Осколки

— Смотрел кино, расслаблялся, оставил, наверное, накрыл пледом случайно и забыл, — ответил Нильсон.

— А почему для того, чтобы расслабиться, нужен виски?

— Ты же не будешь устраивать по этому поводу скандал? Я взрослый человек, пью не с самого утра.

— Нет, никакого скандала. Я просто хочу узнать, нет ли проблемы, — Тиль поискала глазами крышку на полу, но не нашла.

— Точно нет.

— Хорошо. Тогда почему именно виски под телевизор?

— Мне просто нравится вкус. В Легионах такого не было.

— Приятные воспоминания?

— Не слишком. Но они хотя бы есть.

— Не поняла.

— Знаешь, Линда, я иногда тебе немного завидую. Это очень глупо, я знаю. Тебя мучают ужасные кошмары о пережитом, ты видишь события, которые с тобой случались. Но ты хотя бы помнишь прошлую жизнь. А кем был я? Находясь в ОПЗМ, я видел обрывки, но теперь — ничего. Как будто кусок вырезали.

— Лучше бы я не помнила ничего, поверь, — ответила девушка.

— Мне не лучше. Я привык бороться, я мог бы бороться и справиться с этим. А как бороться с тем, чего нет? С этой проклятой пустотой в голове?

— И ты поэтому ее так заполняешь?

— Нет. Я просто возвращаюсь к знакомым вещам. Может быть, они помогут вспомнить. Может быть, я смогу любить тебя сильнее, если вспомню нас до этого всего.

Линда прониклась нежностью к Нильсону после этих слов. Она быстро успокоилась, хотя и поспешила убрать бутылку в шкаф. Они снова обнялись, девушка поцеловала его.

— Если ты привык бороться, давай бороться вместе с моей проблемой, а потом победим твою?

— Годится, — чуть подмигнув ответил Брайер, — так значит, Уотервилл?

Глава 2. Уотервилл — город, где спокойно

Уже смеркалось, когда самолет приземлился в аэропорту города Огасты, штат Мэн. Салон слегка тряхнуло, когда шасси коснулись земли, от чего Линда вздрогнула. И пока Нильсон отдыхал, надвинув маску на глаза, девушка изо всех сил старалась не спать все два часа, однако общая атмосфера этому не способствовала, ведь в салоне даже погасили свет.

Тиль повернулась к своему попутчику, и увидела как мужчина сидел, скрестив руки на груди. Голова его опустилась, рот был слегка приоткрыт. Если его не тревожить, он и не заметит, что прилетели. Девушка слегка толкнула Нильсона.

Все- таки сон оказался очень чутким, в этом она ошиблась. Брайер тут же очнулся и поднял повязку.

— Уже? — спросил он хрипло.

Тиль кивнула в ответ.

Мужчина отстегнул ремень, встал к багажной полке, спустил свой черный спортивный рюкзак, затем аккуратно поставил на пол чемоданчик девушки, затем они вместе пошли к трапу.

На улице было прохладно, к тому же, так как город стоял у реки Кеннебек, со стороны воды дул ветер, но Тиль совсем не продрогла. Наоборот, она расстегнула темно- синий плащ, отдаваясь прохладе, сознание начинало наполняться умиротворением. Она всматривалась в свое отражение в мелких лужах, вдыхала запах мокрого асфальта, пытаясь ото всего получить если не удовольствие, то хотя бы спокойствие.

Получив багаж, Линда и Нильсон решили взять машину напрокат. Уточнив информацию в справочной, они узнали, что отсюда до Уотервилла всего полчаса езды, причем строго по прямой. Относительно выбора автомобиля Нильсон спорить не стал, хотя Тиль знала, что он предпочитает не только мощные, но и крупные машины, сама решила отдать предпочтение скромному универсалу в белой расцветке. Кроме того, поверив в свои силы, девушка решила сесть за руль. Брайер не стал протестовать и здесь.

Тиль аккуратно выехала на главную дорогу, Нильсон выступил в роли штурмана, держа перед собой телефон с картой. Однако никаких проблем с достижением конечной точки пути не должно было возникнуть: дорога вела строго по прямой без всяких поворотов.

Они пересекли первый мост через реку и стали мерно двигаться по трассе вдоль обширной парковки, вмещавшей не меньше полутора тысяч машин. Правее дороги, по другую сторону реки, раскинулся лес, полный деревьев с широкими кронами. Нильсон то и дело кивал в сторону крупных грузовиков всевозможных расцветок и принтов и так живо их описывал, как будто сам порывался иметь в гараже тягач, но не для того, чтобы на нем ездить, а для того, чтобы просто любоваться и изредка заводить, чтобы насладиться рокотом мотора.

У Линды такой его настрой вызывал только улыбку. Она рада была слушать и о грузовиках, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей.

Постепенно стоянки и маленькие придорожные лотки перетекли в пригород, все чаще стали встречаться маленькие одноэтажные дома с оградкой и коротко подстриженным газоном. На дворе был вечер воскресенья, никто уже не выходил из домов, все готовились к новой рабочей неделе. Иногда можно было встретить пожилую пару, сидящую в креслах на веранде и глядящих на дорогу. Неизвестно почему, быть может, в порыве умиротворения, Линда решила махнуть одной из таких пар. Мужчина в полушерстяной клетчатой рубашке заметил ее не сразу, но заметив — помахал в ответ. Этот короткий жест и мимолетная встреча двух незнакомцев, заставила Тиль улыбнуться.

— Уже идет тебе на пользу, — подметил Нильсон.

— Да. Надеюсь, ты прав.

Пересекая невидимую границу округа Уинслоу на втором мосту через реку Кеннебек, они, наконец, оказались в округе Уотервилла. Первая встреча была не слишком радушной, ведь на въезде раскинулось местное кладбище. И если когда- то его от дороги отделяла густая растительность, то сейчас все было вырублено под корень и ничто не закрывало кресты, могилы и остроконечные ограды. Кладбище было безлюдно, не горели даже фонари, от чего оно казалось покинутым, а вместе с тем создавало ощущение брошенного города, который ждал впереди.

Но это впечатление быстро рассеялось.

На подъезде к городку улицы стали куда более плотными на постройки и гораздо оживленнее, несмотря на то, что стемнело уже полностью: работали местные магазинчики, горел свет и играла музыка в кафе и барах, моргала оранжевая вывеска заправки. Обе стороны дороги полнились такими же домиками, как и на подъезде, и Линда уже начинала чувствовать уют маленького городка.

Универсал чуть затормозил, объезжая глубокую яму, огороженную оранжевой лентой с надписью «Опасно», а всего в трех- четырех метрах впереди рабочие разместили знак: «Дорожные работы». Тишину разорвал громовой стук автоматического молота.

Спустя еще несколько минут перед глазами возникла широкая зеленая табличка: «Вы въезжаете в Уотервилл. Колыбель науки штата Мэн». Руки Тиль вдруг похолодели, но сейчас это не был страх, скорее предвкушение скорого достижения цели. На все время поездки она отбросила депрессивный настрой и неверие, на несколько часов девушка поверила, что сможет отдохнуть и привести сознание в порядок, но чем ближе становился дом любимой тетушки, тем тоньше и невесомее становилась эта вера.

— Так какая улица нам нужна? — спросил Нильсон, приближая в телефоне карту.

— Кажется, Элм- стрит…, — Тиль неожиданно обнаружила, что забыла полный адрес. Не может такого быть! Она стала рыться в памяти как в глубокой сумочке, где лежало все на свете. Но сколько не силилась — не могла вспомнить.

В итоге пришлось искать другой выход из ситуации: остановив машину на обочине близ пекарни, Тиль достала смартфон из бардачка и набрала номер. Вот так вот спустя больше года с последнего разговора позвонить и спросить адрес. Линда не предупреждала тетю Агату о приезде, хотя стоило бы, женщина не любила сюрпризы. Все собиралась, но потом оказалась в самолете, а потом уже выехала и решила не говорить ничего.

— Алло, тетя? — слова давались тяжело, Тиль чувствовала себя очень неловко.

— Линда?! — ответила Агата Уиклэнд. Позади шумел телевизор.

— Да, привет. Я сейчас в Уотервилле, но так получилось, что совершенно забыла, где ты живешь, не могла бы ты…

— Что ты делаешь в Уотервилле? — перебила Агата. Видимо, она вышла из шумной комнаты и плотнее прижала телефон к уху, а для лучшего эффекта решила еще и повысить голос.

— Решила приехать к тебе в гости, загладить вину за то, что пропала на год.

— И не предупредила, — возмутилась тетя, — у меня совсем ничего не готово к приходу гостей. Ты одна?

— Нет, я с Нильсоном, — Тиль украдкой посмотрела на Брайера, тот прокручивал ленту новостей в телефоне.

— Боже мой! — воскликнула тетушка так громко, что услышал не только Нильсон, но и, должно быть, люди в пекарне, — нет, ты должна была предупредить! Я очень сержусь!

— Прости, тетушка.

— А, да что с тебя взять, — мягко ответила Агата, — я всегда рада своей племяннице, даже если она нагрянет неожиданно. Приезжай, Колледж- авеню, дом сорок два.

— Спасибо, мы скоро будем.

— А где вы сейчас?

— Так, мы…, — Тиль чуть опустила окно, в нос сразу ударил запах выпечки, — недалеко от «Джульетты».

— А ты можешь забрать Майло? Он как раз там, ушел за булочками больше часа назад. Должно быть снова застыл у прилавка. Уже стемнело, я волнуюсь.

— Конечно, — Тиль попыталась разглядеть сквозь окна маленький силуэт ребенка, но пока этого не удавалось.

— Спасибо, племянница. Жду, — с этими словами тетя отключилась.

— Что там? — поинтересовался Нильсон.

— Она попросила забрать Майло. Он в пекарне.

— Что за Майло?

— Ее сын.

— Взрослый мальчик не дойдет домой? — поднял бровь Брайер.

Тиль рассказывала не все истории о своей семье, у тетушки был сын от первого брака, взрослый, не так давно уехал из Уотервилла поступать в институт Огасты, хотя все уговаривали его остаться. Неизвестно, что послужило тому причиной, желание быть поближе к столице штата или стремление жить отдельно от суетливой мамы. После развода Агата, будучи женщиной очень бойкой, горевала недолго и встретила другого мужчину, от которого и родился Майло, которому на момент сегодняшнего дня было уже девять…то есть десять. Тиль совсем забыла посчитать упущенный год.

— Это не тот, который взрослый, это второй, — уточнила Тиль, отстегивая ремень безопасности.

— Ну ладно, — пожал плечами Нильсон, не показывая особой заинтересованности, — иди, я пока перепаркую машину.

Линда направилась в сторону пекарни, в то время как универсал сверкнул красными огнями, затем белыми и стал сдавать назад.

При открытии двери звонко дернулся колокольчик. Своим визитом девушка тут же привлекла внимание кассира, молодая особа в оранжевой блузке, с бейджем и в чуть примятом поварском колпаке навела на нее взгляд, широко улыбнулась и поприветствовала. Несмотря на время, очередь в пекарне была немаленькой, Линда бегло насчитала десять человек, но не могла найти среди них Майло.

За людской колонной скрывался еще зал, для тех, кто предпочитал не брать навынос, а посидеть внутри. Но вот именно посетителей было очень мало, занят был всего один столик и, конечно же, это был Майло.

Мальчик в черной толстовке и подвернутых на штанинах джинсах сидел у окна крепко сжимая пластиковый стаканчик, из которого шел пар. Он смотрел на проезжающие мимо машины, изредка переводя взгляд на вывески и совсем не следил за временем, хотя именно для этого ему были куплены электронные часы, плотно застегнутые на запястье левой руки. Хотя возможно проблема была в том, что они обладали уж очень маленьким дисплеем, и ребенок ничего не мог разглядеть. Как можно было купить мальчику, носящему очки, такие часы?

Майло быстро обернулся на шаги Линды, и рот его растянулся в улыбке, имевшей два пробела из выпавших молочных зубов на верхнем и нижнем ряду. Мальчик соскочил со стула и быстрым шагом направился к ней, а сблизившись, заключил в теплые объятия.

— Приехала за мной, да? — спросил он, не давая Тиль опомниться.

— Да, из самого Хьюстона, — улыбнулась девушка, — что ты здесь делаешь? Мама волнуется.

— Я пришел в пекарню и пока смотрел на пирожные и думал о том, какие мне бы хотелось, забыл то, за которым пришел.

Похоже, что плохая память у них семейное, — отметила в мыслях Тиль.

— А что же ты не позвонил маме?

— А я…телефон тоже забыл, — мальчик виновато потер затылок, — поэтому я решил согреться и посидеть тут, пока не вспомню, за чем пришел.

— Неплохая идея, Майло. Но, похоже, придется вернуться домой ни с чем, — Тиль взяла его за руку.

— Подожди! — он подбежал к столику, взял стакан и вернулся обратно, сжав ее руку.

Они вместе пошли к выходу, перед дверью мальчик обернулся, глядя на прилавок в последней надежде вспомнить то, за чем пришел. Они постояли так несколько секунд, но в конце концов Майло бросил бесплодные попытки и побрел к выходу.

— Похоже, мне достанется от мамы, — грустно произнес он.

— Похоже на то, но ты не переживай. Я с ней поговорю. Может быть, даже возьму вину на себя.

— Правда?

Тиль подвела к нему левую руку, выставив мизинец.

— Это что такое? — спросил мальчик.

— Это клятва на мизинцах. Ты не знаешь, что это такое?

Майло мотнул головой. Удивительно, как быстро теряются традиции от поколения к поколению.

— Нет ничего сильнее клятвы на мизинцах. Сделай такой же жест и обхвати своим мизинцем мой. Тогда я поклянусь, что не дам твоей маме тебя сильно отругать.

Мальчик протянул крохотный мизинец, но на удивление в нем было много силы. Когда клятва была совершена, они сели в машину.

— Здорова, пацан! Я Нильсон, — пророкотал Брайер с водительского сидения.

— Привет. Я Майло! Ты друг Линды?

— Самый лучший друг, — посмеялся Нильсон, выезжая на дорогу и подмигнул Линде, — куда едем?

— Колледж- авеню сорок два, — ответила Тиль, глянув, пристегнулся ли ребенок.

— Доставим в миг, — ответил Нильсон.

— Клянетесь на мизинцах? — спросил Майло.

Брайер и Тиль переглянулись, подавили взаимные смешки.

— Не настолько я в себе уверен, — ответил мужчина.

Всего через пять минут универсал уже заезжал к гаражу близ двухэтажного дома выкрашенного в бежевый. Тетя Агата уже вышла на крыльцо с белой оградой и терпеливо ждала гостей. Первой автомобиль покинула Линда, она открыла пассажирскую дверь и отстегнула Майло. Мальчик не решался идти вперед, взглядом напоминая о нерушимом договоре. Нильсон же заглушил двигатель автомобиля и двинулся следом. Агата заключила Тиль в долгие семейные объятия и сильно поцеловала в щеку.

От нее пахло кухней, это была такая смесь из запахов моющего средства, супового бульона и тушеного мяса, а вместе с тем и самого дома, его стен и интерьера. Агата была в самом расцвете сил, хотя и цифра ее возраста шагнула за сорок, широко раскинутые каштановые волосы дополняли образ и хорошо шли широким зеленым глазам, маленькие губы растянулись в беззубой улыбке, зашуршало длинное домашнее платье в пол, украшенное узором из цветов.

— Ах, моя любимая племянница! — воскликнула тетя, а потом добавила, — которая при этом не знает, зачем нужен телефон.

— Прости еще раз, — виновато сказала Тиль.