Помоги проекту - поделись книгой:
Самое любопытное, что в досье о родственниках значилась некая Маргарета Гульден 1923 года рождения. Троюродная сестра матери Анны, живущая в небольшом, оставшемся от покойного мужа имении где-то на юге Швеции. Однако «память» Анны снова заартачилась. Ни про дочь, ни про Гиту Гульден ничего не рассказала. Даже не намекнула, сука драная, что у Анны есть ребенок. А ребенок — это, в первую очередь, ответственность. О Гарри Поттере вон сколько книжек написано, о нем и о его нелегкой судьбе. Лонгботом тоже, считай, сирота. А что же ее собственная дочь? Гита ведь могла счесть Анну убитой, и девочка вполне официально растет сиротой.
«Проблемы…»
И в самом деле, проблемы. Жива ли еще Маргарета? Достаточно ли у них денег? Хороший ли она человек? А если вдруг умерла, куда тогда делась Лиза. В детский дом? В приемную семью?
— Надо искать! — сказала она вслух, доставая сигареты и закуривая. — Срочно. А пока… Пока суд да дело, пошлю-ка я Гите письмо!
Письма заграницу являлись для волшебников одной большой головной болью. Совиная почта на такие расстояния не работала, поэтому раз в два-три дня — зависит от количества корреспонденции, — Почтовое управление засылало тюк с письмами и посылками в Париж, используя для этого специальные порт-ключи. Ну, а дальше в зависимости от расстояния. В Стокгольм, например, только еще одним порт-ключом, а уже оттуда в имение Гиты совой. Долго, конечно, но ничего лучше маги пока придумать не смогли, и лет сто назад это было круто. Волшебники действительно могли смотреть на маглов свысока. Но случился технический прогресс, и живи они с Гитой в мире маглов, она бы в течении часа-двух выяснила бы номер телефона своей родственницы и вскоре бы уже смогла с ней поговорить.
«Если конечно, она жива! Вот черт! Что же делать?»
«Прежде всего, не истерить! — приказал она себе своим самым командным внутренним голосом — Телефон — это тоже вариант, и я им обязательно воспользуюсь, но сначала надо написать письмо Гите. Аппарирую прямо на Косую аллею и пошлю из тамошнего отделения почты…»
Так она и сделала. Написала короткое, но содержательное письмо, и, переодевшись, — вся ее старая одежда стараниями домовиков сохранилась в идеальном состоянии, а размеры у нее, как ни странно, не изменились, — сразу же отправилась на Косую аллею. Аппарировала на пятачок рядом с «Дырявым котлом» и поспешила в почтовое отделение. Там дел было ровно на три минуты: заполнить бланк заказа на международное почтовое отправление, опечатать письмо сургучом и заплатить серебряный сикль почтовых сборов. После этого, не задерживаясь более на магической стороне Статута, она перешла к маглам, где сразу же остановила кэб и уже на такси поехала в отель. Еще утром, выходя на поиски своего дома, она предполагала, что задержится в этом отеле, как минимум, на неделю. Теперь же ее планы изменились, и она собиралась съехать из гостиницы уже сегодня, но перед этим имело смысл воспользоваться удобствами телефонной связи, что она вскоре и сделала.
Устроившись в номере, она заказала международный звонок в Швейцарию, и, пока ее соединяли, успела выпить чашечку кофе и съесть пирожное. Потом телефон зазвонил, и еще минуту продолжалась перекличка телефонисток, но, в конце концов, добравшись до «Юридической Фирмы фон Шуха», Анна пробилась к самому мэтру и быстро, но четко изложила факты.
— Любопытный поворот, — сказал ей частный поверенный, когда она закончила свои объяснения и сформулировала просьбы. — Наличие наследницы усиливает ваши позиции, Миледи.
— Она моя дочь!
— Понимаю ваши чувства, — успокоил ее фон Шух, — но ваше общественное положение таково, что вы обязаны принимать в расчет не только личные мотивы, но и те следствия, которые проистекают из факта наличия наследницы.
— Она бастард, — попробовала Анна следовать совету юриста.
— Пустяки! — «отмахнулся» мэтр. — Оформим официальное признание… Это будет лучше сделать в Швеции. Законы более гибкие. И потом, вам же нужно будет представить ее Роду…
— А если у нее нет магии? — испугалась Анна.
— Давайте все же будем решать вопросы по мере их поступления, — «осадил» ее фон Шух. — На данный момент задача номер один, это найти Елизавету. Я займусь этим прямо сейчас и дам вам знать, как только что-то выяснится. И вот, еще что. Мой совет, наймите секретаря, работающего на две стороны. Снимите для него два помещения, по одному на каждой стороне, и у вас сразу же появится адрес и телефон в магловском мире и адрес для сов, чтобы не летали к вам домой, в волшебном.
— Спасибо, мэтр! — поняла Анна идею. — Это великолепное решение. Пойду искать секретаря прямо сейчас.
Но, разумеется, сразу же заняться этим вопросом она не смогла. Сначала, нужно было съехать из отеля и отвезти весь свой багаж в Энгельёэн-мэнор, потом домовики настояли на том, чтобы она нормально пообедала, а затем ей пришло в голову, что стоило бы завершить инвентаризацию, и она вернулась в свой кабинет. Просмотрела бумаги, нашедшиеся в секретере, рассортировав их по группам согласно содержанию. После чего взялась за шкафы, и вот тут ее ожидали очень важные открытия. В одном из книжных шкафов стояли за стеклом альбомы с фотографиями. Здесь были собраны и обычные фото, сделанные магловскими фотоаппаратами, и колдографии, выполненные с помощью совсем другой «технологии». Ее семейные и детские колдографии остались в замке Стейндорхольм и в хранилище Гномьего банка. Здесь же находились, прежде всего, хогвартские альбомы. Колдографии, сделанные при зачислении в Хог и распределении по факультетам, — ее шляпа отправила на Слизерин, — разрозненные снимки, сделанные родственниками студентов во время праздников и каникул, и, наконец, выпускные колдографии после пятого и седьмого курсов. Вот эти альбомы и, в особенности, последний из них, оказались просто бесценными с точки зрения «восстановления» ее «личной» памяти. Там были подписанные колдографии всех студентов со всех факультетов, а также преподавателей, профессоров и прочего персонала. Теперь она могла «оживить» в памяти лица тех, с кем она училась, связав изображения с именами и с тем, что она знала о некоторых из этих людей из книг, досье и разговоров. Просмотр этого альбома так же позволил Анне сделать два любопытных заключения. Во-первых, преподавателей в Хогвартсе оказалось куда больше, чем показывали в кино, а во-вторых, студентов тоже было гораздо больше, чем можно было ожидать, исходя из книг госпожи Роулинг. Вообще, и это Анна сообразила, как раз сейчас, волшебный мир был заселен намного плотнее, чем представлялось на основе книг и фильмов. Волшебников было много. В одном только Лондоне жило около трех с половиной тысяч ведьм и волшебников. Соответственно, волшебный мир Лондона не ограничивался одной лишь Косой аллеей и Лютным переулком. Улиц, аллей и переулков в том месте насчитывалось больше дюжины, хотя практически все они не отличались ни длиной, ни шириной, ни многоэтажностью. Всего же по последней переписи, в Соединенном королевстве и Ирландии проживало около пятнадцати тысяч волшебников[2]. Но учиться в Хогвартс приезжали не только граждане Великобритании, но также дети из стран содружества. В некоторых из этих стран, как, скажем, в Канаде, Индии и Австралии, имелись и свои собственные, — иногда весьма известные, — учебные заведения. И все же на одном курсе с Анной училась девочка из Канады, трое студентов из Индии, еще двое, — парень и девушка, — из Австралии, и еще несколько ребят из Южной Африки и бывшей Родезии (к слову сказать, все белые и все учились на Слизерине), студентка из Нигерии (вот она была негритянкой) и несколько иностранных студентов: двое из Польши, по одному из Италии и Израиля, и еще несколько — из Югославии.
Анна просидела за изучением альбома почти два часа и, благодаря своей безупречной памяти запомнила практически всех, с кем и у кого она училась в Хоге. Белым пятном оставались ребята, учившиеся раньше или позже нее. Но с этим она пока ничего поделать не могла. А раз так, то закрыв тему с альбомами, а там между страницами нашлось еще с дюжину дружеских колдографий, она выпила чашечку кофе и отправилась осматривать арсенал и хранилище.
Арсенал оказался битком набит разнообразным магловским оружием, включая снайперский комплекс Steyr[3], немецкие и американские штурмовые винтовки, южноафриканский ручной гранатомет[4] и минно-взрывное оборудование широкой номенклатуры. В волшебной же части находились кинжалы и метательные ножи гномьей ковки, алхимические гранаты и кое-что совершенно убойное, являвшееся симбиозом магловских и волшебных технологий. Это было зачарованное помповое ружье Remington 870. Причем, кто-то, — и, скорее всего, это была сама Анна, — зачаровал по отдельности каждую деталь и все ружье целиком. Теперь оно могло действовать не только в мире маглов, но также в волшебном мире. Но и это не все. Слабым местом огнестрела в магическом мире являются патроны. Их, если очень постараться, можно взорвать с дистанции в полста метров. Есть так же заклятия, превращающие патрон в бесполезную железку. Но Анна не поленилась зачаровать еще и патроны. Работа тяжелая, нудная и, как думают многие, бесполезная. Но Анна это сделала, зачаровав два трубчатых магазина на восемь патронов каждый. С близкой дистанции картечь сносила даже довольно крепкие щиты. А два-три выстрела подряд могли пробить защиту весьма сильного волшебника. Это, конечно, не было настоящим Вундерваффе[5], потому что опытный боевой маг мог найти управу практически на все, и на этот помповик тоже. Но где вы наберете достаточно опытных боевиков? Боевые маги — это штучный товар, и Анна была именно таким человеком. Однако, судя по состоянию ее арсенала, она была настоящим параноиком, — впрочем, не без причины, — и явно готовилась к большой войне и действиям в подполье.
«Но, когда рвануло, — грустно констатировала Анна, закрывая за собой дверь арсенала, — не было уже времени спускаться в подвал, чтобы вооружиться, как следует. И в бой она пошла в повседневной одежде, с обычными артефактами и двумя палочками…»
Было грустно. Даже при том, что смерть той Анны обеспечила жизнь этой, боевого мага Анну Элисабет Готска-Энгельёэн было по-человечески жаль. Она была отважной женщиной, хорошим другом и настоящим бойцом. И погибла за то, во что верила.
Анна взглянула на часы. День незаметно подошел к концу, а сходить в хранилище она пока не успела.
«Вопрос. Пойти сейчас, пожертвовав несколькими часами сна, или отложить на завтра?»
Впрочем, ответ был очевиден. Еще Бенджамин Франклин говорил, что никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Анна была с ним полностью согласна, и поэтому отправилась в хранилище, оказавшееся хорошо замаскированной комнатой-сейфом. Гоблинская сталь, гномий замок, ключом к которому является кровь владельца, и дофига собственных чар, наложенных на хранилище несколькими поколениями Энгельёэнов. Однако главным было, конечно же, содержимое этого сейфа.
Прежде всего, в сейфе хранился неприкосновенный запас — деньги на черный день. Кошели, аккуратно уложенные в зачарованные сундуки. В каждом таком сундуке — триста тысяч галеонов, а сундуков, между прочим, четыре. Еще здесь лежали банковские упаковки с фунтами и долларами. Двести тысяч британских фунтов и двести тысяч долларов США. Далее следовал семейный архив, освещавший жизнь и деятельность Энгельёэнов в Англии, Шотландии и Ирландии. Наверняка, там находилось множество интереснейших документов, но Анне это было пока неинтересно. А вот ее собственный архив, весь уместившийся в один, пусть и достаточно крупный ларец, заинтересовал ее так, что она готова была просидеть над его содержимым хоть всю ночь. Но сидеть в хранилище так долго Анне не пришлось. Из актуального, в ларце нашлись лишь несколько крайне любопытных колдографий и тоненькая пачка любовных писем без адреса и имени отправителя. Анну мужчина называл Самой Красивой Ведьмой Хогвартса или Анникой, а сам подписывал письма лишь инициалами: СБ. Ну, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы разгадать этот ребус, тем более, что среди писем нашлись три разных колдографии Сириуса Блэка. Сириус — загонщик квидичной команды Гриффиндора, шестой курс; Сириус в кожаной косухе за рулем здоровенного харлея[6], 1979 год, и Сириус в мантии аврора, демонстрирующий только что полученный жетон, 1980.
«Значит, отец девочки все-таки он», — поняла Анна, закончив читать письма.
К чести Сириуса, в последнем своем письме, датированном сентябрем 1981 года, он написал буквально следующее:
«
Что у них там не сложилось, становилось очевидным из писем. Похоже, на каком-то этапе своей жизни Анна поддалась обаянию Сириуса, да и сама захотела, стать, как все. Но природу не обманешь: она конечно могла продолжать спать с Сириусом, но ни он, ни она не получали от этого удовольствия. Оттого и разошлись, не доведя дело до свадьбы, но ребенка Анна все-таки родила и, как можно было понять из писем Сириуса, была этим горда и полна счастья…
Утром Анна впервые за все время пребывания в этом мире проснулась в собственной постели. Впрочем, «собственной» эта кровать являлась только теоретически, поскольку это был дом Анны. Но сама она пока так не думала. По факту, Энгельёэн-мэнор оставался для нее новым местом, к которому ей все еще предстояло привыкать. Впрочем, не зря говорят, что к хорошему привыкнуть легко, и происходит это на удивление быстро. А тут, в этом доме, есть к чему привыкать. К огромной спальне, например, обставленной и декорированной со «скромной» григорианской роскошью, к «трехспальной» кровати под вышитым золотой нитью балдахином, к белоснежному шелковому белью, к мимолетному запаху фиалки, исходящему от него, к ожидающей ее горячей ванне, к лепесткам роз на насыщенной ароматическими солями воде, к завтраку в неглиже. Ко всем тем волшебным удобствам и роскошным вещам, которыми наполнен этот дом.
В Стейндорхольме тоже все было замечательно, но Энгельёэн-мэнор попросту поражал воображение. Впрочем, голова Анны была занята не только этим и даже совсем не этим. За всеми невероятными роскошествами, данными ей в ощущениях, маячили проблемы одна другой замысловатей. К моменту, когда, насытившись, Анна перешла к крепкому черному кофе, «проблемы» легли на столешнице двумя веерами, слева и справа от малого кофейного сервиза из Майсенского фарфора. Слева лежали три колдографии: Анна с ребенком на руках, молодой Сириус, улыбающийся во все тридцать два зуба, и Лили с Джеймсом, держащие на руках каждый по одному ребенку. Первое колдофото имело с обратной стороны надпись — «
Три фото — три проблемы: найти дочь, вытащить Сириуса из Азкабана и выяснить, что сталось с Гарриэт Поттер. В первых выпусках новостей, вышедших сразу после «Черного Хэллоуина», сообщалось, что семья Поттер потеряла Джеймса и Гарриэт, отца и дочь, но затем, — и двух дней не прошло, — имя девочки вдруг исчезает из сообщений о трагедии в Годриковой впадине, и точно так же довольно быстро исчезло из официального нарратива ожесточенное сражение, о котором вскользь сообщили в первый день Нового Мира. Теперь оно превратилось в нападение на дом Поттеров, во время которого погиб аврор Джеймс Поттер, а его сын Гарри пережил смертельное проклятие. И не просто пережил, — он ведь Мальчик-Который-Выжил, — но смог каким-то образом развоплотить Темного Лорда Волдеморта, в которого попало отразившееся от Гарри проклятие.
«Надо думать…» — подвела Анна итог своим попыткам проникнуть в «суть вещей» путем долгого разглядывания фотографий. И думать ей, судя по всему, предстояло не только об этих трех людях, двух девочках и взрослом мужчине, но и о себе, любимой. Рассматривание колдографии Сириуса вызвало у Анны весьма противоречивую реакцию. Тело отзывалось на его улыбку, тогда как разум против этого бунтовал. Она даже думать не хотела о том, чтобы трахаться с мужчиной, но проклятая бабская физиология угрожала отменить все запреты.
«Вот же срам какой! — возмутилась она, осознав, что означают сигналы, подаваемые ее организмом. — Мне только влюбиться в этого вшивого бродягу не хватало! Что же это за беда такая у нас — у женщин! Улыбнулся тебе красавчик, написал, что любит, и все — уже потекла, как последняя дура!»
Желая отвлечься от грустных мыслей, Анна засунула колдограграфию Сириуса под фото семьи Поттеров и перевела взгляд на три других проблемы, расположившиеся справа от сахарницы. Это были три письма, доставленные совами сегодня прямо с утра. Если честно, феномен почтовых сов вызывал недоумение и растерянность у многих поколений ученых-магов. Кто и когда придумал заклинание, превратившее лесных хищников в волшебных почтальонов, так и осталось тайной раннего европейского средневековья. Но с тех пор у волшебников появились посланцы, обладающие совершенно невероятными способностями. Они легко обнаруживают названного им человека, где бы он в это время ни находился, но, разумеется, в пределах разумного. Через Канал, как и через океан они не летают, хотя до Ирландии каким-то образом добираются, а там лететь, между прочим, куда дольше, чем над Каналом. Но не это сейчас главное. Способность этих птиц находить адресата практически везде позволяет им доставлять письма даже людям, спрятанным под Фиделиусом. Другое дело, что все попытки использовать пернатых почтальонов, чтобы выследить такого человека, ни к чему не привели. Сова просто исчезала в одном месте, — всегда отличающемся от предыдущего, — чтобы появиться совсем в другом. Ну, да бог с ними, с совами, и их тайнами. Хуже другое. Ее саму уже начали искать.
Впрочем, председатель Визенгамота Альбус Дамблдор и министр магии Корнелиус Фадж разыскивали некую Леди Роули. Похоже, ни тот, ни другой не знали пока, о ком, собственно, идет речь. Но сам их интерес был показателен, а встречаться с ними Анне попросту не хотелось. Не время, да и других дел хватает. Так что, придется просто отписаться и, сославшись на занятость и состояние здоровья, отложить встречу до лучших времен. В долгосрочной перспективе такая тактика ей, конечно, не поможет, но со временем о ней и так узнает так много людей, что секрет будет уже не скрыть. А вот письмо от Вальбурги Блэк было совсем иного рода. Регент дома Блэк знала, кому пишет, поэтому содержание письма не столько даже удивляло, сколько настораживало.
«
Оставалось только гадать, что это может быть такое и о чем хочет говорить с ней старая Леди, но и отказать, вроде бы, нельзя. Из-за Адары, разумеется, но дело не в причине, а в следствиях. Разговор с любой из старших Блэков может перейти в конфронтацию, но может и не перейти.
«Придется пойти, — решила она, прочитав письмо в третий раз, но так и не найдя двойного дна. — Часам к пяти, на чашку чая».
Приняв решение, она достаточно быстро написала три письма, а потом уже не по плану, а экспромтом еще одно — четвертое, адресованное Мэри Макдональд, которая в ее пору училась на Гриффиндоре. Ей Анна написала крайне вежливое и осторожное в выборе лексических форм письмо, назвавшись однокурсницей с другого факультета. Суть обращения сводилась к вопросу, нет ли на примете у Мэри молодого человека или девушки, завершивших обучение в Хогвартсе и занятых сейчас поисками хорошей работы. Ей, Элисабет Вильф, вернувшейся совсем недавно на родину из-за границы, срочно требуется секретарь. Оплата будет более, чем щедрой. Происхождение кандидата не имеет значения. Но есть одно принципиальное условие: работать придется по обе стороны от Статута, то есть, как у волшебников, так и у простецов. Обращение было сделано не без умысла. Хотя этот вопрос в письме ни разу не поднимался, Анна имела в виду тот факт, что сама Мэри Макдональд — хотя сейчас она, может быть, уже сменила фамилию, — маглорожденная, а значит, возможно, вращается в тех кругах, где с хорошей работой дело обстоит туго. Написала наобум, не очень надеясь на ответ, но на всякий случай назвалась одним из настоящих, то есть принадлежащих ей по праву имен, по которому ее сможет найти сова.
После этого оставалось лишь наведаться в Косую аллею, заглянуть на почту и отослать письма. Была еще мысль купить собственную сову, чтобы не бегать каждый день на почту, но, поразмыслив, Анна решила не спешить. Вот наймет секретаря, и будет, кому посылать письма. Тогда уже купит сову или, вообще, поручит это секретарю, если и когда он у нее появится.
Визит к Блэкам заставил ее нервничать, чего Анна никогда не любила. Она, вообще, терпеть не могла ситуаций, навязанных ей другими людьми, и при том имеющих двусмысленный характер. Обстоятельства же ее приглашения к Блэкам, по ощущениям, имели именно такой характер. Отсюда и нервы, и малодушная идея отменить этот визит к чертям собачим. Мало ли какие у нее могли произойти изменения в графике. Всякое могло случиться, и она не должна была бы ничего объяснять. Просто извиниться и все. Однако, как говорят в народе, «
Легко нашла дом, — хотя никогда прежде в нем не бывала, — посмотрела на особняк Блэков долгим взглядом и решила, что строили его в ту же эпоху, что и Энгельёэн-мэнор. Дома с похожей историей, семьи с похожей судьбой. Вот только Блэков осталось в живых несколько больше. Им проще будет вернуться, но она тоже не промах. Глядишь, Готска-Энгельёэн тоже вернутся. По обе стороны Статута: Тут, у волшебников, и Там, у маглов.
«Скажешь, нет?» — спросила она себя, подходя к двери дома.
«Не скажу!» — решила, наблюдая за тем, как дверь открывается, и на порог, навстречу к ней, выходит Беллатриса. Очень красивая женщина и необычайно сильный боец. Боевой маг, как минимум, уровня Анны, а то и выше. Впрочем, возможно, все это в прошлом. Как знать.
— Здравствуй, Беллатриса! — поздоровалась она первой.
— Почему не Белла? — посмотрела на нее с вопросом в глазах женщина. — В школе, помнится, мы были достаточно близки. Но где же мои манеры? Здравствуй… А кто кстати? Леди Анна, просто Анна или все-таки Анника?
— Пусть будет Анника, — согласилась Анна, понимая уже, что скрыть свои промахи будет сложно, если, вообще, возможно в принципе, не тот дом, не те люди. — Пригласишь в дом, Белла?
— Входи, будь гостем, — неожиданно улыбнулась женщина, и улыбка сделала ее еще красивее.
Прошли в дом, миновали прихожую, и Беллатриса вдруг остановилась, не доходя до лестницы, ведущей на жилые этажи. Повернулась к Анне и, вытянув руку, — рост у нее, как и у Адары был не совсем подходящим для подобного рода жестов, — коснулась пальцами шрама на лице.
— Ты не помнишь, — сказала с неподдельным ужасом. — Ты идешь так, словно, никогда здесь прежде не бывала.
Что ж, от судьбы не уйдешь, и от озвучивания неприятных истин никуда не денешься.
— Он меня практически убил, — сказала просто, без ажитации, не зная даже толком, о ком идет речь. — Смертельное проклятие… Хорошо хоть не Авада. Фамильный портал сработал на экстренную эвакуацию, а дальше… Думаю, ты представляешь, что это такое, вернуться из-за грани. С памятью все еще серьезные проблемы, но я надеюсь, это останется между нами.
— Ты была кремень, такой и осталась, — покачала головой одна из сильнейших ведьм своего поколения. — Тебя что, ничем не пронять?
— Это ты просто еще не пробовала, — усмехнулась Анна, уловив, как ей показалось, главный нерв их диалога.
— И пробовать не стану, — улыбнулась в ответ Беллатриса. — Болтать тоже не буду. Блэки не болтливы. Мы люди чести, ты же знаешь.
— Знаю, — кивнула Анна. — С дочкой познакомишь?
— Разумеется! Как иначе? — искренно удивилась женщина. — Но сначала поговори с Вальбургой. Не знаю, что ей от тебя понадобилось, но она себе второй день места не находит. Как узнала, что ты жива и вернулась в Лондон, так сразу и началось.
— Пойдем, — добавила, вступая на лестницу, — провожу тебя до малой гостиной. Тетушка ждет.
— Как скажешь, — согласилась Анна.
Поднялись по лестнице, прошли в элегантно, но несколько старомодно обставленную гостиную. Вальбурга, несмотря на возраст, встретила их, стоя. Гораздо выше племянницы и все еще прямая, как если бы носила жесткий корсет.
«А может быть, и в самом деле, носит?» — мелькнула какая-то необязательная мысль.
— Леди Вальбурга! — исполнила она безупречный книксен.
— Леди Анна! — благожелательно кивнула старая женщина, которая могла себе уже позволить «не приседать»
«А старая ли? — задумалась вдруг Анна. — Ей, наверняка, нет еще даже шестидесяти! Просто жизнь получилась тяжелая… Укатали сивку крутые горки? Похоже на то».
— Оставлю вас, — сказала Беллатриса, кивнув обеим и поворачиваясь к двери.
— Останься! — практически приказала Вальбурга. — Твое участие не обязательно, но, думаю, тебе стоит послушать.
— Тогда, останусь и выпью с вами чаю, — легко согласилась женщина. — О чем будем говорить?
Они расселись вокруг небольшого чайного столика, и старик-эльф быстро сервировал его для традиционного пятичасового чаепития.
— Тебя зовут, Кричер? — спросила его Анна.
— Да, ваша милость, — низко поклонился ей эльф. — Это большая честь для Кричера, что вы запомнили мое имя.
— Ну, если ты помнишь Кричера, — усмехнулась между тем Беллатриса, — то не все потеряно.
«Да, с Кричером это удачно вышло», — согласилась с ней Анна, принимая от эльфа чашку с чаем.
— Вы, Леди Анна, как я помню, не просто чистокровная, — начала издалека Вальбурга.
— Да, так уж вышло, — вежливо ответила Анна. — Голубая кровь. Ее величество Елизавета признала за Энгельёэнами все наши титулы. Визенгамот тоже. Так что мы с вами, Леди Вальбурга будем теперь там встречаться во время сессий.
— Не будем, — покачала головой номинальный глава Рода. — Я снимаю с себя это бремя. Теперь она будет представлять там наш Род, — посмотрела Вальбурга на свою племянницу.
— Не слишком ли это радикально? — чуть поморщилась Беллатриса. — Я все же пожирательница. Мне этого никто никогда не забудет.
— Малфою и Нотту забыли, — возразила ей Вальбурга, — и тебе забудут.
— А если вернется
— Вот когда вернется, тогда и будем думать! — отрезала Вальбурга.
— Даст бог, не вернется, — добавила уже тише, как если бы для самой себя, но услышали-то ее все.
— Не подумайте плохого, Леди Анна, — заговорила уже Вальбурга громче, сосредотачиваясь на гостье. — Я не оппортунистка[7]. Я даже сейчас не постесняюсь сказать, что мне импонировала
«Да, — кивнула мысленно Анна, — теперь все всё понимают, но клеймо-то с руки не стереть!»
— Ходят слухи, — сказала она вслух, — что он может вернуться. — Мне один колдун в Швейцарии сказал, что Лорд использовал какой-то ну уж очень темный ритуал. Так что всякое возможно.
— Звучит угрожающе, — покачала головой Белла. — Я… Да, что там! Зачем врать? Я была полностью за него. И сейчас бы поддержала, не задумываясь, но Вальбурга права, нападать на детей? И потом мне же дочку еще поднимать!
«Что ж, — решила Анна. — Такой вариант Беллатрисы мне нравится больше, чем ее свихнувшаяся на крови вариация!»
— Вы были там вместе с Сириусом, — неожиданно сказала Вальбурга.
— С чего вы взяли? — вполне искренно удивилась Анна. Одно дело ее домыслы, и совсем другое — фантазии старой ведьмы. Факты были ей пока недоступны.
— Он был здесь в ночь с тридцать первого на первое, — сказала почти шепотом Вальбурга.
— Я тебе, Белла, об этом не рассказывала, — повернулась она к племяннице. — Вообще никому… Но, — она снова смотрела на Анну, — ты вернулась. Я не могла никому ничего возразить, мне бы никто не поверил. Я его мать, глава темного рода, пособница Сами-Знаете-Кого. А ты была мертва. Он так сказал. Считал, что ты умерла, и… Неважно! Это уже сантименты, которые к делу не относятся. Но, если ты жива, если вернулась…
«Есть в этом что-то, — согласилась с Вальбургой Анна. — Никто же не знает, что я вообще ничего не помню. Может быть, мое свидетельство поможет вытащить его из тюрьмы?»
И в этот момент с ней произошла невероятная вещь: она вспомнила. Это не было похоже на «Внутренний Голос», которым память Анны общалась с ней в первые недели после ее «воскрешения». Не диалог, не подсказка, даже не девятый вал информационной бури, когда она одномоментно получала от прошлой себя целые языки, — латинский, немецкий, древнескандинавский, — и большие разделы знаний, типа «Древних рун» или «Нумерологии». А в последнее время, «память», вообще стала работать гораздо тоньше и «на пониженных оборотах». Все еще подбрасывала «по доброте душевной» какие-то крохи, но очень скупо, размеренно и совсем нечасто. Однако сейчас это была именно Память с большой буквы. Возник даже эффект полного «погружения» в то самое прошлое. И она вспомнила по-настоящему.
И еще один фрагмент.
Поделиться книгой: