Семейные Ценности (СИ)

Учитель что-то крикнул в мою сторону по поводу того, что раз я вижу плохо, то должна носить очки даже на физкультуре. Но со зрением у меня всё в порядке. Уже в порядке. Просто я по жизни неповоротлива и неуклюжа.

Неожиданно через наушники я услышала, как кто-то звал меня по имени. Сняв их с головы и обернувшись, увидела, как в мою сторону бежал Савада Тсунаёши с обеспокоенным выражением лица.

— Вел-сан, ты упала. Все в порядке? — спросил он.

— Вполне, — спокойно ответила я, не желая продолжать с этой троицей разговор. Ведь где Тсуна, там всегда рядом Ямамото Такеши и… Гокудера Хаято. — Всё нормально. — Дабы завершить разговор, хотела уже вернуть наушники на голову, но Тсуна не отставал.

— А-а-а! — воскликнул он, взглянув на мои колени. — Ты поранилась!

— Что? — не поняла я, опуская взгляд. Да, при падении содрала верхний слой кожи с коленок, и теперь из ранки стекала медленно кровь. Её немного, но я, видно, случайно махнула рукой и размазала её, немного устрашая вид. — Да всё нормально, — вновь попыталась успокоить парня, чтобы тот поскорее ушёл и оставил меня одну. — Заживёт.

Но, кажется, Савада меня уже не слушал. Стал хлопать себя по карманам, что-то выискивая. Я всё оглядывалась, пытаясь понять, где его два вечных спутника, но ни Такеши, ни Хаято поблизости не было. Тсуна был один. Он продолжал что-то искать у себя в карманах, бубня совершенно неразборчивые фразы. И слова понять не могла.

— Вот! — наконец-то воскликнул парень и достал из кармана несколько медицинских пластырей. — Возьми, пожалуйста. — Протянул пластыри мне.

— Эм… — Я взяла их, но была сильно удивлена такому предложению. Он заботится обо мне? Зачем? Ранка небольшая, да и я же сказала, что всё нормально. Может, просто боится, что из-за этого инцидента могут возникнуть проблемы? Ладно, приму пластырь. — Спасибо, — поблагодарила парня, после чего наспех прикрепила его к коленке. Хм… Помощи не много, но хотя бы кровь перестала идти.

Думала, что Савада уйдёт, так как свою работу он выполнил, но нет. Парень почему-то переминался с ноги на ногу, явно решаясь завязать какой-то разговор. Пришлось немного подождать, когда Тсуна всё же начал говорить.

— Ты злишься на Гокудеру-куна, да? — всё же решился спросить парень.

— Не волнуйся, я не собираюсь ничего делать твоему Хранителю, — тут же ответила, но при этом не отрицала слова Савады.

— Нет, я не об этом. Я… Хм… — задумался, присев на скамейку рядом со мной. — По правде сказать, меня немного беспокоит поведение Гокудеры-куна. Он заверяет, что ты опасна, хотя я ничего подобного не чувствую. Уже неоднократно говорил с ним, но… Эх… Как было бы проще, если бы вы просто поговорили и уладили все разногласия…

— Ты хочешь, чтобы я поговорила с ним? — уточнила, посмотрев Саваде в глаза. — Результат от этого не изменится. Думаю, он не успокоится, пока не убедится, что прав. Тем более, может, так оно и есть? — Савада удивлённо округлил глаза. — Может, я опасна и представляю угрозу? Прислушайся к своей Правой Руке и держитесь от меня подальше.

Несколько секунд Тсуна просто сидел молча и смотрел на меня удивленным взглядом. Не мог поверить в сказанное. Но уже буквально через минуту почему-то засмеялся, чем на этот раз заставил удивиться меня.

— Забавная шутка, Вел-сан, — продолжал улыбаться Савада. Шутка? Разве я шутила? Не припомню такого. — Но я действительно уверен, что ты безобиднее ребёнка. Ты скорее похожа на меня. Причём как в учёбе… так и в спорте… — с грустью добавил парень. — От того я пластыри с собой постоянно и ношу. Могу даже о лист бумаги до крови порезаться. А в учёбе всегда доставались лишь самые последние места.

— Ну… не знаю… — Пожала плечами. — Что-то я сомневаюсь, что у меня получилось бы стать Боссом такой огромной мафиозной группировки, так и ещё одолеть столько противников. Да и сила у тебя есть. — Перевела взгляд на Кольцо Неба Вонголы, что висело у Савада на шее.

— А? — не сразу понял он, но проследив за моим взглядом… — Ах, это… Ну… — Смущенно почесал затылок. — Я тогда был не один, так что это не целиком мои победы. Тем более, всего какой-то месяц назад мы даже двух слов друг другу сказать не могли, а теперь общаемся вполне свободно. Ты молодец. Смогла выучить японский за такое короткое время. Уверен, что и остальное тебе по силам, если захочешь.

— А вот это вряд ли, — отрицательно покачала головой. — Японский я знаю не весь, да и ты сам слышишь, как я ошибаюсь в произношениях. — Тсуна виновато нахмурил брови. Тут он соврать не мог. Ошибок я делаю даже больше, чем звезд на небе, но просто из вежливости молчит. — И что касается учёбы, то в этом я с детства бездарна. Даже и пытаться не стоит.

— Вот как… — протянул Тсуна, растерянный таким заявлением. Видно, предпочел отмолчаться, чтобы наш разговор не перерос в спор. Он вновь заметил мой взгляд на своём кольце, что висело на шейной цепочке. — Хочешь посмотреть? — предложил Савада.

— Не надо, — отмахнулась я. — Слышала, что произошло с Занзасом, когда тот прикоснулся к кольцу.

— Его просто надевать не стоит, — пояснил парень, всё равно расстегивая цепочку и вкладывая мне в ладонь кольцо. — Но посмотреть-то можно. Вот.

На ладонь упал тяжёлый металл. Ого… А я думала он значительно легче. Да и в размерах меньше будет. Таким колечком если размахнуться и ударить кого-то по голове, то и сотрясение мозга получить можно. Но с виду не скажешь, что оно какое-то «волшебное». Хотя чудеса Кольцам Вонголы приписывают различных масштабов. Вплоть до библейских.

— А у тебя… — начал осторожно Тсуна, понизив голос. — Есть… Пламя Посмертной Воли?

— Нет, — равнодушно ответила я, возвращая кольцо хозяину. — В детстве мать пыталась узнать это, вызывая специалистов. Хаято и Бьянки являлись обладателями Пламени Урагана. Подразумевалось, что и я стану… такой же. Но у меня нет способностей ни к одному из видов Пламени. Я обычный человек, Савада Тсунаёши. — Посмотрела на парня и мягко улыбнулась. — Разочарован?

К моему удивлению, стоило Тсуне увидеть мою улыбку, как он замер. Глаза удивлённо распахнулись, а на щеках появился лёгкий румянец. Кажется, он даже дышать перестал. Просто сжимал своё кольцо в ладони, смотрел на меня и… молчал. Может, просто не знает, что сказать на это? Или до конца не верит? Но это правда. Так как растения в моих руках иссыхают, предполагалось, что основным моим атрибутом будет Ураган, как у сестры. Но увы… Реальность оказалась намного банальнее.

Почему-то Тсуна всё также продолжал смотреть в мою сторону, словно только сейчас впервые увидел. Непривычно. Я уже хотела поинтересоваться, что не так, как услышала со стороны:

— Джудайме! — В нашу сторону бежали Хаято и Такеши, которые только что закончили тренировку. — Джудайме! Там вас учитель зовёт и… — Увидел меня и его настроение тут же изменилось. — А ты какого чёрта ошиваешься около Десятого⁈

— Гокудера-кун! — произнёс Савада, пытаясь успокоить парня.

— А? — протянул Такеши, осмотрев меня с головы до ног и сосредоточив свой взгляд на коленках. — Выглядит болезненно… Может, тебя провести в медпункт?

— Все нормально, — сказала я, чувствуя некое дежавю. — Только выглядит страшно, но уже ничего не болит.

— Глупая женщина! — рыкнул Хаято. — Надо было после падения сразу идти в медкабинет, а не надоедать и беспокоить своим присутствием Джудайме!

— Гокудера-кун, всё не так! — вставил Тсуна, но я не собиралась больше слушать Хаято.

— Увидимся, — произнесла Саваде, после чего встала, надела на голову наушники, включила их на полную громкость и спокойным шагом направилась в сторону школьного корпуса. Надеюсь, Шамал будет на месте и можно будет часок другой отсидеться у него.

Не хочу больше идти на занятия.

Может, вообще прекратить посещать школу?

Думаю, так будет лучше.

Глава 4. Честность

Сколько себя помню, всегда старалась сковывать свои эмоции и прятать их. Особенно от матери. Не улыбаться лишний раз, так как если она заметит, то обязательно сделает что-то такое, после чего улыбаться и вовсе не хочется. Или может даже сказать, что-то вроде:

— Что это у тебя на лице? Убери немедленно! Отца своего напоминаешь… Раздражает…

И так всегда. И это не значит, что я не испытываю чувств. Наоборот. Они во мне бушуют постоянно, но внешне я стремлюсь все эмоции прятать за маской безразличия. В итоге это так натренировали во мне, что стало неотъемлемой частью самого характера или привычкой. Я не улыбалась, не смеялась, не издавала лишних шумов, не задавала глупых вопросов и вообще старалась скрываться в тени, пока не позовут или не понадоблюсь.

Конечно, этого было мало. Вначале — практически после каждой ссоры с матерью — я убегала от неё в слезах. Плакала часто и долго. Не могла понять, почему ко мне такое отношение и чем я его заслужила? Ответ прост, а лучшего я и не заслужила. Хочешь хорошего обращения? Работай и приноси пользу. Но что ты можешь, когда у тебя нет ни способностей, ни умений, ни навыков — вообще ничего! Есть только ты. Но, как оказывается, этого мало.

А дальше… Я перестала плакать. Даже если очень хотела, чтобы снять эмоциональный груз и немного успокоиться, — не могла. Не получалось. Слёзы словно иссякли. В итоге я слушала мать уже не до первых слёз, а до того момента, когда ей надоест говорить. Слушала и слушала… Каждый раз чувствовала себя самым последним куском дерьма, которому даже существовать не положено. Ничего не ждала от жизни и ничего не требовала.

В итоге, если мама говорила куда-то идти и что-то делать, я так и поступала. Не задавала вопросов.

— С твоим мелким умишком ты всё равно ничего не поймёшь! — гневно говорила она, когда я пыталась вникнуть хотя бы во что-нибудь.

За меня решали во что одеваться, где жить, как жить, чем заниматься и так далее. Единственным моим увлечением стала еда и музыка. Ела много, чтобы заглушить и притупить ту боль, что скапливалась в груди. Знала, что это вредно, но на собственное тело мне было давно плевать. А какая разница? Всё равно я целыми днями сидела в своей комнате около компьютера.

Были, конечно, вечера, на которые приглашали различных гостей, и иногда меня заставляли выходить на свет. Причёсывали, одевали, как куклу, но всегда эпицентром внимания была Бьянки. Она красивая, умная, талантливая, взрослая… Всё, за что бы она ни взялась, получалось у неё лучше всего. В мире мафии она сразу же смогла отыскать своё место. А это значит деньги, карьерный рост, уважение и положение в обществе.

Хоть мы и прожили с Бьянки под одной крышей около двух лет, что сейчас, что тогда, практически не общались. Она избегала меня и вообще игнорировала моё существование. Но это… Это нормально. Я была уже рада и тому, что могу изредка наблюдать за ней и радоваться победам и достижениям сестры. Она смогла так много достичь в таком юном возрасте. Но больше всего я любила её игру на фортепиано.

Она играла очень редко. Только в те моменты, когда дома никого не было, и девушка думала, что осталась в комнате одна. Мне удавалось спрятаться и в тайне понаблюдать за своей сестрой. Также она всегда исполняла грустную музыку. Такую, после которой любой человек заплакал бы, но я не могла. Не получалось. Но музыка была такой красивой и душевной…

Думаю, в эти мгновения она вспоминала о Гокудере. Он всегда для неё стоял на первом месте. Даже важнее родителей. Младший брат, который всё никак не вернётся домой. И именно в эти минуты я всё сильнее восхищалась Бьянки и всё сильнее ненавидела Хаято.

Я никак не понимаю, почему его так любят? Ну почему именно он? Почему вокруг него постоянно бегают? Почему, даже заметив его гадкую натуру, закрывают на это глаза? Почему прощают ему любую наглость и дерзость? Почему? Из-за того, что он красивый? Из-за того, что он талантливый? Из-за того, что умён и вообще гений? Из-за этого?

Да, у меня ничего из этого нет, но… Но…

Хах…

Было время, когда я думала, что мы похожи. Но со временем я стала осознавать, что мы такие же разные, как земля и небо. Кому-то суждено всю жизнь парить меж облаков, подобно ангелу, а кто-то прозябает в сырой земле.

Жизнь несправедлива, и видно, что мне посчастливилось вытянуть короткую соломинку. Пора уже давно смириться.

Сейчас же, сама не понимаю, чего хочу от жизни и куда иду. Вот, появилась в Японии. А дальше что? Хожу в школу, так как тут подобное положено. Вроде учусь, хотя ничего не выходит. И… пожалуй всё.

Но по неизвестной мне причине в моём окружении всё чаще и чаще стали возникать довольно опасные люди. Такие как Савада Тсунаёши и Ямамото Такеши. И почему? Они даже не просят ничего. Просто во время перемены, словно так и должно быть, подходят к моему столу, присаживаются рядом и начинают беседу о тестах, что мы все трое вновь не сдали, о вечерних занятиях, которые нам придётся посещать, о том, что даже они не помогут нам, с нашими-то куриными мозгами… Я в основном молчала, но слушала, и порой от таких глупых бесед становилось легче.

Кстати, не знаю, что именно сделал Савада, но в те моменты, когда Тсуна и Такеши рядом, Хаято молчал и не задирал меня. Хотя он и сидел на отшибе. Словно вроде и с нами, но и не с нами. Лишь изредка фыркал, стоило мне произнести хоть слово. Мол, ох, ничего себе! Оно говорит!

Но мне плевать. Уже довольна и тем, что парень прекратил буянить. Ну… почти. В остальное время он ведёт себя так же, как обычно. Например, как-то раз во время обеда я не захотела куда-либо идти и осталась перекусить в классе. Таких было несколько человек, но все мы разбежались по разным углам и друг друга не тревожили.

Мою еду полезной и сбалансированной даже и близко не назовёшь. Это в основном сладости и полуфабрикаты. То, что готовить, по сути, не надо. Естественно, наш «идеальный» Гокудера Хаято заметил мой обед.

— Будешь и дальше такое есть, скоро в дверной проём не влезешь, — грубо бросил он через плечо.

— Тебя это не касается, — равнодушно отозвалась я, не поднимая головы.

— Тц! — фыркнул парень, которого явно задело моё высказывание. — Собираешься до конца дней своих быть толстой? Замуж не выйдешь!

— Вот и хорошо, — вновь равнодушный тон. — Учитывая опыт родителей, лучше уж вообще всю жизнь одинокой оставаться, нежели… вот это всё. Да и вообще… — Наконец-то повернулась в его сторону. — С каких это пор ты в мои диетологи записался?

— Да пошла ты! — гневно выпалил Хаято, развернувшись и направившись к выходу.

Думаю, он ещё что-то сказал, так как краем глаза я видела, как парень обернулся, шевеля губами, но слов не слышала, так как именно в эту секунду я надела наушники и включила музыку, тем самым создавая невидимую стену между собой и реальностью.

Наверное, так поступать не стоило. Стоило не игнорировать Хаято, а всё же поговорить с ним нормально, как того просил Тсуна. Но у меня не было на это никакого желания. Да и любой разговор в итоге перерастал в некую грубость с его стороны. Он словно провоцировал меня. Заставлял разозлиться и атаковать. Но зачем? Зачем ему это?

Ну, допустим, я на самом деле держу в голове некий коварный план по всему, что он предполагает. Теперь же, видя, как я изредка общаюсь с Тсуной и Такеши, Хаято считает, что я замышляю что-то против его Босса. То есть он смирился с тем, что я его больше не трогаю, но про Саваду же разговора не было, верно?

Но будем честны, вечно сохранять спокойствие невозможно. Особенно, когда это провоцирование длится больше месяца. И, если подумать, можно было избежать в тот день проблем, но… я не подумала и, естественно, их не избежала. Да и Хаято намеренно подловил нужный момент, когда в классе, кроме нас двоих, никого не было. Да и вообще школа пустовала, так как был конец учебного дня.

Я собирала свои вещи и задержалась, так как долго не могла отыскать наушники, которые обычно прятала в парте. Не могли же они упасть, верно? Может, кто-то взял или спрятал? Наушники недорогие, но покупать новые не хотелось бы. В итоге все ушли, а я ещё минут двадцать перескакивала с места на место, заглядывая в полку каждой парты. Но результат нулевой.

— Не это случайно ищешь? — услышала высокомерный, с ноткой издевки, голос со стороны дверей. Это был Гокудера. Кто бы сомневался? И именно в его руках болтались мои наушники. — Нужно следить за своими вещами, которые тебе дороги.

— Не нужно просто воровать и брать чужое без спроса, — парировала я, выпрямляясь, подходя к парню и намереваясь забрать свои наушники, но нет. Хаято тут же откинул руку назад, не позволяя мне к ним даже прикоснуться. На лице играла дерзкая усмешка. — Верни, — спокойно произнесла я, протягивая свою ладонь.

— Хех! Нет, — ответил парень, наслаждаясь моим положением. Считает, что загнал меня в угол, и нагло пользуется этим. Не понимаю… Как? Ну, как такой человек может кому-то нравиться? — Верну, когда ответишь на все мои вопросы.

— Эх… — вздохнула, прикрыв глаза. — Снова… Сколько бы ты ни спрашивал, мои ответы не изменятся. У меня нет того, что ты ищешь. У меня нет никаких скрытых планов или мотивов, поэтому… Давай уже, наконец-то, закончим с этим? Верни мне наушники, и я пойду.

— Чёрта с два! — повысил он голос. — Послушай сюда, ты, конечно, можешь притворяться невинной овечкой, но в отличие от остальных я прекрасно знаю ту семью, в которой ты жила. Они не могли бы тебя отправить в этот город без запасного плана. Не могли отправить неподготовленного человека.

— О… — протянула я всё тем же спокойным голосом. — Неужели? И что же я в таком случае задумала? Может, просветишь?

— Вначале ты сказала, что приехала за мной, но после отказа как-то быстро сдала позиции. Это меня удивило и насторожило. И теперь я вижу, что не зря. — Сделал шаг в мою сторону, нависая сверху. Мне пришлось рефлекторно отступать назад, чтобы сохранить присутствие личного пространства, но Хаято вновь и вновь шагал вперёд, пока я не почувствовала парту позади себя и отступать было уже не куда. — Зачем втираешься в доверие к Десятому? Отец решил вернуть меня, используя его, как моего Босса? Он ещё тот любитель двойных игр, как и твоя мать. Я живу отдельно с восьми лет и не намерен возвращаться, чтобы кто ни говорил. От одной мысли об этом семействе… меня тошнит. А ты лишь напоминаешь о том, отчего я все эти годы старался убежать.

— О как… Так я теперь использую Саваду Тсунаёши, чтобы навредить тебе? Ого… Думаешь, что я настолько умна? А ведь сам неоднократно заверял, что я глупая женщина. Что же могло измениться?

— Не играй со мной! — прокричал Хаято, гневно ударив кулаком по столешнице парты за моей спиной. Тем самым нависая ещё больше. Запах табака, пороха и сигаретного дыма остро щекотал ноздри. Хотелось отвернуться и избежать его, но запаха было слишком много. От него никуда не деться. — Отвечай! — кричал парень, схватив меня за нашейный бантик и потянув на себя. Теперь я даже чувствовала жар его тела, а бирюзовые глаза пронзали словно молнии. — Что у тебя, чёрт возьми, творится в голове? О чём ты вообще думаешь?

Тут я заметила, что в момент, когда Хаято ударил кулаком по столешнице, он разбил мои наушники в дребезги и даже не заметил этого. Теперь от них одно название. Или просто мусор. Не подлежит починке. И именно в эту секунду я почувствовала, как во мне что-то сломалось. Стену, за которую я прятала свои эмоции, за одну секунду разрушили до основания. Сдерживать себя больше не хватало сил.

Он хочет знать, что я на самом деле думаю? Что ж… Получай!

— Как же я тебя ненавижу… — произнесла я, чувствуя, как губы растянулись в лёгкой улыбке. Слегка безумной, но это невозможно контролировать. От этих слов Хаято отпустил мой бантик и отступил на шаг назад, словно от пощёчины.

— Что?.. — не понял он.

— Я ненавижу тебя, Гокудера Хаято, — всё с той же улыбкой и смотря ему в глаза продолжала я. — Я ненавижу в тебе абсолютно всё. И ненавижу буквально до дрожи. — Хаято вновь сделал шаг назад, но теперь наступала я. — «Вы только посмотрите на него! Ах, какой же он красивый! Ах, какой же он умный! Ах, его волосы такие белоснежные, а в сочетании с бирюзовыми глазами, он похож на ангела!» — Кончиками пальцев прикоснулась к длинной чёлке парня, приподнимая её, чтобы подтвердить произнесённые слова. — Меня тошнит от одного твоего вида. Все, абсолютно все с самого твоего рождения носятся с тобой, как курица с разбитым яйцом. «Ах, он такой талантливый! Такой смышлёный! Такой сильный и гениальный! Нет никого лучше нашего Хаято!» И никто не видит, какое же ты на самом деле трусливое дерьмо.

Наконец-то он вжался спиной в стенку, так как отступать больше было некуда. Глаза широко распахнуты и следили за мной, губы чуть приоткрыты, лицо побледнело, а быстрое сердцебиение слышала даже я. Но он молчал и не смел меня перебивать. Сам же хотел этого.

— Вечно строишь из себя такого крутого парня… — продолжала я. — Сбежал из дома в восемь лет? Ха! Тоже мне трагедия. И главное почему? Потому что понял, что твоя семья не такая уж идеальная? «Ох, бедный-бедный, господин Хаято. Узнать о таком горе в столь юном возрасте». Каждый день только и слышала о том, какой ты несчастный и как с тобой несправедливо поступили. Но я узнала об этом намного раньше тебя, Хаято.

Рука дёрнулась, и я сама не заметила, как схватила парня за грудки потянув на себя. Точно не знаю зачем. Тело трясло от избытка эмоций. Пальцы заледенели. Хотелось убить его. Убить прямо сейчас, но для начала я всё выскажу. Всё, что скапливалось все эти годы.

— Почему так? Почему всё именно так? — спрашивала у него, слегка встряхивая при каждом вопросе. — Ведь мы похожи. Мы действительно похожи, но смотри, тебе досталось всё. Абсолютно всё, а я… Хах… Господи, как же я тебя ненавижу… — Опустила голову, смотря на наши ступни, но при этом продолжала держать Хаято за воротник. — Было время, когда я завидовала тебе. Причём так сильно, что это приносило боль. Проживая каждый день в детском приюте, я засыпала и просыпалась с единственной лишь мечтой, чтобы прожить хотя бы один единственный день в твоём теле. Всего лишь один день! Мне многого не надо. Всего один день побыть тобой и почувствовать это… Почувствовать, каково, когда тебя любят, ценят, тобой восхищаются и хвалят… Что это? Каково это на вкус и цвет? Мне не известно… Хех… — Подняла голову и посмотрела парню в глаза. — Может, скажешь мне? Что это? Каково это иметь семью? Каково это, когда чужая мать любит тебя больше, чем собственного ребёнка? Каково это, когда она тебя обнимает и желает спокойной ночи? Что это, Хаято? Расскажи мне, так как я не знаю…

— Ты… — неожиданно зашептал парень, губы которого едва шевелились. — Ты… жила в приюте?..

— О! А ты не знал? Хе-хе… ну конечно. — Отпустила рубашку парня и отступила на шаг назад. — Зачем это знать человеку, который всегда ставит на первое место только себя и свои интересы? Именно поэтому я тебя и ненавижу. Ненавижу буквально каждую твою частицу. И твои белоснежные волосы, и твои бирюзовые глаза, и твою ангельскую внешность… Я всё в тебе ненавижу. Потому что знаю, какой ты на самом деле внутри. И знаешь, что ещё? — добавила я, чувствуя, что больше не боюсь. В груди становится немного легче от того, что я наконец-то произнесла это. Высказала всё, что думаю. Но необходимо подвести итог. — Я не хочу, чтобы ты возвращался в Италию и вставал на пост главы семьи. Если это произойдёт, то моя мать получит нехилое денежное пополнение, за что она как раз и борется, но я не хочу этого. Пусть у неё ничего не получится. Оставайся в Японии рядом со своим Джудайме и защищай его, как Хранитель Урагана. И как только они окончательно разведутся, я выпишу себя из семейного реестра, чтобы нас больше вообще ничего не связывало. Надеюсь, ты доволен, Гокудера Хаято, — бросила я вновь безразличным тоном. — Вот они, мои мысли.

Посмотрела на свои разбитые наушники, что теперь лежали на столе. Взяла их и швырнула в мусорное ведро. Хлам. После чего взяла свою школьную сумку и направилась к выходу из класса. Гокудера как стоял, прижавшись спиной к стенке, так и продолжал стоять. При этом его взгляд был устремлён куда-то в пустоту. А после, когда я вышла в коридор, услышала легкое шуршание. Обернувшись, поняла, что парень просто съехал на пол, не в состоянии больше стоять на ногах. Рассчитываю на то, что он хотя бы несколько дней не будет меня доставать.

Всё оказалось даже лучше, чем я представляла. После нашего разговора Хаято и вовсе не появлялся в школе. Во всяком случае, я его на уроках не видела. Прошёл день, второй, третий… Стала замечать, как сильно нервничает Савада и часто перешёптывается со своим Хранителем Дождя. В конце концов, парни решились поговорить и со мной.

— Эм… Вел-сан, — робко начал Тсуна. — Понимаю, этот вопрос прозвучит странно, но ты случайно не знаешь, где сейчас находится Гокудера-кун?

— Нет, не знаю, — спокойно ответила я. — Возможно, опять сбежал, столкнувшись с реальностью, как это было и раньше.

— Ч-ч-что?.. — заикаясь, спросил Савада. — Сбежал?

— Да нет, — с улыбкой отмахнулся Такеши. — Гокудера, конечно, не подарок, но это на него не похоже.

— А он не мог вернуться в Италию? — тихим голосом спросил Тсуна.

— Это вряд ли, — отрицательно покачала головой. — Если бы это было так, то меня бы давно проинформировали. — Указала на телефон. — Но пока тишина. Значит, он всё ещё в городе.

— Но почему же тогда он исчез? — всё ещё не понимал Тсуна и вновь посмотрел на меня. — Ты точно ничего не знаешь, Вел-сан?

— А что я должна знать? Мы поговорили, как ты того и сам хотел. Вот и всё.