Помоги проекту - поделись книгой:
— Иди сюда! Поговорить надо!
Ругая себя за малодушие, Рябов пошел на кухню и разозлился еще сильнее: пустая бутылка была переставлена к мусорному ведру, а на столе красовалась новая, опустошенная уже на треть. Еще меньше понравилось Рябову то, что стол был заполнен содержимым холодильника. Проще говоря, Стас вел себя тут, как хозяин дома! Во всяком случае, как человек, который часто тут бывает и знает, где что лежит! А сложив это с отношением Стаса к Нине, Рябов сделал простой вывод: близки! И это было самым неприятным!
В этот момент Стас по-хозяйски указал на свободный стул:
— Садись!
Рябов сел, едва сдерживаясь, и Стас наполнил рюмки:
— Помянем!
— Ты уже напоминался, — не выдержал Рябов.
Стас опрокинул рюмку и, откусив огурчика, сказал:
— Две недели назад он меня отправлял в дорогу и все инструктировал, все планы строил.
Рябову уже надоело стирать со своего лица выражение открытого недовольства, но Стасу это нисколько не мешало.
— Ты знаешь, Витек, самое интересное то, что почти все его предположения и опасения сбывались так, будто он перед этим куда-то ездил на машине времени, правда! — Стас даже руками всплеснул. — Он мне весь маршрут на бумаге расчертил вплоть до того, каким рейсом я должен ехать и когда билеты брать, представляешь! — Он снова плеснул себе водки, выпил и продолжил: — Вот прикинь, Витек, весь путь можно проделать за два дня, а я мотался две недели, представляешь!
— Это еще зачем? — спросил Рябов только для того, чтобы не сидеть совсем уж молча.
— А, во-о-от! — протянул Стас с интонацией перепившего интеллигента. — Денис есть Денис, и этим все сказано. — Он вздрогнул и поежился, будто моментально замерз. — Такое со мной впервые, конечно, — заговорил он совсем другим голосом, — но мне часто казалось, что какая-то опасность то свистнула у меня за спиной, то прошмыгнула прямо у меня перед носом.
Он снова взялся за бутылку, и Рябов спросил:
— А не хватит тебе?
Стас, наполняя рюмку, безразлично пожал плечами:
— Жалко, что ли… — Снова выпил, снова кусанул огурчика и продолжил: — Приколи, доехал до Казани, а оттуда в Оренбург, а? Ну, нормальный человек ведь сразу спросит: зачем так делать? А в Казани поезд у меня ближе к вечеру был, и я, чтобы лишнего за номер не платить, съехал после завтрака, а вещи, чтобы с ними не таскаться, оставил в гостинице, горничной приплатил. Погулял по Казани, Волгой полюбовался, а когда зашел за вещами, она мне и говорит: мол, вас тут какие-то парни искали. Какие, — спрашиваю, — парни? Да такие, говорит, хулиганистые. Понимаешь? Я там ни одного человека не знаю, ни с кем словом не перемолвился, не то чтобы поругаться, а получается так, что каким-то парням я уже понадобился.
Стас посмотрел на Рябова совершенно трезвыми глазами.
— И самое интересное в том, что Денис мне сказал: мол, если будут искать, сразу ломай все намеченные маршруты. Вот и пришлось из Казани в Оренбург автобусом добираться. Ужас! — Он передернул плечами, и Рябов уже ни слова не сказал, когда Стас снова налил и выпил, и слушал его внимательно. — В Оренбурге, слава богу, никому я не понадобился, но пару дней пришлось сидеть сиднем.
— Ты толком рассказывай, — попросил Рябов.
— Так я толком и рассказываю, — возразил было Стас, но махнул рукой. — Вкратце! Добрался я до небольшого городка в Ивановской области, пришел по адресу, который получил, здороваюсь с хозяйкой и говорю: мол, вам письмо… — Стас всхохотнул, прикрыв рот ладошкой, отчего стал похож на мальчишку-проказника, но сразу же посерьезнел. — Начала отказываться, я ей письмо-то подаю, она глянула и отвечает: мол, конечно-конечно, я вас давно жду! Я уж не стал спрашивать, как давно, а не знаю, что дальше делать. Но она… Да что я, — спохватился Стас. Он достал свой гаджет и повернул к Рябову: — Сам смотри!
На экране появилась женщина лет шестидесяти, уверенно шедшая к комоду, стоящему возле окна. Комод был застелен белоснежным кружевным покрывалом, на котором стояло старое потускневшее зеркало, перед которым выстроилась цепочка таких же потускневших слоников. Женщина откинула край покрывала, выдвинула верхний ящик и достала из него небольшую кожаную коробку, цвет которой, скорее, можно было назвать синим, и положила ее на комод:
— Вот вам эта коробочка!
— Можно я ее сфотографирую? — послышался голос Стаса.
— Дак, штука-то теперь ваша, так что делайте с ней что вам угодно, — ответила женщина.
— Как — моя? — удивился Стас.
— Так тут ведь все написано, вот, смотрите, Анатолий Федорович так и пишет: «заберет человек, который привезет Вам мое письмо»… — В голосе ее зазвучало тепло: — И «Вам» с большой буквы написал.
Видео закончилось, Стас убрал свой гаджет и пояснил:
— Знал бы, что забирать приехал, так и не снимал бы ничего.
— Ты хоть покажи, — заинтересовался Рябов.
Стас посмотрел на него, не скрывая недовольства, но потом все-таки вытащил из сумки бумажный пакет, а уж из него достал коробку, раскрыл ее и протянул Рябову:
— Полюбуйся!
На бархате того же синего цвета, но более яркого, лежала прямоугольная металлическая пластина.
Рябов взял ее в руки, повертел, осматривая со всех сторон, но ничего более не увидел.
— И что это?
— Я же Денису это вез, — пожал плечами Стас. — Он и должен был разбираться.
— А добирался ты за ним, стало быть, с приключениями? — спросил Рябов.
Рассказ его заинтересовал, и нервное поведение Стаса стало казаться довольно естественным.
— Так ты в самом деле замечал, что кто-то за тобой следит?
— Скорее, не замечал, а как-то… ощущал, что ли, — поправил Стас. — В лицо-то я никого так и не увидел…
— Ну, а тут, в Городе, что-то такое замечал?
— Нет.
— А с чего Денис вдруг стал так предупреждать?
— Сам не знаю, — признался Стас и наполнил рюмку водкой.
На этот раз и Рябову.
Выпив, молча разжевал остатки огурчика, сказал:
— Вот такие дела, Витек.
И видно было, что ему нравится вот так обращаться к Рябову, показывать, что он тут свой человек, а Рябов — кто-то вроде прохожего.
И Рябову полегчало: ну, сам напросился!
— Ты вот что, Стас… Ты вроде успокоился, пришел в себя, так что собирайся да ступай домой.
Стас вскинулся, а Рябов, наслаждаясь произведенным эффектом, продолжил, будто не замечая:
— Нина мне передала посмертное письмо Дениса Матвеевича, в котором он поручает мне закончить его дела… — и замолчал, будто размышляя о чем-то, ожидая реакции Стаса, и не ошибся.
Тот развалился на стуле и сказал:
— А ты почему тут командуешь? Я захочу тут ночевать и останусь!
— Останешься?
Это никак не входило в планы Рябова, поэтому он, помолчав, будто что-то обдумывая, сделал вид, что соглашается:
— Ну смотри… Есть ключи, чтобы утром двери запереть?
Стас продолжал смотреть озлобленно, но поднялся:
— Больно надо! Сам закрывай!
— Может, такси тебе вызвать? — спросил Рябов.
— Да иди ты! — не сдавался Стас.
Он и выходил все так же нервно, стараясь сильнее хлопнуть дверью, но не удержался, пошатнулся и принял удар плечом.
Рябов после его ухода начал было собирать вещи, а потом закурил и, вылив в стакан оставшиеся граммов сто пятьдесят, прикинул, что добираться в Кричалину очень уж долго, и решил переночевать тут, в городской квартире.
Кухня после того, как тут посидел в одиночестве Стас, приобрела какой-то совсем неухоженный вид, и Рябов решил навести хоть какой-то порядок. Убирая со стола, случайно глянул на какую-то зелень, прораставшую на подоконнике, и разозлился, увидев окурок, видимо брошенный туда Стасом. Ругаясь, потянулся, чтобы достать окурок, и увидел, что за керамическим горшком лежит та самая синяя коробка, которую показывал Стас. Подержал ее в руках и подумал, что сейчас звонить и сообщать об этом не станет: вернется еще, а и так надоел этот Стас пуще горькой редьки.
Выйдя на балкон и обводя взглядом двор, который когда-то был их общим двором, снова подумал о Стасе, который вел себя в квартире Доброхотовых как дома, но потом сам себе сказал, что без вполне определенных отношений это было бы невозможно, а Нина уже вполне взрослая девочка и может себе позволить все, что ей заблагорассудится, не спрашивая разрешения ни у кого.
Он уже укладывался спать, когда позвонил Уланин, сообщил о визите в университет и незавершенности разговора с ректором, а потом сообщил, что в ректорате его просили о встрече, «которая поможет приблизиться к решению», и Рябов, посмеявшись, согласился.
Так и день закончился.
А вопросов становилось еще больше…
Звонящий (личность не установлена):
— Ну, эта… Он вышел… оттуда… Здорово поддатый. Видать, узнал про Нинку-то.
Отвечающий (личность не установлена):
— И куда идет?
Звонящий:
— Мы тут… эта… Может, его Людка подберет?
Отвечающий:
— А чё, нормальный ход. Без бабы остался, так обрадуется.
Звонящий:
— Ну, мы ее запускаем тогда?
Отвечающий:
— Ну давай. А, слушай-слушай! Ты ей скажи, чтобы расспрашивала его… ну, обо всем…
Звонящий:
— Само собой!
8
А вот день Алексея Романовича Уланина был обычным, рядовым, привычно нагруженным. Встреча в университете, на которую он отправился после беседы с Рябовым, была делом вполне рядовым, хотя события там развивались довольно напряженно!
Ректор университета Сергей Сергеевич Красавин привык к положению полного хозяина, которого слушают молча, а говорят только с его разрешения, поэтому едва Уланин вошел, ректор сказал:
— Насколько я понимаю, господин Рябов, вас интересуют две темы: архив профессора Доброхотова и местонахождение его дочери.
При этом Красавин перебирал какие-то листки на своем столе, будто было на них что-то необходимое для продолжения разговора. Потом отвлекся от листков и перевел взгляд на посетителя, явно намереваясь сказать что-то решающее, но в этот момент Уланин перебил его.
— Куда вы так спешите?
И, осматривая кабинет, сказал, будто себе самому:
— Тут, видимо, не все знают, что гостю надо предложить присесть.
Потом, не обращая внимания на Красавина, уверенным шагом прошел к месту, которое ему, видимо, понравилось. Уселся на стул, который ему по каким-то причинам понравился больше других, на соседний стул положил свой портфель и удовлетворенно произнес:
— Ага!
Стул этот был расположен так, что ректору пришлось повернуться и оказаться боком к своему собственному столу и почти спиной к входной двери. Это показалось ему неудобным, поэтому все тем же тоном, будто не замечая перемен, он спросил:
— Вас не затруднит пересесть?
— Я пришел не для того, чтобы заниматься сменой стульев! — отрезал Уланин.
— Господин Рябов… — начал ректор.
— Господин Рябов занят! Вы уж, пожалуйста, иногда вспоминайте правила приличия и интересуйтесь именем гостя, хорошо? — перебил Уланин и протянул ректору визитную карточку.
Обескураженный, Красавин хотел что-то сказать, но Уланин махнул рукой: дескать, некогда вас учить манерам, и продолжил:
Поделиться книгой: