой сержант вел их в засаду. Я не стал играть в тайны и сообщил. Ночью на лагерь нападут и направление, с которого будут нападать это опушка леса, и мы туда идем в засаду. Шутки сразу исчезли и при повторной проверки лязга уже не было.

Аккуратно шли по лесу и выйдя к опушке сели в засаду. Людей я расставил, что бы перекрыть тропинку через поле по которому и можно было подобраться к лесу и пройти скрытно к нашему лагерю.

Засели по номерам и стали ждать нападение. Враг не стал мучить нас ожиданием. Сначала вдалеке мы услышали стук колес пролеток и затем по тропинке через поле пошли пять фигур. Окликать никого я не собирался. Друзья ночью тайно к нам не пойдут. Предупреждать окликом и потом ловить неизвестного по численности врага — занятие бесперспективное. Никого не найдем.

Поэтому увидев фигуры идущие по тропинке в нашу сторону я подал сигнал. Понимая — что голосом я сигнал к бою тайно не смогу подать. Я протянул веревку в одну сторону и в другую сторону засады сам я был в центре и когда противник подошел к нам ближе потянул сначала одну затем другую и подал сигнал к бою. Подождав некоторое время / чтобы стрелки смогли подготовить мушкеты к выстрелу. Обновить порох на полке и взвести курок/ я выстрелил в последнюю фигуру на тропинке. Следом прозвучали ещё четыре выстрела. Все фигуры на тропинке рухнули. Перезарядив мушкеты мы запалив факелы пошли смотреть кого мы завалили.

Конечно, мы неправильно всё делали. Никого не оставили на подстраховке и в свете факелов нас могли перестрелять. Но нам повезло. Никто не страховал нападавших, и мы все попали. Все пятеро нападавших были убиты наповал.

Осмотрели что у них было с собой. Нападавшие были вооружены французскими ружьями и у каждого была пара пистолетов. Но одеты они были в гражданскую одежду. У идущего впереди нашли план местности с подписями на французском. У меня отлегло от сердца это французы. Если бы они были англичане, то и план местности имел бы надписи на английском.

Собрав оружие и деньги, я послал в расположение за помощью. Трупы нужно было перенести в лагерь. Деньги оказались двух видов — английские шиллинги и французские монеты. Деньги я разделил — французские монеты отложил отдельно, шиллинги же поделил между участниками засады поровну.

Утром приехал капитан и грянула буря. Самовольные действия и убийство местных фермеров, направляющихся на охоту. Вот такое обвинение мне предъявили и взяли под арест. Под арестом я просидел совсем недолго до приезда представителей Главного Штаба. Пару офицеров в звании полковников осмотрели трупы, затем осмотрели оружие и план с французскими отметками и меня выпустили из-под ареста. Даже нашему капитану стало ясно — никакой фермер не имеет французских ружей и на охоту планов не составляют.

Никаких наград мне не было. Так потрепали по плечу и похвалили за самостоятельные действия. Впрочем, денег у меня хватало — первая выплата в шестьдесят фунтов весьма подняла мои финансовые возможности.

После этой перестрелки меня стали приглашать к местным землевладельцам. Нет не с целью пристроить своих дочерей . Цель была посмотреть на человека который вступил в бой с местными смутьянами и таким образом защищал местных владельцев мануфактур и прочих заводов.

Роль ручной обезьянки. Слегка обидно, но почему нет всё развлечение. Да и практика во французском и вспомнить как себя за столом вести в приличном обществе не помешает. Особенно всех умиляло то, что я по происхождению ирландец и убийца но вполне приемлемо разговариваю на английском и особенно на французском языке.

Долгое время хитом моего пребывания на светских раутах был мой рассказ как я попал в британскую армию — а именно история убийства английской свиньи. Всех конечно возмущал факт убийства английского джентльмена и дикий смех когда узнавали что это было животное — свинья. Примеряло всех то что я теперь в британской армии и защищаю сейчас Англию.

Но не всегда мое пребывание на таких приемах оканчивалось тихо и пристойно. Однажды меня пригласили на светский прием в один из домов местного фабриканта, производящего материал для армейских шинелей, и подвыпившие гости решили меня наказать и стали произносить оскорбительные речи в мой адрес. Называя меня предателем и обманщиком. Особенно в этих оскорблениях преуспевал местный миллионер некий мистер Стоун. И я решил его наказать.

Я громко заявил. Что не только ирландцев можно обвинить в нечестном поведении. Есть и англичане которые не придерживаются правил -честной игры. Вот например — Вы мистер Стоун всегда правду говорите. Уверен нет.

Стоун красный от гнева хотел кинуться на меня с кулаками и от злобы не мог сказать ни слова.

Я решил рискнуть историю с Сэром Джоном Муром широко не была известна и произошла достаточно далеко от Манчестера.

— Предлагаю, мистер Стоун пари. Я задаю простой вопрос и утверждаю, что Вы попытаетесь скрыть что ни будь в своем ответе. вы, Стоун, миллионер поэтому Вы ставите против каждого моего фунта — десять своих фунтов.

Не успел я закончить фразу

-Да я согласен и ирландский бродяга ты попал в плохую историю я ставлю десять тысяч фунтов и здесь нотариус он сейчас наше соглашение на пари — заверит.

— Хорошо. Я отвечаю на Вашу ставку своей тысячей фунтов. Как Вы и предлагаете.

Нотариус составляет соглашение пари и заверяет эту бумагу. Забираю свой экземпляр внимательно читаю и проверяю подписи.

Стоун в нетерпении — Хватит тянуть ирландец. Давай твой вопрос.

— Мистер Стоун, когда Вы родились. — Иду я во-банк.

И выигрываю. Стоун дважды произносит в пятьдесят четвертом году.

-Все слышали ответ на мой вопрос-обращаюсь к затихшему бальному залу.

Нестройное. — Да.

Мистер Стоун. вы врёте как сивый мерин. Вам нет 1700 лет Вам гораздо меньше.

Сначала робкий смешок, затем лавина с гор рухнула на присутствующих. Хохотали все в том числе знаменитые своей выдержкой английские слуги.

Решать судьбу пари должен был приглашённый мэр Манчестера и он естественно вынес следующее решение.

Мистер Стоун сознательно хотел обмануть Томаса О Хили сержанта 52 -го полка легкой пехоты и теперь должен внести на счет выше помятого Томаса О Хили — десять тысяч фунтов. Счет в лавке Фридрексона. Адрес имеется в соглашении на пари утвержденное нотариально.

После таких слов у мистера Стоуна не имелось выхода и должен был внести именно ту сумму, которая оговорена в соглашении на пари. Или же более в Манчестере да во всей Англии ему делать больше нечего. Если даже покинуть метрополию и уехать в колонию дурная слава нарушителя правил честной игры настигнет и там. Проще заплатить и забыть.

Глава 4

Часть нашей жизни в караулах у города Манчестера я возможно изложу в отдельной книге. Сейчас же перейду сразу к событиям 1807 года. истории я не знал от слова «совсем». Мне описание исторических событий были не интересны. Тогда в 21 веке казалось, что это очень давние предания старины глубокой и знание о событиях в Европе в начале 19 века никак мне не смогут помочь в продажах конфет и печенья да имя Наполеон у меня ассоциировалось только с тортом и анекдотами о пациентов психиатрических клиник.

Теперь же даже в глубине Острова даже в караулах на окраине Манчестера нас тревожила та обстановка, которая сложилась в Европе. После заключения Тильзитского мира и выхода из войны Российской Империи и Австрии на континенте больше не было врагов у Бонапарта. И началась Континентальная блокада. Особого голода не было, но цены взлетели и снижать их никто из торговцев не собирался. Меня это не задевало так денег хватало — рядовым и нашим офицерам приходилось экономить.

Пришел июнь 1807 года и нас подняли с места и повели в городок и порт Ярмут. Там на окраине города на пустыре собирали наш второй батальон 52 — го полка. Муштры как таковой не было. Провели строевой смотр и забыли о нас. Офицеры пропадали в городе, рядовые нашли тропинку в местный паб, сержанты обсуждали куда нас пошлет Корона. Это я был пацан тринадцати лет и мне было интересно что будет дальше и как оно на войне.

Мой восторг от возможности отличиться и хоть таким образом получить первое офицерское звание и таким образом проникнуть в круг джентльменов — охладил старый наш капрал, сообщив мне. Вакансий будет многои больше всего вакансий будет среди рядовых. Два — три хороших боя и в ротах будет по двадцать — тридцать рядовых вместо ста рядовых, положенных по штату. И тогда если не будет новых рядовых батальон сольют в запасные и тогда будем ходить возы таскать в тылу и могут расформировать и кинуть в другой батальон. То же не сахар — чужой батальон и там в самый огонь и засунут и снабжение будет плохое.

Британская армия того времени это что особенное. Смесь средневековья и технических новинок уже Нового времени. Полк снабжали кормил полковник на весьма небольшие бюджетные деньги и считалось нормальным — если полковник на свои деньги и содержал свой полк. Полковник же через полкового агента и офицерские чины продавал. Номинальные цены могли не совпадать с реальными ценами на офицерскую вакансию и патент мог стоить гораздо больше чем это декларировалось.

Почему мне так уж надо было вырваться в офицеры. Всё было просто у меня были деньги и многим эти деньги не давали спокойно жить. Желающих помочь мне потратить всё, что у меня было вагон и маленькая тележка. Хватало и желающих просто эти деньги у меня отнять под любым предлогом. Недостатки в службе мнимые и действительные найти у меня и чтобы отмазать меня от наказания получить от меня — упаси боже нет ни взятку. Компенсацию за причиненный ущерб репутации вышестоящего офицера.

Так прямо меня подставлять под палки можно было пока я сержант Королевской армии. К офицеру даже в самом первом офицерском звании уже так было не подступиться. Человек я не жадный, но еще в своем прошлом/будущем понял одну вещь. Сколько денег не давай никогда не хватит. Будут брать пока не кончаться и затем обязательно подставят. Так что у меня оставался выход только один — получить офицерское звание кровью.

Надо было совершить подвиг. Либо взять в плен генерала чужой армии либо захватить батарею пушек либо вражеское знамя. Просто купить этот патент было не вариант. Цена этого патента меня просто оставляла без денег. Без денег я не смогу поддерживать приемлемый уровень для того, чтобы офицерское собрание меня не погнало вон из полка.

Для нормальной службы мне надо было тратить порядка 1500 фунтов. Если заплатить как хотелось бы полковнику у меня ничего не оставалось. Поэтому и вылет из полка был обеспечен. Те деньги, что платила Британская Корона своим офицерам не покрывали и половины необходимых затрат. Вот и оставался у меня только один путь — получить офицерскую вакансию кровью.

Брать пушечную батарею было невозможно в одно лицо. Брать же компанией было невыгодно со всех сторон — даже призовые деньги за пушки не соблазнят идти на приступ под выстрел картечью. Более реальными выглядело — взятие генерала в плен или взятие неприятельского знамени.

По слухам, ходившим по городу по пабам, шли разговоры, что линейные корабли и транспорты из Ярмута пойдут в Данию — брать Копенгаген и забирать датский флот. Бонапарт хочет восстановить свой флот после Трафальгара / битва флотов, где и был уничтожен французский флот/ датский флот большой и корабли хорошо выстроенные и сухопутная армия слабая. Британия же захватит датский флот и выполнит две задачи — утрет нос Наполеону и пополнит свой флот.

О Датской Армии особо не было ничего известно. Есть такая, но били эту армию практически все. Но генералы в этой армии имелись и имелись знамена. Для моих целей вполне они подходили.

Что же собой представляли собой войска, выделенные для захвата датского флота. Десантный корпус состоял из двадцати тысячи человек пехоты и командовал десантным корпусом — генерал — лейтенант лорд Кэткарт по слухам он не был жаден и подписывал временные офицерские патенты без задержек и не лютовал на экзамене в полевой комиссии.

Сержант британской легкой пехоты вооружен «служебным мечом» и собственно всё. Что бы выжить на войне надо было подыскать что либо более серьёзное чем сабля. В Ярмуте полно лавок торгующих и холодным и огнестрельным оружием. На Арсенал Британской Армии я рассчитывать не мог. Мушкет мне не подходил уже, потому что мушкет был однозарядный — выстрелил и можно теперь использовать как пику. Перезарядить в рукопашной не получиться. Поэтому надо было подыскать, что-то убойное и многозарядное. Где то на третий день в одной из оружейных лавок я всё таки понял — не всё лежит на прилавке, надо спрашивать. И озвучил хозяину оружейной лавки свои пожелания — короткоствольное, калибр небольшой и несколько зарядов готовых к действию.

Хозяин посмотрел на меня — тринадцатилетний пацан в форме британской армии с нашивками сержанта. И задал вопрос на какую цену я рассчитывая. Подумав, я сказал — покажи, что у тебя есть. Деньги у меня имеются.

Мне вынесли — по первому впечатлению обрез двухствольного охотничьего ружья. Осмотрев вынесенный двуствольный пистолет, я понял — нашел и попросил принести пару. Пистолеты изготовлялись парой — мне вынесли три . Оказалось, одна пара пистолетов была уже в употреблении и в бою один ствол из пары был утрачен. Теперь хозяин этих пистолетов был на небесах, и вдова продавала ненужное ей оружие.

Взял я все три пистолета. Мне они понравились и это было то, что мне нужно.

Пистолеты были двуствольные и стреляли с одного или всех стволов. Как нажмешь на спусковой крючок и вместо кремневого ударного механизма здесь применялись капсюли и можно было стрелять и в дождливую погоду.

Заплатить пришлось семьдесят фунтов — очень дорого но мне нужны были эти пистолеты.

Хорошо — что купил буквально на следующий день батальон повели на погрузку на корабли. Опять был трюм — грязный и сырой. Только сейчас зная что будет дальше — морская болезнь и блевотина, я погнал всех очищать трюм и выносить мусор. Работа отвлекла от морской качки и морской болезни. Пока чистили грязь и убирали мусор от прошлых пассажиров то пришло время ужина и отбоя. За работой никто и не вспомнил, что надо блевать. Пришли к берегам Дании быстро и встали на стоянку в проливах. Ждали возможно всё разрешиться дипломатическим путем. Дания не верила — что Франция начнет боевые действия и вооруженной рукой будет отбирать флот и до последнего момента держала нейтралитет.

Высадка британского десантного корпуса началась 16 августа. Две недели мы сидели в трюме корабля и ждали команду на высадку. Никогда этот трюм не был такой чистый и наверное и не будет. Только со мной там работали рядовые с руганью, но все-таки привели трюм в идеальное состояние.

Шлюпки тыкались в отмель перед пляжем и высаживались по колено в воде. Но недовольных не было. Свежий морской ветер и впереди была какая то местная деревня. Хоть и нам приказали не обижать местных жителей. Но дикие курицы и утки не входили в приказ о мародерстве. Здесь же вокруг деревни бродили сотни диких куриц и уток.

Нас назначили в резерв — резервом командовал генерал-майор сэр Артур Уэсли. Непосредственно нами пехотой — бригадный генерал Стюарт. Кроме нас в бригаду входили еще четыре батальона — первый и второй 95 полка и батальоны 43 и шотландцы из 92 го полка.

Рота сходу ушла в головную заставу и встала между лагерем бригады и датской армией.

«6 августа нас вывели из резерва и добавив немного артиллерии и конные эскадроны из Немецкого королевского Легиона и послали против частей датской армии, которые собрались сбить осаду с Копенгагена.

Датские военные собирались в городке Роскилле их было примерно столько же сколько и нас. Потом выяснилось, что больше примерно на тысячу человек. Но что это была за пехота это были ополченцы, обутые как на смех в деревянные сабо. Ружья охотничьи и практически без артиллерии и кавалерии.

29 августа мы столкнулись с датскими ополченцами. Шансов у датчан не было. Стрелять они не умели и наступать строем тоже не умели. Но в атаку пошли смело. Наступали датчане четырьмя колоннами и развернуться в линию не успели, попав под залпы британских пушек фланговый удар кавалерийских эскадронов Королевского Германского Легиона. продержались ополченцы максимум полчаса и начали отступление сначала в относительном порядке. Затем уже побежали и очень многие из них легли под ударом кавалерии.

Рота шла практически на самом фланге бригады и за нами никого не было. Если бы нас атаковала с открытого фланга кавалерия то нам бы пришлось туго. Но ирландцев не было жалко.

Я очень внимательно осматривал позиции датчан. Меня очень интересовали их знамена. У батальонной колонны идущей прямо на нашу роту — знамя было и знамя охраняло всего три стрелка. Люди довольно могучие, но других в охрану знамени и не ставят. ну, что ж. Томас О Хили вот твой первый шанс на получение офицерского патента. Немного замедлив шаг проверяю пистолеты / у меня через плечо неуставная патронная сумка, только там не патроны и три пистолеты/ проверяю я капсюли. Всё в порядке у меня в запасе шесть выстрелов и только четыре цели. Это знаменосец и три его стража. Знаменосец вооружен саблей. Охрана с какими-то алебардами. Огнестрельного ничего не видно.

С первыми залпами нашей артиллерии и командой вперед для пехоты. Я рванул вперед — обходя датский батальон по флангу. И успел вовремя. Колонна не смогла перестроится в шеренгу для стрельбы и теперь разваливалась на глазах. Офицеры пытались восстановить хотя бы подобие строя но ополченцы кидая свои деревянные башмаки рванули назад к холмам там они могли рассчитывать укрыться от пушечного огня.

Моя же цель — знаменная группа потеряла время и решила уйти по флангу и вышли прямо на меня. Я спокойно ждал их приближение. Увидев меня охрана знамени слегка приостановилась но увидев что я один и вид у меня не богатырский подняли свои алебарды и ринулись на меня. Без пистолетов моя судьба была бы печальной изрубили бы они меня своими топорами на длинной ручке и даже не запыхались.

Первый выстрел достался знаменосцу, и группа остановилась перехватили знамя / не хотели терять честь полка/ и опять поперли на меня. Так я их перестрелял в плен не брал. В рукопашной меня бы стоптали.

Приготовив к стрельбе последний пистолет пошел за своим желанным трофеем. Проверил трупы — живых нет. Подтащив знамя поближе к себе, проверил карманы и забрал трофеи. Нет не алебарды — у троих нашлись неплохие карманные серебряные часы. У знаменосца оказались вообще золотые и весьма знаменитой марки у него был золотой брегет. Собрав кошельки, золотые цепи с шей и часы срезав с жилетов. Подхватил трофей /это было знамя батальона ополчения города Роскилл / я неспеша пошел в сторону нашей колонны.

Первым меня увидел батальонный командир — он был верхом и видел дальше остальных и у него на лице отразились мучительные раздумья, но додумать свои мысли он не успел. Меня увидела моя рота и их радостные крики с поздравлениями прервали мысль батальонного командира. На крики подъехали ещё несколько всадников — это оказались генералы и я доложил о захвате знамени батальона ополчения. меня немедленно проверили — чем же ты убил знаменосцев у тебя же только сабля. Я немедленно продемонстрировал свои пистолеты. Бригадный генерал взял и понюхал ствол. Порохом, сгоревшим при выстреле, несло так, что и с насморком было слышно. Бригадный генерал начал вопрос — откуда пистолет. Но глянув на меня внимательнее спросил — Томас О Хили ты тот О Хили , что на пари раздел до исподнего Стоуна.

Я и не думал, что у меня такая известность. Бригадный генерал сходу предлагает пари — спорим на то, что я знаю, что ты хочешь в награду.

Нет, говорю я не спорю на войне. Мне нужен офицерский патент. Вакансия в роте имеется и действительно — в роте погибли оба помощника командира роты. Оба были застрелены в спину. Не надо вырываться вперед если ты измучил всю роту своими придирками. В британской армии очень часто офицеры погибали от дружественного огня. Чем больше издевались над рядовыми тем чаще и попадали.