Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы, хозяева дорогие, не обижайтесь… — начал было он, но Варвара его бесцеремонно перебила:
— И даже не думайте. В гостиницу он, видите ли, поедет! Вы уж совсем нас обидеть хотите.
— И не только обидеть, но и перед всем городом опозорить! — подхватил Акимов.
— Ну погодите, молодежь, может, Игорю Викторовичу у нас не понравилось. А он, человек воспитанный, сказать не может, — попытался прийти на помощь Акимов-старший.
— Ой, да бабу, поди, присмотрели себе, а, Игорь Викторович?
— Ну, ты, Варвара… Варвара… ты, — только и нашелся, что сказать, Леша.
— А чего — Варвара? — искренне изумилась женщина. — Уж как Игоря Викторовича девки любили, я помню. Сколько подушек было проплакано, сколько ссор было из-за того, «на кого Корсаков глаз положил». Вот вы сейчас сами честно скажите, у вас с Ленкой Кареевой что-нибудь было? — вдруг всполошилась Варвара, и все снова окунулись в пучину воспоминаний.
Спать разошлись далеко за полночь. Намеки Корсакова: дескать, вы-то как утром просыпаться будете, были отметены: а кто нам указ? Захотим, объявим завтра выходной на полгорода! Леша Акимов пытался громко запеть, но Варвара безжалостно «убила песню», смачно шлепнув муженька по заднице. Супруги вместе, мило переругиваясь, отвели Корсакова в «его» комнату, которая была раза в два больше его гостиничного полулюкса. Вещи, которые оставались в сумке в той самой гостинице, самым таинственным образом переместились сюда и были аккуратно разложены примерно по своим местам. Конечно, Корсаков хотел спросить, как же это в гостинице отдали вещи невесть кому, но, во-первых, заранее знал ответ, а во-вторых, ощутил, что стремительно засыпает, и беззастенчиво вытолкал хозяев.
Видимо, выпили «с дорожки» неплохо, потому что Корсаков проснулся бодрым часов в пять утра. Он знал за своим организмом такую особенность — обходиться коротким сном после хорошей выпивки. Кто-то даже пытался ему объяснить это явление с точки зрения физиологии, но для себя Корсаков уже давно все решил. Постоянное нервное напряжение, владевшее им последние лет пятнадцать, невозможно было усыпить. Его можно было только напоить, и тогда оно, это нечеловеческое напряжение, как будто примирялось с необходимостью небольшого отдыха. Нет! Не отдыха, а затишья! И напряжение отступало куда-то в самый потаенный уголок души и тела и давало возможность отдохнуть. Так отдохнуть, что уже через несколько часов Корсаков чувствовал себя непривычно отдохнувшим и готовым ко всему.
В дверь тихо-тихо постучали… Натянув брюки и накинув рубашку, Корсаков открыл двери. Леша Акимов, чисто выбритый и бодрый, пояснил:
— Я же помню, что вы после «газа» рано просыпаетесь, Игорь Викторович! Ой, доброе утро, конечно. Идемте завтракать.
— Нет, Леша, заходи, поговорить надо.
— Да там и поговорим. Отец спит, а Варвара меня сюда отправила.
Так и вытащил к столу. Завтракали на веранде, которая верандой была только по названию, размерами приближаясь к небольшой спортивной площадке. Стол был уставлен так, что Корсаков поначалу готов был поверить в скатерть-самобранку, если бы Варвара, чмокнув его в щеку, не пояснила:
— Мы ведь только в завтрак и бываем вдвоем-то с этим чудовищем! — И столько тепла и любви было в ее голосе, что Корсаков позавидовал своему бывшему студенту.
— Ну, а теперь колитесь, наш дорогой учитель. Вы ведь сюда не просто так приехали?
Корсакову всегда нравилась именно эта прямота Варвары, но сейчас она его несколько удивила. Он ведь сразу позвонил Алексею, рассказал, в чем дело, и сразу же получил предложение приехать. Но, судя по вопросу Варвары, она ни о чем не знает. Корсаков соображал, как бы ответить, когда вмешался Акимов.
— Варя, у нас есть дела, — сказано это было мягко, и Варвара попыталась было переключиться на что-то другое, но и тут Алексей был безжалостен, — в общем, так, мы сейчас уезжаем. Когда вернемся — не знаю! Ты меня не дергай, пообедаем где-нибудь.
— Ну вот, «где-нибудь», — запричитала Варвара, но видно было, что мужу перечить даже и не думает. Хозяин сказал, значит, так и будет!
К теме Алексей перешел только в машине, когда отъехали от ворот.
— Человека я этого нашел. Ну, то есть информацию о нем. Самого его пока — нет. Сейчас разберемся, и к нему поедем. А вы мне тем временем расскажите подробнее, что вам-то от него надо? Неужели вы в самом деле верите в сказки о чудесном спасении Романовых? — Гримасу Корсакова, который прикидывал, как рассказать обо всем, прочел по-своему. — Игорь Викторович, я все ваши материалы читаю, «в теме», что называется, но больно уж вы, лично вы, не складываетесь в моем представлении с нелепицами. Мы ведь вас уважали как раз за трезвый взгляд.
Рассказ Корсакова Леша Акимов выслушал внимательно. Ссылки на «досье Степаненко» принял всерьез, слышал много легенд про известного «компаньеро Виторио». Теперь они уже сидели в кабинете Акимова, втайне насмехаясь над духотой, которая брала в свои руки власть над полуденным городом. Тут же, в прохладе просторного кабинета Леша Акимов неспешно излагал то, что узнал о персонаже, упомянутом в интернет-сообщении, о Петре Лопухине.
Петр Алексеевич Лопухин появился в Сокольске давно. Времени на то, чтобы разузнать что-нибудь у соседей, было мало, так что точную дату его приезда назвать пока невозможно. Из родителей был только отец. Охотник, жил в поселке, в городе появлялся редко. Говорят, несколько лет назад не вернулся с охоты. Такое бывает. Редко, но бывает. Петр окончил местный пединститут, работает в школе. Ничем не примечателен, живет жизнью обычной, ни в какие сообщества не входит.
— Неужели совсем ничем не примечателен? — удивился Корсаков.
Акимов глянул на часы:
— Варвара меня убьет! Я же вас не покормил.
— Ты глупости не говори. Мальчика нашли, — одернул его Корсаков. — Вот выйду на пенсию, пригласите, приеду к вам, тогда следи за моим питанием, а сейчас — и не мечтай! Но Варваре скажем, что поели… ну, где поели?
— А есть хороший ресторан. Тут неподалеку, — гнул свою линию Акимов, и Корсаков понял: неспроста.
— Ну поехали.
Едва вошли, навстречу бросилась молодая симпатичная женщина:
— Уж заждались, Варвара Андреевна звонила.
Пока шли к столику, Акимов демонстративно набрал жену, сурово сказал:
— Ты чего нам ноги переставляешь? — И, не слушая ответа, проинформировал: — Вечером, все вечером.
Едва устроились за столом, в ресторан влетели два паренька серьезной наружности и с очень цепкими взглядами.
— О! Глядите внимательно, Игорь Викторович, — ухмыльнулся Акимов. — Гроза зверей — Антон Лукич Рыбаков.
Корсаков повернулся и увидел невысокого тускловатого мужичка, вальяжно продвигавшегося по проходу в их сторону. Приближаясь к столу, едва заметно кивнул:
— Столичной прессе — наши приветствия! Я — Рыбаков Антон! — протянул руку Корсакову, уловил его задумчивость, подождал и после рукопожатия с ним протянул руку Акимову.
— Как у папаши здоровье? В его-то годы пора отдыхать, с внуками играть, а он…
— Спасибо, Антон, обязательно отцу передам ваши приветы и заботу о его здоровье, — ответил Леша.
Видно было, что такими ядовитыми стрелами они обмениваются каждый раз. Что называется «по поводу и без повода».
— Ну, не буду вам мешать, — милостиво кивнул Рыбаков. — Будут проблемы — звоните.
Он протянул Корсакову аляповатую визитку, на которой перебивали друг друга все цвета радуги.
— Антоша Рыбаков, — еще раз представил его Акимов.
— Как я понял, они с твоим отцом — враги?
— Ну, не такие тут масштабы, чтобы говорить о «вражде». Но терпят друг друга еле-еле, — признал Леша. — Папаша все больше по старинке работает, а Рыбаков, конечно, делец современный. И проекты у него интересные, и подходы технологичные, но тюрьма по нему плачет, и плачет давно. Боюсь, правда, что не доплачется.
— А что такое?
— А душегуб он, — просто ответил Леша Акимов. — Самый настоящий душегуб. Не меньше десятка человек на его совести. Причем троих он, скорее всего, сам и убил.
— Ты серьезно? — спросил Корсаков, понимая, что так шутить Акимов не стал бы. — А что же прокуратура, полиция?..
— Ну, во-первых, там половина — его друзья или на кармане у него сидят. Во-вторых, доказательств-то нет. Самое большое — косвенные, а по ним, сами понимаете, всерьез никто и пальцем не пошевелит. А люди его боятся, показаний давать не станут.
— А ты его не боишься?
— Во-первых, он не дурак, понимает, что за меня-то ему голову отвинтят без суда и следствия. Во-вторых, честно говоря, от меня ему никакой опасности нет и быть не может. — Акимов помолчал, и видно было, что он подбирает слова. — Вам я его показал потому, что у Лопухина этого роман с женой Рыбакова, Терезой. Та баба своевольная, взбалмошная, любвеобильная. Рыбаков ее любит больше жизни, но зато мстит тем, кого она полюбила. Если он что-то знает о Лопухине, у парня будут неприятности.
— Какие? — опешил Корсаков.
— Обыкновенные, — туманно пояснил Акимов. — Говорят, двоих своих «соперников» Рыбаков сам застрелил, вот какое дело. Это я вам сказал, чтобы вы сами были осторожнее. Если что — напоминайте, что со мной знакомы. Без стеснения, Игорь Викторович, без стеснения. Сейчас поедем к Лопухину.
Всю дорогу Корсаков уговаривал себя, что все будет хорошо, но какое-то шестое или седьмое чувство говорило: будет, но не сегодня.
Лопухина не было дома, и соседи о нем ничего не знали.
— Ладно, вечером заглянем. Он — учитель, сейчас — каникулы. Мотается где-нибудь, бедолага.
Вернулись в редакцию. В кабинете Леша оседлал телефон и стал обзванивать всех знакомых, кто мог бы знать хоть что-то о Лопухине, а секретарша обзванивала своих. Но результат и к вечеру был все тот же: Лопухин исчез. Тревога покинула Корсакова, когда Леша при нем поговорил с каким-то Боцманом, который клялся, что видел Петьку Лопухина, садящегося в поезд. И сказал якобы этот Петька, что едет он в Белоруссию к родственникам. А все знают, что родственников у него там нет, значит, сделал вывод Боцман, с «этой сукой» поехал.
— Вы у Кольки Вихракова поинтересуйтесь, — посоветовал Боцман на прощание, — но про меня ни слова, лады?
Колю Вихракова они нашли на местном рынке, где он торговал «германскими рубашками», явно сшитыми вдалеке от этой самой Германии. Поначалу он явно «включил дуру», то и дело переспрашивая. Потом, видя, что от него не отвяжутся, отошел в сторонку.
— Ну, я знаю, что у твоего отца с Рыбаковым дружбы нет. Вроде и ты парень хороший. Чего надо от Петьки? — Услышав ответ, покурил, поводил глазами по сторонам. — А ты, значит, из Москвы журналист? — обратился он к Корсакову.
Получив подтверждение, попросил его, Корсакова, номер телефона, но московский, рабочий. Достал свой сотовый, набрал продиктованный Корсаковым, и его же, Корсакова, потребовал к телефону. Выспрашивал, где он, и когда будет. Потом совершенно нахально потребовал от собеседников описать Корсакова, переспрашивая и сразу же проверяя и рост, и цвет волос, и отсутствие усов. Потом, не сказав ни слова, набрал еще какой-то номер, и сказал:
— Ты тут номерок запиши. Потом проверь его. Тебя тут какой-то хмырь ищет. С ним Лешка Акимов. Вот. Ты, короче, номер этот проверь, и перезвони этому Корсакову… ты когда в Москве будешь? — спросил хитрован Вихраков у Корсакова. И — снова к невидимому собеседнику: — Ну вот, он завтра с утра будет, так ты и звони.
— Вы звоните в полдень, Петр! В полдень я буду ждать вашего звонка! Но без дураков! Буду ждать! — почти закричал Корсаков, ухватив Вихракова за руку так, что тот не мог и пошевелиться.
Потом руку отпустил и снова протянул свою:
— Благодарю за помощь!
Сразу же заехали на вокзал, взяли билет на ближайший поезд, который в Москве будет рано утром. В редакцию пришел в начале двенадцатого, поболтал с коллегами, что-то услышал, что-то рассказал, с кем-то поспорил, сколько еще мячей забьет любимая команда. Но все время поглядывал на часы. Без пяти двенадцать сел за свой стол. Ровно в полдень зазвонил телефон. Голос у Петра Лопухина был хороший. Не в том смысле, что красивый, это уж природа дает или не дает. Голос у Лопухина был поставленный и уважительный к слушающему, и Корсаков подумал, что, наверное, ученики Лопухина любят его уроки. Разговор получился очень коротким. Договорились, что завтра в полдень Лопухин придет в редакцию. Потом была какая-то суета, какие-то пустые дела, которые Корсакова совершенно не трогали: он жил ожиданием завтрашней встречи. Он боялся загадывать, понимая, что сейчас от него уже ничего не зависит.
Запись телефонного разговора, состоявшегося … июня … года:
НО 1: Ну, вроде заглотил приманку.
НО 2: И что?
НО 1: В Москву рванул!
НО 2: Точно?
НО 1: Сам провожал! В окошке морду его видел, когда поезд уже тронулся.
НО 2: Ну хорошо! Ну молодцы! Рыбакову привет! Должок за нами!
Глава 10
Телефонный звонок разорвал ночную тишину квартиры, и Корсаков в темноте зашарил рукой по тумбочке, спросонья не сразу понимая, какой телефон звонит: городской или сотовый. Едва он ответил, в трубку почти закричали:
— Корсаков, перед кем вы отчитываетесь? Кому вы сказали о нашей предстоящей встрече?
Голос показался знакомым, но сразу определить, кому он принадлежит, Корсаков не смог. Пришлось спросить:
— Кто говорит?
— Вы что, издеваетесь?
Корсаков хотел объяснить, что не может так сразу определить человека по голосу, но в этот момент понял, что разговаривает с Лопухиным и сказал:
— Да! Я вспомнил! Что случилось?
Наступила пауза. Видимо, звонивший решал: поверить или нет. Потом поверил:
— Вот о том я вас и спрашиваю! Вскоре после нашего разговора кто-то стал сюда звонить по телефону, потом кто-то долго в двери стучал. Сейчас, по-моему, все еще кто-то дежурит под окнами во дворе. Я боюсь, понимаете? Просто боюсь. Вы меня защитить не можете, поэтому я просто буду убегать и прятаться.
Вибрирующий голос не оставлял сомнений: и убегать будет, и прятаться. Только — от кого? Его надо было удержать на месте, не дать исчезнуть. Иначе ни о какой сенсации и речи быть не может. Хотя и сейчас у Корсакова еще не было никакой уверенности в том, о чем говорит Лопухин.
— Постойте, Петр Алексеевич! — перебил он. — Вы не думаете, что ваши проблемы связаны не с разговорами со мной, а с вашей… как бы это сказать… мужской активностью?
Лопухин снова замолчал, и Корсаков сразу же почувствовал, что эта версия не оказалась для него совершенно неожиданной.
— Не может быть, — выговорил Лопухин наконец и сразу же спохватился: — Откуда вы знаете?
— Так, значит, кто-то звонил. А прежде вам часто звонили? — попытался перевести разговор в спокойное русло.
— Нет-нет, это невозможно! Решительно невозможно! — будто уговаривая себя самого, воскликнул Лопухин.
— Петр Алексеевич, вы не волнуйтесь. Скорее всего, это просто какая-то… путаница, что ли. Не знаю даже, как назвать. Давайте сделаем вот как: вы мне назовете свой адрес, и я к вам с утра подъеду. И мы все спокойно обсудим, а?
На другом конце провода замолчали и после долгой паузы ответили:
— Нет. Никаких контактов сейчас не будет. — И в трубке раздались короткие гудки.
Корсаков вышел на балкон, понимая, что больше не заснет. Ну надо же! Ведь все уже было так близко, так реально, так различимо в этом тумане! И вот на тебе, мордой, как говорится, об стол! Теперь следовало подвести промежуточные итоги.
Все-таки для раскрутки слухов о том, что потомки Николая Романова могут существовать в реальности, есть основания. Досье Степаненко, информация Зеленина, кое-какие мелочи, собравшиеся будто сами по себе, могут дать основу для одной — двух публикаций. Немного? Да, немного, но ничего лучше сейчас нет, а время подгоняет, напоминая, что оно, это самое время, такое текучее и быстрое! Время, как утверждают знатоки, стоит денег. И в данном случае — немалых денег. Но еще дороже само время. Его невозможно пустить в оборот. Оно существует само по себе. Как любовь. Как жизнь. Корсаков понял, что сейчас снова вспомнит Юлю, и заставил себя переключиться на работу. Иногда это помогало. В голове выстраивалась уже какая-то схема. О чем-то можно было бы рассказать просто так, для затравки. Главное — привлечь внимание людей, сделать так, чтобы они кинулись читать, и тогда он, Игорь Корсаков, снова на гребне успеха, снова его мнением интересуются, может быть, позвонят из какой-нибудь солидной западной газеты и предложат стать их корреспондентом по России или даже бывшему СССР. А что! Было бы нехило раскатывать по просторам бывшей великой Родины и время от времени видеть свою фамилию в английском или, например, итальянском варианте. Нехило, нехило! Он продолжал тешить себя выдумками, понимая, что это — защитная реакция подсознания, которое нарвалось на непреодолимое препятствие в виде категорического отказа Лопухина от встречи. Даже не сам отказ от завтрашней встречи огорчал Корсакова. Тут надо было на вещи смотреть и шире, и глубже. Если Лопухина преследуют бойцы Рыбакова, то и к себе домой Лопухин не будет спешить. И что тогда? Столько времени псу под хвост! Корсаков затушил сигарету и лег спать.
Проснулся он в начале девятого в отличном рабочем настроении. Все время, которое провел дома, он намечал расписание на день, зная, что сегодня сделает все. Пусть снова грянет какая-нибудь неожиданность, пусть ему мешает кто угодно, он будет делать то, что должен. Начать следовало с Гены Листвакова, и Корсаков позвонил ему. Листваков был занят, кто-то к нему приехал на весь день, и времени у Гены не было. Впрочем, найдется, если Корсаков сейчас же возьмет ноги в руки, отправится к нему, Листвакову, и если понадобится, то немного подождет. Повторять не требовалось, и Корсаков вылетел из квартиры, на ходу надевая джинсовый жилет с большим количеством карманов. Между прочим, вещь невероятно удобная. Он выскочил из подъезда и рванул за угол, потому что так было короче к метро. Спешить по Москве в это время на машине было верхом глупости. Он шел так целеустремленно, не глядя по сторонам, что не заметил, как какой-то мужчина идет ему наперерез.
— Извините, где тут станция метро? — задал незнакомец дурацкий вопрос.
Корсаков уже готов был его отфутболить, когда прозвучал второй вопрос:
— Игорь Викторович, кому вы говорили о нашей предстоящей встрече? Подумайте хорошенько, вспомните, — попросил Лопухин.
Понятно было, что никто другой об этом спросить не может.
Поделиться книгой: