Русские путешественники. Великие открытия

Глава 6. Николай Миклухо-Маклай. Путешествия по Океании

Великий русский путешественник Николай Николаевич Миклухо-Маклай прожил не очень длинную, но интересную жизнь. В его научные интересы входили география, зоология, геология, океанология, анатомия, антропология и этнография. Основываясь на своих научных наблюдениях, проводимых в Юго-Восточной Азии и Океании, Миклухо-Маклай доказал, что все люди равны, а расы не делятся на низшие и высшие. Предками Николая Николаевича были запорожские казаки. Его прадед Степан Миклуха был возведён в дворянство за храбрость, проявленную во время русско-турецкой войны при взятии города Очакова.

Николай Миклуха родился 17 июля 1846 г. в Новгородской губернии. В возрасте шестнадцати лет он был исключён из петербургской гимназии за «малоуспешность», но на самом деле – за участие в студенческой демонстрации. После этого Николай поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Но через год его и отсюда исключили за участие в студенческих политических сходках. Для продолжения образования Николай переехал в Германию, где увлёкся философией, которую изучал в Гейдельбергском университете. Но, отучившись всего семестр, заинтересовался медициной и переехал в Лейпциг. Однако и здесь он не задержался надолго. Вскоре непоседливый студент оказался в стенах Йенского университета, где принялся усердно изучать зоологию и анатомию. Его заметил знаменитый зоолог Эрнст Геккель, ярый приверженец теории эволюции Дарвина, только что вышедшей в свет. Геккель сделал Николая своим ассистентом, а затем пригласил увлечённого наукой студента в экспедицию на Канарские острова. Так, в 1866 году Николай Миклуха в возрасте двадцати лет отправился в своё первое далёкое путешествие. На одном из островов архипелага, Лансароте, Николай изучал строение морских губок и акул. К доверенной ему научной работе он подошёл очень ответственно и даже открыл новый вид морских губок, названный им «гуанча бланка» – в честь коренных жителей Канарских островов, гуанчей.

После этой экспедиции Николай твёрдо решил, что хочет стать путешественником, а не кабинетным учёным. Осенью 1867 года вышла его первая научная статья, посвящённая плавательному пузырю акул. Эту статью он впервые подписал двойной фамилией: Миклухо-Маклай. До сих пор точно не известно происхождение второй половины фамилии – Маклай. По одной версии, это сокращённое написание имени Миколай (Николай по-украински), по другой – указание на то, что в роду у казаков Миклух был шотландский рыцарь Маклай. По третьей версии, слово «Маклай» указывает на то, что один из предков Миклух постоянно носил казацкую шапку-ушанку «малахай», отчего и получил это прозвище. В 1998 году российский историк Н. А. Бутинов выдвинул более простую версию: когда Николай Миклуха открыл новый вид губок и назвал их «гуанча бланка», по существующей традиции он добавил к названию свою сокращённую фамилию на латыни – Mcl. Из этих трёх букв он и составил новую фамилию на европейский манер – Маклай. В пользу этой версии говорит тот факт, что Николай всю жизнь стеснялся своей «казацкой» фамилии и хотел подчеркнуть, что относится хоть и к бедному, но дворянскому роду – в те времена двойные фамилии часто встречались среди дворянских родов. Как бы то ни было, с этого момента Николай Миклуха стал именоваться Миклухо-Маклаем.

Летом 1868 года Николай завершил обучение в Йенском университете и отправился с молодым зоологом Антоном Дорном на Сицилию, где продолжил изучать обитателей морских глубин. В процессе работы к молодым исследователям пришла идея о создании биологических станций с большими аквариумами для наблюдения за морскими организмами в их естественной среде обитания.

Весной 1869 года европейские газеты запестрели статьями о завершении строительства Суэцкого канала, соединившего Средиземное и Красное моря. Торжественное открытие намечалось на осень этого года. Поэтому Миклухо-Маклай решил немедленно отправиться на «научную экскурсию» по берегам Красного моря, чтобы изучить морских губок до того, как на них окажет воздействие животный мир из моря Средиземного.

Экспедиция была полной авантюрой. Денег у Николая практически не было, да и европейцев в Египте недолюбливали. Чтобы привлекать к себе меньше внимания, пришлось прибегнуть к маскировке. Николай полностью обрил голову, покрасил коричневой краской лицо, надел восточный плащ с капюшоном и выучил несколько арабских слов. Эта маскировка помогала далеко не всегда. Однажды на египетском пароходе, заполненном паломниками, один из пассажиров догадался, что Николай не мусульманин. Он стал громко возмущаться, что присутствие неверного оскверняет святое паломничество и что Николая следует выбросить за борт. Миклухо-Маклая спасли выдержка и решительность. Он обратился к капитану, и тот выделил ему в помощь несколько матросов. Те сумели закрыть беспокойного пассажира в трюме. Однако, узнав, что тому в потасовке сломали руку, Николай тут же спустился в трюм и наложил бедолаге лубки (шина из коры для скрепления перелома). В итоге они даже подружились. Решительность и спокойствие Николая Николаевича, а также его доброжелательное отношение к местному населению не раз помогали ему с честью выходить из сложных ситуаций в дальнейших странствиях.

Опасности пути и нездоровый для приезжих климат негативно сказались на длительности путешествия. Подхватив лихорадку, уже через два месяца Миклухо-Маклай вернулся в Константинополь (современный Стамбул, Турция), а оттуда в Россию. Тем не менее ему удалось собрать уникальную коллекцию морских губок Красного моря, которая до сих пор бережно хранится в Зоологическом музее Российской академии наук в Петербурге.

Российское научное общество благосклонно встретило молодого учёного. Миклухо-Маклай выступил с докладами в Москве и Петербурге. Первый доклад – о развитии мозга позвоночных – был интересен только узким специалистам. Второй же – о первой попытке создания биологической станции на Сицилии – вызвал живой интерес у последователей разных научных направлений. Николай Николаевич призвал научное сообщество строить такие исследовательские станции, чтобы «каждый зоолог без различия национальности мог пользоваться для своих научных занятий всеми оставленными приборами». И его призывы были услышаны. Первая российская зоологическая станция была создана в Севастополе уже в 1871 году.

Научная карьера Миклухо-Маклая пошла в гору. Он познакомился с русским академиком Карлом Бэром, который фактически стал научным руководителем Николая Николаевича. Престарелый Бэр в последние годы жизни занялся изучением первобытных племён. Маклай ознакомился с работами учёного о народах Тихого океана и серьёзно увлёкся ими. Бэр был категорически против подхода некоторых западных антропологов, которые делили расы на полноценные и неполноценные. Однажды Николаю Николаевичу попалась книга немецкого этнолога Отто Финша «Новая Гвинея». Он писал, что якобы кожа у жителей Новой Гвинеи – папуасов – не такая, как у современных людей, а жёсткая, «первобытная», и волосы растут пучками. Миклухо-Маклай, который так же, как и Карл Бэр, стал ярым сторонником равноправия человеческих рас, начал серьёзно задумываться об экспедиции на Новую Гвинею для проведения антропологических исследований.

Почему Миклухо-Маклай выбрал именно этот остров с тяжёлым жарким климатом, населённый дикими племенами? Об этом он написал позже в статье «Почему я выбрал Новую Гвинею». Этот второй по величине остров в мире, после Гренландии, был давно открыт, но практически не изучен. Даже точные его размеры были неизвестны. Некоторые учёные того времени считали, что Новая Гвинея является частью некогда затонувшей прародины человечества – загадочного материка Лемурии. Миклухо-Маклай в Лемурию не верил, но справедливо считал, что изучение местного населения, живущего изолированно от остальной цивилизации на протяжении тысяч лет, поможет приоткрыть тайну происхождения и расселения по планете человечества.

Осенью 1869 года Миклухо-Маклай представил Совету Географического общества проект экспедиции в Новую Гвинею. Глава общества адмирал Литке сначала очень скептически отнёсся к инициативе Миклухо-Маклая. Всё-таки авторитет молодого учёного в науке был пока что не настолько весом, чтобы выделять серьёзные государственные деньги на его идеи. Однако при личной встрече Николаю Николаевичу удалось переубедить седого адмирала, вспомнив о прошлых кругосветных путешествиях самого Литке. Адмирал обещал оказать Миклухо-Маклаю полную поддержку и вскоре выделил для него финансирование из средств Географического общества, а также место на одном из русских кораблей, отправлявшихся в кругосветное плавание.

В полдень 8 ноября 1870 года корвет «Витязь», на котором двадцатичетырёхлетний Миклухо-Маклай отправился к берегам Новой Гвинеи, вышел из Кронштадта.

По пути корвет посетил остров Пасхи, где Николай Николаевич заинтересовался гигантскими каменными статуями. На острове Самоа, в Полинезии, Миклухо-Маклай нанял двух помощников: бывшего китобоя, шведского матроса Ульсона и полинезийского юношу Боя. 19 сентября 1871 года «Витязь» бросил якорь на северо-восточном берегу Новой Гвинеи, в заливе Астролябия. Этот залив был открыт и нанесён на карту ещё в 1827 году французским мореплавателем Дюмон-Дюрвилем. Однако ни сам француз, ни другие исследователи не высаживались здесь на берег.

Отказавшись от охраны, Миклухо-Маклай вместе с Ульсоном и Боем сели в маленькую лодку и вскоре причалили к песчаному пляжу. Маклай не собирался терять время и решил немедленно познакомиться с местными жителями. Однако Ульсон и Бой в джунгли идти наотрез отказались. Тогда Маклай в одиночестве углубился в лес по едва заметной тропинке, которая привела его в пустую туземную деревню. Только тлеющий костёр и брошенные второпях вещи указывали, что жители покинули деревню недавно и, возможно, скрывались в джунглях. Вдруг рядом раздался шорох. Присмотревшись, Маклай заметил в ближайших зарослях испуганного папуаса. «Я медленно приблизился к дикарю, – вспоминал путешественник, – и молча подал ему красную тряпку, которую он принял с видимым удовольствием и повязал её себе на голову». Путешественник ткнул себя пальцем в грудь и сказал:

– Маклай.

Папуас в свою очередь тоже ткнул себя пальцем в грудь и сказал:

– Туй.

Так Николай Николаевич познакомился со своим будущим другом и проводником в мир аборигенов – Туем.

Увидев, что встреча Туя с Маклаем прошла вполне мирно, из кустов появилось еще несколько воинов с каменными топорами в руках. Маклай одарил каждого предварительно заготовленными сувенирами: бусами, гвоздями, рыболовными крючками, кусками красной ткани. На берег Маклай вернулся в сопровождении группы папуасов, которые несли в руках свои подарки: бананы, кокосовые орехи и даже двух поросят. Моряки, увидев Николая Николаевича живым, были обрадованы и удивлены. Многие думали, что его съели местные «дикари».

На следующий день, когда Маклай снова сошёл на берег, к нему из кустов вышел Туй, уже без боязни. В получасе ходьбы от деревни, на небольшом мысе, возле которого протекал ручей и росли деревья, моряки построили для Николая Николаевича хижину, он назвал это место мысом Уединения. Путешественник специально поселился в стороне от деревень, чтобы не навязывать местным жителям своего общества. Как только Туй увидел хижину и понял, что учёный хочет остаться, то знаками сообщил: «Когда большой корабль уплывёт, жители соседних деревень убьют Маклая и оставшихся с ним спутников». Николай Николаевич не обратил внимания на предупреждение. Однако капитан «Витязя» Павел Николаевич Назимов воспринял угрозы очень серьёзно. По его приказу моряки расчистили лес вокруг хижины и заложили на подходах к ней шесть мин, которые Маклай мог взорвать в случае смертельной опасности.

Перед отплытием капитан Назимов предпринял последнюю попытку уговорить Николая Николаевича не оставаться в одиночестве на острове. Опасность подстерегала путешественника не только со стороны папуасов – Маклай явно заболевал лихорадкой, но всё равно решительно отказался возвращаться на корабль. Он вполне отдавал себе отчёт в том, какие опасности его ждут – он мог умереть от болезни или от рук туземцев. Вместе с капитаном они выбрали место, где Маклай зароет ящик со своими дневниками и результатами исследований. Если с ним что-то случится, корабль, который прибудет сюда примерно через год, должен будет забрать эти записи.

Команда «Витязя» нанесла на карту береговую линию залива Астролябия, провела научные наблюдения, и 27 сентября 1871 года корабль снялся с якоря и уплыл. Над одинокой хижиной Маклая поднялся российский флаг.

Через пару дней после отплытия корабля Николай Николаевич решил посетить деревню своего нового друга Туя – Горенду. Подумав, он пошёл в одиночку и без оружия, перепутал тропинку в лесу и попал в другую деревню – Бонгу, жители которой ещё не знали Маклая. Путешественник появился из леса внезапно, и напуганные женщины с детьми с визгом убежали в джунгли. На открытой площадке у хижин остались только мужчины, они угрюмо и настороженно рассматривали Маклая. «Увидев меня, некоторые туземцы подняли копья, а другие приняли воинственную позу, – писал об этом случае учёный. – Усталый и отчасти неприятно удивлённый встречей, я продолжал медленно двигаться. Вдруг пролетели, не знаю – нарочно или без умысла, две стрелы, очень близко от меня». Напряжение усиливалось с каждым мгновением. Один из папуасов взмахнул копьём и едва не попал Маклаю в глаз. И тут учёный сделал неожиданное: уселся на землю, снял обувь и… улёгся спать! Как выяснилось потом, он подумал в тот момент: «Если уж суждено быть убитым, то всё равно, будет ли это стоя, сидя, удобно лёжа на циновке или даже во сне».

Проснувшись через пару часов, Николай Николаевич поднял голову и увидел, что папуасы спокойно сидят вокруг него, жуя стебли местного растения бетель. Невозмутимо надев ботинки, Николай Николаевич отправился в свою хижину.

Благодаря спокойствию и бесстрашию Миклухо-Маклай завоевал огромное уважение среди туземцев. Они решили, что если белый человек презирает смерть, значит, он бессмертен. Вскоре между исследователем и папуасами побережья установились дружеские отношения. Они называли Маклая «тамо-русс», что означало «русский человек».

Началась размеренная жизнь, полная ежедневной научной работы. Утром Миклухо-Маклай измерял температуру воды и воздуха, наблюдал за приливами. Затем после завтрака он отправлялся на коралловый риф изучать морских животных или в лес за насекомыми. Затем в гости приходил Туй, он обучал Маклая языку папуасов, а также помогал составлять карту острова.

Другие папуасы тоже приходили в гости. Они приносили к хижине бананы, кокосовые орехи, плоды хлебного дерева, сахарный тростник и свинину. Маклай в свою очередь дарил им лоскуты ткани и прочие безделушки. Но самое главное – Николай Николаевич занимался просветительской деятельностью среди аборигенов. Он подарил им семена и научил выращивать тыкву, бобы, кукурузу, различные плодовые растения. Папуасы впервые познакомились с железным топором. Русское слово «топор» стало употребляться ими для обозначения именно железного топора, а не каменного. В отношениях с туземцами Николай Николаевич твёрдо придерживался двух принципов: держать данное слово и говорить только правду. Благодаря этому авторитет «тамо-русса» достиг невиданных высот. Его начали называть «каарам тамо» – человеком с Луны. По мифологии папуасов, на Луне жили их божественные покровители. Согласно другой версии, «каарам тамо» означает всего лишь «луннокожий» (то есть светлокожий) человек. Как бы то ни было, Маклай вполне подходил на роль доброго божества, спустившегося с небес, чтобы облегчить островитянам жизнь.

Жизнь на острове не всегда шла гладко. Маклаю пришлось вести хозяйство одному, поскольку матрос Ульсон оказался трусом и лентяем. Целыми днями он валялся на кровати, притворяясь больным, и ныл, что папуасы только и ждут случая, чтобы убить их и съесть.

Однажды ночью Ульсон в ужасе разбудил Маклая и закричал:

– Вставайте скорее! Сюда идёт целая толпа дикарей!

И действительно, Маклай увидел группу туземцев с факелами, приближающихся к хижине.

Ульсон был уверен, что пришёл их смертный час, он умолял Маклая воспользоваться минами. Однако учёный вышел из хижины и спокойно спросил у подошедшей толпы, что случилось. Оказалось, папуасы просто решили угостить «таморусса» рыбой по случаю богатого улова.

Слава Маклая вышла за пределы залива Астролябия. Жители ближайших деревень считали его своей достопримечательностью и с гордостью рассказывали о «человеке с Луны» папуасам из отдалённых деревень. В гости к учёному потянулись люди из дальних частей острова и даже с других островов. Они с восхищением рассматривали вещи Маклая и приглашали к себе почётным гостем на дни рождения, свадьбы или похороны. Николай Николаевич охотно соглашался, ведь это помогало ему лучше изучить жизнь аборигенов.

Получив возможность спокойно посещать любые деревни, Маклай начал осторожно собирать для изучения коллекцию папуасских черепов и образцы волос туземцев. Но если получить черепа было не так трудно – папуасы бережно хранили только нижнюю челюсть умершего предка, а сам череп обычно выбрасывали, – то просто срезать волосы с головы они не давали. Тогда Маклай предлагал обмен – он срезал пучок волос со своей головы и дарил туземцу, а взамен просил пучок волос туземца. Такой обмен папуасам понравился. Они не только разрешали себя стричь, но заодно позволяли измерять свои черепа. В итоге Маклай остался без половины волос на голове и бороде. Но зато, изучив волосы аборигенов, Николай Николаевич выяснил, что они ничем не отличаются от европейских и никакими «пучками» не растут. Измерения частей тела папуасов также развенчивали теории о «неполноценных расах».

Больше года Миклухо-Маклай прожил в своей хижине. За это время он стал близким другом аборигенов. Окрестности залива Астролябия стали называть Берегом Маклая. Вместе с Туем он обошёл всё северо-восточное побережье Новой Гвинеи, поднимался в горы, открыл неизвестную реку в глубине острова и нанёс на карту другие острова расположенного неподалёку архипелага. Его хижина стала настоящей научной лабораторией. Исследованиям не мешала даже лихорадка, от приступов которой периодически страдал учёный.

Миклухо-Маклай очень привязался к местным жителям и всерьёз подумывал остаться, когда 12 декабря 1872 года за ним приплыл корвет «Изумруд». Команда корабля даже подумала, что учёный слегка не в себе. «Маклай сильно изменился за время 15-месячного отшельничества от мучавшей его лихорадки, всякого рода лишений и трудных работ, – вспоминал один из офицеров «Изумруда». – С кинжалом и револьвером за поясом и с сумкой через плечо он был настоящим Робинзоном Крузо». После уговоров моряков Миклухо-Маклай всё-таки решил уехать, но твёрдо обещал своим друзьям-папуасам вернуться. Когда «Изумруд» поднимал якорь, Маклай, стоя на палубе, услышал грохот папуасских барабанов из древесных стволов – барумов. Папуасы стучали в них по всему Берегу Маклая, провожая «человека с Луны», ставшего их другом.

Николай Николаевич не торопился возвращаться в Европу. Он отправился дальше по Океании и Юго-Восточной Азии. На Филиппинах он изучал жителей исчезающего племени негритосы, что в переводе с испанского означает «маленькие негры». Маклаю удалось сделать открытие: негритосы не относятся к негритянскому населению Африки, по происхождению они гораздо ближе к папуасам.

В декабре 1873 года Миклухо-Маклай отправился на берег Папуа-Ковиай на западе Новой Гвинеи. По слухам, именно здесь обитали самые страшные людоеды. Это, естественно, не остановило отважного путешественника. В то время как Маклай занимался научными исследованиями в горах, его хижина была разграблена, а охранявшие её папуасы убиты. Но преступление совершили не какие-то «людоеды», а давно известная шайка разбойников, которую возглавлял вождь нескольких горных сёл по имени Саси. Он был охотником за рабами и теперь собирался совершить новый набег, чтобы убить Маклая. Узнав об этом, Николай Николаевич взял с собой двух помощников и отправился прямиком в деревню Саси. Увидев спокойно приближающего белого человека, главарь растерялся и спрятался в своей пирóге (лодке). Маклай вытянул его за шиворот, после чего связал и передал голландским властям, которые в то время контролировали эту часть Новой Гвинеи.

На Малаккском полуострове, южной оконечности острова Индокитай, Миклухо-Маклай долго искал загадочных оран-сакаев – «людей леса». По слухам было известно, что они небольшого роста, черны, живут в непроходимых джунглях и поражают врагов отравленными стрелами. Маклаю пришлось дважды пересечь джунгли полуострова, кишащие крокодилами, тиграми и огромными змеями. Несмотря на все опасности, учёный нашёл загадочное племя и изучил его. Оран-сакаи не были похожи на жителей Малаккского полуострова – малайцев, ростом они напоминали скорее жителей Филиппин – негритосов, а обликом – папуасов Новой Гвинеи. Маклай сделал вывод, что «жители леса» – последние потомки древнейшего населения Индокитая, которое многие тысячи лет назад перебралось на острова Океании.

В начале 1876 года Миклухо-Маклай посетил Каролинские острова, находящиеся к северу от Новой Гвинеи. Здесь учёный впервые описал удивительные каменные деньги, которые сохранились и до наших дней. Они похожи на мельничные жёрнова диаметром от 30 см до 2 метров. Местные жители высекали эти деньги из известняка, который привозили на лодках с соседнего острова, затем полировали, а в центре пробивали отверстие. Самые большие экземпляры весят несколько тонн и равны примерно 1000 долларов США. Такой камень невозможно перенести с места на место, поэтому, если им расплатились, считается, что он просто поменял хозяина.

Летом 1876 года уже знаменитый на весь мир путешественник вернулся на Берег Маклая. В этот раз его целью были не только научные исследования. «Я держу слово и возвращаюсь в Новую Гвинею не только как естествоиспытатель, а как «покровитель» моих чёрных друзей «Берега Маклая». Я решился защищать… их независимость в случае европейского вторжения», – написал Николай Николаевич в письме Географическому обществу. Когда Миклухо-Маклай сошёл на берег, к лодке сбежались туземцы из соседних деревень. Даже женщины и дети, которые раньше прятались при его появлении, пришли поприветствовать Маклая. Все наперебой приглашали дорогого гостя поселиться в своей деревне. Но он снова построил дом в отдалении, выбрав живописное место в окрестностях деревни Бонго.

Николай Николаевич стал практически старейшиной племён Берега Маклая. Его снова звали на свадьбы и похороны, он помогал советом, лечил больных. Его авторитет был так велик, что однажды он предотвратил войну между горными папуасами и жителями побережья. Как-то раз Туй пришёл к Маклаю и заявил, что жители деревень Бонгу и Горенду заключили военный союз против горных папуасов. Якобы те с помощью колдовства убили двух молодых воинов из Горенду. Туй попросил Маклая наслать на горцев землетрясение, чтобы победа была гарантирована. В ответ Маклай твёрдо ответил, что ни землетрясения, ни войны он не допустит, пока живёт здесь. И туземцы послушались Маклая, отменив военный поход.

Маклай прожил среди папуасов чуть больше года. За это время он подробнее изучил природу и жителей Новой Гвинеи, отдаляясь в походах от своей хижины на 200 км. Маклай в совершенстве изучил обычаи папуасов, их язык и промыслы.

В конце 1877 года в залив Астролябия случайно заплыло английское судно. Миклухо-Маклай решил добраться на нём до Сингапура, чтобы поправить здоровье, а также плотно заняться научными статьями. Перед отплытием Николай Николаевич собрал представителей всех окрестных деревень и предупредил, что далеко не все белые хорошо обращаются с чернокожими людьми. Рано или поздно на Берег Маклая могут приплыть злые белые люди. В этом случае он советовал уводить женщин и детей в горы и с осторожностью относиться к пришельцам. Николай Николаевич знал, о чём говорил: в своих путешествиях он повидал много несправедливости со стороны «цивилизованных» европейцев по отношению к темнокожим аборигенам Океании.

Маклай покинул Новую Гвинею, так как снова серьёзно заболел лихорадкой. Влажный тропический климат был ему противопоказан. По совету врачей Николай Николаевич переехал из Сингапура в Австралию. Но и здесь он не сидел сложа руки, ему удалось создать в Сиднее Австралийское биологическое общество и зоологическую лабораторию, единственную в Южном полушарии. Несмотря на то что австралийские власти приняли Миклухо-Маклая очень приветливо, жизнь в цивилизованном обществе очень скоро ему наскучила.

Поправив здоровье, в марте 1879 года неугомонный путешественник снова отправился в экспедицию на острова, расположенные к северу и к северо-востоку от Австралии. За время этого путешествия Николай Николаевич провёл 237 дней на берегах неисследованных островов и 116 дней в плавании. Среди прочего, на островах Адмиралтейства ему довелось пожить среди настоящих людоедов. Путешественнику повезло, что они не ели мяса белых людей. Он спокойно путешествовал от деревни к деревне, изучая их язык и быт. Самого Маклая людоеды угощали супом из мяса голубей. Из «страны людоедов» бесстрашный учёный увёз много рисунков и составленный им словарь туземного языка. Следует заметить, что перед опасным путешествием Маклай включил в договор с капитаном корабля пункт: «В случае если г. Миклухо-Маклай будет убит туземцами одного из островов, капитан Вебер обещается не делать никаких насилий относительно туземцев». Этот пункт очень красноречиво характеризует гуманизм великого путешественника.

Когда Миклухо-Маклай вернулся в Австралию из путешествия, он узнал, что против жителей папуасской деревни Кало, находящейся на южном побережье Новой Гвинеи, готовится карательная экспедиция. В этой деревне один из папуасов убил христианских миссионеров. В отместку австралийские власти решили убить всю деревню – 2000 человек. Николай Николаевич тут же направился к коммодору Вильсону, который возглавлял карательный отряд, и убедил его, что все жители деревни не могут отвечать за преступление одного человека. Вильсон дал слово, что наказан будет только преступник. Маклай лично отправился на корабле с Вильсоном и удостоверился, что тот сдержал слово. Деревня была спасена!

В 1882 году в Сидней прибыла русская эскадра, совершавшая кругосветное путешествие. Воспользовавшись этим, Миклухо-Маклай вернулся на ней в Россию. Научное сообщество с восторгом приняло путешественника, он даже удостоился личной встречи с императором Александром III. Эта встреча поправила личные финансовые дела Миклухо-Маклая. Однако к идеям путешественника насчёт активизации русской политики в Океании ради защиты папуасов царь отнёсся прохладно. Не найдя понимания на родине, Миклухо-Маклай снова отправился в Австралию, по пути в третий и последний раз посетив Берег Маклая в марте 1883 года.

Визит получился коротким и грустным. Папуасы рассказали, что многие из старых друзей Миклухо-Маклая за эти годы умерли, в том числе и Туй. После того как английский корабль посетил эти места, туземцы стали относиться к белым людям гораздо подозрительнее. Деревня Бонго пришла в запустение, так как многие жители переселились в горы. Маклай провёл на берегу всего два дня. За это время он посадил новые растения: тыквы, манго, кофейные и цитрусовые деревья. Также он привёз туземцам целые стада домашних животных: коз, коров и бычка. Когда Николай Николаевич уезжал, папуасы просили его вернуться и навсегда поселиться на любом из островов, который ему понравится.

В последующие годы Миклухо-Маклай вёл широкую общественно-политическую деятельность по защите коренного населения Новой Гвинеи. Он хотел основать русскую колонию на Берегу Маклая или на одном из близлежащих островов и даже начал набор добровольцев, желающих поселиться в этой колонии. Таких собралось более двух тысяч человек. Когда Германия в 1884 году объявила о присоединении северо-восточной части Новой Гвинеи к своим владениям, Николай Николаевич отправил немецкому канцлеру Бисмарку несколько наивную телеграмму: «Туземцы Берега Маклая отвергают немецкую аннексию». А потом написал письмо российскому императору, в котором просил оказать покровительство папуасам. Но его просьбы были проигнорированы, российское правительство считало, что Новая Гвинея находится слишком далеко, чтобы ради неё ссориться с Германией.

В последние месяцы жизни у Миклухо-Маклая обострились все его старые болезни, подхваченные в многочисленных путешествиях. До самого последнего дня учёный работал над своими дневниками. К сожалению, врачи не смогли помочь, и великий русский путешественник умер 14 апреля 1888 года в Петербурге в возрасте 42 лет, не успев опубликовать всех своих трудов.

Вся жизнь Николая Николаевича Миклухо-Маклая была посвящена научным подвигам. Он был не просто учёным, в первую очередь Николай Николаевич был большим гуманистом. Это подчёркивал и великий русский писатель Л. Н. Толстой в письме к Миклухо-Маклаю: «Сколько мне известно, вы первый несомненно опытом доказали, что человек везде человек, то есть доброе общительное существо, в общение с которым можно и должно входить только добром и истиной, а не пушками и водкой… ваш опыт общения с дикими составит эпоху в той науке, которой я служу, – в науке о том, как жить людям друг с другом».

Миклухо-Маклай навсегда останется в истории как друг и защитник «диких» народов, борец за их свободу и независимость. В декабре 1970 года советский научный корабль «Витязь» посетил Берег Маклая. Выяснилось, что папуасы до сих пор помнят своего русского друга и даже называют детей именем «Маклай». На месте, где стояла хижина Николая Николаевича, моряки «Витязя» установили памятную плиту с надписью: «В память высадки на этом берегу в 1871 году с корвета "Витязь" русского учёного Н. Н. Миклухо-Маклая».

Глава 7. Русские путешественники наших дней

Эпоха великих географических открытий началась в конце XV века с путешествий Колумба, Васко да Гамы и Фернана Магеллана. В XVIII и XIX веках эстафету открытий подхватили великие русские мореплаватели и путешественники. Изучение «белых пятен» нашей планеты увенчалось открытием Антарктиды – шестого материка Земли. Однако последнее крупное географическое открытие произошло уже в начале XX века, и совершил его тоже русский путешественник Борис Андреевич Вилькицкий.

В 1913 году Вилькицкий был назначен капитаном ледокола «Таймыр», который с 1910 года участвовал в гидрографическической экспедиции по Северному Ледовитому океану. За три предыдущих года ледоходы «Таймыр» и «Вайгач» произвели подробнейшее изучение огромной территории северного побережья России – от Берингова пролива до устья реки Лены.

В 1913 году перед Вилькицким стояла задача продолжить исследования от устья Лены до полуострова Таймыр, а если повезёт, то совершить сквозное плавание до Архангельска. 19 августа 1913 года ледоколы достигли мыса Челюскин, расположенного в северной оконечности полуострова Таймыр. Но сплошной лёд затруднил дальнейшее продвижение ледоколов на запад. Тогда капитан дал приказ обойти льды с севера. Благодаря этому решению Вилькицкий совершил крупнейшее географическое открытие XX века – архипелаг Северная Земля. Вскоре началась Первая мировая война, знаменитый полярник Рауль Амундсен, узнав об открытии архипелага, заметил, что «в мирное время эта экспедиция возбудила бы весь цивилизованный мир».

Не стоит думать, что после открытия всех неизведанных островов и горных пиков на Земле для путешественников совсем не осталось дел. В наши дни учёные продолжают изучать труднодоступные места нашей планеты, её географию, геологию, животный и растительный мир.

Среди знаменитых русских путешественников XX века стоит отметить Ю. А. Сенкевича. Юрий Александрович известен как ведущий телепередачи «Клуб кинопутешествий», в которой он увлекательно знакомил зрителей с разными экзотическими странами. Юрий Александрович был не только талантливым телеведущим, но и опытным путешественником. Он участвовал в двенадцатой экспедиции в Антарктиду на научную станцию «Восток» и в первой советской экспедиции на Эверест. Вместе со знаменитым путешественником Туром Хейердалом Сенкевич пересёк Атлантический океан на папирусных лодках «Ра» и «Ра-2», а затем отправился в плавание от Ближнего Востока до Африки на камышовой лодке «Тигрис».

Тур Хейердал, норвежский археолог и этнограф, интересовался научными проблемами расселения древних людей по планете. Когда он изучал цивилизацию инков, живущих в Южной Америке в XI–XVI веках, то отметил схожесть мифов и ритуалов инков с мифами и ритуалами народов Полинезии. Полинезия – регион Океании, состоящий примерно из тысячи островов, расположенных в центральной и южной части Тихого океана. Также Хейердал обнаружил в Полинезии некоторые южноафриканские растения. Он выдвинул смелую гипотезу, что жители Южной Америки могли на своих плотах путешествовать по Тихому океану и даже доплыть на них до Полинезии. Чтобы доказать это утверждение, Хейердал построил плот из бальзовых деревьев, растущих в Перу, используя только те материалы и инструменты, которые были доступны цивилизации инков. Плот назвали «Кон-Тики» в честь легендарного перуанского бога Солнца Кона и полинезийского полубога Тики.

28 апреля 1947 года «Кон-Тики» начал своё путешествие из Перу. Нельзя сказать, что оно было лёгким. Плот почти постоянно сопровождали акулы. Экипажу каждый день приходилось проверять под водой узлы верёвок, которыми скреплялись брёвна плота. Чтобы спасаться от акул, путешественникам пришлось построить корзину ныряльщика. Как только акулы подплывали слишком близко, ныряльщик прятался в корзину, которую быстро поднимали на борт. За время пути экипаж пережил две большие бури. Во время второй, которая длилась пять дней, плот получил сильные повреждения – сломались рулевое весло и парус, брёвна плота разошлись. К счастью, всё удалось починить своими силами.

Путешествие продлилось сто один день, хотя первые острова Полинезии начали попадаться уже на девяносто третий день пути. 7 августа, преодолев около 7000 километров, путешественники высадились на берег одного из атоллов. Добраться до цели помогли попутные ветра – пассаты, а также течение Гумбольдта, проходящее в Тихом океане с востока на запад. Таким образом, Тур Хейердал доказал, что подобные путешествия могли совершаться в древности.

Через несколько лет норвежский историк обратил внимание на схожесть папирусных судов Древнего Египта с тростниковыми судами, которые строили древние народы Южной Америки. Чтобы доказать возможность путешествия на папирусных судах через Атлантический океан без карт и без компаса, Тур Хейердал вместе с командой единомышленников, среди которых был и Юрий Сенкевич, построил папирусную лодку «Ра». Египетские корабли считаются одними из самых древних в мире. Лодку из толстых стеблей папируса «без единого гвоздя» помогли построить мастера из африканской республики Чад, на территории которой находится одноимённое озеро. Дело в том, что по берегам этого озера всё ещё растёт папирус, а местные жители умеют делать из него лодки.

Экипаж лодки был международным: норвежец Хейердал взял с собой русского, африканца, мексиканца, итальянца, египтянина и американца. Юрий Сенкевич в экспедиции выполнял обязанности судового врача.

Экспедиция началась в мае 1969 года, однако закончилась неудачей. По свидетельству Юрия Сенкевича, произошло это потому, что африканские строители сделали загнутую корму (заднюю часть) лодки слишком короткой. К тому же они заготовили папирус не осенью, в сентябре, когда он минимально впитывает воду, а в другое время года. В итоге папирус «Ра» начал намокать, а низкую корму заливали океанские волны. Лодка с каждой неделей всё больше погружалась в воду.

Плавучесть усилили пенопластовым плотом, которым укрепили корму. Лодка, хоть и полузатопленная, потихоньку двигалась к цели. У путешественников даже появилась надежда, что им всё-таки удастся доплыть до Барбадоса – островного государства в Карибском море. Но начавшийся шторм сломал мачту и руль, Хейердал с тяжёлым сердцем приказал подать сигнал SOS.

На помощь путешественникам поспешила американская яхта, которая обещала прибыть через 3–4 дня. По прошествии этих дней яхта прибыла в район с указанными координатами, но плот не нашла. Путешественники тоже её не видели. Как писал Сенкевич, в те дни «стояла какая-то странная, нехорошая погода – марево над океанской гладью и едва проглядывающее солнце». Яхта и плот тщетно искали друг друга пять дней, при этом свободно переговариваясь по радиосвязи. Ситуация усугубилась тем, что после первого сеанса связи с яхтой обрадованные путешественники начали выбрасывать за борт всё лишнее, включая запасы солонины. На её запах приплыли целые стаи акул. Уничтожив выброшенные запасы, они хищно кружили вокруг полузатопленной лодки. Наконец 16 июля 1969 года путешественники заметили яхту и перешли на её борт. За 56 дней плавания «Ра» преодолел около пяти тысяч километров.

Через год Тур Хейердал решил повторить плавание. На этот раз строительство лодки было доверено боливийским индейцам с озера Тити-кака. Хейердал знал, что они плавают на папирусных лодках с древнейших времен. В этот раз мастера не только укрепили корпус, но и поставили более прочные рулевые вёсла. Лодка «Ра-2» была 12 м в длину, 5 м в ширину и 2 м в высоту. На парусе было изображено красное солнце – символ бога Ра.

Юрия Сенкевича вновь пригласили в экспедицию. Она началась утром 17 мая 1970 года в марокканском городе Сафи, на северо-западном побережье Африки. «Ра-2» благополучно пересекла Атлантический океан за 57 дней, преодолев 5700 км и достигнув Барбадоса. Таким образом, было доказано, что древние жители Египта на папирусных судах могли достигнуть берегов Южной Америки и, возможно, стать предками индейцев майя.

Через несколько лет Сенкевич вновь отправился с Хейердалом в путешествие. На этот раз учёные собирались доказать существование устойчивых морских и культурных связей между древней шумерской (современный Ирак), древнеегипетской и индской (современный Пакистан) цивилизациями. Для путешествия была построена древнешумерская тростниковая лодка, которую назвали «Тигрис» в честь ближневосточной реки Тигр. Строительным материалом для лодки служило растение рогоз узколистый, более известное как камыш. К постройке вновь привлекли боливийских индейцев с озера Титикака. Экипаж состоял из одиннадцати человек различных нацио нальностей, Сенкевич вновь выполнял обязанности судового врача.

Путешествие началось 23 ноября 1977 года от иракского города Эль-Курна. Здесь сливаются воедино древние реки Тигр и Евфрат и образуют реку Шатт-эль-Араб. Спустившись вниз по реке, «Тигрис» через неделю вышел в Персидский залив. Однако через два дня оба якоря лодки сорвало быстрым течением, судно стало относить на рифы. Команде пришлось подавать сигнал SOS. На помощь прибыл советский теплоход «Славск», он отбуксировал «Тигрис» к островам королевства Бахрейн. Здесь лодку отремонтировали и заменили парус. 24 декабря экспедиция продолжилась. При прохождении ночью Ормузского пролива (на берегах которого когда-то бывал Афанасий Никитин) экипажу едва удалось избежать столкновения с несколькими большими кораблями.

В начале января для ремонта и пополнения запасов провизии сделали остановку в порту Матрах (государство Оман). Затем, после успешного путешествия по Аравийскому морю, 2 февраля 1978 года экспедиция прибыла в портовый город Карачи, находящийся на юге Пакистана. Здесь когда-то располагалась древняя индская цивилизация.

Дальнейший путь лежал в Египет, а затем – на юг, вдоль восточного побережья Африки, до мыса Доброй Надежды. 30 марта 1978 года «Тигрис» бросил якорь в порту города Джибути, Восточная Африка. Далее Хейердал планировал войти в акваторию Красного моря, но в планы экспедиции вмешалась политика. Путешественники не получили разрешения ни от одного государства, территориальные воды которых планировалось пересечь. К тому же в этом районе начались военные учения США, Англии и Франции. Продолжать путешествие стало опасно. Команда приняла решение завершить экспедицию. 3 апреля 1978 года лодку сожгли в знак протеста против военных действий на Ближнем Востоке. Тем не менее путешественникам удалось доказать, что жители Древнего Египта, Месопотамии и долины Инда могли осуществлять торговые и культурные контакты друг с другом.

Особо хочется отметить выдающегося путешественника наших дней Фёдора Филипповича Конюхова. Он пятнадцать раз пересёк Атлантический океан на парусной яхте и один раз на вёсельной лодке.

Фёдор Филиппович – первый в мире человек, который достиг пяти полюсов нашей планеты. Он побывал на Южном географическом полюсе, три раза на Северном географическом полюсе, добрался до Полюса относительной недоступности в Северном Ледовитом океане, дважды поднялся на Эверест, называемый полюсом высоты, и посетил мыс Горн – полюс яхтсменов.

Фёдор Конюхов – первый россиянин, которому удалось выполнить программу восхождения «Семь вершин мира» – подняться на семь высочайших вершин нашей планеты: Джомолунгму (Эверест, Гималаи), Аконкагуа (Анды, Аргентина), Денали (Аляска, США), Килиманджаро (Танзания, Африка), Эльбрус (Кавказ, Россия), Монблан (Западные Альпы, Франция), Массив Винсон (Антарктида), Джая (Индонезия) и гору Косцюшко (Австралия).

Фёдор Конюхов совершил четыре кругосветных путешествия, в том числе и одиночных.

В 2002 году он первым из россиян в одиночестве пересёк Атлантический океан на гребной лодке, при этом установив мировой рекорд – 46 суток и 4 часа. В 2013 году он пересёк Северный Ледовитый океан на собачьей упряжке. А с декабря 2013 года по май 2014-го переплыл Тихий океан на вёсельной лодке. Путешествие проходило от континента до континента, Конюхов не заходил в порты и действовал без посторонней помощи. За рекордное время – 160 дней – он преодолел 17 408 км по маршруту Чили (Кон Кон) – Австралия (Мулулуба).

В 2015 и 2016 годах Фёдор Конюхов устанавливал рекорды продолжительности полёта на воздушном шаре. А с 12 по 23 июля 2016 года совершил на воздушном шаре одиночный кругосветный перелёт. Чтобы облететь вокруг Земли, преодолев при этом расстояние 35 168 км, ему понадобилось 11 дней 4 часа и 20 минут.

В настоящее время отважный путешественник планирует одиночный переход на вёсельной лодке по южному сектору Тихого океана, от Австралии до мыса Горн.