Русские путешественники. Великие открытия

Самым важным результатом экспедиции стало открытие шестого материка – Антарктиды. Помимо этого русские исследователи открыли множество новых островов и один коралловый риф. Также экспедиция положила начало научному исследованию антарктических вод и льдов.

Беллинсгаузен и Новосильцев предложили классификацию льдов и выяснили, почему они образуются. Научные наблюдения над атмосферными (направление ветров, температура воздуха) и океанографическими (температура и прозрачность воды, глубины и т. д.) явлениями внесли огромный вклад в изучение природы Южной полярной области Земли. Навигационные карты, созданные русскими моряками в ходе экспедиции, стали основой для карт и атласов, издаваемых в других странах. Описание антарктической экспедиции Беллинсгаузен опубликовал в 1831 году в книге под названием «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 годов». Книгу издали в двух томах с приложением карт и рисунков.

Глава 5. Николай Михайлович Пржевальский. Путешествия по Центральной Азии

Весь XIX век ознаменован чередой замечательных географических открытий, совершённых русскими путешественниками. Русские корабли бороздили в кругосветных плаваниях мировые океаны, открывая новые острова и земли. За многие тысячи километров от России появлялись русские названия. Однако великие географические экспедиции не ограничивались морскими маршрутами. К XIX веку Россия стала огромной страной, присоединив к себе земли Средней Азии и Дальнего Востока. Многие из них были едва изучены. Перед Российской империей и наукой стоял острый вопрос исследования и освоения новых территорий, а также стран, непосредственно прилегающих к новым русским границам. В 1845 году по инициативе виднейших учёных было создано Русское географическое общество, среди основателей которого были известные русские путешественники. Создание Русского географического общества ознаменовало собой начало эпохи великих сухопутных путешествий, которая подарила миру множество известных имён. Особое место среди них занимает Николай Михайлович Пржевальский.

Пржевальский родился в 1839 году в Смоленской губернии в семье военного. Мальчик рано остался без отца и воспитывался крепостной нянькой и дядей, с которым целые дни проводил на охоте или рыбалке. В 12 лет Николай получил от дяди подарок – охотничье ружьё. Охота превратилась в настоящую страсть Пржевальского, он стал отличным стрелком. Другим увлечением Коли были книги, он буквально зачитывался историями о путешествиях и с детства решил, что хочет открывать новые земли.

В возрасте 10 лет Николай поступил в Смоленскую гимназию, где показал огромную способность к наукам. Оказалось, он обладает необыкновенной памятью. По воспоминаниям товарищей, Пржевальский, бывало, предлагал раскрыть книгу на любой странице и прочитать вслух одну-две строки, а затем уже сам продолжал цитировать книгу целыми страницами. Впоследствии фотографическая память очень помогала ему в путешествиях, позволяя обходиться в дороге без тяжёлых научных справочников. После окончания гимназии в 1855 году Николай решил пойти на военную службу, чтобы принять участие в разразившейся Крымской войне. На службу его взяли, но на войну не отправили. Армейская жизнь не понравилась Пржевальскому – если остальные офицеры тратили свой досуг на карточные игры, то Николай, помня о своей детской мечте стать путешественником, занимался самообразованием. Он увлечённо читал книги по зоологии, ботанике, истории и географии, собирал гербарии, ходил на охоту. Офицеры посмеивались над сослуживцем, но он не обращал на это внимания, упорно двигаясь к своей мечте. Понимая, что самообразования ему недостаточно, Пржевальский поступил в Академию Генерального штаба, блестяще сдав экзамены. Здесь он тоже держался особняком, налегал на науки, занимался теоретической подготовкой к будущим путешествиям. В эти годы вышла его первая научная работа по географии – «Военно-статистическое описание Приамурского края», благодаря которой в 1864 году Пржевальский стал членом Географического общества.

В 1866 году Пржевальский добился перевода в только что созданный штаб Восточно-Сибирского военного округа. Перед отправкой к новому месту службы он встретился в Петербурге со знаменитым путешественником Петром Семёновым-Тян-Шанским. Пржевальский несколько самонадеянно для молодого человека изложил ему свои планы путешествия в Центральную Азию и попросил содействия со стороны русских академиков. Понятно, что выделять деньги под планы никому толком не известного молодого офицера никто бы не стал. Однако молодой человек так понравился Семёнову, что тот обещал, что «если он (Пржевальский) на собственные средства сделает какие бы то ни было интересные поездки и исследования в Уссурийском крае, которыми докажет свою способность к путешествиям и географическим исследованиям, то по возвращении из Сибири он может надеяться на организацию со стороны Общества под его руководством более серьёзной экспедиции в Среднюю Азию».

Даже дорогу к месту службы Николай Михайлович воспринял как увлекательное путешествие, о котором оставил восторженные отзывы. «Сибирь совсем меня поразила: дикость, ширь, свобода бесконечно мне понравились», – писал он. Прибыв весной 1867 года в Иркутск, Пржевальский был тепло встречен начальником штаба сибирских войск и по совместительству председателем Сибирского отдела Русского географического общества генералом Кукелем. В мае 1867 года он командировал Пржевальского в Уссурийский край, который был присоединён к России всего несколько лет назад. По оценке Пржевальского, это была командировка в «наиболее интересную часть наших амурских владений», в ходе которой он должен был собрать данные о проживающих на реке Уссури корейцах и маньчжурах, а также изучить пути, ведущие к границам Маньчжурии и Кореи. Помимо этого Пржевальский проводил научные исследования: изучал климат и строение земной поверхности края, его животный и растительный мир, знакомился с жизнью местного населения.

В Иркутске Пржевальский целыми днями сидел в библиотеке, изучая документы, которые относились к Уссурийскому краю. Так он получил необходимые знания для экспедиции: едва взглянув на растение или птицу, мог сказать, водятся они в европейской части России или нет, что упоминали о них его предшественники, изучавшие природу Сибири. Также Пржевальский научился превосходно делать чучела животных и высушивать растения для гербария.

Но даже самому подготовленному путешественнику нужны помощники. Изначально Пржевальский взял с собой одного учёного немца из Варшавы, но тот, добравшись до Иркутска, отказался ехать дальше, испугавшись трудностей. В штабе Пржевальский случайно познакомился с 16-летним топографом Николаем Ягуновым. Способный юноша очень понравился Пржевальскому, и он пригласил его с собой в путешествие, обучив всему необходимому.

Подготовка к экспедиции не заняла много времени, с собой взяли только маршрутные карты, термометр и компас. Зато охотничьей дроби взяли вдоволь – целых 4 пуда (65,5 килограмма), ведь в пути планировали не только добывать шкурки животных для коллекции, охота должна была обеспечивать экспедицию пропитанием.

26 мая путешественники отправились в дорогу. Позже Пржевальский написал в своей книге: «Дорог и памятен для каждого человека тот день, в который осуществляются его заветные стремления, когда после долгих препятствий он видит, наконец, достижение цели, давно желанной. Таким незабвенным днём было для меня 26 мая 1867 года, когда, получив служебную командировку в Уссурийский край, я выехал из Иркутска по дороге, ведущей к озеру Байкалу и далее через всё Забайкалье к Амуру».

Переплыв озеро Байкал на пароходе, Пржевальский и Ягунов за несколько дней проехали на почтовых тройках почти тысячу километров, пересекли Забайкалье и прибыли в город Сретенск на реке Шилке. Здесь они сели на пароход, намереваясь на нём добраться до Амура. Но пароход сломался, чему Пржевальский даже обрадовался и тут же решил плыть дальше самостоятельно на лодке. Это позволяло останавливаться в любом месте, где они замечали что-либо интересное. Дальше пароходом добрались до Хабаровска, откуда и началось путешествие по Уссурийскому краю.

В Хабаровске Пржевальский купил лодку, на которой исследователи отправились вверх по течению реки Уссури. Пока сам Пржевальский вместе с Ягуновым шёл берегом, собирая гербарии, подстреливая интересные экземпляры птиц для коллекции, проводя топографическую съёмку и метеорологические наблюдения, лодка в это время медленно плыла против сильного течения. В ней сидели и изо всех сил работали вёслами казаки, которых Пржевальский нанимал в местных станицах. Прибыв вечером в очередную станицу или разбив лагерь на берегу реки, путешественники сушили растения и делали чучела из птиц. Перед сном Пржевальский записывал события прошедшего дня в своём дневнике.

Нанятые гребцы-казаки с удивлением поглядывали на чудаковатого офицера и не понимали смысла его странной «царской службы». На рассвете небольшой отряд отправлялся дальше.

Уссурийские леса произвели на учёного огромное впечатление. В отличие от Сибирской тайги они переполнены самыми разнообразными видами растений. «Как-то странно непривычному взору, – писал Пржевальский, – видеть такое смешение форм севера и юга, которые сталкиваются здесь как в растительном, так и в животном мире. В особенности поражает вид ели, обвитой виноградом, или пробковое дерево и грецкий орех, растущие рядом с кедром и пихтой. Охотничья собака отыскивает вам медведя или соболя, но тут же рядом можно встретить тигра…» Лишь в одном уссурийская тайга походила на сибирскую. Огромные тучи гнуса – комаров, слепней, мелкой мошки – ужасно мешали исследованиям. Для того чтобы хоть ненадолго присесть и спокойно изучить какое-нибудь растение, нужно было развести костёр с большим количеством дыма.

За 23 дня путешественники преодолели 509 км пути. Добравшись до реки Сунгачи́, по ней на пароходе доплыли до большого озера Ханка, которое находится на границе между Китаем и Россией. С севера на юг оно простирается на 95 километров. Весь август Пржевальский со своими спутниками изучал богатый растительный и животный мир озера – его поразило огромное количество цветков лотоса, покрывавших водную гладь, а также обилие и разнообразие местной рыбы.

В начале сентября Пржевальский отправился на юг к Новгородской бухте, находящейся недалеко от границы с Кореей. Здесь он изучал пути, ведущие к границе, а также местное население. Затем отряд посетил Амурский залив и бухту Золотой Рог, на берегах которой находится город Владивосток.

Дальше Пржевальский решил пойти на северо-восток, в совершенно неизученные места уссурийской тайги. Взяв в помощники двух солдат для присмотра за вьючными лошадьми, путешественники отправились еле заметными тропинками в самые дальние, малоизвестные области Южно-Уссурийского края.

Пржевальский очень любил путешествовать в одиночестве. С утра он намечал путь для своего отряда, а сам налегке отправлялся вперед. «На случай встречи с каким-нибудь врагом – человеком или зверем, – писал он, – я имел при себе, кроме ружья, кинжал и револьвер, а неизменный друг – легавая собака – всегда заранее могла предупредить об опасности». В таких походах ему лицом к лицу довелось увидеть множество местных обитателей: в Уссурийском крае водятся барсы, рыси, медведи, соболи, енотовидные собаки, олени, кабаны, тигры и огромное количество диких коз.

Однажды на путешественника набросился растревоженный медведь. Как вспоминал Пржевальский, «здесь уже стоял вопрос: быть или не быть… Когда медведь приблизился на расстояние четырёх шагов, я спустил курок, и разъярённый зверь с простреленным черепом словно сноп рухнул на землю». Когти на лапах медведя были длиной с пальцы человеческой руки.

В те времена в Уссурийском крае водилось и множество тигров. Однажды отряд Пржевальского остановился на ночлег в маленькой деревушке. Утром испуганные жители показали ему свежие следы тигра на деревенских улицах. Вскоре выяснилось, что тигр унёс деревенскую собаку. Пржевальский с солдатом немедленно отправились в погоню за хищником. Завидев людей, тигр поспешил скрыться в зарослях тростника. К досаде Пржевальского, догнать его не удалось.

7 января 1868 года путешественники вернулись к озеру Ханка, где перезимовали. За время пешего похода на вьючных лошадях они прошли 1100 км и собрали значительную часть гербария, а также коллекцию зверей и птиц. Всего за 6 месяцев после выезда из Хабаровска они преодолели более 2250 км.

Следующую весну Пржевальский провёл на озере Ханка, где наблюдал за весенним пробуждением растительного и животного мира – возвращением с юга цапель, куликов и уток, пляской японских журавлей. С каждым днём птиц становилось всё больше. Путешественник отмечал, что птицы прибывали даже не стаями, а тучами, и сравнивал их с саранчой. В своём письме дяде Николай Михайлович писал: «Здесь столько пород птиц, что и во сне не приснится. Каких там нет уток и других птиц! Некоторые так красивы, что едва ли таких можно сделать и на картине… В числе чучел есть у меня журавль – весь белый, только половина крыльев чёрная; этот журавль имеет в размахе крыльев около 8 футов. Есть на Ханке ещё кулик величиною с большого гуся и весь превосходного разового цвета; есть иволга величиною с голубя и ярко-жёлтого цвета, а свистит-то она как громко! Есть цапли белые, как снег, чёрные аисты и много-много есть редкостей как между животными, так и между растениями». Весна на озере Ханка навсегда осталась для Пржевальского самым счастливым воспоминанием о том путешествии.

Летом 1868 года Пржевальского оторвали от научной работы. Ему пришлось участвовать в военных действиях против банды китайских разбойников-хунхузов, которые вторглись в российские владения и жгли русские деревни. За участие в этой операции Пржевальский получил чин капитана и был назначен старшим адъютантом штаба войск Приморской области. Ему пришлось переехать на новое место службы, в Николаевск-на-Амуре. Только следующей весной Пржевальскому удалось вернуться к своим путешествиям по озеру Ханка и рекам, впадающим в него. Осенью он должен был вернуться в Петербург. «Два года страннической жизни, – писал он, – мелькнули, как сон, полный чудных видений… Прощай, Ханка! Прощай, весь Уссурийский край!»

В Петербурге Пржевальского ждал тёплый приём. Его доклад в Географическом обществе приняли с восторгом. За два года жизни в Уссурийском крае Пржевальский прошёл более трёх тысяч километров, собрал коллекцию из 310 чучел птиц (некоторые из них были впервые найдены на Уссури), 42 видов птичьих яиц (всего 550 шт.), 10 шкур млекопитающих, составлен гербарий из 300 видов растений в количестве 2 тысяч экземпляров. Эти коллекции значительно обогатили географическую науку.

Благодаря Пржевальскому на картах России впервые появились правильные очертания озера Ханка и его окрестностей. В течение 15 месяцев он вёл ежедневные метеорологические наблюдения. Кроме того, были собраны ценные материалы о народах, населяющих Дальний Восток. За эти исследования Географическое общество присудило Пржевальскому серебряную медаль. Спустя год он издал свои путевые дневники, они сделали Пржевальского известным даже за пределами России.

Первое путешествие учёного стало своеобразным «экзаменом на путешественника», благодаря которому он смог разговаривать на равных с именитыми академиками.

Теперь его проект изучения Центральной Азии были готовы профинансировать. Центральная Азия – огромная территория, по размерам превосходящая Восточную Европу, – в те годы была совершенно неизвестна европейским исследователям из-за своей труднодоступности. Фактически она представляла собой большое белое пятно на карте мира.

Дело в том, что на западе от остального мира этот регион отделяют «Небесные горы» – Тянь-Шань (до 7440 м высоты) и «Крыша мира» – Памир (до 7495 м). На севере – Алтайские горы (до 4620 м), Саянские горы (до 3490 м) и горные хребты Забайкалья. На юге находятся высочайшие горы на земле – «Обитель снегов», Гималаи (до 8840 м). Пржевальский говорил об этой территории: «поднятая так высоко над уровнем моря, как ни одна из других стран земного шара», «то прорезанная громадными хребтами гор, то раскинувшаяся необозримой гладью пустыни, со всеми ужасами своих ураганов, безводия, жаров, морозов…»

Где-то в Центральной Азии находились истоки великих рек Китая: Жёлтой (Хуанхэ) и Голубой (Янцзы), но ни один европейский исследователь до них в те годы ещё не добрался.

К естественным природным препятствиям, встававшим перед путешественником, – высоким горам и бесконечными пустыням – добавлялись и политические. Неизвестные территории Центральной Азии были провинциями Китайской империи: Внешняя и Внутренняя Монголия, провинция Кукунор, Тибет, земли Восточного Туркестана.

Китайское правительство не жаловало иностранных путешественников. Особенно тщательно оберегали от посторонних глаз Тибет и его столицу Лхасу. Слухи об этом удивительном городе разжигали любопытство Пржевальского. Лхаса расположилась среди снежных горных вершин, на высоте более трёх километров над уровнем моря. Там находится резиденция далай-ламы – духовного лидера тибетского народа. Увидеть своими глазами запретный город и его сокровища стало заветной мечтой великого русского путешественника.

Николай Михайлович Пржевальский осуществил 4 большие экспедиции по Центральной Азии. Именно благодаря азиатским путешествиям имя Пржевальского прославилось на весь мир.

В свою первую знаменитую центральноазиатскую экспедицию Пржевальский отправился осенью 1870 года. Продлилась она три с лишним года. Путешественник взял с собой одного из самых способных бывший учеников – подпоручика Михаила Александровича Пыльцова. По возвращении Пржевальский издал в 1875 году книгу «Монголия и страна тангутов», в которой очень ярко и талантливо описал свои приключения.

17 ноября 1870 года Пржевальский и Пыльцов в сопровождении двух казаков (один из них разговаривал по-монгольски) и весёлого пса Фауста выехали из забайкальского города Кяхта, расположенного на границе с Китаем. Первым делом необходимо было посетить китайскую столицу Пекин, чтобы получить разрешение на экспедицию у китайского правительства, а также запастись всем необходимым для длительного путешествия. Путь проходил по восточным районам пустыни Гоби. Пржевальский много лет мечтал увидеть её, но теперь она произвела на него тяжёлое впечатление своим однообразием. «По целым неделям, – писал он, – перед глазами путешественника являются одни и те же образы: то неоглядные равнины, отливающие желтоватым цветом иссохшей прошлогодней травы, то черноватые изборождённые гряды скал, то пологие холмы… Мерно шагают тяжело навьюченные верблюды, идут десятки, сотни вёрст, но степь не изменяет своего характера, а остаётся по-прежнему угрюмой и неприветливой». Внезапно однообразные виды оборвались, и путешественникам открылось удивительное зрелище. Оказалось, что равнина, по которой они шли все эти дни, была нагорьем, причём очень высоким. Под своими ногами они увидели горные вершины высотой до полутора километров, между которыми извивалась Великая Китайская стена.

Отряд Пржевальского спустился с Монгольского нагорья на Пекинскую равнину. При спуске климат очень сильно изменился. Из зимы с тридцатиградусными морозами путешественники попали в весну – горы защищают равнину от холодных северных ветров. В начале января отряд достиг Пекина. Здесь Пржевальский с удивлением узнал, что географию в Пекинском университете преподают по его учебнику. Не без труда, но всё же удалось получить паспорт для путешествия, на этом помощь китайского правительства закончилась. Найти в Пекине проводника не получилось, местные жители старались избегать иностранцев.

Путешественники приобрели двух верховых лошадей и семь вьючных верблюдов, которые должны были везти провизию, оружие и патроны, научные приборы и принадлежности для сушки растений. Денег не хватало, и провизию закупили не более чем на три месяца пути, рассчитывая добывать пропитание охотой. Потому и оружия взяли много: 10 ружей и 15 револьверов, 5500 ружейных патронов, 100 фунтов пороха, 10 пудов дроби.

Пржевальский ставил перед экспедицией две задачи: исследовать окраины Монгольского нагорья с востока, а потом пройти вдоль всей южной его окраины, до истоков Жёлтой реки Хуанхэ и до озера Кукунор, известного европейцам лишь по названию.

Первая часть экспедиции – от Пекина на север вдоль восточной границы нагорья до озера Далайнор – получалась относительно короткой. Этот поход занял около двух месяцев, за время которых исследователи прошли около тысячи вёрст, всю местность подробно зафиксировали на карте, определили координаты значимых географических точек и собрали большую коллекцию растений. Путешественники проверили свои силы, а также поняли, что работать придётся в условиях неприязненного отношения местного населения. До озера Далайнор добрались 25 марта 1871 года. Оно находится на высоте 1280 метров над уровнем моря и является большой перевалочной базой для перелётных птиц, которые останавливаются здесь на отдых среди огромных монгольских пустынь. Экспедиция провела на озере 13 дней, изучая птиц, собирая гербарии и охотясь.

Далее отряд двинулся в совершенно неизведанные края, к берегам Хуанхэ – Жёлтой реки. Здесь начались настоящие трудности. Бóльшую часть пути приходилось идти по южной окраине пустыни Гоби, этим путём не проходил ещё ни один европеец. Путешественников мучили поднимавшие целые тучи пыли песчаные бури, сильнейший ветер, от которого болела голова, непереносимые дневной жар и ночной мороз. Особенно тяжело было без пресной воды. Пржевальский так описывал воду, из которой приходилось варить чай: «Возьмите стакан чистой воды, положите туда чайную ложку грязи, щепотку соли, извести для цвета и гусиного помёта для запаха – и вы как раз получите ту прелестную жидкость, которая наполняет здешние озёра». Питались путешественники мясом убитых на охоте животных и местной крупой – дзамбой, о которой Пржевальский отзывался так: «Свиней у нас лучшей посыпкой кормят. После еды, через час, дзамба разбухает в желудке, и, зная это, мы едим подобную прелесть не чересчур».

Пржевальский впервые познакомился со всеми трудностями горной охоты. Взбираясь по отвесным скалам, охотник сильно устаёт. Руки нетвёрдо держат ружье, прицеливаться становится всё сложнее. К тому же глубокие ущелья грозят гибелью на каждом шагу.

Местные жители относились к путешественникам настороженно, подозревая в них шпионов: не пускали на ночлег, обманывали при продаже припасов, отказывались показывать дорогу или указывали неправильное направление. Бывало, отряду Пржевальского приходилось преодолевать впустую десяток или более километров в противоположную сторону от нужного направления. И когда дорогу преграждали отвесные скалы, приходилось с досадой возвращаться обратно.

К 11 июня отряд Пржевальского переправился на плоскодонных баркасах через реку Хуанхэ и вступил на пустынное плато Ордос. Подробно нанеся течение Хуанхэ на карту, в начале сентября добрались до наиболее дикой и бесплодной части Гоби – пустыни Алашань, в которой «не может существовать почти никакая живая тварь». На сотни километров тянулись «голые сыпучие пески, всегда готовые задушить путника своим палящим жаром или засыпать песчаным ураганом». Несмотря на все сложности в середине сентября путешественники добрались до Алашаньских гор. Здесь находится единственный среди пустыни город Дынь-юань-ин (современный Яньянь). Местные монгольские чиновники, узнав, что Пржевальский не миссионер, приняли отряд приветливо. Градоначальник разрешил поохотиться в Алашаньских горах на баранов. До заветного озера Кукунор оставалось всего 640 км и около месяца пути. Однако Пржевальский решил вернуться в Пекин. Деньги, выделенные на экспедицию, подходили к концу, и к тому же выяснилось, что выданные китайским правительством документы не давали разрешения путешествовать по западным провинциям. «С тяжёлой грустью, понятной лишь для человека, достигшего порога своих стремлений и не имеющего возможности переступить через этот порог, – писал Пржевальский, – я должен был покориться необходимости и повернул в обратный путь». Из-за недостатка денег и продовольствия отряду предстояло пройти 1300 километров без остановок. На обратной дороге им удалось изучить не исследованную еще область на правом берегу Хуанхэ. В тех самых местах, где они летом мучились от сильной жары, теперь, в ноябре, стояли морозы до минус тридцати, с сильнейшими ветрами. «Климат – самый подлый, какой только можно вообразить», – писал Пржевальский.

Редкая ночь проходила спокойно. Бродившие кругом волки подбирались к верблюдам и лошадям. Монгольские собаки прибегали воровать мясо, норовили забраться даже в палатку. Приходилось вылезать из-под шкур и выстрелами отпугивать хищников. Просыпались верблюды и вскакивали, испуганные. Нужно было снова уложить их. После этого не скоро удавалось согреться.

Однажды ночью пропали все верблюды – вероятно, их украли. На поиски ушло несколько дней, но животных не нашли. Лошадей нечем было кормить, а местные жители ничего не продавали. Одна из истощённых от голода лошадей замёрзла ночью. У отряда осталась единственная лошадь. Экспедиция оказалась на грани гибели. С большим трудом Пржевальский уговорил местных жителей продать ему новую лошадь и отправил на ней казака в ближайший город Кукухото, чтобы тот на последние деньги купил верблюдов что, к счастью, удалось. Из-за этого происшествия отряд потерял 17 дней. И всё-таки в конце декабря 1871 года они благополучно добрались до города Калган, где их встретили русские купцы. Первая часть путешествия закончилась. Оставив весь состав экспедиции в Калгане, Пржевальский поспешил в Пекин за деньгами и новыми документами.

5 марта 1872 года отряд Пржевальского снова отправился в путь, к заветному озеру Кукунор и в Тибет. В мае вновь добрались до Дынь-юаньина, здесь продали товары и обменяли ружьё на 6 верблюдов для дальнейшего путешествия. Путь к озеру лежал через гористую провинцию Ганьсу. В те годы она была охвачена восстанием китайских мусульман – дунгáн. Однако отвага русских путешественников служила лучшей защитой. Однажды отряд бандитов, состоящий из сотни человек, перекрыл единственный выход из ущелья. «Мы, четверо русских, решились или пройти, или погибнуть. Но с оружием в руках, а не позорной смертью барана, которого разбойники потащили бы на виселицу…» – писал об этом случае Пржевальский. Когда он с товарищами невозмутимо приблизился на расстояние выстрела, разбойники не выдержали и отступили. После этого Пржевальский среди местного населения приобрёл славу богатыря и колдуна. Это помогло легко найти проводников для дальнейшего путешествия.

Караван тангутов, направлявшийся в окрестности Кукунора, с радостью согласился с предложением Пржевальского сопровождать их.

Научная работа, которую провели на этом этапе экспедиции, была огромна. Поскольку горные хребты и вершины этой местности были совершенно неизвестны учёным, им удалось изучить множество новых видов животных и растений. 12 октября 1872 года, преодолев около полутора тысяч километров пути, Пржевальский поставил палатку на северном берегу озера Кукунор. «Мечта моей жизни исполнилась, – писал он. – Заветная цель экспедиции была достигнута. То, о чём недавно ещё только мечталось, теперь превратилось в уже осуществлённый факт. Правда, такой успех был куплен ценой многих тяжких испытаний, но теперь все пережитые невзгоды были забыты, и в полном восторге стояли мы с товарищем на берегу великого озера, любуясь на его чудные тёмно-голубые волны».

Озеро Кукунор, к которому так стремился Пржевальский, – самое большое бессточное озеро Центральной Азии. В длину оно достигает 105 км, в ширину – 65 км. В озеро впадают 23 реки и ни одна не вытекает, поэтому вода в бессточном озере солёная – каждая река несёт в себе хоть немного соли. Расположено озеро на высоте более 3 км над уровнем моря и занимает центральную часть Кукунорской равнины, лежащей между горными хребтами. На берегах Кукунора проживают монголы и тангуты – малоизвестная народность, которая внешне резко отличается и от китайцев, и от монголов. По мнению Пржевальского, больше всего они напоминают цыган. Неразлучный спутник тангута – длинношёрстный як. Яки дают шерсть, молоко и мясо, а также легко перевозят на себе тяжести, преодолевая самые опасные горные тропы.

Несколько дней экспедиция провела на берегах озера, изучая местную флору и фауну. Здесь Пржевальский открыл новый, ранее неизвестный вид рыб – расщепохвост Пржевальского. Случилась и небольшая неприятность. В Кукуноре водится крупная рыба лжеосман. Икра этой рыбы очень ядовита. Не зная об этом, члены экспедиции поели икры лжеосмана и вскоре заболели. К счастью, ненадолго – на другой день пришли в норму. Повезло, что мясо рыбы оказалось безопасным. В степях Кукунора отряд поохотился на куланов – животных, которые внешне похожи и на осла, и на лошадь. Они табунами паслись возле озера.

Следующей целью экспедиции был Тибет и его столица – Лхаса. С берегов Кукунора в Лхасу часто ходили караваны монголов, дорога занимала около двух месяцев. Караванщики предупредили Пржевальского о больших опасностях этого перехода. На многие сотни километров нет ни одного селения. Дорога пролегает по горам и плоскогорьям, поэтому воздух сильно разрежен, от этого люди и животные ужасно устают во время похода. Также из-за небольшого количества кислорода костёр развести очень трудно, мясо сварить тоже сложно – вода закипает уже при температуре 85 градусов. Суровый климат ещё больше осложнял путешествие: сильные морозы и бури зимой, метели весной, частые дожди летом. Только осенью погода немного благоприятствует путешествию.

Несмотря на то что зима стояла на пороге, Пржевальский решил рискнуть и отправился в путь. Выдвинувшись от Кукунора на юго-запад, открыл Южно-Кукунорский хребет, который отделяет плодородные степи озера от пустынного плоскогорья Цайдам и Тибета. Уже в пути экспедиторы узнали от местных жителей о лежащей к западу от Цайдама стране диких верблюдов, в которой расположено озеро под названием Лобнор. Никто из современных европейцев это озеро не видел, о нём есть упоминание только в записках знаменитого путешественника Марко Поло и очертания на средневековых картах китайцев. Николай Михайлович твёрдо решил в следующее своё путешествие найти загадочный Лобнор. Путешествие выдалось очень сложным, как и предупреждали проводники. Пройдя через плоскогорье Цайдам, караван попал в горы Тибета. Пржевальский признал, что два с половиной месяца – с конца ноября до середины февраля, – проведённых в горной морозной пустыне, оказались самыми трудными за всё путешествие. «Глубокая зима, – писал Николай Михайлович, – с сильными морозами и бурями, полное лишение всего, даже самого необходимого, всё это… изнуряло наши силы. Жизнь наша была в полном смысле «борьбой за существование», и только сознание научной важности предпринятого дела давало нам энергию и силы для успешного выполнения своей задачи». Наградой за все сложности стали научные открытия. Перед глазами Пржевальского поднимались горные хребты, до сих пор не известные европейцам. Команда изучила климат, растения, структуру почвы, рельеф местности и животных. Также, к радости и удивлению исследователей, Тибетские горы оказались богаты животной жизнью. Целые стада диких яков, горных баранов, куланов, антилоп и тибетских волков бродили по горным тропинкам. 1873 год отряд встретил на холодном Тибетском нагорье.

Пржевальский писал в дневнике: «Ещё ни разу в жизни не приходилось мне встречать новый год в такой абсолютной пустыне, как та, в которой мы ныне находимся. И как бы в гармонию ко всей обстановке у нас не осталось решительно никаких запасов, кроме поганой дзамбы и небольшого количества муки. Лишения страшные, но их необходимо переносить во имя великой цели экспедиции».

10 января экспедиция достигла верховий великой китайской реки Янцзы. До Лхасы оставалось около 850 километров. Проводник уверял, что пройти это расстояние можно за 27 дней. Но вьючные животные едва шли, часть погибла, а на новых верблюдов не было денег, да и купить их было негде. Чтобы сохранить уже добытые научные материалы, решили поворачивать в обратный путь.

В начале марта вновь достигли озера Кукунор, где несколько дней изучали перелётных птиц. Апрель провели за климатическими наблюдениями нагорья Ганьсу. В конце мая добрались до Алашаньской пустыни и на три недели задержались в Алашаньских горах, чтобы более тщательно изучить их флору и фауну. Совершенно неожиданно в засушливых горах путешественники попали под сильнейший ливень, такого Пржевальский не видел никогда в жизни. Горный поток едва не унес палатку вместе со всеми коллекциями, картами и дневниками. Выручила счастливая случайность: груда камней, которую поток нагромоздил перед палаткой наподобие плотины, удержала дальнейший напор воды, и всё имущество экспедиции было спасено!

После небольшого совета решили идти далее коротким, но более опасным путём – пересечь пустыню Гоби в её центральной части. Этим путём по Гоби не путешествовал ещё ни один европеец. Дорога оказалась чрезвычайно тяжёлой. Наступил июнь, и температура днём в тени доходила до 45 градусов. Воздух был настолько сух, что дождь, который капал из редкого облачка, не долетал до земли, а снова превращался в пар. Однажды экспедиция едва не погибла от жажды – проводник не нашёл двух колодцев, которые должны были встретиться на пути. В итоге по ужасной жаре шли девять часов подряд. Колодец всё-таки удалось найти, однако верный пёс Фауст не выдержал жары и погиб. Все ужасно горевали из-за его смерти.

Несмотря на лишения в пути, о научной миссии не забывали, прилежно проводя климатические наблюдения и занося маршрут на карту. Пустыню удалось преодолеть за сорок четыре дня. 1 октября 1873 года экспедиция прибыла в приграничный город Кяхту, откуда и начиналось путешествие. А в начале 1874 года Пржевальский вернулся в Петербург, где был удостоен всевозможных наград и почестей, как российских, так и зарубежных.

За три года экспедиция преодолела около 12 тыс. км. Примерно половина пути была снята глазомерной съёмкой, впервые определена высота Тибетского нагорья, на карту нанесли неизвестные раньше территории Центральной Азии – от Северной Монголии до верховьев реки Янцзы. Впервые была пересечена пустыня Гоби в центральной её части. В зоологической коллекции, собранной путешественниками, насчитывалось 238 видов птиц (около 1 тыс. экз.), 42 вида млекопитающих (130 шкур), около десятка видов пресмыкающихся (70 экз.), 11 видов рыб и более 3 тыс. экземпляров насекомых, гербарий насчитывал до 600 видов растений (4 тыс. экз.) Собранную коллекцию выставили в здании Генерального штаба, причём размеры её удивили самого Пржевальского, впервые увидевшего свои экспонаты «в таком блеске». Выставку посетил Александр II. Он пришёл в восторг и пожелал выкупить её для музея Академии наук.

В 1876 году Пржевальский отправился во второе путешествие по Центральной Азии, на этот раз в западную её часть – восточный Тянь-Шань, Восточный Туркестан и бассейн загадочного озера Лобнор. Эта экспедиция продлилась 2 года и досрочно прервалась из-за начавшейся в 1877 году русско-турецкой войны. Сам Пржевальский считал этот поход неудачным. Но с этим трудно согласиться, ведь ему удалось совершить ряд новых географических открытий. Так, к югу от озера Лобнор был открыт не известный ранее горный хребет Алтынтаг. Удалось установить, что он является северной окраиной Тибетского нагорья. Также Пржевальский установил, что граница Тибета расположена на 300 км севернее, чем считалось ранее. Наконец, Пржевальскому удалось достичь ранее не известного озера Лобнор, на берегах которого обитают дикие верблюды, и изучить его флору и фауну.

Результаты второго путешествия Пржевальский описал в книге «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лобнор», которую перевели на многие европейские языки. Книга вызвала восторженные отзывы западноевропейских учёных, но также и ожесточённые споры в научном мире. Дело в том, что местонахождение озера, описанное Пржевальским, расходилось с данными китайских текстов. Пржевальского даже обвинили в том, что он нашёл совершенно другое озеро. В итоге уже в XX веке выяснилось, что Лобнор – «блуждающее» озеро, и его расположение зависит от изменения русла впадающей в него реки Тарим. В Средние века озеро находилось там, где указывали китайские источники. Во время путешествия Пржевальского озеро оказалось на 100 км южнее. А в двадцатых годах XX века река Тарим вернулась в старое русло, и озеро оказалось на месте, описанном в китайских картах. Местность же, изученная Пржевальским, в наши дни превратилась в болота и солончаки.

В марте 1879 года Николай Михайлович отправился в третье центральноазиатское путешествие. Экспедиция была гораздо лучше обеспечена финансово, имела больше научного снаряжения и состояла из тринадцати человек. Помощниками Пржевальского стали два офицера: сопровождавший его в предыдущей экспедиции Федор Эклон и прапорщик Всеволод Роборовский, ставший впоследствии знаменитым путешественником.

Отряд выдвинулся из города Зайсан, ныне расположенного на территории Восточного Казахстана, и продолжил путь по Джунгарской равнине, находящейся на северо-западе современного Китая, ограниченной с юга восточной частью гор Тянь-Шань, а с севера – монгольской частью Алтая. Бóльшую часть Джунгарской равнины, с которой началось путешествие, занимают песчаные и солончаковые пустыни. Здесь Пржевальский совершил своё самое знаменитое открытие – он обнаружил не известный ранее вид дикой лошади, которая получила название лошадь Пржевальского.

Далее отряд отправился на юг – к знаменитому с древних времён Хамийскому оазису, лежащему среди Хамийской пустыни, примерно в 1000 километров от начальной точки маршрута. Передохнув в оазисе несколько дней, снова направились на юг, через совершенно пустынные и жаркие районы, в которых не водилось даже ящериц и насекомых. Передвигаясь преимущественно ночью и утром, отряд добрался до гор Няньшань. Эти горы Пржевальский видел на горизонте в прошлых экспедициях – когда пересекал Алашаньскую пустыню и в районе озера Кукунор. По словам Пржевальского, горы Няньшань образуют собой «гигантскую ограду всего Тибетского нагорья с северной стороны». Пересекая их с севера на юг, он совершил восхождение на ледник и с высоты более 5 км увидел два не известных ранее хребта. Их назвали в честь великих географов Гумбольдта и Риттера. «Никогда ещё до сих пор я не поднимался так высоко, – писал Пржевальский, – никогда в жизни не оглядывал такого обширного горизонта. Притом открытие разом двух снеговых хребтов наполняло душу радостью, вполне понятной страстному путешественнику».

Перевалив через горы, пересекли уже знакомое по прошлым экспедициям высокогорье Цайдам. Далее начался тяжелейший переход по Тибету. Лошади и верблюды погибали в пути от голода и холода. Вновь пришлось сражаться с бандами местных разбойников. После того как отряд Пржевальского дал отпор семидесяти бандитам, на экспедицию нападать больше не решались, среди местного населения вновь начали ходить слухи о Пржевальском. Говорили, что «великий святой Запада идёт в Лхасу, чтобы встретиться с далай-ламой – великим святым Востока». В отличие от простых людей, местные власти тайно чинили препятствия экспедиции: когда до заветного города оставалось не более 250 километров, они открыто запретили отряду двигаться дальше как иноверцам. Никакие уговоры и убеждения не помогли. С тяжёлым сердцем пришлось возвращаться.

На обратном пути Пржевальский вновь посетил знакомое по первой экспедиции озеро Кукунор, изучив на этот раз его южный берег. Затем проследовали к совершенно неизученным верховьям китайской реки Хуанхэ, расположенным в северо-восточном углу Тибетского нагорья. В ноябре 1880 года отряд вернулся в Россию, вновь сократив обратный путь через центральную часть пустыни Гоби.

На родине прославленного путешественника ждал триумф. Уже по дороге из Кяхты в Петербург Пржевальский стал получать поздравительные телеграммы. Почти в каждом городе пришлось останавливаться и читать лекции о путешествии. Города Петербург и Смоленск избрали Пржевальского своим почётным гражданином, а Географическое общество – почётным членом. Пожизненную пенсию Пржевальскому удвоили. Научные материалы, полученные в экспедиции, были колоссальными. Отряд зашёл очень далеко вглубь Внутреннего Тибета, на карте Азии было зафиксировано более 4 тысяч километров пути, появилось несколько не известных ранее горных хребтов. Помимо знаменитой «лошади Пржевальского» были открыты «тополь Пржевальского», «шиповник Пржевальского», «зверобой Пржевальского», «рябчик Пржевальского» и многие другие виды животных и растений.

После трёх экспедиций Пржевальского на карте Центральной Азии произошли кардинальные изменения. Легендарное озеро Лобнор было признано географическим фактом, к югу от озера, там, где раньше на карте была равнина, поднялся горный хребет Алтынтаг. Посередине великой пустыни Гоби, где раньше на карте тоже указывалась равнина, появился хребет Хурху. Севернее Тибета появились хребты Гумбольдта, Риттера, Марко Поло, Северо-Тэтунгский, Южно-Тэтунгский, Южно-Кукунорский. Озеро Кукунор приобрело точные очертания.

Покончив с делами в Петербурге, Пржевальский уехал в своё имение в Смоленской губернии. Здесь он работал над третьей книгой – «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Жёлтой реки», а также составлял проект новой экспедиции. «Несмотря на удачу трёх моих экспедиций в Центральной Азии, – писал Пржевальский в докладной записке в Совет Географического общества, – внутри азиатского материка, именно на высоком нагорье Тибета, всё ещё остаётся площадь более 20 000 квадратных географических миль, почти совершенно неведомая… считаю своим нравственным долгом, помимо страстного к тому желания, вновь отправиться в Тибет и поработать там, насколько хватит сил и уменья, для пользы географической науки».

В ноябре 1883 года неугомонный путешественник выдвинулся из Кяхты в свою четвёртую экспедицию. Караван в этот раз состоял из 57 верблюдов и 7 лошадей. В состав экспедиции вошёл 21 человек. Помощниками Пржевальского были проверенный по прошлой экспедиции Всеволод Роборовский, а также новый ученик – будущий академик Пётр Кузьмич Козлов.

Главной задачей четвёртой центрально-азиатской экспедиции Пржевальский ставил изучение северной части Тибетского нагорья. В пустыне Гоби, которую путешественники пересекли в декабре 1883 года, они стали свидетелями красивейших вечерних и утренних зорь. Это явление было возможно из-за огромного количества вулканической пыли, которую выбросил в атмосферу вулкан Кракатау во время своего знаменитого и ужасного извержения 1883 года. Знакомым уже маршрутом путешественники дошли до озера Кукунор, а оттуда впервые в истории европейской науки достигли истоков реки Хуанхэ. Пржевальский взволнованно писал об этом: «Мы видели теперь воочию таинственную колыбель великой китайской реки и пили воду из её истоков. Радости нашей не имелось конца». В этих местах задержались надолго – исследовали истоки Жёлтой реки, окружающие её хребты и вершины. На карту нанесли два озера, которым дали название «озеро Русское» и «озеро Экспедиции».

За время пребывания в этой местности отряд не раз подвергался нападениям разбойников, которые, впрочем, каждый раз с успехом отбивал. В итоге Пржевальский решил сам атаковать разбойничий лагерь. 14 путешественникам противостояло 300 всадников, которые после короткого боя отступили.

Далее экспедиция отправилась через плоскогорье Цаддам на запад. По пути исследовали горную систему Куньлунь (Лунные горы), которую называют становым хребтом Азии. До этого Куньлунь изображали на картах лишь приблизительно. Пржевальский же выяснил, что она состоит из нескольких параллельных горных цепей. На карте появились новые названия: хребет Пржевальского, хребет Колумба, хребет Московский (с вершиной Кремль), хребет Русский. Далее экспедиция перешла с юга через открытый во второй экспедиции хребет Алтынтаг и вышла к озеру Лобнор. Отсюда через горы Тянь-Шань вернулись в октябре 1885 года на родину, к озеру Иссык-Куль, где экспедиция завершилась.

Академия наук на торжественном заседании вручила Пржевальскому золотую медаль, на одной стороне которой был изображён его портрет, а на другой написано: «Первому исследователю природы Центральной Азии, 1886». Вскоре Пржевальский представил отчёт об экспедиции под названием «От Кяхты на истоки Жёлтой реки» и начал готовиться к пятой экспедиции. На этот раз он твёрдо решил проникнуть в Тибет новым путём и достигнуть его столицы – Лхасы.

Однако великим планам не суждено было осуществиться.

В октябре 1888 года Пржевальский на охоте в окрестностях Бишкека в Киргизии выпил сырой воды, что делать всем товарищам по путешествиям обычно категорически запрещал. В итоге он заразился брюшным тифом и 20 октября (1 ноября по новому стилю) скоропостижно скончался на пятидесятом году жизни. Похоронили Пржевальского, согласно его воле, на берегу озера Иссык-Куль в походной одежде, с любимым охотничьим ружьём в руках.

По словам современников, Николай Михайлович Пржевальский совмещал в себе качества бесстрашного первопроходца и большого учёного. Сам он предъявлял очень жёсткие требования к путешественнику-исследователю: «Для того, кто вознамерится посвятить себя исследованиям далёких стран в глубине Азии, мало одной научной подготовки, необходимы цветущее здоровье, крепкие мускулы и ещё лучше атлетическое сложение, с одной стороны, а с другой – сильный характер, энергия и решимость… не должен гнушаться он никакой чёрной работы, как, например, вьюченья верблюдов, седланья лошадей, укладки багажа и прочее, словом, ни в коем случае не держать себя белоручкою; не должен иметь избалованных вкуса и привычек, ибо в путешествии придётся жить в грязи и питаться чем придётся; не должен знать простуды, так как зиму и лето станет проводить на открытом воздухе; должен быть отличным ходоком; наконец, должен иметь ровный, покладистый характер, чем быстро приобретёт расположение и дружбу своих спутников». Все эти качества присутствовали у Николая Михайловича Пржевальского в полной мере. А еще, к большому счастью для нас, любителей путешествий, Пржевальский обладал писательским талантом, что позволило ему оставить яркие и интересные описания своих приключений. Заслуги Пржевальского оценили уже при жизни путешественника. После смерти в его честь были названы многочисленные географические объекты, открытые им животные и растения, улицы во многих городах России.