Призраки в ночи

— Не могу!

Будто бы не знаю, как платье натянуть на холст, а уж как туфли приспособить, на это даже моего воображения не хватит.

А папа смотрит куда-то в сторону и спрашивает:

— Почему?

— Да потому, что это произведение искусства.

Тот отмахнулся:

— Подобной пачкотнёй когда-то был завален весь Арбат.

Парирую:

— Я в этих вернисажах не участвовал.

— А зря, могли бы прилично заработать. Кстати, сколько я вам должен за труды?

Ну вот опять!

— Я Наде уже говорил, что своих картин не продаю.

— А я согласен оплатить только драпировку.

Сразу видно — сквалыга! Как только сподобился произвести на свет такое прелестное создание? И тут меня осенило…

— Послушайте! Вы же не родной её отец!

— Допустим. И что это меняет?

В самом деле, какая мне разница, кто участвует в разборке — отец, отчим или его шофёр, по совместительству охранник? Важно найти приемлемый консенсус:

— Как-то у нас получается не по-людски. Давайте, как принято, сядем за стол и всё не торопясь обсудим.

И не успел он ответить, как я достал из бара бутылку коньяка, бокалы, а Наде взглядом указал в сторону кухни, мол, сооруди закуску.

Коньяк хороший, так почему бы не выпить? Возможно, именно так и рассуждал папаша. И вот я пытаюсь объяснить, чем искусство отличается от картинок в журналах для мужчин:

— Искусство служит для пробуждения возвышенных чувств, ну а картинки… Вы и сами понимаете.

— Так-то оно так, но каково мне сознавать, что некто любуется дочерью без разрешения отца?

— А если это произойдёт на пляже?

— Там она не вполне обнажена.

— Вы категорически не правы! Во-первых, неполная нагота ещё больше возбуждает, поскольку остаётся нераскрытая тайна, а мужчины очень любознательны. Во-вторых, а этом портрете есть только спина и одна грудь, не говоря о голове. Я полагаю, что против наличия головы вы не возражаете?

После второй рюмки он уже не возражал, а после третьей перешли на «ты».

— Вот ты холост, а мне-то каково? Только и думаю о том, как бы кто дочку не обидел.

— Я понимаю.

— А тут ещё разошлись с женой.

— Что так?

— Да вот, минутной слабости мне не простила. Надя очень по этому поводу переживает, а у меня ответственная работа, бывает, что только к ночи приезжаю домой. Мне бы Надю выдать за хорошего парня, но она уж очень привередливая. За неё и сын нашего министра сватался, да всё попусту. Ну что мне делать, подскажи!

А я молчу, потому что в такую ситуацию никогда не попадал. Можно сказать, повезло, что не женился. Хотя кто знает…

Видя моё замешательство, Матвей, так звали Надиного отца, высказал идею — в иных обстоятельствах я бы пришёл к выводу, что он сошёл с ума:

— Может, возьмёшь на себя роль наставника? Я вижу, ты холост, делать тебе нечего, так помоги!

Вот ведь свалились оба на мою больную голову! Постарался его разубедить:

— Я тебе честно скажу, Матвей, без обиняков. Очень трудно удержать себя в руках, если рядом с тобой красавица, с которой не связан родственными узами.

— Понимаю. Но может быть, попробуешь? У вас ведь уже установились доверительные отношения. Вот и голышом тебе позировала.

— Да не было этого!

Пришлось рассказать, какой способ придумала Надя, чтобы не пришлось разоблачаться. Матвей доволен:

— Она у меня умница! Если бизнесом займётся, непременно преуспеет.

Ну можно ли хорошему человеку отказать?

— Ладно, я попробую.

— Вот и договорились! За это надо выпить, — а потом искоса посмотрел на портрет и говорит: — Но вот это меня несколько смущает. Может, стоит маску к лицу ей прилепить? Ну знаешь, как на венецианском карнавале.

Почему же я сам не догадался? Разом все возражения снимаются, и никто теперь не будет подозревать меня в том, что испытываю к Наде некие не вполне дружеские чувства.

— Матвей, ты голова! Я так и сделаю.

В итоге провели за разговорами всю ночь, ну а Надя на кухне прикорнула, на диванчике.

Утром проснулся, с похмелья побаливает голова. И никак не пойму, сон в руку или всё на самом деле было.

Глава 13. Тайная Надежда

У одной девицы — два отца, и неизвестно, какой настоящий. Это уже было во французском фильме, впрочем, потом выяснилось, что оба ни при чём. Но тут ситуация иная — один обеспечивает дочь материально, а другому досталась роль наставника и исповедника. Что-то мне не очень нравится такое разделение труда — я бы предпочёл, чтобы Матвей сам тянул обе эти лямки, то есть в полной мере исполнял обязанности отца.

А тут ещё пришло сообщение из Франции — некий Культурный фонд предлагает устроить выставку моих картин. Ну и кое-что из книг понравилось, так что могут посодействовать в издании. Я сначала решил, что это чей-то розыгрыш, но потом покопался в интернете и убедился, что такие благотворительные акции для этого фонда не в новинку. Соблазняет то, что обещали оплатить и дорогу, и проживание в гостинице.

Ночью Наде об этом рассказал, а та сразу:

— Соглашайся!

— Я французского не знаю, да и английский подзабыл.

— У меня с этим всё в порядке.

Вот ведь полиглот!

— Но я за границей сроду не был.

— Я тоже. Только в Испании и на Сейшелах отдыхала, да и то с отцом. А в Париже побывать не довелось, — и вот уже готова на колени встать передо мной: — Поедем! Такую возможность упускать нельзя.

Эта её настойчивость вызывает подозрения. Может, там живёт её любовник, а отец в Париж не отпускает. Тогда чем может всё закончиться? Она останется во Франции, а мне по возвращении в Москву придётся отвечать и перед отцом, и перед законом — якобы Надю склонил к побегу, либо и того хуже, выполнял роль перевозчика, как в американском фильме. Нет уж, тогда лучше там остаться! Но у неё вполне законная причина, если замуж собирается, а я с какого боку, что-то вроде посажённого отца? Это не причина для предоставления французского гражданства. Да что тут говорить, у меня и в мыслях ничего такого нет, чтобы Родину предать!

Вот незадача! В Париже давно хотелось побывать, но осложнений опасаюсь. Что называется, и хочется, и колется! А посоветоваться не с кем, поскольку Надя — лицо заинтересованное. Разве что Стёпу пригласить для консультации — наверняка всё ещё служит в ФСБ, но даже если ушёл в отставку, что-нибудь подскажет. Всё потому, что бывших чекистов не бывает.

И вот он сидит передо мной — сильно постарел, да и я выгляжу ненамного лучше. От выпивки Степан сразу отказался — якобы язву себе нажил, что неудивительно при его профессии. Спрашивает:

— Так что там у тебя?

Обрисовал ситуации, не называя имён, и жду. Стёпа размышляет, а потом выносит свой вердикт:

— Я бы не советовал.

— Но почему?

— В Париже слишком много соблазнов, боюсь, ты не устоишь. А ещё девица, которую хочешь прихватить с собой, — затем посмотрел на ту самую картину. — Это она?

Хорошо, что я маску дописал, закрывает почти всё лицо. А Стёпа продолжает:

— Ты бы нас познакомил.

— Зачем?

— Поговорю с ней, дознание произведу. А вдруг она связана с террористами? У них всё просто, сначала разговоры про любовь, а потом сделают из неё живую бомбу.

Ужас какой!

— Да нет, она вовсе не такая.

— Я вижу, ты совсем не изменился. Наивный, как в те времена, когда отдыхали в Новом Свете. Любая девица из смазливых верёвки из тебя может вить.

Положим, не было ничего такого.

— Какую из них ты имеешь в виду?

— Да вот хотя бы Ирина, помнишь такую? Мы за ней внимательно наблюдали. Сначала вышла за муж за поляка, потом за итальянца. Хотели её завербовать, но оказалось, что глупа, как пробка. Попробовали использовать втёмную, и вот что выяснилось. Второй её муж принадлежал к неаполитанской мафии, которая занималась переправкой наркотиков из Азии в Европу. Ну а поляк взял на себя доставку наркоты в Польшу и далее в Германию, во Францию… А твоя Ирина им обоим в этом деле помогала. Вот какие были у тебя знакомства.

— Но я ни ухом, ни рылом…

А он словно бы меня не слышит:

— Мне стоило немалых усилий, чтобы спасти тебя от неприятностей. Ведь ты мог потерять работу, попасть в чёрный список! А куда деваться безработному физику? Улицы подметать, и это в лучшем случае. Вот и теперь вляпался в историю.

Он замолчал, а я пытаюсь переварить всё то, что только услышал. Видя моё замешательство, Стёпа поспешил успокоить:

— Но всё можно исправить, даже если твоя подружка замешана в неблаговидных делах, — и снова предложил: — Ты познакомь меня с ней, а я сделаю всё, чтобы ты остался белым и пушистым.

Тут только до меня дошло, что он задумал. Положил глаз на девицу, даже не рассмотрев её лица. Вот уж не ожидал, что Стёпа такой ловелас — прежде не замечал за ним ничего подобного. Не зря же говорят: седина в бороду, а бес в ребро. Да и я ничем не лучше!

Так Наде и сказал, когда снова встретились. Подробности разговора, конечно, опустил, сделав акцент на том, что поездка в Париж не может состояться. Испугался? Если так, то не за себя, за Надю…

Она, конечно же, расстроилась, но виду не подала:

— Да ладно, Париж никуда не денется. Нам и здесь хорошо.

Если бы так! То папа, как снег на голову, сваливается, то призраки из прошлого, теперь вот похотливый Стёпа. А ведь ему проще простого склонить к сожительству девицу — застращает так, что та на всё будет согласна. Только бы Надю уберечь от его лап, а то папа не простит — у Матвея тоже власть в руках, за родную дочь он мне устроит козью морду!

Как всё сложно в нашей жизни! Даже во сне покоя нет. Я тогда ещё не догадался, что Степан слежку может за мной установить.

Глава 14. Мания

Мания преследования — кажется, так это называется, когда уверил себя в том, что за тобой следят. Но я всё же сомневаюсь — неужели голая девица может довести до такого состояния, что человек готов пуститься во все тяжкие? Я вот никогда бы не позволил себе докатиться до подобной глупости. Или нет, попытаться мог, но наверняка без особого успеха.

На всякий случай проверил квартиру на наличие «жучков», да что толку? При современной технике подслушивать, подглядывать для чекистов это не проблема! Вот и сиди теперь, переживай — думай, как Надю уберечь. Было бы логично прекратить с ней всякие контакты, и что тогда? Вместо еженощных разговоров по душам будут сниться жуткие кошмары — будто Надю насилует Степан или что-то в этом роде. Решил, будь что будет, а кривая как-то вывезет — до сих пор везло, так почему теперь пойдёт наперекосяк?

Покопался в интернете и понял, что мания — это совсем не то, что я предполагал. Так звали древнегреческую богиню, насылавшая безумие на тех, кто нарушил обычаи народа. Вот и Оресту от неё досталось за убийство матери. Но ведь у меня ничего такого не было, а коли так, могу обратиться к богине за советом. Вопрос лишь в том, как связаться с Подземным миром. Этруски для этой цели выкапывали яму, однако где же тут копать — в моей однокомнатной квартире на семнадцатом этаже или в Воронцовском парке, где охрана любую такую попытку пресекает? К тому же рядом церковь, но это для успокоения опечаленной души, а у меня совсем другое — назревает душевное расстройство, какое бывает в полнолунии, когда обостряются маниакальные депрессии.

Так и не пришёл ни к какому решению, и тут вдруг слышу женский голос:

— Ну что, смерд, доигрался?

Вырвалось, как бы на автомате:

— Я тут ни при чём!

— Ой ли? Мечтал сожительствовать с девицей вопреки её желанию, а ведь это грех.

— Да нет у нас такого закона, который бы запретил мечтать.

— Так ведь от мечты до преступления всего-то и нужно сделать маленький шажочек. Вот ты занёс ногу, а я уже тут как тут.

— Если делать нечего, ждите, но я такого удовольствия вам не доставлю. С Надей у нас сугубо дружеские отношения.

— Опять лукавишь! Ведь при первой возможности наверняка с ней переспишь.

— Я отцу её пообещал…