Призраки в ночи

— Ну вот, теперь уже намечается клятвопреступление!

Я уже понял, что это Мания, сама явилась и вот пристала, как репей. Но как её переубедить?

— Вы бы лучше оградили Надю от посягательств всяких нездоровых личностей, а не собирали компромат на меня.

— Охрана вне моей компетенции, я специалист по наказаниях.

— Вот и займитесь Стёпой!

— Это кто такой?

— То ли бывший сотрудник спецслужб, то действующий, но не это главное. Он глаз на Надю положил, а при его возможностях всё закончится весьма печально. Этому надо помешать!

Молчит. Похоже, размышляет. Потом опять прорезалась:

— Я тут смотрю его личное дело… Очень опасный тип!

— Так и я о том.

— Но он по-прежнему служит государству, а это значит, что вся ответственность за его проступки ляжет на головы начальства. Ну не могу же я наслать безумие на всех, кто управляет страной!

Нет, это было бы уже слишком.

— А выборочно никак нельзя?

Опять задумалась.

— Тут есть несколько ворюг, замешанных в коррупции…

— Да у нас психушек на таких не хватит!

— Тогда я не пойму, чего ты хочешь.

Вот ведь непонятливая! А ещё богиня.

— Стёпу нужно посадить в психушку, чтобы Наде вреда не причинил.

— Нет, так я не могу. Когда изнасилует или убьёт, тогда и обращайся.

Затем послышались короткие гудки, как будто прервался телефонный разговор.

Вот так всегда, понадеешься на человека, а он подведёт — это я о Стёпе. Ну а богиня, та и вовсе разочаровала. И куда теперь «крестьянину податься»? В прокуратуру нельзя — там у спецслужб всё схвачено. Писать президенту бесполезно — у него и без меня навалом важных дел, да и письмо попадёт к какому-нибудь клерку, а ему уж точно недосуг в моих проблемах разбираться. Что делать, ума не приложу!

И тут снова слышу голос Мании:

— Я тут посоветовалась с другими богами. Если всё так плохо у вас, может быть, её отправить в рай?

Господи! Что же такое происходит? Неужели и на небесах бардак? Кричу:

— Нет, только не это!

А она смеётся:

— Ты не понял. На земле есть тоже рай, но исключительно для избранных. Вот я и хочу там её пристроить, пока здесь всё не успокоится.

— По блату, что ли?

— Что за моветон! Чему вас только в школе учат? — потом разъяснила: — Вот твоя Надя мечтает попасть в Париж, выходит, что для неё это рай. По крайней мере, на данном промежутке времени. Именно это мы можем обеспечить, а потом возвратить её опять сюда. Надеюсь, к тому времени Степан найдет другую мишень для своих поползновений.

— А как же я?

— Ты отправишься в качестве сопровождающего. Документы я оформлю, если вы согласны.

Да я уже на всё согласен, но устроит ли Надю этот вариант?

Ну вот явилась, не запылилась. Объяснил ей, что и как, а она готова броситься на шею:

— Я так счастлива! Париж — это моя мечта. А где там будем жить?

Батюшки! Об этом я забыл спросить. Но тут снова Мания объявилась:

— Будете жить на полном пансионе, в гостинице Отель Дю Лувр. Номер с двумя спальнями и общей ванной я забронировала.

Не знаю, как Надежду, а меня общая ванная устроит… Что-то я снова не о том. Мне поручена крайне важная миссия, тут ведь, как у врачей — не навреди!

А Мания торопится закончить разговор:

— Что-нибудь ещё?

— Да у меня валюты кот наплакал.

— Не беспокойся. У вас вклад на предъявителя в банке Сосьете Женераль.

— А надолго всё это?

— Пока не надоест.

Сразу возникает вопрос:

— За что такие почести?

— Во-первых, за прошлые заслуги, а остальное в качестве аванса. Ты же ещё будешь писать книги и картины?

— Литературу наверняка не брошу. А живопись… Если появятся заказчики, тогда займусь.

— Ну ладно, этого пока достаточно, а там посмотрим. У нас большие виды на тебя.

Неужто хотят сделать придворным живописцем на Олимпе? Так ведь в их распоряжении полным-полно знаменитостей, от Леонардо да Винчи до Пика́ссо и Кандинского!

Глава 15. À Paris!

Ну что ж, Надин папа против поездки не возражал — похоже, он мне доверял всецело. И вот мы в Париже, на площади Андре Мальро, где расположен отель. Конечно, я предпочёл бы место поспокойнее, однако до Лувра всего нескольких минут ходьбы, там непременно нужно побывать. Монмартр, бульвар Монпарнас, кафе «Клозери де Лила» далековато от отеля, но это не беда, можно взять такси. Особенно притягательны места, описанные в одном из моих романов — бульвар Клиши, парк де Монсо, кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, где похоронены многие из тех, что покинули Россию навсегда. Мне это не грозит — я уже и место присмотрел в Москве, на Хованском кладбище.

Впрочем, это не имеет никакого отношения к Надежде — у неё здесь наверняка другие интересы. Но есть одно место в Сен-Жермен-де-Пре, неподалёку от Сорбонны, куда непременно отправимся вместе, даже если Надя будет возражать. Причём сегодня же вечером поедем, не откладывая на другой день. Причина в том, что джаз — это то, ради чего только и стоило преодолеть более двух тысяч километров.

Клуб «Бильбоке» располагался недалеко от Сены, на углу улицы Сен-Бенуа и улицы Аббей. Три небольших зала, расположенных один над другим, с эстрадой на среднем ярусе. Чёрные и тёмно-красные тона, приглушённый свет и волшебные, чарующие звуки. Сначала выступило трио — фортепьяно, саксофон и контрабас. Причём все музыканты — негры, иначе у меня возникло бы сомнение: туда ли я попал? А после того, как они исполнили несколько джазовых мелодий, под аплодисменты публики на сцене появилась и солистка. К моему удивлению, это была она, та самая Беата, Надина подруга, которая недавно побывала у меня в гостях. Но вот что странно — Надя не узнала её, словно бы Беата порождена моим воображением. Возможно, так оно и есть.

Она пела так, что я потерял представление о времени, о том, где нахожусь. Только её голос под звуки джазового трио, только она там, на крохотной эстраде, богиня и властительница, фея, обольстительница, девка с Пляс Пигаль, убитая горем женщина и заботливая мать, поющая колыбельную у кроватки сына… И тут же пронзительные крик, такой бывает только в ночь любви. Так может петь только она!

А потом опять моё внимание было приковано к джазовому трио. Блюз сменялся блюзом, дальше — знаменитый стандарт «Take five». И «Караван» — вершина джазового искусства!

Только покидая клуб я вспомнил, что всё это уже было в том романе, причём там почти такие же слова — всё потому, что иначе невозможно описать то, что испытал. Ну а Надя что ж, видимо, ещё не готова воспринять столь высокое искусство — словом, работы с ней непочатый край! Я, конечно же, разочарован, но она ещё очень молода, будет время наверстать то, что упущено. Хотя, кто знает, приедет ли опять в Париж? Но это уж точно без меня.

День был трудный, вечер восхитительный, а мысль одна — принять ванну и в постель. Однако пришлось уступить очередь Надежде. И вот сижу в гостиной у телевизора и жду. Думаю: чем она так долго занимается в этой ванной? Не дай бог, заснула — тогда может утонуть.

Стучу, а она не откликается и дверь не открывает. Что делать? Гостиничную обслугу вызывать не хочется. Другого решения не нашёл, кроме как идти напролом… Только разбежался, а она выходит:

— Ой!

Вполне естественная реакция, если видишь тигра, который изготовился к прыжку. Ну а моя реакция тем более — естественнее просто не бывает. Когда перед тобой Наяда, только что вышедшая из волн, можно забыть обо всём на свете. А она:

— Ах извини! Я подумала, что ты уже лёг спать.

Такое объяснение столь же нелепо, как и неуместно — это если бы я был способен здраво рассуждать. Всё потому, что на ней не было ни купального халата, ни банного полотенца, буквально ничего! Такое впечатление, что сошла с моего портрета, только маску надеть забыла впопыхах…

В иных обстоятельствах я бы подхватил её на руки и бегом к кровати. Но дело в том, что такие подвиги уже не для меня, да и Надежда непонятно как отреагирует. В общем, потоптался на месте и говорю слегка осипшим голосом:

— Так ванная теперь свободна?

— Да! — и убегает прочь.

Наполнять ванну я не стал. Душ, желательно холодный, и прямиком в постель.

И вот прошло какое время, я слышу:

— А почему у тебя ноги такие холодные?

Вместо того, чтобы объяснить, я притягиваю Надю к себе. Она не сопротивляется. Совсем как в моём романе… И от её волос пахнет ландышем, и я ощущаю шелест её губ, шепчущих о чём-то сокровенном…

А вот интересно, может ли во сне присниться сон? Словно бы в моём подсознании обосновалось нечто, привнесённое из другой реальности? Во всяком случае, стараюсь убедить себя, то так оно и было.

Утром снова одолели сомнения. Во время завтрака спрашиваю:

— Надя, мне всё это приснилось?

— Ты о чём? — и улыбается.

Если это был всего лишь сон, как-то неудобно описывать его в подробностях. А если нет, зачем же спрашивает — и так всё знает.

— Похоже, под влиянием вчерашнего концерта у меня возникли странные видения. Может, заболел?

Надя успокаивает:

— Да нет, со мною тоже так бывало. Вот посмотрю на ночь интересный фильм, а ночью снится продолжение.

— Пожалуй, ты права, — согласился я, запихивая в рот тарталетку с паюсной икрой. — Вечером обычно смотрю американский боевик с погонями, со стрельбой, а потом до утра мучают кошмары.

— А ты смотри фильмы про любовь.

— Этого только не хватало! — чуть не подавился.

— Почему?

— Что хорошо для женатого мужика, то холостому противопоказано.

Она смеётся:

— А что сегодня тебе снилось?

Вот пристала! Я уже не рад, что заговорил об этом.

— Не помню.

— Неужели?

И смотрит так, словно бы и впрямь между нами что-то было. А если нет? Решил перевести разговор на другую тему:

— А ты помнишь ту певицу из джазового клуба?

— Негритянку? Очень уж толстая, а поёт неплохо.

— Да нет, я про другую.

— А другой там не было. Возможно, кто-то среди зрителей?

Здрасьте, приехали! Вот если бы галлюцинация, тогда понятно, а тут получается, будто вижу совсем не то, что есть на самом деле.

После завтрака Надя потащила меня в Лувр. Она в восторге, а мне не на чем остановить свой взгляд. Позже выяснилось, что картины импрессионистов собраны в музее д'Орсе, а в Лувре их почти что нет. Потом бродили по набережной Сены, и Надя мне рассказывала об искусстве эпохи Возрождения — интересно, конечно, но не мне…

День закончился по той же схеме и этому не стоит удивляться, поскольку я снова оказался в постели не один… Не знаю, с кем, потому что свет попросила не включать — а ведь это могла быть и Надя, и Беата… Тут уж я задумался. Если девицы решили меня разыграть, могли сделать это и в Москве — зачем тащиться на другой конец Европы?. Хотя, конечно, проникнуть без моего ведома в квартиру невозможно, а тут у нас номер на двоих… Другой вариант — подсунули мне проститутку, ведь в темноте не разглядишь. Провокация французских спецслужб? Зачем? В вербовке малоизвестного писателя нет никакого смысла.

А что, если это Мания всё задумала? Хочет свести с ума — потому и сказала, будто у неё на меня большие виды. Так и есть, сговорились! Все те, кого невзначай обидел, кому во взаимности отказал, голову вскружил, а под венец идти отказался наотрез… Если так, тогда всё вполне логично. И вот лежу в постели, не знаю, с кем, а посмотреть боюсь, и думаю: чем же всё закончится? Палатой в Кащенке, или посадят под замок уже здесь, в Париже?

Глава 16. Расплата

Говорят, что выяснять отношения, договариваться о чём-то, устранять противоречия надо непременно за большим круглым столом. Конечно, это всего лишь образ — на самом деле, надо собрать всех заинтересованных лиц и постараться найти некий компромисс, который всех устроит.

Допустим, так и сделал, но что смогу им предложить — любовные романы вместо любви или сатирические опусы вместо нежных слов? Или написать групповой портрет, подражая Веласкесу и Гойе… Ну ладно, всё-таки собрал — всех, кого припомнил. Слава богу, в моём распоряжении есть интернет, в итоге получилось что-то вроде видеоконференции. И вот сидят передо мной немолодые женщины — что я им скажу? Можно встать на колени и покаяться, но нет никаких гарантий, что простят. Тогда вопрос ко всем: «что вам от меня надо?» Так тоже не пойдёт, лучше спрошу, чем могу помочь. Но я же не из МЧС и не из Общества спасения! Да и какая может быть помощь от старого придурка, который попал в этот переплёт, как кур в ощип?