Сила культа. Что делает человека фанатиком и как этого избежать

Загорелый взглянул в глаза мистеру Синему Костюму, выдохнул и указал на дверь. Я схватила Мани за руку и мы со всех ног выбежали из класса, пронеслись стрелой через зал музея и вестибюль к входной двери, нырнули в мой «Цивик» и убрались восвояси, чтобы никогда больше не возвращаться в проезд Л. Рона Хаббарда.

Может быть, слово «похищенная» будет смотреться гиперболой в описании моего общения с сайентологами… Ведь я просто прошла мимо и отказалась от участия в их деятельности. Спустя годы я узнала, что, если согласилась бы на дальнейшие действия с их стороны и оплатила курс занятий, меня увели бы в кинотеатр, показали приветственное видео и закрыли дверь за собой[88]. Если я продолжала бы туда ходить и записалась на дополнительные курсы и индивидуальные занятия, то спустила бы тысячи, а то и миллионы долларов, все деньги, которые у меня были, на свое церковное посвящение.

Потому что моей конечной целью как сайентолога был бы «путь к клиру» – восхождение на высший уровень просветления, упомянутый Л. Роном Хаббардом. Церковь соблазняет всех своих участников этой целью, но, если разобраться в ее запутанной иерархии, вы поймете, что на самом деле клир недостижим. Когда Кэти провела несколько лет среди сайентологов, она достигла уровня Дианетический Клир, который, насколько ей было известно, являлся финишной чертой. «Я подумала: «Боже мой, это так здорово! Я чиста, мои мысли больше не пассивны, и я покажу миру свою новообретенную осознанность», – рассказывала она. Но в сайентологии, как только вы якобы взбираетесь на одну гору, тут же обнаруживается, что есть и другая, выше первой. И это только начало, потому что теперь вы оказались в совершенно иной ситуации с духовной точки зрения. Вам остается только перейти на следующий уровень, затем еще на один. И если раньше переход с уровня на уровень мог стоить 5000 или 10 000 долларов, то теперь он обойдется в 100 000 долларов или дороже.

Переправляясь через сайентологический мост к Абсолютной Свободе (путь к Клиру), я узнала бы про сверхъестественные концепты, такие как галактический повелитель Ксену и невидимые «тэтаны тела» (духи древних инопланетян, которые липнут к людям и вызывают разрушения). Это было бы безумием. Но это еще не все. Заблуждение, связанное с невозвратными издержками и неприятием убытков, подсказывало бы мне, что нельзя выйти из организации. Еще рано. К тому же руководство будет настаивать, что если уйду прямо сейчас, на верхнем уровне одитинга, то могу навлечь на себя несчастья. Я могу притянуть к себе болезни и даже смерть. Еще один бывший сайентолог, Марджери Уэйкфилд, долгое время работавшая офицером в УОД (Управление по особым делам, сайентологическая «спецслужба»), писала о том, как ее уволили (выгнали) из Церкви в начале 80-х из-за мнимого ухудшения ее психического состояния. После десятка лет членства в организации и интенсивных тренировок Марджери была убеждена, что в середине ее текущего уровня энергетическая разгрузка будет опасна и в течение 12 дней она наверняка умрет. (Она была очень удивлена, когда на самом деле выжила.)

Если бы я дошла до уровня Марджери и вступила бы в УОД или в Морскую организацию (военизированная группировка сайентологов), то подписала бы контракт на 1 000 000 000 лет[89] духовной привязанности и научилась бы помогать церкви совершать федеральные преступления: взлом и проникновение в здания, кража правительственных документов, прослушка телефонных разговоров, уничтожение улик, ложь под присягой – да все, что организация сочтет необходимым для своей безопасности. Однажды, как утверждает Марджери, она была свидетельницей разработки плана убийства двух человек церковными чиновниками. Один из них был беглецом, которого сотрудники УОД поймали и захватили в плен в номере мотеля. «На следующий день его собирались вывезти и похоронить на дне моря – привязать камень и сбросить за борт», – рассказывала Марджери в письменном заявлении под присягой в 1990 году. Другой был журналистом, написавшим книгу с критикой сайентологии. Запланированное убийство, о котором я изо всех сил стараюсь забыть, потому что, как я узнала позже, существует сайентологический закон о вогах («вог» – это «чужой», слово может означать устаревшее расистское оскорбление, но этимологи не уверены). По словам нескольких бывших сайентологов, в их программе преподавания есть полноценный учебный курс лжи вогам. Он называется «ТР-Л»[90], т. е. «тренировочная рутинная ложь». На занятиях по «ТР-Л» сайентологи учатся лгать с непоколебимой уверенностью, причем даже испытывая сильный стресс. В своих показаниях под присягой Марджери Уэйкфилд подробно описывает инцидент, случившийся вовремя ее пребывания в УОД, когда ее вынудили дать ложные показания против судьи. Тот должен был председательствовать в деле против сайентологов, и поэтому церковь планировала избавиться от него. Согласно поручению, Марджери должна была заявить на судью, что он якобы сексуально домогался ее. Как она вспоминает, перед дачей показаний она спросила одного из своих начальников, насколько допустима ложь под присягой, а в ответ получила цитату из правил Хаббарда: «это величайшее благо для всех динамик»[91]. Ее просили вспомнить то, чему учили на курсе «ТР-Л», и требовали повиновения. Другими словами, цель оправдывала средства.

На данном этапе учение настолько зазомбировало бы меня, что я просто не смогла бы общаться с кем-то за пределами церкви. «Не знаю, слышали ли вы когда-нибудь разговор двух высокопоставленных сайентологов, – сказал мне Стивен Хассан, наш бывший психолог-мунист, – но вы не поймете ничего из того, о чем они говорят». Потому что в сайентологии, как и во всех прочих сектантских учениях, язык является началом и концом всего. В каком-то смысле, язык – это сам Бог.

III.

Такова сила религиозного языка: библейские термины, на которых мы выросли (Бог, заповедь, грех), или альтернативные фразы из лексикона новейшего движения (одитинг, ПК, мост к Абсолютной Свободе) обладают уникальной эффектностью. Помните теорию лингвистической перформативности, которая утверждает, что язык не просто отражает реальность, но и активно ее творит? По мнению некоторых ученых, религиозный язык является наиболее активным перформативным видом речи. «Многие религиозные выражения скорее «играют роль», чем «информируют», [заставляя нас] действовать из лучших или худших побуждений, которые есть в нашей человеческой природе», – писал Гэри Эберле в книге «Опасные слова»[92].

Религиозные высказывания придают тем или иным событиям необычайно серьезный смысл. «Мы распевали песни, чтобы события материлизовались, чтобы они произошли, чтобы мы поверили в них», – говорит Эбби Шоу, 27-летний соцработник и бывший член «Шамбалы», одного из противоречивых ответвлений тибетского буддизма. Я познакомилась с ней на лос-анджелесской вечеринке и через несколько дней взяла у нее интервью. «Некоторые слова мне нравились, и я использую их до сих пор, а некоторые вызывали самое странное травмирующее чувство, которое я когда-либо испытывала».

Задумайтесь обо всех перформативных глаголах, которые встречаются в религиозных текстах: благословлять, проклинать, верить, исповедовать, прощать, клясться, молиться. Эти слова запускают значительные, последовательные трансформации, что просто не под силу нерелигиозному языку.

Фраза «Во имя Бога» может позволить говорящему жениться, развестись и даже изгнать нечистую силу, чего не может фраза «Во имя Кайли Дженнер» (если только вы действительно не поклоняетесь Кайли Дженнер, полагая, что ей принадлежит исключительная юрисдикция над вашей нынешней жизнью, а также жизнью загробной, и в этом случае я неправа, и мне жаль, что я не взяла у вас интервью для книги). Вполне можно сказать: «Во имя Бога» (и уж точно: «Во имя Кайли Дженнер») на нерелигиозном языке. Фразы из Священного Писания наполняют нашу повседневную светскую жизнь – только задумайтесь о гиперболическом библеизированном жаргоне, например, термине «благословенный». Но когда эти выражения изложены в религиозном контексте, они приобретают особую, сверхъестественную силу, потому что говорящий обращается к высшему авторитету и хочет, чтобы его молитва была наполнена смыслом.

«Религиозный язык погружает нас в самый широкий контекст из всех имеющихся», – пишет Эберле. Это погружение выходит за пределы таких сфер, как работа или политика, и если вера человека сильна, она будет находиться вне пространства и времени. Эберле продолжает: «В то время как бейсбольный судья, выкрикивающий: «Ты вне игры!», совершает перформативный акт на стадионе в контексте игры, религиозный язык включает все характеристики личности и само ее существование».

Есть причина, в силу которой следование религиям ободряет их адептов: язык укрепляет веру. В исследованиях сообществ современных ведьм и «христиан-харизматов» (которые сами так себя называют[93]) психолог-антрополог Таня Лурманн обнаружила, что, если кто-то хочет познать высшую силу, хочет, чтобы это божество выглядело реальным, ему надо открыть рот и обратиться к этой самой высшей силе. Богословский лексикон христиан и ведьм, который изучала Лурманн, был совершенно разным, но у тех и других постоянное обращение к молитвам или заклинаниям «оттачивало мысленные образы», к которым они обращались. Так что время от времени практикуйтесь в обращении к духовным авторитетам, и рано или поздно у вас возникнет ощущение, что Яхве, или инопланетные повелители, или любой другой ваш собеседник дают вам обратную связь. В конце концов, когда во время такого «разговора» (или, по словам Лурманн, «воображаемого диалога») вам приходят в голову определенные самопроизвольные мысли, скажем, видится лицо конкретного человека или сцена, содержащая ответ на обдумываемый вопрос, эти мысли уже будут казаться не вашими личными, а исходящими непосредственно от вашего духовного авторитета. «Людям нужно нечто такое, что помогает сделать сверхъестественное реальным», – сказала мне Лурманн, – и именно это является функцией языка».

Чтобы религиозная речь продолжала оставаться здравой и этичной, она не должна выходить за пределы ограниченного «ритуального времени». Она может быть связана с метафорической областью, где употребление библейских слов, допустим, «завет» или практика тибетских песнопений внезапно покажутся абсолютно логичными. Как правило, погружению в ритуальное время должно предшествовать некоторое символическое действие, например, исполнение песни, зажигание свечи или прохождение тренинга «Цикл души» в балетках (и действительно, так бывает). Эти ритуалы служат сигналом, с помощью которого мы отделяем религиозность от нашей повседневной жизни. И в итоге нередко совершается действие (задувается свеча, повторяется фраза «намасте», развязываются балетки), которое выталкивает нас из ритуального времени и возвращает к повседневной реальности. Поэтому слово «сакральный» буквально означает «стоящий особняком».

Но авторитарная община не допустит, чтобы вы отказались от ритуального времени. Здесь нет разделения, возвращения к реальности, где вам надо общаться с людьми, которые могут не соглашаться с вашими убеждениями, где вы понимаете, что исполнение мантры или цитирование 10 заповедей во время обеда было бы нарушением негласных правил поведения за столом. В случае с деструктивными группами, такими как сайентологи, мунисты, последователи «Ветви Давидовой», 3СО, «Международный путь» (фундаменталистский христианский культ, о котором мы поговорим позже) и многие другие, у этого специфического языка практически не остается «сакрального пространства». Здесь такие слова, как «мерзость», «анафема», «слабая вибрация» или любой уникальный лексикон, применяемый группой, ни на секунду не утрачивают над вами свою власть.

В американской культуре религиозный язык (особенно язык протестантов) является вездесущим, и он дает нам знать, что мы принимаем глобальное решение, сами того не подозревая. Недавно я увидела замороженные обезжиренные макароны с сыром со словом «непорочный» на упаковке. Вряд ли стоит вызывать нечистую силу, чтобы поговорить с ней о лапше, которую можно приготовить в микроволновке, потому что такое заклинание будет производить мелодраматический эффект. Но в американской культуре именно так ведутся серьезные разговоры на религиозную тему: есть грешники и святые, и последние выбирают молочку с 2 %-м содержанием жиров.

Размытая граница между религией и культурой также позволяет представителям многих рыночных сфер взывать к Богу, чтобы продать свой товар. Особенно это касается индустрии многоуровневого маркетинга (культовая категория, которую мы подробно обсудим в четвертой части книги). Христианские компании прямых продаж[94], такие как «Мэри Кей Косметикс» и «Фети Уан Гифтс», вдохновляют новобранцев словами о том, что Бог активно «предоставляет» им «возможность» продавать косметику и безделушки… и наставлять других на этот путь истинный. Однажды у бизнес-леди Мэри Кей Эш, которая является долларовой миллиардершей, брали интервью и попросили объяснить свой знаменитый девиз: «В первую очередь Бог, во вторую очередь семья, в третью очередь Мэри Кей». Когда ее спросили, не думает ли она, что использует Иисуса как ловкий маркетинговый ход, она ответила: «Нет, наоборот, он использует меня»[95].

IV.

Перечнем всех клише, прекращающих мысли, терминов образного языка и ярлыков «мы – они», которые культовые религии во всем мире употребляют для обращения в веру, натаскивания и удержания последователей, можно заполнить книгу, которая будет длиннее этой.

Для начала давайте вспомним «Шамбалу», где клише, прекращающие мысли, были замаскированы под мудрые буддийские прописные истины. Летом 2016 года бывшая последовательница «Шамбалы» Эбби Шоу переехала в коммуну в Вермонте, где планировала устроиться работать на ресепшн и одновременно изучать медитативные практики. Новоиспеченная выпускница калифорнийского колледжа, переехавшая в Нью-Йорк ради работы в сфере связей с общественностью, Эбби скучала по университетскому общежитию в Санта-Крузе. К 25 годам ей захотелось нажать на кнопку духовной перезагрузки. Именно тогда она записалась на тибетский курс осознанности и быстро влюбилась в учение об «основном благе» – идее, что все существа рождаются целостными и достойными, но в процессе жизни теряют себя. Вот почему мы медитируем. Для того чтобы вернуть себе наше основное благо.

Эбби жаждала узнать больше, но дополнительные ретриты по медитации стоили дорого. Поэтому, когда инструктор рассказал ей, что существует возможность провести с «Шамбалой» три месяца бесплатно, нужно только работать и жить в идиллическом городке, это предложение показалось ей именно тем «путешествием», которое она искала. У «Шамбалы» десятки медитативных центров и ретритов по всему миру. Одним из крупнейших центров является коммуна в Вермонте. Эбби не терпелось уехать из города, и она заказала билет на самолет.

Скажем сразу, «Шамбалу» было за что любить – за дух товарищества, учение о щедрости и принятии. Даже трава и деревья там были такими зелеными, что в это просто не верилось. «Я помню, что когда впервые приземлилась в Вермонте, поняла, что никогда в жизни не видела столько оттенков зеленого», – рассказала мне Эбби за чашкой кофе через два года после своего побега из коммуны.

«Шамбала» была основана в 1970-х годах тибетским монахом и гуру медитации Чогьямом Трунгпой[96]. Во многом ответственный за распространение тибетского буддизма на Западе, Трунгпа изучал сравнительное религиоведение в Оксфорде и даже среди многих людей, не являющихся приверженцами его учения, заслужил репутацию просвещенного гения. Среди его учеников были поэт Аллен Гинзберг, писатель Джон Стейнбек, Дэвид Боуи и Джони Митчелл. «Теперь я не понимаю, что о нем думать, потому что у него потрясающие книги, – призналась Эбби. – Он был мастером языка. Поэтом».

Но у Трунгпы также была серьезная проблема с алкоголем, о которой все знали и спокойно относились к ней. Осложнения на почве злоупотребления спиртным – вот что в конечном итоге стало причиной его смерти в 1987 году в возрасте 48 лет, после чего его место занял сын Сакьонг. Трунгпа не пытался скрыть зависимость, на самом деле, ему удалось даже включить ее в свое учение. Общеизвестно, что празднества в «Шамбале» не обходились без выпивки и разврата. «В буддийском мире сторонники «Шамбалы» известны как партийные буддисты», – уклончиво высказывается об этом Эбби. Также известно, что Трунгпа спал со многими последовательницами, в том числе и теми, что обучали Эбби. «Не может быть, чтобы все это происходило по обоюдному согласию, – поморщилась она. – Но все вокруг были такие: «Расслабься, это же 70-е».

Трунгпа был мозговым центром «мандалы» общины. Это цепочка подчинения: океан непосвященных практиков и деспотическая иерархия учителей на самом верху. Трунгпа побывал в Англии и поэтому был повернут на военной иерархии. Он даже включил в свою риторику военные метафоры, последователям внушалось, что теперь они «воины «Шамбалы». Однако пирамида власти – это весьма антибуддистская концепция, поэтому Трунгпа замаскировал ее под круг, мандалу без «вершины», но с уютненьким центром, где находился сам.

Если у участников возникали вопросы или опасения, они не имели права перепрыгнуть ступеньку в иерархии. Эбби вспоминает ачарью (высокопоставленного учителя), который был в центре мандалы, богатого белого мужчину, чья жена, по словам Эбби, «совершеннейшая сволочь». Обладая доступной ей ограниченной властью, эта женщина упивалась тем, что заставляла таких рабочих пчел, как Эбби, выполнять черную работу, например, мыть салфетки для рук или совершать утомительные ритуалы в ее присутствии. Но всякий раз, когда Эбби пыталась рассказать о ее поведении шастри (учителю низшего ранга), в ответ получала одно и то же прекращающее мысли клише: «Почему бы тебе не смириться?»

Такое поведение нарушало принципы буддийского учения, в котором говорится: «свалить все прегрешения в одну кучу». По сути, это означает, что, если вы переживаете какие-то негативные события, вам следует понимать, что вы не можете изменить внешний мир. Поэтому для разрешения конфликта необходимо заглянуть внутрь себя. (Слишком многие сомнительные лидеры, от Кита Раньера из «Нексиума» до гуру самопомощи, таких как Тил Суон, искажают подобные учения, чтобы обвинить последователей в их собственных ошибках под видом «внутренней работы» и «преодоления страхов».) «С чем борются люди? – продолжила Эбби. – В буддизме это философский вопрос огромной важности: как бороться с социальной несправедливостью? Как разрешать внешние проблемы, решений которых нет в вашем прошлом опыте, и в то же время не отрекаться от принципов буддизма? Есть много очень интересных ответов, – сказала Эбби, – но в «Шамбале» мы не получили ни одного». В Вермонте предлагаемое «решение» всегда было одним и тем же: почему бы вам не смириться с этим?

Употребление языка культов в «Шамбале» было манипулятивным и преподносилось в устрашающе пассивном ключе… не имеющем ничего общего с сайентологией, основатель которой не отличался изысканностью манер. Л. Рон Хаббард начинал не столько как духовный лидер, сколько как страстный поклонник научной фантастики, который зашел в своем увлечении слишком далеко. Хаббард был одержим космическим фэнтези[97] и Джорджем Оруэллом, он написал сотни научно-фантастических рассказов, которые предшествовали его сайентологическим текстам. Используя искусственные языки, подобные языкам Средиземья в произведениях Дж. Р. Р. Толкина, Хаббард опубликовал целых два уникальных сайентологических словаря: Технический словарь и Административный словарь. В совокупности эти тома содержат более 3000 статей. На момент написания этой книги вы можете просмотреть некоторые части Технического словаря в Интернете[98] и прочесать статьи по диагонали от А до Я. Хаббард включил в эти книги имеющиеся в английском языке слова («динамический», «одитинг», «клир» и т. д.), в которых содержался новый и специфический сайентологический смысл, а также вымышленные неологизмы, причем «дианетика» и «тэтаны» – самые узнаваемые из них.

Хаббарду нравилось техническое звучание жаргонов из таких областей, как психология и разработка программного обеспечения, и поэтому он заимствовал и переопределял десятки технических терминов, чтобы сложилось впечатление, что система сайентологических верований уходит корнями в реальную науку. Например, в лингвистике, химии и математике слово «валентность» имеет несколько определений, и, как правило, оно обозначает некий потенциал. Но в сайентологии «валентность» означает одержимость злым духом или личностью, как в предложении: «Вы, очевидно, подражаете АЛ с хорошей валентностью». Для нейропсихолога «энграмма» – это гипотетическая трансформация в мозгу пациента, связанная с памятью, а для сайентолога – ментальный образ, запечатлевшийся в памяти в результате бессознательного и мучительного эпизода из прошлого преклира. Энграммы хранятся в реакционном сознании и нуждаются в одитинге, при условии, что преклир не оставляет надежды на очищение (и, если вы можете понять это предложение, мазл тов, значит, вскоре вы научитесь бегло говорить на языке сайентологов).

Язык, созданный Хаббардом, звучал настолько правдоподобно, настолько вдохновенно и всеобъемлюще, что вызвал к жизни множество подражаний[99]. Так, Кит Раньер, основатель «Нексиума», позаимствовал непосредственно из сайентологии всевозможные термины, такие как «инструменты подавления», «технологии» и «курсы», а также мифические и псевдонаучные аббревиатуры: ИС (изучение смысла, разновидность одитинга в «Нексиуме») и DOS (Dominus Obsequious Sororium), что на латыни означает «доминантно-покорное женское общество» (тайный и исключительно женский клуб внутри «Нексиума», состоящий из так называемых «хозяек» и жертв сексуальной эксплуатации или «рабынь»). Как и сайентологи, Раньер знал, что его последователями движет стремление к эксклюзивной научной мудрости, уверить их в том, что здесь они обретут ее, ему помогла как раз имитация хаббардовского языка[100].

Создавая свой новояз, Хаббард выбрал десятки общеупотребительных слов, которые в английском языке отличаются целым рядом образных смыслов, и свел их к одному неоспоримому сайентологическому определению. В бытовом английском в слове clear содержится не менее 30 разных смыслов («простой для понимания», «пустой или беспрепятственный», «свободный от вины», «избавившийся от прыщей» и т. д.). Но в сайентологии у него есть только одно-единственное определение[101]: «человек, окончивший курс клиринга». Его использование в любом другом контексте означало бы непонимание текстов Хаббарда. Такой поступок расценивался бы как ПИН, угроза церкви, которую следует избежать во что бы то ни стало.

Сайентологи знают, что без своего культового языка они бессильны, но само наличие этого языка указывает на сектантскую сущность группы.

Поэтому, чтобы хранить свои секреты и оставаться в безопасности, церковь заявляет большое количество авторских прав на свои тексты, терминологию, имена и даже символы. Те, кто публично комментирует или высмеивает сайентологический диалект (упс!) часто тонут в беспочвенных судебных исках и потоках метафизических угроз, которые, терзая слух непосвященных разговорами о Ксену и других сайентологических концепциях высокого уровня, наносят «разрушительный, катастрофический духовный вред», подобно магглам[102], устраивающим розыгрыши с заклинаниями.

Разговаривая по телефону с Кэти, я сказала ей, что не помню, чтобы летом, вовремя моего посещения штаб-квартиры в Лос-Анджелесе, мистер Синий Костюм рассказывал о злобных галактических императорах или тэтанах. «Разумеется же нет, – ответила она. – Они не начинают с этого учебного материала. Потому что ты сразу ударилась бы в бега. Если мне рассказали бы об инопланетянах в мой первый визит, я сразу же хлопнула бы дверью и сэкономила кучу денег». По этой причине вступительные занятия у сайентологов, например, курсы «Как справляться со взлетами и падениями в жизни» или «Коммуникация» достаточно обширны и преподаются на простом языке. Чтобы было проще понять новое мировоззрение, жаргонизмы вводятся постепенно.

«Они начинают с того, что сокращают уйму слов, – сказала мне Кэти. И действительно, сайентологический лексикон изобилует инсайдерскими акронимами и аббревиатурами[103]. Если слово можно сократить, так и поступают: например, подтвержд. (подтвердждение), позн. (познание), аннул. (аннулирование), оцен. (оценка), суп. (супервайзер), Р-фактор (фактор реальности), тех. (технология), без. (безопасность), E-метр (электропсихометр), УОД и ОРП[104] (отделы организации), ТР-Л и TР-1 (тренировки), ПК, АЛ, ПИН и т. д., пока вас не стошнит.

Подарите церкви 10–20 лет своей жизни, и ваш лексикон полностью заменится хаббардовским. Обратите внимание на этот диалог или вполне правдоподобный пример разговора между сайентологами[105], который Марджери Уэйкфилд сочинила для книги «Понять сайентологию» (1991). Переводы (сделанные вашей покорной слугой) указаны в скобках.

Встречаются на улице два сайентолога.

«Как дела?» – спрашивает один у другого.

«Ну, если сказать честно, я был немного не в духе [уставший, голодный или расстроенный] из-за ТП [текущие проблемы] с моим вторым динамиком [романтическим партнером] из-за какого-то незамеченного энергетического заряда [старая негативная энергия, которая появилась на поверхности][106], связанного с моими МЭПВ [категориями в физической Вселенной – Материей, Энергией, Пространством и Временем] в ее квартире. Когда переехал к ней, я указал ей на Р-фактор [фактор реальности, выяснение отношений] и подумал, что в этом случае у нас возникнет БРК [близость, реальность и коммуникация, хорошее состояние], но в последнее время она вроде как столкнулась с ПИН, поэтому я порекомендовал ей обратиться к МЭ [мастер этики, офицер Морской организации] в ПО [Прогрессивная организация], чтобы взорвать заряд [избавиться от энграммной энергии] и нормализовать этическое состояние [вынести сайентологический мусор]. Он провел анализ [одиторская оценка] по П/С [плавающая стрелка, признак состоявшегося одитинга] и получил ОХП [очень хорошие показатели], но у нее возникло состояние «американских горок» [состояние, при котором становится то лучше, то хуже], так что я думаю, что АЛ – ее судьба [меры по одитингу и обучению]. Я пытался одитировать ее сам, но у нее была грязная стрелка [нерегулярные показания Е-метра]… и она вела себя как 1.1 [скрытая враждебность], и поэтому я, в конечном счете, послал ее в Квал [Квалификационный отдел], чтобы определить энтету в ее ответах [то, что случается, если вы недавно стали жертвой черного пиара]. А в остальном, все хорошо.

Поначалу изучение этой отдельно взятой терминологии заставляет адептов чувствовать себя, ну положим, круто. «В первые дни было очень весело… или это была «тета», как мы сказали бы», – заявила мне Кэти, ссылаясь на сленговый термин сайентологов, который означает «потрясающий». Кто не любит секретные словечки? «Таким образом вы ощущали свое превосходство, потому что в вашем распоряжении имелись слова, которых не было у других людей, и вы проделали большую работу, чтобы понять их».

Не только лидеры религиозных культов используют язык, чтобы внушить последователям ложное чувство избранности, я обратила внимание на схожую риторику «мы – они» в более культовых сферах своей жизни. Несколько лет я была автором одного модного снобистского онлайн-журнала, и одна из первых особенностей, которые я заметила у своих эффектных новых коллег, заключалась в том, что они общались исключительно непонятными сокращениями (или аббревиатурами). Они даже выдумывали аббревиатуры, произношение которых занимало ровно столько же времени, сколько и произношение полных слов (например, они всегда называли рабочий веб-сайт «Ритуал» или «Т. Ритуал») только потому, что такое название звучало эксклюзивнее – сложнее для понимания «непосвященными». Мне было ясно, что этот язык позволял вычислить и идентифицировать инсайдеров и аутсайдеров в команде. Также язык был инструментом достижения контроля: таким образом те, кто стоял на верху «иерархии», стимулировали других сотрудников изучать жаргон и подчиняли их себе, на что те охотно соглашались, надеясь стать «избранными» ради достижения особых перспектив и карьерного роста.

Возвращаясь к сайентологии, бывает сложно понять, как несколько забавных аббревиатур могут причинить серьезный вред. Но дело в том, что недоступные для большинства словесные сокращения вводились в обиход преднамеренно, чтобы затруднить понимание непосвященными. В любой отдельно взятой профессиональной области нередко требуется специальный жаргон для лаконичного и специфического обмена информацией, таким образом общение становится конструктивнее. Но в сектантской атмосфере жаргон играет прямо противоположную роль: он заставляет собеседников чувствовать себя смущенными и интеллектуально неполноценными, подчиняться.

Эта путаница – элемент грандиозного обмана. Вы настолько дезориентированы, что начинаете сомневаться в родном языке, на котором говорите всю жизнь. И эта дезориентация может заставить адептов еще сильнее сплотиться вокруг харизматичного лидера, который обещает указать им верный путь. «Нам хочется наделить реальность смыслом, и мы используем слова, чтобы объяснить себе происходящее», – говорит Стивен Хассан. Когда нарративные средства находятся под угрозой, это печально. От природы люди не склонны к такому высокому уровню внутреннего конфликта. В условиях надувательства мы полагаемся на авторитетные фигуры, которые говорят нам, что есть истина, и как нам следует поступать, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Когда язык заставляет сомневаться в истинности вашей картины мира, независимо от того, находитесь вы на работе или в церкви, это форма психологической манипуляции. Впервые я столкнулась с термином «психологическая манипуляция» в контексте агрессивных романтических отношений, но она проявляется и в более широкомасштабных взаимодействиях, например, в отношениях между начальниками и их подчиненными, между политиками и их сторонниками, между духовными авторитетами и их последователями. И во всех без исключения случаях психологическая манипуляция – это способ психологического давления на людей, который заставляет их усомниться в собственном понимании реальности, это средство получения и сохранения контроля. Психологи сходятся во мнении, что, хотя манипуляторы производят впечатление самоуверенных личностей, обычно ими движет сильное чувство незащищенности – неспособность самостоятельно управлять своими мыслями и эмоциями. Иногда манипуляторы даже не совсем осознают, что их поступки манипулятивны. Однако в сектантских сценариях это зачастую преднамеренный метод подрыва основ понимания истины, чтобы последователи полностью зависели от лидера в своей вере.

Термин «газлайтинг» связан с сюжетом британской пьесы «Газовый свет» (1938), в которой жестокий муж пытается убедить жену, что она помешалась. Отчасти он добивается своего, приглушая газовый свет в их доме и заявляя, что она бредит, когда та жалуется, что свет потускнел. С 1960-х годов термин «газлайтинг» используется в повседневных разговорах для описания попыток одного человека обмануть другого так, чтобы тот перестал доверять своему абсолютно достоверному опыту[107]. «Иногда газлайтинг случается тогда, когда слова употребляются таким образом, что люди не вполне их понимают, – объясняет социолог Эйлин Баркер. – Их сбивают с толку, заставляют чувствовать себя дураками. Иногда слова могут означать прямо противоположное тому, что вы думаете. Так поступают группы сатанистов, у которых добро и зло меняются местами». Образный язык и клише, прекращающие мысли (например, «почему бы тебе не смириться с этим?», как в «Шамбале»), могут побудить последователей к игнорированию своих инстинктов. «Из-за слов, – говорит Баркер, – может оказаться так, что вы даже не будете знать точно, где находитесь».

В сайентологии самая экзотическая форма газлайтинга обнаруживается в процессе клиринга слов. Я глазам своим не поверила, когда впервые прочитала об этом поразительном упражнении, в течение которого последователь очищает свой лексикон от «неправильно понятых слов» или НПС, как выражается церковь. «Согласно церковной доктрине, вы все, читающие этот очерк, не сидите сейчас в аудитории сайентологических курсов потому, что у вас есть НПС», – пишет в своем блоге экс-сайентолог Майк Риндер[108]. «Технология ЛРХ[109] безупречна и не подлежит сомнению – все, что он написал, легко понять, и это имеет смысл. Если что-то не усваивается, то это просто потому, что человек пренебрег НПС».

Изучая сайентологическую литературу на курсах или сеансах одитинга, учащийся должен продемонстрировать, что каждое слово в тексте понято им согласно церковным стандартам. Берется словарь, утвержденный сайентологами (лишь от нескольких рекомендованных издателей), и анализируются все НПС, которые встретились в тексте. Если в записи исходного НПС появились какие-либо новые НПС, необходимо отследить их, прежде чем продолжать чтение. Этот кошмарный процесс называется «цепочка слов». Каждое НПС, от самого неясного многосоставного термина до самого короткого предлога[110], должно быть подвергнуто процедуре лингвистического клиринга. Если вы ищете НПС, но все равно не можете его понять, вам придется отследить его корни, употребить его в предложении, а затем вылепить физическую версию предложения из пластилина «Плей-до». Все эти утомительные шаги являются частью хаббардовской технологии обучения.

Как одитор решит, что вы неправильно поняли слово? Контрольные признаки могут включать в себя проявление незаинтересованности или усталости (например, зевота) и, конечно же, сомнения в прочитанном. Однажды, читая книгу «Наука выживания», Кэти пережила ужас лингвистического клиринга. В книге была глава, осуждающая гомосексуализм. «Я подумала: «Этого мне не понять», и поэтому меня заставили приступить к тотальному лингвистическому клирингу, и в итоге послали на этическую комиссию, потому что я не соглашалась», – вспоминает она. Процесс оказался дорогостоящим и безуспешным. «Представляешь? – продолжала Кэти, – Ты ходишь на курсы и готова посвятить им один-два вечера в неделю. И вот застреваешь на одном слове, которое разбираешь целых три часа. Потом наступает момент, когда на вопросы уже не остается сил. Ты думаешь: «Просто пройди через это. Просто смирись с этим».

V.

Лично я, размышляя о языке культов, не думаю о дурацких аббревиатурах, мантрах или лингвистическом клиринге. Я думаю только об одном: о глоссолалии.

Меня преследовала эта практика, и мне отчаянно хотелось понять ее с тех пор, как мне исполнилось 14 и я впервые посмотрела документальный фильм «Лагерь Иисуса». Эта картина была снята в Северной Дакоте, в ней рассказывается о летнем лагере пятидесятников, где маленькие дети учатся «возрождать Америку во имя Христа». В конце 2006 года мои родители взяли напрокат диск с этим фильмом, и я просмотрела его дважды, от первого до последнего кадра, уставившись в экран и буквально не помня себя от удивления. Очень хотелось убедиться, что мне не примерещились эти взрослые проповедники, наставляющие детей, которые только-только научились читать, что эволюция, государственная школа, Гарри Поттер, гомосексуальность и аборты есть зло. В одной из сцен вспотевший проповедник лет 50 твердит цитату из книги доктора Сьюза «Хортон слышит ктошек» – «Человек остается человеком, каким бы незаметным он ни был». Произнеся проповедь о непорочном зачатии с такой звериной серьезностью, что у юных бойскаутов наворачиваются слезы на глаза, проповедник призывает детей присоединиться к нему в громогласном пении: «Иисус, да падет Твоя кровь на мои грехи и грехи моего народа. Боже, положи конец абортам, и да возродится Америка». Он призывает их обратиться к Богу, чтобы Он воздвиг праведных судей для обжалования дела Роу против Уэйда[111]. Дети толпятся вокруг проповедника и ревут: «Праведные судьи! Праведные судьи!» Он заклеивает им рты красной лентой с нацарапанным словом «Жизнь», и они вскидывают ладошки в воздух, моля о помощи.

Хотя мне в 14 лет все это было дико любопытно, моим самым любимым эпизодом в фильме стал тот, где дети говорили на несуществующих языках. Для описания этой практики ученые обыкновенно используют термин «глоссолалия», когда в состоянии религиозной экзальтации человек издает непонятные звуки, напоминающие слова на чужом языке. Как правило, глоссолалия встречается в некоторых христианских сектах, таких как пятидесятники, а также в более маргинальных и противоречивых религиозных группах, таких как «Международный путь».

В среде верующих глоссолалия обычно считается небесным даром. Они убеждены, что «слова», которые льются рекой изо рта говорящего, происходят от ангельского или древнего священного языка, который затем «переводится» другим человеком, поскольку истолкование – это самостоятельный дар. «Любопытна реакция человека, отвечающего глоссолалией на перевод, ведь иногда ему не нравится то, что говорит переводчик, но он не останавливается», – комментирует Пол де Лейси, лингвист Ратгерского университета и один из немногих современных исследователей глоссолалии.

Такие эксперты, как де Лейси, обнаружили, что слова, которые произносятся во время глоссолалии, на самом деле не такие уж чужеродные. Этих слов нет в словаре, но они, как правило, подчиняются тем же фонетическим и фонологическим правилам, что и родной язык оратора. Таким образом, вы вряд ли услышите, как англоговорящий глоссолалист начинает слово с группы согласных /dl/, поскольку в английском языке нет этого звука (хотя его можно найти в других языках, например, в иврите). Также вы никогда не услышите, скажем, от болгарина картавого американского /r/. И глоссолалист из Йоркшира не стал бы отказываться от своего североанглийского напева.

Глоссолалия – это практика, основанная на вере, поэтому нельзя научно объяснить, что она представляет собой на самом деле. Впрочем, ее принцип функционирования понятен. «Основная функция глоссолалии – это коллективная солидарность, – объясняет де Лейси. – Человек демонстрирует, что он является частью коллектива». Другое научное исследование показывает, что говорить на языках просто приятно – это лингвистический эквивалент физического расслабления. В отчете «Американского журнала биологии человека» за 2011 год сказано, что глоссолалия связана с уменьшением концентрации гормона кортизола и повышенной активностью фермента альфа-амилазы – двумя типичными признаками, указывающими на снижение уровня стресса[112]. Также в отчете было показано, что одновременно снижается уровень торможения и возрастает уверенность в себе. Это, кстати, побочный эффект религиозного пения. (Небольшое исследование, проведенное в Гонконге в 2019 году, показало, что по сравнению с нерелигиозным пением и состоянием покоя буддийские распевы стимулируют сердечную и мозговую деятельность, связанную с временным подавлением самосознания и переживанием трансцендентного блаженства[113].)

Если отвлечься от реальности, с технической точки зрения в глоссолалии нет ничего опасного, но на практике у нее есть темная сторона. В середине 1970-х годов Джон П. Килдал, психолог и автор книги «Психология глоссолалии», заметил, что, по-видимому, глоссолалия провоцирует напряженность религиозных переживаний[114]. Это наблюдение особенно верно тогда, когда человек впервые заговаривает на языках, пережив глубокую личную травму (что, как обнаружил Килдал, случается довольно часто). Когда дебютный эпизод глоссолалии следовал за чрезвычайно важными переменами в жизни, у человека нередко формировалась зависимость от полученного опыта. «Опыт воспринимался чуть ли не как причина его экзистенции», – сказал Килдал. Другими словами, глоссолалия может спровоцировать мощное событие, связанное с обращением в веру.

По многим причинам говорение на языках может сделать человека весьма внушаемым. Кристофер Линн, автор исследования, которое излагается в «Американском журнале биологии человека», определил, что глоссолалия – это, по сути, одна из форм диссоциации[115], психологическое состояние, в котором области сознательного восприятия разделены. При диссоциации поведение или переживания человека, по-видимому, находятся вне его контроля, как в состоянии транса. Существует широкий спектр таких явлений: от тяжелых случаев диссоциативного расстройства личности до общего состояния отрешенности, например, вы ищете телефон, хотя он находится прямо у вас в руке, или выпадаете из окружающей реальности, когда смотрите на походный костер. Но также диссоциация может представлять собой самообман, когда образы в сознании выглядят реальными, несмотря на доказательства обратного. Под давлением лидера с недобрыми намерениями глоссолалия может негативно повлиять на говорящего, его желание избавиться от подавляющего метафизического опыта, который он получает под влиянием гуру.

В конце концов, глоссолалия – это мощный эмоциональный инструмент, одна из высших форм образного языка, чем пользуются некоторые высшие духовные чины. «Международный путь», жестокая и авторитарная секта евангельских христиан, известна тем, что внушает своим членам: каждый истинно верующий может и должен говорить на языках, поскольку это «единственное видимое и слышимое доказательство возрождения человека вновь». Одна бывшая участница «Пути», пожелавшая остаться неизвестной, вспомнила травматический опыт глоссолалии из ее детства в интервью блогу «Да и да»: «В возрасте 12 лет мне… требовалось говорить на языках в присутствии людей[116], но я так стеснялась, что не смогла этого сделать. Ведущий приблизил свое лицо к моему и все-таки заставил меня говорить на языках». Родители девочки с другого конца комнаты наблюдали за происходящим, оцепенев от когнитивного диссонанса. «Я плакала, – продолжила рассказчица. – Мужчина находился в нескольких сантиметрах от моего лица… используя язык любви самым ужасным, издевательским образом».

Допустим, вы такой же ребенок, как и этот, из «Международного пути», или один из детей «лагеря Иисуса», который вырос в деспотичной религиозной среде и знал только ее язык. Можно подумать, что эти молодые люди обречены: если «промывание мозгов» было бы реальностью, наверняка эти дети поддались бы внушению. Но правда в том, что развить чувство сомнения вполне возможно, даже если вы очень малы и вам не разрешают или не дают права о нем рассказать.

Вспомним писательницу Флор Эдвардс. Сейчас ей уже за 30. Флор воспитывалась в одной из самых печально известных эсхатологических христианских сект в современной истории – «Дети Бога», о которой она рассказывает в мемуарах «Дитя Апокалипсиса»[117]. Позже секта была переименована в «Международную семью» (из соображений «брендинга»).

Группа была основана в 1968 году в Калифорнии. Ее лидер Дэвид Берг, известный как Отец Давид, велел своим последователям переехать в развивающиеся страны, заявив, что западные страны будут «первыми гореть в адском пламени». С родителями и 11 братьями и сестрами Флор провела бóльшую часть детства в Таиланде.

Пожалуй, «Дети Бога» больше всего прославились тем, что в их учении зловещим образом переплелись христианство, любовь и секс. В рамках своего учения Берг постановил, что взрослый мужчина-адепт может заниматься сексом с кем угодно, даже с несовершеннолетними девочками. Данное правило он иносказательно окрестил Законом любви. Также «Дети Бога» были печально известны фирменной практикой «рыбалки флиртом». Такое аллитерированное и невинно звучащее выражение могло бы стать названием игры для айфона. Но подразумевалось нечто совсем другое. Женщинам поручалась вербовка мужчин в группу путем сексуального соблазнения. «Теперь в СМИ вербовка зовется «проституция во имя Иисуса», – сказала мне Флор в интервью с легким раздражением в голосе. – В Библии есть стих, в котором говорится: «Следуйте за Мной, и Я сделаю вас ловцами человеков». Т. е. я думаю, что Иисус призывает своих учеников бросить сети и последовать за Ним». Но Берг, считавший себя толкователем пророчеств, решил, что этот стих означает: женщины должны выйти на «охоту» и воспользоваться своим телом для «ловли мужчин». В «Детях Бога» лозунг «Бог есть любовь, любовь есть секс» знали все.

Пастве Берга, которая придерживалась взглядов, свойственных хиппи, это сочетание религиозных догматов и непристойности казалось радикальным. «Он ругался и матерился, был очень груб. Не было ничего вроде: «Мои любимые ученики, я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поговорить о… бла-бла-бла», – вспоминала Флор. Несгибаемая антикапиталистическая, антиклерикалистская позиция Берга нашла отклик у многих искателей эры 70-х. Они восхищались его философскими взглядами, что христианство нуждается в реставрации, а церковь в обновлении. «Как старая жена, вместо которой следует подыскать новую, – объясняла Флор. – Он так и сказал, что для Иисуса мы были новой сексуальной молодой невестой».

И в такой атмосфере Флор достигла совершеннолетия, но она могла противостоять ей, хотя бы в мыслях. «Я родилась в секте «Дети Бога», но никогда не отказывалась от подозрений, хотя мне не разрешалось озвучивать их», – сказала она. Откуда брались ее подозрения? «Нутром чуяла, – был ответ. – Иногда это была простая логика, например: «Постой, ты говоришь одно, а мы делаем другое? Почему должны вечно прятаться, притворяться, что мы в школе?» Но на самом деле куда важнее было инстинктивное чувство, которое приказывало заступаться за братьев и сестер. Когда я увидела, как с ними обращаются, поняла, что это неправильно. Зачем учиться дисциплине, когда вам только шесть месяцев от роду, вы еще так малы, вас не должны приучать к мысли, что вы посвящены Богу [ «проститутки во имя Иисуса»]. Как это ни назови».

Таким образом, хотя и справедливо утверждать, что не каждый, кто присоединяется к насильственному культу и остается в общине, неблагополучен или неразумен, одинаково справедливо и то, что подобные ситуации не случаются с кем угодно. В четвертой части книги мы узнаем подробнее, почему у одних людей есть инстинкт самосохранения, как у Флор, а у других нет.

VI.

Мне приходилось слышать выражение «сексуальные ботаники», которое означает людей, склонных к извращениям, – футфетишизму, хлыстам и тому подобному. Этих людей можно считать «ботаниками», потому что на самом деле они занимаются экспериментами на задворках сексуальной культуры, которая традиционно не считается крутой или гламурной. Аналогичным образом я предпочитаю думать об определенных типах сектантов как о «духовных ботаниках». Эти люди увлекаются нишевыми теологическими теориями, которые могут быть неизвестны остальным. Они встают на бесконечный путь поисков своей цели в жизни и готовы выйти за рамки общепринятых стандартов, чтобы ее найти. «Меня всегда интересовали задворки общества, – говорит Эбби Шоу, бывшая последовательница «Шамбалы». – Я выросла в привилегированной семье, ходила в традиционную синагогу в большом городе. Теперь я буддистка и работаю в районе притонов и ночлежек».

В принципе, в таком духовном занудстве нет ничего плохого. Изучение различных систем верований, неприятие всего изученного в воскресной школе, как само собой разумеющегося, самостоятельное принятие решений – так поступают многие молодые люди в нашем веке. Как сказала Эбби: «До «Шамбалы» я долго искала. Пришла и подумала: «Давай-ка я просто посмотрю, к чему она приведет». Но Эбби не могла согласиться с требованиями безоговорочной веры в духовное превосходство своих наставников. Иногда она вспоминает песнопение, которое полагалось читать ежедневно, оно называлось «молитва за Сакьонга»[118]. Во время пения участники должны были укрепляться духом, выражая бесконечную преданность своему лидеру, преемнику Трунгпы, обращаясь к Будде с просьбой продлить его дни. Эбби никогда не могла разобраться в своих чувствах к Сакьонгу, и ее всегда возмущала эта обязанность возносить ему ритуальное славословие. В то же время ее тяга к жизни в общине была достаточно сильна, чтобы надеяться на лучшее и стараться идти вперед. Сегодня, оглядываясь назад, она сожалеет, что верила в учение слишком долго: «Я никогда не предполагала, что потрачу на него два года жизни».

Следуя метафоре сексуальных извращений, хлысты и бондаж могут не нанести вам травмы и, напротив, оказаться конструктивным опытом, если присутствует главный компонент: добровольное согласие. У вас должно быть наготове стоп-слово, чтобы ваш партнер точно знал, когда вам захочется выйти из игры. Это обязательное игровое условие. В контексте религии необходимо вводить такие же стоп-слова. Когда вы экспериментируете с религией и верой, у вас должно оставаться свободное пространство, где можно задавать вопросы, выражать опасения и искать информацию во внешней среде, как лежащую на поверхности, так и скрытую. «Самое важное, что надо запомнить: если какие-то вещи законны, они смогут выдержать критику», – сказал мне Стивен Хассан.

В 2018 году, когда Эбби уже решила выйти из «Шамбалы», появилась новость, которая произвела эффект разорвавшейся бомбы. Тем летом газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала ряд скандальных репортажей[119], в которых Сакьонгу предъявлялось обвинение в сексуальном насилии. Экс-участницы «Шамбалы» объединились в группу, чтобы дать показания не только против Сакьонга, но и против некоторых высокопоставленных учителей. Эбби задумчиво выдохнула: «Зрелище краха этой общины выглядело сюрреалистично».

Вскоре после скандала Эбби незаметно ускользнула из Вермонта. В отличие от Церкви сайентологии, расставание с «Шамбалой» никоим образом не угрожало физическому здоровью экс-адептов и не могло погубить их жизнь. Конечно, в каком-то смысле отъезд Эбби из коммуны разочаровывал ее как зрелище сдувшегося воздушного шара, лениво падающего на пол. После переезда в Лос-Анджелес она планировала получить степень магистра в области социальной работы, но теперь практикует менее иерархическую форму буддизма. Эбби посещает различные группы по медитации, а затем возвращается домой в квартиру, которую делит с тремя соседями («так что я все еще верна идеалам коммунитаризма», – смеется она). У нее в комнате есть маленький алтарь, и иногда она вспоминает про себя уроки, полученные ею в Вермонте. «Я старалась взять то, что мне нравилось, и отказаться от остального, – сказала она. – Я все еще пытаюсь понять, каким образом можно переосмыслить произошедшее».

Кэти Шенкельберг тоже увлекается альтернативной духовностью, но теперь держится от сайентологии и приятелей того времени на безопасном расстоянии. Когда она вышла из организации, ей пришлось подыскать замену практически всем людям в своей жизни – друзьям, агенту, менеджеру, бухгалтеру, дантисту, мануальному терапевту, – потому что все они состояли в Церкви. Но иногда Кэти случайно слышит какой-нибудь сайентологический термин, и приступы паранойи, которые она испытывала столько лет, внезапно начинают сотрясать ее нервную систему. «Когда эту терминологию используют бывшие сайентологи, у меня возникает интуитивная реакция. Для меня это посттравматический стресс, – признается Кэти. – Я говорю: «Если вы меня уважаете, не могли бы не использовать сайентологический язык? Я расстраиваюсь». Здесь я использую слово: я становлюсь энтурбулированной».

Я и Мани, моя старая знакомая, с которой мы посещали центр сайентологии, нечасто пересекались друг с другом с тех пор, как почти 10 лет назад сдали там «тест личности» и едва спаслись от «похищения», но когда я начала писать эту главу, сразу ее разыскала. Она по-прежнему живет в Лос-Анджелесе и работает актрисой. Не сразу до меня дошло, что так никогда и не узнала, как она отнеслась к событиям того дня. Я стала побаиваться, что, возможно, миндалевидное тело моего головного мозга зафиксировало их в моей памяти в искаженном виде, а Мани давно уже забыла про них. «Ты когда-нибудь думала о случившемся?» – написала я ей. Ответ не заставил себя ждать, и все слова были набраны заглавными буквами: «ДУМАЛА ВСЕ ВРЕМЯ».

Моим самым ярким воспоминанием, связанным с этим мытарством, были необъяснимые спокойствие и стойкость Мани во время прохождения теста. В течение нескольких часов она радостно соглашалась со всем, что нам предлагали, как будто полностью погрузилась в любительскую актерскую игру, в которой участвовали я, ее любопытство, и снова я как ее доверенное лицо. Но Мани рассказала, что на самом деле была расстроена куда больше меня. «Я помню, как они разлучили нас, – сказала она, как женщина говорила мне (сурово), что это займет совсем не много времени (ничего подобного), что не нужно бояться быть правдивой с самой собой, потому что только так они смогут правильно понять, что мне нужно, что «я и моя подруга снова будем вместе, прежде чем все узнаем». Мани рассказала, что за последние 10 лет у нее были и другие, более пугающие встречи с сайентологами. Но наш тест личности был «реальным вводным курсом».

Я полагаю, что для амбициозных лос-анджелесских актеров или мечтателей, откуда бы те ни приехали, эта затея и впрямь рискованна: находитесь ли вы в поисках духовного просветления, вечного спасения или лавры Тома Круза не дают вам спокойно спать, или вам из принципа хочется стать Богом на земле, посвятить жизнь Левиафану, вам придется идти на серьезный риск, брать на себя жесткие обязательства и довольно активно отстраняться от реальности. Вы должны поверить, что ничего невозможного нет. Но ставки чересчур высоки. В одних случаях вы сбежите из Церкви через несколько часов, испытывая легкое недоумение. В других потеряете все. Но всегда есть история.

Когда к вам снова вернется дар речи, вы сможете ее рассказать.

Часть 4

Хочешь стать #GirlBoss?

I.

Красные розы,Зеленые баксы,Американская мечта —Это обман.

«Эй, девочка! ЛЮБЛЮ твои посты. У тебя ТАКАЯ жизнерадостная энергетика!! Ты когда-нибудь задумывалась, что свою энергию можно направить на подработку[120]? Давай я задам тебе вопрос: если существовал бы бизнес, где ты могла бы работать из дома неполный рабочий день, но при этом зарабатывать на жизнь как в полный рабочий день, у тебя появился бы к этому интерес? Потому что этим я и занимаюсь. Есть люди, которые с большим недоверием отнесутся к такому деловому предложению, и поэтому они ограничены в возможностях, но вы, судя по всему, открыты новому, а это обязательный компонент успеха! Не могли бы вы меня выслушать? Я позвоню тебе как-нибудь на этой неделе? Писать слишком долго, лол. Мой номер ххх-ххх-хххх, а твой? С нетерпением жду ответа, GirlBoss! Хо-хо!»

Я увязла по уши в одном из этих жалких соцсетевых запоев – в сталкерской червоточине, внезапно обнаружив, что ужасно потратилась на платье, которое кто-то надевал на выпускной в 2008 году. Несколько раз отчаянно кликнув мышью, я вдруг увидела сообщение, которое никак не ожидала здесь найти: Бекка Мэннерс из нашей средней школы пыталась впарить своим 3416 «друзьям» программу для похудения.

Я впервые встретила Бекку, которая казалась самой хладнокровной девочкой-подростком во всем округе Балтимор, на репетициях нашего мюзикла для учеников седьмого класса. Мы с ней сошлись на почве какой-то сальной шутки и весь 12-й класс были не разлей вода. Мы вместе игнорировали школьный дресс-код, горланили в машине песни Аланис Мориссетт[121], участвовали в миллионе вечеринок с ночевкой, и вот в возрасте 27 лет, на расстоянии 4345 километров друг от друга, встретились в социальных сетях. Я и Бекка не общались почти 10 лет, но мои периодические вылазки в Интернет дали информацию о том, что она замужем, ведет трезвый образ жизни, живет через дорогу от родителей и хочет, чтобы все ее друзья в соцсети, включая меня, закидали ее вопросами насчет нового бизнес-проекта под тегом #будь здоров. Я обнаружила, что сейчас она в Лос-Анджелесе, попивает безумно дорогой коктейль и задыхается от автомобильных выхлопов.

В начале лета в моей ленте новостей оказался спам: фотографии старой знакомой из женского клуба, где она сидит на корточках рядом с мешками, наполненными сахаром, символизирующими быстро сброшенные ею килограммы. Все фотографии сопровождались смазанными подписями: «Чувствую себя прекрасно, и мое путешествие только начинается! #отличные результаты по сахару». Она никогда не признается, что это за продукт и кто дает ей работу, но по вдохновляющим обновлениям статуса, наигранным восклицательным знакам и смутным хэштегам я догадалась, что это не что иное, как бойкий пиар прямых продаж. «Ну, еще одна мотает сопли на кулак», – послала я сообщение нынешней лучшей подруге Эстер, которая выросла во Флориде и может перечислить дюжину своих бывших одноклассников, которых затянуло в тот же «культ», что и Бекку: культ Многоуровневого Маркетинга.

Многоуровневый маркетинг, сетевой маркетинг, маркетинг взаимоотношений, прямые продажи… существует, по крайней мере, полдюжины синонимов, обозначающих этого ближайшего «родственника» пирамидальных схем, который настойчиво ищет лазейки в законодательстве.

Являясь столпом западного капитализма, но при этом отодвинутый на периферию рынка рабочей силы, МЛМ – это организации, которые ведут деятельность по принципу «плати и рекрутируй», где работают не наемные сотрудники, а «аффилированные лица». Как правило, это созданные белыми мужчинами и находящиеся под управлением белых женщин бренды красоты и «оздоровления», чьи новобранцы продают товары по заоблачным ценам (от кремов для лица до эфирных масел и диетических добавок) друзьям и близким, также пытаясь завербовать своих клиентов и убедить их, чтобы они сами стали продавцами. Презентации МЛМ всегда построены по одному и тому же сценарию: они рассказывают про «шанс, который выпадает раз в жизни»: стань «GirlBoss», «начни свой собственный бизнес» и «получи постоянный доход, работая неполный рабочий день на дому», чтобы обрести финансовую независимость, которая всегда была твоей мечтой. МЛМ в Америке сотни: «Амвей», «Эйвон» и «Мэри Кей» входят в число наиболее известных, помимо «Гербалайфа», «Янг Ливинг Эссеншиал Ойлс», «ЛуЛаРо», «ЛипСенс», «доТЕРРА», «Памперед Чиф», «Родан + Филдс», «Сентси», «Арбонн», «Юник» и хрестоматийного «Таппервэра»[122].

Когда представляю себе портрет типичного новобранца МЛМ, я думаю о таких женщинах, как Бекка, – шиксах среднего класса из моей общеобразовательной школы, которые остались жить в нашем родном городе (или переехали во Флориду… всегда во Флориду), рано вышли замуж, рано родили детей и просидели огромное количество часов в социальных сетях. Спустя год или несколько лет, проведенных в домашней обстановке, мамочки начинают торговать слизистыми сыворотками «Родан + Филдс», тонкими, как бумага, леггинсами «ЛуЛаРо»[123] и т. д. (всего не перечесть, я сама видела все это в своей ленте новостей). Большинство МЛМ ориентируются на неработающих жен и матерей, и так было с самого начала современной индустрии прямых продаж, с 1940-х годов. В маркетинге прямых продаж всегда употреблялись фразы о «расширении прав и возможностей женщин», которые были в моде в то время. Если рекрутерский язык МЛМ середины века обещал, что «Таппервэр» – это «лучшее, что случилось с женщинами с тех пор, как они получили право голоса!», то в эпоху социальных сетей он поет на фальшиво-вдохновляющем жаргоне товарного феминизма четвертой волны.

Современный язык МЛМ определяется резкими, воодушевляющими цитатами, которые можно найти набранными витиеватым курсивом в «Пинтерест»: «Ты добьешься своего, GirlBoss»; «Направляй свою внутреннюю #GirlBoss», «Построй фемпир», «Стань мамочкой-предпринимателем», «#удаленка, чтобы зарабатывать деньги, как в SHE-E-O[124], не бросая своих детей!» На первых порах эти фразы требовались для того, чтобы бомбардировать любовью потенциальных продавцов, но со временем на них легло бремя пиара американской мечты: те, кто последует этим призывам, обязательно должны поверить, что если они откажутся» от такого бизнеса, то их жизнь потеряет всякий смысл. В былые времена прямые продавцы лично рекламировали свои переоцененные цацки с химическим запахом, устраивая на дому демонстрации товара, называемые вечеринками. Но в наши дни многие женщины предпочитают выставить товар в социальных сетях, где на него могут клюнуть их бывшие одноклассницы, хотя те обычно лишь язвительно хмыкают и листают ленту дальше. Моя лучшая подруга Эстер, которая в 26 лет излечилась от лимфомы Ходжкина, много пишет в соцсетях о жизни без рака, излучает позитивный настрой и осознанно относится к своему здоровью. Этот прием обожают использовать многие МЛМ-щики. За неделю Эстер получает одно или два сообщения в личку от разных рекрутеров, пытающихся заманить ее в свои ряды: «Эй, GirlBoss!!! Обожаю твой контент!!! Ты такая негодница!!! Ты когда-нибудь задумывалась о том, что твоя борьба с раком может стать прекрасным бизнесом?!?!» Она делает снимки экрана, отправляет их мне, а потом удаляет[125].

Насколько мне известно, МЛМ имеет такое же отношение к финансовой пирамиде, как и фраппучино с ванильным кремом в «Старбаксе» к простому молочному коктейлю: одно является известной разновидностью другого – утверждение, которое возмутило бы любого убежденного МЛМ-щика. «Я НИКОГДА не позволил бы втянуть себя в финансовую пирамиду. Схемы пирамид НЕЗАКОННЫ», – обычно говорят эти люди, привычно оправдываясь. Эта фраза – клише, прекращающее мысли, и это забавно, потому что, если вы продвинетесь еще на один шаг в своих логических рассуждениях, станет очевидно, что простое заявление о незаконности чего-то не означает, что это невозможно, или что вы здесь ни при чем. Невозможно ограбить банк, а затем, когда вам предъявят обвинение, просто сказать: «Я не совершал ограбления, грабить банки незаконно», и таким образом доказать свою невиновность. В городе Мобил, штат Алабама, законом запрещено разбрасывать пластиковое конфетти, но это не означает, что пластикового конфетти здесь нет, или что люди не знают о нем. Иногда жители Мобила рассыпают пластиковое конфетти[126], не догадываясь, что этот поступок незаконен, а иногда они знают, что пластиковое конфетти нельзя разбрасывать, но все равно делают это, потому что не понимают, что оно сделано из пластика. В любом случае, это довольно спорный вопрос.

Действительно, финансовые пирамиды запрещены законом, и на то есть веские причины. Их организаторы вполне могут выманить у людей пару сотен долларов или даже довести их до банкротства и отчаяния. Они способны потрясти целые сообщества, даже национальные экономики, как в Албании и Зимбабве, которым схемы финансовых пирамид Понци[127] нанесли непоправимый ущерб. Поэтому неудивительно, что организаторы не называют финансовые пирамиды своим именем[128]. Наоборот, эти компании прячутся у всех на виду под всевозможными эвфемистическими названиями: «круги дарения» (также называемыми «лотосами» или «фрактальными мандалами»), инвестиционные клубы и, чаще всего, многоуровневые маркетинговые компании – для краткости МЛМ.

Как и в случае с религиями и культами, между пирамидальными схемами и «легальными» МЛМ мало объективных различий. По-видимому, теоретическое различие в том, что участники таких МЛМ, как «Эйвон» и «Амвей», главным образом получают компенсацию от продажи определенного товара или услуги, между тем как участники финансовых пирамид зарабатывают благодаря максимально быстрому привлечению новых клиентов. Но на практике пирамида – это, по сути, просто МЛМ, чьи организаторы оказались плохими управленцами и были пойманы за руку (подробнее об этом чуть позже).

Оба типа организаций устроены следующим образом: харизматичный основатель компании начинает с любовной бомбардировки небольшой группы людей, заставляя их принять приглашение и начать собственный бизнес. В отличие от типичного предпринимательства, для участия не требуется образование или опыт работы, предложение открыто для всех, кто действительно хочет «изменить свою жизнь».

Базового оклада нет – иначе это была бы работа, а вы были бы наемным работником. МЛМ уверенно напирают на эти фразы, создающие образ бюрократического кабального рабства и нищеты. Нет, вы получаете небольшую комиссию за любой товар, который продали самостоятельно. У вас появляется «бизнес-шанс», и вы становитесь «предпринимателем». Уже лучше.

Чтобы начать этот простой путь к финансовой свободе, необходимо сделать всего два шага: во-первых, приобрести стартовый комплект с образцами и маркетинговыми материалами, который обойдется вам в сумму от 50 до 10000 долларов и более. В любом случае порог входа в новый бизнес крайне низок, а затраты пустячные. Открытие магазина или запуск бренда электронной торговли стоят очень дорого, но как еще решиться на это начинание? Да еще якобы за бесплатно…

Следующий шаг: каждый месяц вам необходимо вербовать 10 новых участников, чтобы они присоединились к вашей команде, которой вы захотите дать бойкое прозвище, например, «Бриллиантовый отряд», или «Племя с позитивными вибрациями», или еще что-то такое же дерзкое наподобие: «Тебе улыбнулась удача, ты пропустишь стаканчик». Такое название будет формировать у участников чувство солидарности. Затем вы предложите каждому участнику ежемесячно вербовать десяток собственных продавцов. От общего дохода будете получать небольшую комиссию (от продаж стартовых наборов и инвентаря, которые покупают новобранцы, а также от реализации их товара). Уровень продавцов, которые по статусу ниже вас, называется вашим нижним уровнем, а ваш наниматель находится по отношению к вам на вышестоящем уровне. Тем временем основатель МЛМ располагается аккурат на самой вершине этого тетраэдра, и он же снимает основные сливки.

Чтобы продвигать товар и развивать нижестоящие уровни, надо рассказать всем знакомым о своем удивительном новом бизнесе. Для этого вам предложат провести множество вечеринок, как в реальной жизни, так и в Интернете. Придется приобретать закуски и вино или же часами составлять планы милых онлайн-мероприятий для стимулирования посещаемости. Вы будете умолять гостей, чтобы те пролистали брошюры, посмотрели лосьоны или еще что-то, питая надежду, что они их купят, или, что еще лучше, захотят зарегистрироваться, чтобы продать товар самостоятельно. Неважно, какого качества товары компании, удовлетворяют ли они рыночный спрос, равно как никого не волнует и то, что для попадания в обойму МЛМ не требуется вообще никакого опыта продаж. Стандартные правила экономики здесь бессильны. Система обещает функционировать в любых условиях. А пока оплачивайте вступительный взнос, неукоснительно следуйте путем компании, не задавайте лишних вопросов – и вы оседлаете Американскую Мечту.

Эта схема «плати и вербуй» применяется относительно каждой новой группы новобранцев, аффилированных лиц, консультантов, дистрибьюторов, гидов, амбассадоров, докладчиков, коучей и тому подобных обладателей тех или иных звучных титулов, которые будут напоминать о сфере бизнеса, и их компания выберет для новеньких, чтобы те почувствовали себя особыми и избранными. Хотя участником может стать буквально любой, у кого есть деньги в кармане. Деньги новичков текут к вышестоящим по уровню, помогая последним закрывать ежемесячные или ежеквартальные планы продаж, названия которых замаскированы под более дружелюбно звучащие «цели» и «задачи». Не выполнили план? Дождетесь, что вас понизят вдолжности или вышвырнут из компании. Такого быть не должно. Вы подведете всех, особенно себя. Итак, можно в конечном счете просто скупить весь инвентарь лично, заплатив эту цену подобно тому, как вы глотаете горькую пилюлю, не сводя глаз с главного приза: восхождение вверх в организации. Ее структуру и геометрическую форму, разумеется, никогда не описывают как состоящую из уровней пирамиду, это может быть «лестница» со «ступенями». В следующем месяце вы обязательно найдете новых сотрудников, достигнете своих целей и наконец-то получите более престижный титул: старший консультант, главный тренер, директор по продажам.

«Ведется много дискуссий на тему, которую я назвала бы покупкой надежды», – анализирует Стейси Босли, профессор экономики Университета Хэмлайн в Миннесоте. Босли – одна из немногих в мире исследователей финансов, которые официально изучают МЛМ. Очевидно, что в экономической сфере, где доминируют мужчины, не задумываются о том, что отрасль, в которой доминируют #девочки-боссы, станет рассадником научных интриг. (Они жестоко ошибаются.)«Иногда представители МЛМ не возражают обвинениям, что на самом деле они предлагают людям покупку надежды в красивой обертке», – говорит Босли. Эта причина объясняет, почему большинство лингвистических формулировок рекрутеров МЛМ звучат глобально и расплывчато, – они избегают технических терминов, таких как «инвестиции» и «занятость», отдавая предпочтение вдохновляющим фразам: «потрясающие возможности» и «деятельность, таящая возможности».