Помоги проекту - поделись книгой:
Но до дома Лопухину доехать было не суждено. Где-то возле Могилева Коля Вихраков сказал ему:
— Ты, Петя, посиди-ка в Москве. У тебя же сейчас каникулы? Значит, на работу не надо. Посиди, а то, не ровен час, тебя прямо в поезде отловят. Один я тебе уже ничем не помогу, сам понимаешь. Вот тебе деньги, а это — адрес.
Квартира, куда Лопухин вселился, была неожиданно уютной. Правда, в холодильнике было шаром покати, но он быстро и радостно сбегал в ближайший магазинчик с гордым названием «супермаркет» и отоварился там дня на три сразу.
Два дня он сидел в квартире. Потом — надоело! Вышел во двор, который заранее тщательно осмотрел из окна. Конечно, маловероятно, что его начнут искать в Москве. Вообще-то, если верить Вихракову, то никто и не догадался, что он, Лопухин, уже уехал из того маленького городка, где его чуть не поймали охранники Рыбакова.
Лопухин поворачивал мысли в самых разных направлениях, вертел их, менял местами, пока, наконец, не сообразил: а почему он побежал от охранника? Вообще-то понятно. Он побежал потому, что охранник опознал в нем того самого учителя, которого, возможно, видел вместе с Терезой.
Так. Именно так! Ну и что? Ну, а как его не видеть рядом с Терезой, если он учитель ее дочери. Ее и ее мужа Рыбакова, между прочим. И общался он с Терезой исключительно по учебным делам. Мозги заработали как-то слаженно. Так! С Терезой он виделся по школьным делам. Пусть идут к директрисе, пусть спрашивают эту корову Ирму. Она ведь приходила «извиняться»! Ага! Если он с Терезой виделся по школьным делам, то почему стал убегать от охранника ее мужа за три тысячи километров от родного дома? Вопрос, конечно, интересный! Погоди-ка, погоди. А кто сказал, что он «убегал» от него? Он, Петр Алексеевич Лопухин, просто бежал к своему соседу Коле Вихракову, с которым приехали по делам, поняли? По делам!
Ну вот, все и встало на свои места. И от сердца отлегло. Теперь можно было без опаски выходить в город, гулять по его переполненным улицам, дышать этим бензовоздухом и окунаться в густоту запыленной зелени Бульварного кольца, прежде известного Лопухину только по книгам.
И тут в отдохнувшей душе Лопухина вновь появилась Тереза, которая втянула его в эту авантюру жизни. Но, обдумав все, что случилось с ними, Петр выбрал свою линию поведения: ничего такого между ними не было! Все остальное — подозрения, беспочвенные подозрения.
Москва ему нравилась все больше, и он сожалел, что начался август и скоро придется уезжать. И он стал просыпаться рано утром, чтобы успеть обойти и повидать как можно больше.
В то утро он проснулся в половине шестого и уже заканчивал завтрак, готовясь выйти, когда раздался телефонный звонок.
Глава 8
Свобода свободой, а пренебрегать условностями не стоит. Это Татьяна Серова знала совершенно точно и никогда не ждала звонков сверху, стараясь сыграть на опережение. Именно поэтому она была удивлена, когда ей позвонил, сам позвонил, первым, тот, кто чаще других контактировал с ней от имени Администрации Президента. Позвонил и пригласил пообедать. Обедали в небольшом ресторанчике на Новослободской. Ресторан был «хитрым местом» некоей фирмы, которая гарантировала конфиденциальность. Разговоры «от уха к уху» необходимы всем, поэтому добросовестность владельцев ресторана пристально контролировалась и щедро оплачивалась. Подслушать там хоть что-то было немыслимо, это признавали все. Серова и ее спутник обедали долго, неспешно и беседовали точно так же степенно, обстоятельно, без суеты. Сначала собеседник Татьяны, Валентин Антонович, изложил небольшую проблему, которая была подкреплена солидными субсидиями. А это, как известно, лучший стимул, не так ли, с улыбкой уточнил он. Серова кивнула: лучший стимул. Потом, как бы невзначай, Валентин Антонович поинтересовался:
— А что у вас делал Небольсин? Человек это… своеобразный. У вас с ним какие-то дела?
Вообще-то до этого контакты Серовой никогда не обсуждались. Собственно, что их обсуждать? Она — самостоятельный человек, делает свое дело в пределах обозначенной компетенции и отвечает за результат. Постоянно хороший результат, между прочим. И вообще-то никому нет дела до ее контактов. Однако отвечать так было бы глупо, тем более что в случае с Небольсиным не было ничего такого, что могло бы угрожать Администрации Президента и всей Российской Федерации в целом.
— Это старый знакомый, просто старый знакомый. Не виделись много лет. Собственно, это даже не мой знакомый, а моего старого друга. Очень старого и доброго друга, — уточнила Серова.
— Это вы о ком? — поинтересовался Валентин Антонович.
И снова его интерес настораживал. Не его это было дело. Не царское дело в носу колупаться. Но ответить придется, решила Серова.
— Максим Кузнецов. Мы с ним дружили с детства. Несколько лет назад он исчез. Он и знакомил нас с Небольсиным. — Серова помолчала. Пауза становилась какой-то тягостной, и Татьяна поинтересовалась, понимая, что это выглядит как-то суетно: — Мне не надо было с ним встречаться?
Валентин Антонович всем своим видом выразил недоумение:
— Ну почему же! Кузнецов, я правильно запомнил фамилию? Так вот, Кузнецов ваш старый друг, насколько я понимаю, близкий вам человек, так что уж никак не мне лишать вас этой памяти. А чем он занимался?
— Вообще-то он историк, окончил МГУ.
— И исчез? Странно. Не предполагал, что заниматься наукой так опасно, — сморщил лоб Валентин Антонович. — Он ведь занимался наукой?
— Нет. В последнее время, то есть я имею в виду время, предшествующее его исчезновению, он работал в какой-то фирме. Кажется, они торговали компьютерами.
Серова ответила и ощутила стыд. Самый настоящий примитивный стыд. Она, в самом деле, не знала ничего о том, как прошли последние недели и месяцы жизни любимого человека. Нет, перебила она себя, не просто любимого, а
— Хотя он продолжал заниматься историей.
— Компьютеры и история? Что-то из «новой хронологии»? — скептически поинтересовался собеседник Серовой.
— Нет, — улыбнулась Серова. Она представила себе Макса, выдумывающего несуществующие истории. Пожалуй, с его богатой фантазией он многого добился бы. Но это уже был бы не Макс. Он не любил врать. Она улыбнулась уже по-настоящему и почти радостно сказала: — Нет, что вы!
— Откуда же вы знаете?
Вопросы Валентин Антонович задавал легко и свободно, но чувствовалась в нем какая-то напряженность.
Приходилось отвечать.
— Мы встречались с ним незадолго до его исчезновения.
— Какая-то узкая тема?
Ох, темнишь ты, дорогой друг, убедилась Серова. Теперь она старалась вести беседу внешне с тем же спокойствием, точно контролируя и вопросы, и интересы собеседника. Ну и, следовательно, свои ответы.
— Что-то связанное с Гражданской войной. Я ведь в свое время писала диссертацию как раз по тому периоду. Вот Максим и обратился ко мне с какими-то вопросами. — Видно было, что Валентину Антоновичу очень хочется узнать больше, но, видимо, осторожность оказалась сильнее, и это не понравилось Серовой еще больше. Потом спросил, не выдержал все-таки:
— И он как-то объяснял свой интерес? Мне просто интересно, Татьяна Львовна. Вы же знаете, что это и сейчас одна из самых интересных и горячих, так сказать, тем. А он уже в те годы интересовался. Почему?
— Мы ведь оба учились в аспирантуре, и он знал, что я занималась именно тем периодом.
Молчать дальше было бессмысленно. Если собеседник еще не изучил ее досье досконально, то сделает это сейчас. Потом отбиваться будет сложнее. Зачем портить отношения? И она открылась:
— Я ведь изучала документы, связанные с расстрелом Романовых.
Судя по тому, как спокойно отреагировал Валентин Антонович, для него это не стало сюрпризом. Он продолжил задавать вопросы все так же спокойно и уверенно:
— Он как-то объяснял свой интерес?
Серова искренне задумалась, вспоминая ту встречу. Называть журналистку Вику, с которой Макс встретился по ее подсказке, Татьяна не хотела. Что-то ей сильно не нравилось в интересе куратора.
— Да нет, не объяснял. У меня это не вызывало вопросов. Просто беседа людей, которые примерно знают объем знаний друг друга, и ничего больше.
Валентин Антонович расплатился по счету, поднялся, помог подняться Серовой. По пути к выходу задал еще один вопрос:
— Кузнецов просил вас о помощи тогда?
Это уже было прямое вторжение, и Серова ушла в защиту:
— Какую помощь я могла ему оказать? Документы, которые я изучала, находятся в архивах, а смотреть надо было именно их содержание. Макс, видимо, просто задавал вопросы о каких-нибудь мелочах, которые, собственно говоря, и составляют суть любого научного открытия.
Приехав в свой особняк, Серова выпила пару рюмок коньяка, что было делом из ряда вон выходящим. Но ведь и интерес куратора тоже был совершенно неожиданным, неординарным. Успокоившись, Татьяна Львовна вызвала начальника своей службы безопасности. Это был отставник знаменитого ПГУ — загранразведки, — вышедший в отставку в то же самое время, когда Татьяна создавала свою фирму. Так и пересеклись их пути к общей пользе. Николай Николаевич Родичев, казалось, мог преобразиться в кого угодно: в парижского клошара, в лондонского денди и пользовался этим все время. Не было проблемы, которую он не мог бы решить, используя все свои знания и связи. Его и попросила Серова узнать как можно больше о своем недавнем госте Валерии Небольсине. Ответ Родичева удивил. Он был готов. Пояснил, увидев нескрываемое удивление шефини:
— Мне ребята его сразу пометили. По повадкам предположили, что человек непростой. — Родичев сделал паузу, глянул на Серову и увидел только сосредоточенное лицо и кивок: «продолжайте». — Небольсин уже девять лет в отставке. Восемь лет — эксперт Общественного совета по рациональному природопользованию.
— Это что за организация?
— Вы же знаете, что сейчас люди могут называть свои сообщества как угодно. Этот совет возник в конце девяностых, когда стало ясно, что беспорядочная стрельба не прекратится, пока не начнут контролировать хотя бы патроны. Ну, это я образно, как вы понимаете, — улыбнулся Родичев. — Те, кому пришла в голову эта идея, собрали тех, кто это понимал, но работать в милиции и закрывать глаза на бандитов не хотел. Обратились и к тем, кто потерял тогда сразу все или почти все, помогли выкарабкаться, встать на ноги, а за это, естественно, стали брать дань. Но надо сказать, что никто не отказывался никогда, хотя, как говорят, ставки там высокие. Ну, видимо, люди знают, за что платят.
— Это что же — экономическая безопасность? — уточнила Серова.
Родичев ответил не сразу, но пауза была связана не с тем, что он готовит ответ. Он взвешивал: можно ли его озвучить? Прикинул. Так или иначе, вопрос задает тот человек, который платит деньги за его, Родичева, работу. И он ответил:
— Татьяна Львовна… Я бы не советовал туда лезть вам. Во всяком случае, я туда не полезу ни под каким видом, ни за какие деньги, — помолчал и добавил: — И буду рад, если они к нам тоже не полезут.
Серова хотела сказать: «Не уберегся», но потом решила, что дело свое Родичев знает и так, а пугать раньше времени не стоит. Тем более что вскоре Небольсин появился снова. Позвонил, пригласил на кофе. На этот раз встретил ее с букетом роз, и разговаривали о Максе, вспоминая веселые истории. На прощание Небольсин взял руку Серовой в свои руки, укрыл ее, будто оберегая, и сказал:
— По поводу моего появления и степени доверия поговорите с вашим бывшим шефом. Вы ведь ему верите.
Серова даже не удивилась этим словам. Ей показалось, что она даже ждала их. Бывший шеф, который после увольнения из Администрации стал вице-президентом крупного банка, сам приехал к ней. Приехал к концу рабочего дня, радостный, забросал вопросами, и время от времени хвалил здание, будто Серова возвела его своими руками. Потом попросил провести для него экскурсию. В переходе, где не стали устанавливать аппаратуру наблюдения, сказал:
— Валентин Антонович в последнее время стал очень внимательно смотреть на Запад. Само по себе это не преступление. Сейчас многие так делают. Но твой куратор все время шифруется, что, как ты понимаешь, делают неспроста. И состояние у него там… чересчур солидное. Такое одному человеку сколотить трудно. Понимаешь? — И хотя Серова промолчала, подвел итог: — А с Небольсиным тебе спокойнее будет, поверь.
Запись телефонного разговора, состоявшегося … июня … года:
Неопознанный абонент 1 (НО 1): Алло!
Неопознанный абонент 2 (НО 2): Это я.
НО 1: Ну что, зашевелились?
НО 2: Типа того.
НО 1 (
НО 2: Не надо, сам расскажу.
НО 1 (
НО 2: Я думал, вы думаете…
НО 1: Говори, давай! Дак, это… Этот приехал туда…
НО 1: Кто? Куда? Ты можешь толком?
НО 2: Дак, вы же знаете… А мое дело только контролировать процесс…
НО 1: Все по порядку, с именами и фамилиями.
НО 2: Короче, учителя этого чуть не заловили…
НО 1 (
НО 2: Ну, типа того…
НО 1: Так что же ты молчишь, дубина стоеросовая! Куда он ушел?
НО 2: Пока не знаем…
НО 1 (
НО 2: Муж, что ли?
НО 1: Да! Муж! Он что предпринял?
НО 2: Искать велел…
НО 1 (
Глава 9
Спал Корсаков отлично, хотя всю ночь снилось ему что-то непонятное. Проснувшись, он огляделся, увидел совершенно незнакомую комнату, сразу все понял и ощутил восхитительный аромат просыпающегося сада. Он уже хотел встать и подойти к распахнутому окну, когда раздался тихий, почти нежный стук в дверь.
Впрочем, обо всем по порядку. Накануне утром неожиданно позвонил Зеленин, который без лишних слов продиктовал имя и адрес того самого «наследника престола», о котором рассказывал при их первой встрече. Услышав название города, Корсаков обрадовался: в этом небольшом городке Сокольске главным редактором одной из ведущих местных газет был его давний выпускник Леша Акимов, а учредителем газеты — Лешин отец, Михаил Михайлович, местный олигарх. Олигарх, правда, был уже в годах, и сам по себе интересов имел немного, но люди, которые крутились возле него, имели серьезные аппетиты и за власть боролись всеми методами. В общем, Леша Акимов был достаточно влиятелен, чтобы помочь в таком простом деле, как поиск местного жителя. Корсаков рассчитывал на помощь и Акимова-старшего, и Акимова-младшего, но еще больше надежд возлагал на его супругу Варвару. Варвара была студенткой журфака и проходила у Корсакова практику, когда к нему по каким-то делам заглянул Леша Акимов, уже главный редактор главной газеты этого самого райцентра в Удмуртии. Сказать о том, что Варвара поразила Лешу в сердце, — все равно что ничего не сказать. Леша потерял дар речи, а Корсаков открыто потешался, глядя, как Варвара, мигом рас красневшаяся, налетала на «гостя из провинции», заставляя его отвечать за «беззубость сервильной местной прессы». Любую попытку Акимова сказать хоть слово Варвара безжалостно пресекала, устремляя на Лешу взгляд своих васильковых глаз. Вдоволь насладившись зрелищем, Корсаков скомандовал:
— Ну-ка, молчать, зелень пузатая! На сегодня тебе задание, которое ты обязана выполнить! Обязана — понятно?!
И отправил Варвару сопровождать Акимова. Так она его и сопровождала уже много лет, успев за это время родить трех маленьких Алексеевичей, всех мужского рода. Дед-олигарх во внуках и снохе души не чаял и думал, как бы не просто угодить им всем, а еще и удивить.
Из гостиницы звонить Акимовым Корсаков не стал, а просто спросил у тучной тетки, сидевшей за стойкой на первом этаже, как тут разыскать Акимовых. Тетка стала отвечать только после того, как задала не менее пяти вопросов и получила исчерпывающие ответы. Узнав, что Корсаков учил и «Лешку» и «Варвару Андреевну», встала и отвечала уважительно. Дорогу показывать не стала, заполошистым криком вызвав кого-то из таксистов, сидевших в подсобке с чаем.
— Вот, клиент наш, уважаемый человек. Отвезешь его к Варваре Андреевне. За счет заведения, ясно? — И, видя удивление Корсакова, пояснила особо: — Алексей-то Михалыч с утра уехали по району, и его в редакции нет. А Варвара Андреевна вам очень обрадуется. Она уж такой душевный человек, такой душевный! — Глянув на водителя, идущего к машине, сказала: — Вы ему даже не вздумайте денег давать! Это — наше такое правило!
Дорога заняла не больше десяти минут, хотя и ехали-то еле-еле. Остановились возле глухого забора из красного кирпича, за которым виднелась крыша дома и слышались детские крики. Водитель вышел к воротам, чтобы как-то обозначить свое присутствие, но Корсаков, прислушавшись, крикнул:
— Лебедева Варвара, ты чего там шумишь!
Мгновенная пауза сменилась радостным визгом, и Варвара, раздобревшая и ставшая еще милее, перегородила собой всю неузкую дверцу в высоком заборе!
— Игорь Викторович, родненький! Вы как тут? Вы что тут делаете? Вы почему никому ничего не сказали? — градом сыпались вопросы, пересыпаемые сочными поцелуями в обе щеки.
Во время этой процедуры, обтекая мать, высыпали три симпатичные мордашки, старавшиеся понять, что это за дядя, появлению которого мама так рада, что все время его целует. Композицию «Варвара встречает дорогого гостя под наблюдением сыновей» дополнил сурового вида крепкий старикан, в бровях которого угадывалась акимовская порода. Но брови были насуплены, ясное дело — свекор! Варвара тем временем отошла на шаг, осмотрела Корсакова и сказала, обращаясь к сыновьям:
— Вот! Если бы не этот дяденька, ваш папка бы сейчас все еще бобылем жил. — И, чувствуя присутствие и недовольство свекра, повернулась к нему и добавила: — Ему бы тут и невесту приискали.
На что свекор принялся оправдываться:
— Да ты что, Варя? Да какую еще невесту? Ты что всякие сплетни слушаешь?
И в голосе его было столько неподдельного огорчения, что Корсаков шагнул вперед, протянул руку, представился. Видимо, в этом доме его фамилию в самом деле вспоминали часто, потому что суровость из бровей исчезла сразу, сменившись улыбкой:
— Рад знакомству! Рад, рад! Премного наслышаны и читаем все, что можем только найти!
Варвара, окинув взглядом вокруг, сделала движение пальцем, и из-за забора выросла фигура здоровенного парня. Еще одно движение пальца — и в руке у Варвары пятисотрублевка, которая немедля перекочевала в руку таксиста. Его вялая попытка протестовать была пресечена на корню, и таксист, радостно заулыбавшись, уехал. Пока происходило торжественное «вхождение во двор», радостные пацаны тянули «дядю Игоря» то к одному «важному месту», то к другому, Варвара радостно наблюдала, но вскоре решительно увела всех троих, заявив, что без их помощи ей одной не удастся приготовить обед, но никто никуда не ушел, потому что за воротами уже властно, по-хозяйски загудел клаксон, который мальчишки сразу опознали как «папкин». Радостный Леша накинулся на Корсакова, то обнимая его, то по очереди подхватывая сыновей, чтобы похвастаться. Потом, когда, кажется, все поняли, что к ним приехал дорогой гость, решили «попить чаю в беседке». Беседкой оказалась ротонда, поставленная в самой середине сада так, что солнечные лучи проникали внутрь только через листву. На улице уже было жарко, а в беседке царила прохлада. Чаепитие, естественно, плавно перетекло в обед. Мужчинам по случаю прибытия гостя было позволено выпить и покурить прямо за столом. И беседа текла, как река, ударяя то в один, то в другой берег, обтекая крохотные островки, едва притормаживая перед ними. Вспоминали годы учебы, друзей и учителей, смешные случаи и что-то интересное, произошедшее уже на работе. Время уже шло к вечеру и, как догадывался Корсаков, к ужину. Он вдруг подумал, что если ужин будет таким же обильным, как обед, то завтра он вообще не поднимется. А этого допустить было никак нельзя.
Поделиться книгой: