Помоги проекту - поделись книгой:
— А вы как меня нашли?
— Жить захотел, вот и нашел, — ответил Лопухин, и ответ этот показался Корсакову исчерпывающим. — Еле улизнул, но боюсь, временно. О черт!
Лопухин стремительно повернулся на сто восемьдесят градусов.
— Что? — спросил Корсаков, и сам увидел ответ.
От угла дома к ним шли два паренька совершенно специфической наружности. Корсакову даже показалось, что он видел их с Рыбаковым в ресторане.
— Так, Петя, не спеша иди назад. Ты видел, из какого подъезда я вышел?
— Да.
— Молодец, держи ключи, код домофона 6814, квартира 94, и жди моего звонка. Все, иди.
Корсаков спокойно миновал мальцов, дошел до магазина, купил какой-то ерунды и сложил все в пластиковый пакет, чтобы было видно: человек выскочил из дома только «за спичками». Что-то все-таки мальцов насторожило, и они, увидев, как Корсаков входит в подъезд, закричали, замахали руками, требуя остановиться. Ага, щяззззззз! Корсаков влетел в подъезд и понесся по лестнице вверх. Бежать надо было на пятый этаж, и силы для этого у него еще были. Надо было только на втором этаже застопорить лифт. Он кинул между дверок лифта какую-то коробку. Теперь дверь не закроется, и ленивые мальчики потеряют минуту, ожидая лифта. Ну, если они не ленивые — хуже. Тогда надо просто быстрее бежать наверх. Номер набирал тоже на бегу, слыша шум снизу. Влетел в квартиру, отталкивая Лопухина, запер на оба замка и специальный засов, который установил когда-то просто так, для смеха. В двери забарабанили, зазвонили сразу все телефоны. Через дверь было слышно требование: «Открой двери, паскуда, тебе ничего не будет»! Да мне и так ничего не будет, хотел ответить Корсаков, но передумал. Были дела и более важные, неотложные.
— Ну что, новый знакомый, пошли чай пить, — повернулся он к Лопухину.
Тот стоял побледневший, но старающийся держать себя в руках.
— Вы думаете, они не сломают дверь?
— Тут не ваша дыра, — высокомерно заявил бывший оренбуржец Корсаков. — Сейчас этих субчиков приберут. — И, усевшись за кухонный стол, он начал звонить.
Сначала — главреду. Пусть летят сюда и берут материал для статьи о преследовании свободной прессы в современной России. Потом — в отделение полиции, чтобы было где взять официальные материалы. Все обещали выехать срочно.
— Ну, теперь можно и поговорить, — предложил Корсаков своему гостю.
Лопухин, однако, напряженно вслушивался в шорохи, доносившиеся от двери.
— Они могут ее взломать? — повторил почему-то шепотом.
— Не сходи с ума, — предложил Корсаков. — Не больные же они.
— Они не больные, они бандиты, — уточнил Лопухин.
— Успокойся, сейчас полиция приедет, — пообещал Корсаков и выглянул в окно.
Шум не прекращался, но был он каким-то неопасным. Во всяком случае, Корсаков понимал, что таким образом его двери не взломать. На всякий случай сходил в комнату и из тайника вытащил старый газовый пистолет. В деле Корсаков его никогда не применял, но впечатление на людей этот короткоствол производил! Увидев ствол, успокоился и Лопухин. Время от времени Корсаков выглядывал во двор, потом позвонил главреду.
— Старик, они делают все, что возможно, но ты же знаешь, какие сейчас пробки! — успокоил Федя.
Корсаков уже хотел звонить в отделение полиции и грозить карами небесными, когда увидел двух тех самых мальцов, быстро шагающих к машине в сопровождении нескольких человек гораздо более серьезной наружности.
— Иди-ка, глянь на своих преследователей.
Увидев эту картину, Лопухин успокоился. Во всяком случае, хотя бы внешне он вел себя спокойнее, лицо приобрело нормальный оттенок.
— Ну давай, выпьем за знакомство, что ли, — предложил Корсаков.
— Вообще-то я не пью, но… — задумался Лопухин.
— Ты с ума сошел? Тебя чуть не убили, а ты вспоминаешь о трезвом образе жизни?
И Корсаков наполнил холодной водкой два небольших стакана.
— Все равно тебе сегодня никуда идти не надо, — пояснил он и махнул стаканчиком, — твое здоровье.
Лопухин почти автоматически махнул в ответ и аккуратно, не спеша выпил. Потом, тщательно разжевывая бутерброд, спросил:
— Почему мне сегодня никуда не идти?
— Да потому что мы не знаем, сколько тут было народу. Может, эти двое были, так сказать, авангардом или отвлекающей группой? Ты выйдешь, а тебя уже ждут! Так что не спеши. Или у тебя есть какие-то важные дела на сегодня?
— Нет. У меня в Москве, честно говоря, вообще никаких дел нет.
— А что же ты тут сидишь? — спросил Корсаков, начиная раскручивать гостя на откровенный разговор.
— Вы ведь и сами знаете, как я понял. Или Коля Вихраков что-то напутал?
— Коля Вихраков ничего не напутал, но и ничего не сказал толком, так что, если ты не спешишь никуда и скрывать тебе нечего, — рассказывай!
— О чем?
Хороший вопрос! Если бы Корсаков знал точно, что хочет узнать от своего нового знакомого, он бы так прямо и спрашивал. Значит, придется идти на ощупь.
— Ты можешь толком мне рассказать, как ты тут оказался и от кого прячешься?
Рассказывал Лопухин четко, складно и вел себя совершенно открыто. В том смысле, что о некоторых вещах так прямо и говорил: тебе это знать незачем. На первую же попытку Корсакова давить отреагировал адекватно:
— Я буду решать, что рассказать, а о чем умолчать. И только так!
А мужичок-то с норовом, хоть и без гонора! Корсакову понравилось и то, что имя Терезы, которую все дружно именовали «сукой» и «стервой», Лопухин ни разу не упомянул, хотя о «женщине», ставшей причиной его скитаний, говорил без особенного уважения. Разговор шел не очень успешно, и Корсаков уже хотел как-то сменить тему, когда раздался звонок в дверь. Приехали те, кого отправил на место происшествия главред, и требовали показать им само происшествие. Корсаков вместе с ними осмотрел дверь со следами попыток взлома. «Следы» были какие-то несерьезные. Корсаков и сам не был уверен, что их оставили именно сегодня.
— Слабовато, старик, — как будто извиняясь, констатировал фотограф.
Корсаков кивал: слабовато, не впечатляет. Потом посоветовал:
— Вы сейчас мотайте в полицию. Ребятишек-то этих туда увезли. Там вам все и расскажут.
Звонок из полиции удивил: никаких задержанных никто туда не привозил. Даже наряд не выезжал. После звонка Корсакова связались по сотовому с участковым, и тот, оказавшись рядом, просто заглянул в подъезд. В подъезде никого не было.
— Как это не было? — искренне удивился Корсаков. — Я своими глазами видел, как их сажали в машину.
Видеть-то видел, но факт оставался фактом: никакого задержания полиция не производила. Вспомнив об «оборотнях в погонах» и о том общеизвестном факте, что в современной России деньги любят все, Корсаков позвонил своему другу, полковнику с Петровки. Полковник в ситуацию въехал сразу, пообещал перезвонить, и минут через десять перезвонил начальник местного отделения. В принципе, вероятность каких-либо «упущений в работе» он не отрицал и просил Корсакова немедленно к нему подойти «для принятия оперативных мер». Брать с собой Лопухина было рискованно, особенно с учетом той путаницы, которая продолжала властвовать во всем этом деле! Но и оставлять его одного Корсаков тоже не решался. Пришлось просить газетчиков довезти их до отделения на машине. Какая-никакая, а страховка.
Начальник отделения принял их по-деловому, вежливо. Сразу же велел найти участкового, а сам начал опрос свидетелей. Однако ясности не прибавлялось: номер машины, в которую сажали мальцов, Корсаков не разглядел. Точнее говоря, он и машину-то видел частями, поскольку стояла она за деревьями и видна была плохо, без каких-либо подробностей. Людей, которые вели пареньков, Корсаков тоже описать не смог, и ему пришлось выдержать колкие реплики начальника отделения, который елейным голоском попросил «зафиксировать в сознании факт того, что порой даже очень хорошие журналисты в свидетели не годятся». Появившийся участковый очень точно, почти по минутам, описал все, что он делал с момента получения звонка из отделения. Никого в подъезде не видел, а вот состояние дверей квартиры Корсакова зафиксировал и готов отразить в рапорте.
— Ну что, будем открывать дело? — спросил начальник отделения почти обреченным тоном.
Его можно было понять. «Дело» было бы пакостным и скандальным. Начальство такие дела очень не любит, отвязаться от них трудно, а раскрыть их невозможно. Значит, всякий раз в прессе будет появляться и номер отделения, и фамилия начальника, а если приспичит, то и главк могут пристегнуть сюда же. А кому все это может понравиться? Корсаков все это прекрасно понимал, понимал и другое: толку от возбуждения дела не будет никакого, а вот польза отказа очевидна. Начальник и его подчиненные, да и его руководство всегда искренне помогают тем, кто правильно понимает специфику нелегкой работы органов внутренних дел.
— Да зачем? — вслух закончил он свой внутренний монолог. — Лучше уж мы с участковым как-то посотрудничаем, а? Мне-то ведь важно отразить явление, нащупать проблему, так сказать, понимаете?
— Еще как! — чуть не закричал от радости начальник отделения. — Еще как понимаю! Значит, Зотин, все, что товарищ Корсаков попросит, ты уж, будь любезен, предоставь. Ну конечно, если что там будет, ну… — Начальник отделения задумался над формулировкой, потом махнул рукой. — В общем, ты — сотрудник опытный и растущий. Сам решай.
Насчет «растущего» начальник хорошо придумал, отметил Корсаков. И нет прямого указания на то, что надо отрабатывать любое продвижение по службе, и в то же время… Ну, в общем, всем хорошо!
Глава 11
Втроем они двинулись в сторону корсаковского дома и прошли метров триста, когда участковый, немного понизив голос, спросил у Корсакова:
— А вы слежку-то за собой не замечаете, что ли?
— Да как-то не учили, — хохотнул Корсаков.
— А я думал, что в вашей профессии этим, наверное, и зарабатывать можно. Ну, или, наоборот, от смерти спасаться.
— Да кому я нужен? — кокетливо отмахнулся Корсаков.
Участковый еще раз глянул в витрину магазина, мимо которого они проходили, и сказал еще тише:
— Ну, уж не знаю, вы нужны или ваш товарищ, но следят за вами.
Мурашки побежали по спине Корсакова, и кожа на затылке натянулась, как на барабане.
— Кто? С чего ты взял?
— Кто — не знаю. А брать и не надо. Сейчас за угол завернем, и увидите, как за нами туда же зайдут парень и девушка. Он вроде неформала, а она — такая вся из себя гимназистка, — спокойно ответил участковый.
Зашли за угол, прошли метров десять, и участковый остановился закурить. Не прошло и двадцати секунд, как из-за угла вышла та самая пара, которую он и описывал. К свиданию они, видимо, не были готовы. Лица их как-то дернулись, походка стала судорожной, и они ускорили шаг.
— Интересно, как они сейчас отрабатывать будут? — усмехнулся участковый. — Неопытные, видать.
— Неопытные, говоришь? Это хорошо, — констатировал Корсаков. — Ты их тут придержать сможешь на пару минут?
— Да они сейчас сами отсюда убегут, — ухмыльнулся участковый. — Говорю же — неопытные.
Пара в самом деле, пройдя несколько шагов, остановилась. После короткого совещания обернулась девочка. Наверное, потому, что половину ее лица закрывали солнцезащитные очки. Но, даже не видя глаз, можно было ощутить тот ужас, который вызвало у нее созерцание трех мужчин, в том числе одного мента в форме, которые внимательно следят за ней и ее спутником. Схватив друга за рукав, она рванулась в арку. После всего увиденного возвращаться в свою квартиру Корсаков не собирался, и квартира, в которой до этого жил Лопухин, тоже не годилась. И там, и там их найдут сразу же. Значит, нужно где-то спрятаться, но вариант должен быть таким, чтобы никто даже не догадывался, куда они могли исчезнуть.
Неожиданно Лопухин обратился к Зотину:
— Вы же видите, что нам вдвоем не уйти от них, да мы и не знаем, сколько их тут вертится…
— Я-то что могу? — искренне огорчился участковый Зотин. — Ну, буду сам вас охранять, если хотите…
— Не хотим, конечно, — перебил Лопухин. — Вы могли бы нас на служебной машине с мигалками довезти до метро?
— До какого метро? — ошеломленно уставился на него Зотин.
— До любого, но желательно, чтобы подальше отсюда, — спокойно ставил задачу Лопухин, продолжая удивлять Корсакова, который суматошно прикидывал, где можно скрываться, но ни одного приличного варианта не находил.
События, разворачивающиеся вокруг него, показывали, что он имеет дело с людьми серьезными, людьми, умеющими искать и находить. Значит, потеряв Лопухина, будут искать Корсакова, зная, что они сейчас вместе. Следовательно, и искать будут, проверяя всех, с кем Корсаков так или иначе связан. Перебирая все варианты, Корсаков терял уверенность в себе: буквально некуда бежать! Он и в машину с мигалками сел, не видя никакого смысла в том, что они делают, сел, можно сказать, автоматически. Ехали довольно долго, иногда пользуясь всеми преимуществами тех самых мигалок! Машина остановилась по просьбе Лопухина, и только после того, как они вышли, Корсаков спросил:
— Ну, и что мы делали, а главное, что сейчас будем делать?
— Мы уезжали от тех, кто шел за нами, — просто ответил Лопухин. — У них же такой машины под руками не было, значит, они от нас отстали, и хоть какой-то запас времени у нас есть.
— Ну, а дальше что? — спросил недовольным голосом Корсаков, которому не нравилось, что решения принимает какой-то приезжий.
— А дальше ты решай, — разрешил Лопухин, — я-то тут никаких мест не знаю. Но у меня одно условие.
— Что еще за условие? — хотел разозлиться Корсаков. — И вообще, в чем дело? Что тебя смущает? Ты же видишь, что у нас на хвосте все время кто-то появляется.
— Да, конечно, вижу. Но дело в том, что мне надо забрать кое-какие вещи. Не могу же я ходить грязным и потным!
Надо же, какой аристократ духа, подумал Корсаков, чувствуя легкую обиду, и в этот миг у него одновременно мелькнуло две мысли. Обе, как вскоре стало очевидно, важные! Первая мысль касалась того, что вызвало сарказм: откуда у провинциального учителя такой аристократизм? Грязным и потным он, видите ли, ходить не может! При их-то, учителей, сегодняшнем положении не то что грязным и потным, а еще и полуголодным следовало бы привыкнуть ходить. Корсаков подумал, что рядом с ним человек, которого он так разыскивал, но до нужного разговора они все еще не могут дойти. Значит, все идет хорошо, а пойдет еще лучше. Потому что вторая мысль касалась такой же, как Лопухин, провинциальной аристократки, его, Корсакова, сестры — Нади. Правда, родство их было таким дальним, что никто точно его проследить не мог, но сейчас это было только кстати.
— Ладно, без вещей обойдешься! Самое необходимое купим, а без излишеств потерпишь.
Удивительно, но, узнав, что ехать придется с Савеловского вокзала, Лопухин успокоился. Причина открылась, когда они оказались на вокзале. Лопухин отлучился, предупредив, что ему «надо». Ну, «надо», так «надо», согласился Корсаков. Однако выяснилось, что «надо» они понимали по-разному. Лопухин вернулся через несколько минут с большой дорожной сумкой, и на удивленный взгляд Корсакова пояснил, что сумка его как раз на Савеловском вокзале и хранилась. На вопрос Корсакова «почему именно здесь?» дал ответ:
— Тут народу не так много, проще заметить, следят за тобой или нет.
И снова Корсаков удивился неожиданной изворотливости ума школьного учителя. Сели в вагон. Ехать предстояло без малого два часа, да еще там надо было добираться от платформы до дома Нади.
Сестры дома не было, а соседка насторожилась при появлении двух мужчин, но, узнав, что один из них — брат Надежды, стала спокойнее и сообщила, что та, видимо, ушла купаться, значит, скоро будет.
— Надежда сейчас в отпуске, так что бы ей и не искупаться? Самое время. Она на речке долго не бывает. У нее же кожа, сами знаете, нежная, к солнцу не приспособленная.
Надя пришла минут через двадцать, когда соседка уже вовсю кокетничала с Лопухиным, будто угадав в нем того, кто пришел сюда надолго. Вот чутье у бабы, усмехнулся про себя Корсаков, уже нашла себе развлечение. Надя брату обрадовалась, едва увидев его, замахала руками, но, обнаружив еще и чужого человека, сразу же вся собралась, подтянулась, насторожилась.
Обедали на веранде, и, пока Надя накрывала на стол, Корсаков объяснял, что приехали они с другом из пыльной и душной Москвы сюда, в глушь, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом. Надя не скрывала радости, рассказывала о своих делах, о том, как живут их родственники, и спрашивала, что хорошего сейчас идет в кино. Так и болтали ни о чем. После обеда Корсаков повел Лопухина «погулять» и, когда углубились в лес, предложил:
— Ну что, Петр, давай поболтаем. Времени у нас много.
— Давай, — согласился Лопухин. — Делать-то все равно нечего. Кстати, и я хотел спросить: для чего, собственно, ты меня искал?
— Искал я тебя по делу, и дело, как бы сказать, неординарное, необычное. Честно говоря, пока не очень знаю, как и начать, о чем спросить.
— Ну, начни с самого простого вопроса, — улыбнувшись, посоветовал Лопухин.
— Так и сделаем, — с видимой покорностью ответил Корсаков. — Начнем с самого простого: как ты меня нашел?
— А что тебя искать? — удивился в ответ Лопухин. — Мне звонил Коля, мой сосед, рассказал о тебе, можно сказать, заочно познакомил.
Поделиться книгой: