Ингвар

— А что, вы вполне привлекательная женщина, я так вообще чертовски привлекательный мужчина, — женщины рассмеялись такой незамысловатой шутке, а Сталинида толкнула подругу в бок.

— Соглашайся, не ломайся, а то я отобью.

— Да ну вас, тут такая проблема, а им все шуточки.

— А я и не шучу, — стал вдруг предельно серьезным Святослав. — Нас тут четверо взрослых, поживших и всякое повидавших людей. Все одинокие, так неужели мы все вместе одного мальца не поднимем, человека из него не сделаем?

— А документы?

— Машка, не глупи! Святослав дело предлагает. А документы? Что мы тебе, обменную карту не заведем, справку о рождении не выпишем? Вон, Славку на рыбалку отправим, завезешь «барашка» в областную, завгинекологии, он тебе все, что надо, и оформит. Вот и будет у тебя сынок, а у меня внучок.

А через три недели из областного центра, в сопровождении Святослава Сухова, в поселок вернулась доктор Рюрик с ребенком на руках, документами в кармане и четвертью ставки педиатра в трудовом договоре.

Рюрик за Сухова замуж не вышла, но отчество ребенку дала по его настоянию Святославович, да и назвали ребенка необычно — Ингвар, потому как был он очень спокойный и очень игривый. Так в поселке «Горный» появился новый житель — Ингвар Станиславович Рюрик, прошу любить и жаловать, это я, собственной персоной.

Само собой, что никто меня в эту историю не посвящал, да и не собирался. До трех лет не было у меня ближе людей, чем мама Маша, папа Слава, тетя Сталинида и бабушка Клава. А потом бабушка умерла, а я еще долго не мог понять, почему она ко мне не приходит и со мной не играет, не гуляет, а дверь в квартиру всегда закрыта. В две тысячи восьмом я потерял ещё одного близкого мне человека — умерла тетя Сталинида. Мама Маша пережила ее на полгода — отошла тихо, во сне, как сказал мне папа Слава, когда забирал меня из школы-интерната, где я уже учился во втором классе и куда я после этого уже никогда не возвращался. Не знаю, чего это стоило, но папа Слава как-то умудрился перевести меня на домашнее обучение. Умных, а главное, очень грамотных, пусть уже и в преклонных годах, людей в поселке оказалось более чем предостаточно. Да и военное училище, которое закончил отец, дает высшее образование, пусть и несколько однобокое. По крайней мере, все экзамены и зачеты я всегда сдавал только на «отлично». Как говорил отец, нельзя быть беременным на половину, так же нельзя быть наполовину образованным. Именно с восьми лет, когда моим образованием занялся отец, началась настоящая школа. Как вы думаете, чему может научить отставной полковник ВДВ, проведший половину своей жизни на войне? Думаете, драться, стрелять, маскироваться? Нет, и этому, конечно, тоже, а еще ножевому бою, боевому самбо, а когда заметил, что меня заинтересовало фехтование, то нашел прекрасного учителя, бывшего своего сослуживца, из потомственных донских казаков, такого же уже старого, седого, как лунь, но все еще крепкого и сильного мужчину. Когда приехал дядя Степан, в первый раз за все это время открылась бабушкина квартира. Оказывается, баба Клава успела написать на отца завещание. Впрочем, как и тетя Сталинида. В общем, моей боевой подготовке отец уделял далеко не первостатейное значение, физической, то да, а боевой нет. В первую очередь он учил меня всегда оставаться человеком, мужчиной. Во вторую очередь он учил меня соизмерять свои возможности и трезво их оценивать. В третью очередь он учил меня, как позаботиться о себе даже в глухой тайге, среди болот. Учил охотиться, с ружьем, с ножом, с палкой и просто голыми руками. Потом к этой учебе добавились уроки и от дяди Степана. Он учил меня охотиться на самого страшного хищника нашей планеты — на человека. Нет, он не заставлял меня убивать людей, но очень скрупулезно объяснял и показывал, как это можно сделать.

В пятнадцать лет, сразу после получения свидетельства о неполном среднем образовании, эти два маньяка устроили мне ещё одни экзамены. Отвезли за полсотни километров от поселка, дали ижевскую вертикалку, два пулевых патрона, в тайге медведь хозяин, нож, коробок спичек и аптечку, которую я должен был собрать сам, а потом поставили задачу выйти к посёлку за неделю. И я вышел, еще и кабанью ляжку приволок. Ни отец, ни дядя Степан мне тогда ничего не сказали, но в глазах у отца я, в первый раз в жизни, заметил слезы, и это были слезы гордости.

Этой же осенью две тысячи пятнадцатого я уехал из поселка — надо было получать среднее образование, а значит, «здравствуй школа». И опять помогли отцовские друзья-однополчане. Ехать, правда, пришлось далеко, в самый центр России, в неофициальную столицу Сибири — славный город Красноярск. Там нашелся отцовский однополчанин, у которого сын работал директором школы и была пустая однушка в Первомайском районе города. После смерти мамы Маши мне начислили пенсию по потере кормильца, небольшую, но на жизнь мне вполне должно было хватать. Обслужить себя, постирать, приготовить поесть, сходить в магазин, я был вполне способен, а директор школы закрывал глаза на то, что несовершеннолетний живет один. Пару недель отец еще пожил со мной, а потом уехал домой, сказав на прощанье, что я уже вполне взрослый мужчина и могу позаботиться о себе сам. А если нет… то, значит, он плохой отец и не смог воспитать меня как положено. Я пообещал, что все будет в порядке, а на летние каникулы пусть меня ждет.

Если честно, то этот год выдался для меня очень тяжелым. Не привык я к общению со сверстниками. Поэтому очень быстро прослыл «дикарем» и заучкой-ботаном. Учился я очень хорошо, сказывалась база, да и вообще, учиться мне было интересно. Неожиданно увлекся физикой. Пару раз одноклассники пытались наставить меня на «путь истинный», но обломались и больше не лезли. Да и выглядел я в свои почти шестнадцать лет так на восемнадцать, хотя все еще детское выражение лица никуда не делось. Нашел поблизости неплохой спортзал и ежедневно ходил туда тренироваться. В общем, жил себе тихо-мирно, никого не трогал и меня никто не трогал. Занимался, учился, читал книги. Вот книги я читал просто запоем, благо интернет был и проблем с ними не было никаких.

А в апреле я получил страшную весть. Отец вместе с дядей Степаном погибли. Погибли глупо, поехали на озеро, на подледный лов, а лед-то уже тонкий. В общем, лёд не выдержал тяжести УАЗа-буханки, а старики не успели из него выбраться, вместе с машиной под лед и ушли. Так я остался на этом свете совсем один, даже на похороны не поехал. Чего туда ехать-то, на пустые гробы смотреть? Смысл? В любом случае, они оба остались со мной навсегда, в сердце, в мыслях, в душе, во мне, как человеке, которого они из меня слепили.

До «Горного» я добрался только в июне. Пару дней провёл практически никуда не выходя из квартиры отца. А потом меня как будто что-то торкнуло — мне надо на то место, где погибли близкие мне люди.

К сожалению, сейчас не зима, и даже не поздняя осень и не ранняя весна, посуху до места гибели отца и дяди Степана я добраться не смогу. Была бы зима, добрался бы на снегоходе, у отца в гараже стоял старый, но надёжный «Буран» еще советского производства. Придется на лодке, по рекам и озерам, а это дня три только в одну сторону, назад чуть дольше, часто придется идти против течения, пусть и несильного, но скорость будет меньше, а расход горючки, соответственно, больше. Поэтому собирался я основательно, но недолго, всё отработано. Однако, поскольку это важно, опишу подробней. Итак, рейдовый комплект таёжного выживальщика выглядит так.

Лодка. Отцова гордость, хотя есть уже много моделей новей и лучше. «Казанка-2». Выпускалась давно и, если верить слухам, все чертежи и техдокументацию наши доблестные разведчики скоммуниздили у финнов. Мотор, японский тридцатисильный двухцилиндровый «Меркурий», весит больше пятидесяти килограммов, тяжелый, зараза, но мощный и надежный, не один раз мною разобранный до винтика и собранный заново. Сумка с инструментом и ремкомплектом к двигателю. Там же лежит маленький топорик. Подвесной котелок, тренога и кружка. Газовая мини-печка, к ней два баллона с газом, китайские, как, впрочем, и сама печка, так, на всякий случай, готовить, если придётся, планирую на костре. Девайс под названием «ложка-вилка-нож». Фонарь. Баллистол, классное универсальное средство и оружие обслужить, и раны заживить. Само-собой, аптечка. Отцов спиннинг и ящичек с самыми разными приблудами. Гладкоствольный полуавтомат в пластмассовом кофре и патронташ на тридцать два патрона. Четыре пулевых, в наших краях есть и медведь, и росомаха, и рысь встречается. Картечи в магазине не было, взял десяток патронов с крупной дробью. Остальные патроны чисто на утку.

На поясе мультитул в кожаном чехле, ничего особенного, ещё зимой купил в охотничьем магазине в подарок отцу, да вот не сложилось, и старый, по-моему, еще кованный охотничий нож. Продуктов почти не брал, есть планирую то, что добуду. Пакет со специями и солью, их много, но всё лёгкое, не о чем говорить. Большая пачка ржаных сухарей, да пакет обжаренных белых сухариков, типа кириешек, но без химии. Картошка — целый пакет, а вот лук и чеснок свежие, это для ухи или шурпы. Три плитки горького шоколада, грешен, люблю. Бутыль подсолнечного масла. Пакетики «кофе-сахар», да чай, хороший, тоже покупал в Красноярске, дядька Степан чай очень уважал. В термосе горячий сладкий кофе. Пара кило сахара, пакет с рисом, две пачки спагетти, да полкило ирисок. Остальное по мелочам, несколько дешёвых китайских зажигалок, пара коробок спичек, да в карманах всякое-разное. Прошелся по ещё маминым запасам и нашел поллитра чистого спирта, тоже взял, сам не пью, но иногда просто необходимо двадцать капель, в Сибири как-никак живем, здесь вода и в июле далеко не парное молоко, вымокнешь, считай, заболел. Окинул все собранное взглядом, вроде ничего не забыл, все самое необходимое взял, а палатка и спальник в гараже, где и лодка, там же и канистры с бензином и маслом. Ну вот и ладно, убедился, что готов, и отправился спать, в путь решил отправляться завтра, еще потемну.

Путешествие не задалось как-то сразу. Добравшись в ранних сумерках до лодочного сарая, я вдруг понял, что не взял от него ключи. Пришлось возвращаться. Пока туда-сюда, пока выкатил и спустил на воду лодку, солнце уже взошло и даже начало слегка припекать. А потом я… утопил мотор. Говорил же, тяжелый, такой в одиночку таскать вообще не рекомендуется, нога поскользнулась на мокрых трапиках и я вместе с двигателем рухнул в воду. Хорошо, что ничего себе не сломал, не вывихнул. Перепугался так, что, не размышляя, чисто на адреналине вскочил и выдернул мотор наверх. Как я дотянул его до берега, это отдельная приключенческая история. А потом пошла веселуха. Вывернуть свечи, слить воду, сбрызнуть полости топливной смесью. Всю электрику на просушку, а где сушить, до поселка почти три километра. Разжег примус, на него металлический лист, варварство, конечно, но куда деваться. К обеду движок завелся, не с первого раза, но завелся, я облегченно выдохнул, не угробил ценный и дорогой агрегат. Откладывать запланированное не стал, перекусил заготовленными заранее бутербродами, закинул вещи в лодку и отправился в путь. Само-собой, что все планы пошли кувырком, поэтому сильно и не спешил, после города наслаждался красотой почти дикой природы, пару раз останавливался в знакомых с детства местах, бросал спиннинг, наловил всякой мелочи на жареху. К вечеру прошел всего-то километров тридцать, ну да мне спешить некуда, а мертвым уже все равно. Нашел неплохое местечко, встал на ночёвку. Снимать движок не рискнул, так и оставил на лодке, перекусил, завернулся в спальник и отрубился.

Утро встретило меня прохладой. За ночь нагнало облаков и стало заметно прохладнее, ещё и от воды несет. Мелькнула мысль вернуться, перенести свой поход на пару-тройку дней, но мысль как пришла, так и пропала. Тем более, что я прикинул и пришел к выводу, что если не стану медлить, то к ночи вполне могу добраться до места, а там теплая изба и нечто более надежное, чем полог палатки над головой. Дождя пока нет, да и тучи над головой не грозовые, поэтому вперед, а пойдет дождь, так ничего страшного — не сахарный, не растаю.

После обеда стало ясно, что я ошибся, надо было все же вернуться. Облака сменились свинцово-серыми тучами, ветер как будто сошел с ума, то абсолютно пропадал и на реке наступал полный штиль, то вдруг взрывался дикими шквалистыми порывами. Еще и движок начал сбоить. Вот только теперь уже возвращаться стало поздно, до моей цели оставалось всего километров сорок, а там еще километров пять по самому озеру до тихой спокойной бухточки, где мы года три назад нашли чью-то старую избу и как смогли отремонтировали ее. А еще пришлось потерять время и натянуть на лодку тент.

К озеру я подходил уже в полной темноте и не потому, что было поздно и наступила ночь, нет, по времени хотя и было уже довольно поздно, но не настолько. Просто дождевые тучи сменились непроглядной чернью низких, тяжелых, и уж точно не обычных дождевых. Слабенький фароискатель с трудом разгонял мрак едва ли в десятке метров перед лодкой, но я упрямо пер вперед почти на максимальных оборотах, спеша добраться до теплой и сухой избы. Дождь лил как из ведра и мне совсем не улыбалось оказаться посреди озера, когда на небе откроются врата ада и начнется настоящая гроза, далекие отзвуки которой приближались с каждой минутой.

Я успел… почти. До приметной бухточки оставалось километра полтора, когда мотор в последний раз чихнул и встал колом. Попытки как-то на него воздействовать ни к чему не привели, а заниматься его ремонтом посреди озера под проливным дождем и шквалистым ветром, да еще и при свете фонарика, это надо быть полным отморозком. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как довериться провидению и сидеть под тентом, вглядываясь в окружающую меня тьму.

Минут через сорок я вдруг заметил появившийся будто бы из ниоткуда огонек. «Неужели я тут не один?» — мелькнула мысль и я схватился за фонарь, пытаясь привлечь внимание неизвестных или неизвестного. Вот только моя радость продлилась совсем недолго, всего пару минут, да и то не уверен, может быть, и меньше, намного меньше. Слишком уж быстро приближался этот слепящий свет. А еще через минуту я смотрел, как светящийся шар двух метров в диаметре, сбавив скорость, подлетел к лодке и завис у ветрового стекла.

— Твою мать, молния, шаровая молния и какая огромная! — прошептал я непослушным языком и тут же голову прострелила мысль, что это какая-то неправильная шаровая молния, ну не бывает их в такую грозу, когда льет как из ведра, они вроде только во время «сухой грозы» образуются. Вроде как…

Я замер, пытаясь стать неподвижным, ага, это на качающейся-то лодке. Постепенно молния начала меняться, куда-то пропал этот слепящий белый плазменный свет, появились какие-то иные оттенки, и через какое-то время сияющая всеми цветами радуги сфера слегка расплющилась о нос лодки, мелко задрожала и, громко чавкнув, выпустила из своего нутра стайку маленьких шариков, соединенных между собой тоненькими ниточками-лучиками. Они суетливо закружились вокруг лодки, опутывая ее затейливой паутинкой, легко и свободно проходя и через стекло, и через алюминий корпуса, и через натянутый тент, совершенно их не повреждая. Я не удержался и шлепнул ладонью один из самых наглых «мячиков», зависший у меня прямо перед носом. Тот обиженно затрепетал, покрылся красноватой рябью и взорвался, разбрызгивая вокруг огненные капли, которые устроили вокруг меня хоровод, очень быстро превратившийся в смерч, унесшийся куда-то вверх. Миг, и смерч рассыпается сотнями маленьких, едва ли больше вишневой косточки, шаровых молний, замерших метрах в пяти надо мной. Мои глаза более-менее успели адаптироваться к изменившемуся освещению и я увидел, что я и часть лодки будто бы заключены в яркосветящийся кокон из переплетения тонких энергетических линий.

И тут сверкнула первая молния, настоящая, грозовая, длинной в десятки километров. За ней вторая, третья, и мне показалось, что небеса сошли с ума. Я даже затрудняюсь сказать, чего в этот момент было больше, воды с неба или электрических разрядов. И ладно бы, но у меня возникло такое ощущение, что каждая из этих молний норовила ударить именно в меня и только непонятный кокон уберегал меня от буйства стихии. Нет, в сам кокон молнии не били, они окружили его плотным кольцом, примерно метров в двадцать диаметром и встали плотным кольцом.

Мысли в голове текли как-то лениво и отстраненно. Я подумал, что в ближайшие лет пять рыбы в этом озере не будет, это вам не электроудочка мощностью в пару киловатт, тут счет уже идет на гигаватты, и похоже не собирается прекращаться. Даже странно, что вода в озере еще не кипит. И вообще, даже и не подумавший стихать ветер время от времени бросал мне прямо в лицо почти что ледяные капли воды.

А потом я увидел, куда уходит вся эта прорва энергии. На дне озера, где-то в его глубинах, появилось сначала слабое, но с каждой секундой все больше разгорающееся свечение. Это свечение образовывало почти идеальную окружность. Почему почти? Так я ведь не проверял. И все молнии бьют точно в эту окружность, как бы подпитывая ее, передавая ей свою энергию. Постепенно окружность превратилась в ярко сияющий на дне озера круг, а молнии, кажется, только усилили свою активность. Центр окружности начал вспухать, словно дармовая энергия ищет выхода, постепенно превращая окружность в сияющий цилиндр, вырастающий из дна озера. Природа как будто ждала именно этого момента, вакханалия молний резко закончилась, даже дождь и ветер куда-то пропали, а я сидел в неподвижной лодке, ослеплённый и оглушенный, когда произошло это. Энергетический кокон над моей головой разошёлся, висевшие надо мной миниатюрные шаровые молнии вдруг слились в одну, которая с невозможной скоростью, буквально размазываясь в воздухе, устремилась ко мне. Я даже дернуться не успел, как мой позвоночник словно окатили расплавленым металлом. Дикий крик замер у меня в горле, когда еще штук десять шаровых молний, до этого выступающих некими узлами в странной энергетической паутине, покинули свои места и точно также ринулись ко мне. Я не знаю, сколько длилась эта пытка высокими энергиями, что-то соображать и чувствовать я перестал уже после первого «попадания», пришедшегося куда-то в район живота. Последнее, что я еще успел увидеть и запомнить, так это, как неспешно поднимающийся со дна озера цилиндр света словно прыгнул вперед, поглощая и меня, и лодку.

Знаете, что во всем произошедшем было самое удивительное? Я не боялся, у меня не возникло даже тени страха, с самого начала всего этого было удивление, непонимание, даже неприятие всего происходящего, а вот страха не было. Я откуда-то знал, чувствовал, что ничего страшного, угрожающего моей жизни не происходит. Нет, чувства, что всё так и должно быть, у меня не было, я знал, что что-то идёт не совсем так, как должно быть, но это и все.

Все тело неимоверно болит. Кажется, что каждая клетка организма варится в кипящем масле. Пытаюсь пошевелиться, но даже незначительное движение отдается такой сильной болью, что теряю сознание. И эта история повторяется много-много раз, кратковременный приход в сознание, непроизвольная попытка пошевелиться, разрывающая тело боль и опять проваливаюсь в небытье. Но с каждым разом боль всё более терпимее, а мгновения бодрствования немного продолжительнее. Очнулся в очередной раз и огромным усилием воли заставил себя замереть, не двигаться и даже не пытаться. Получилось. Тут же заметил, что уже нет той раздирающей все тело и отключающей мозг боли. Нет, все тело по-прежнему болит и ноет, будто его облили кипятком, но уже вполне терпимо. Попытался понять, что произошло и как я оказался на берегу, если до него, по прямой, было метров семьсот. В том состоянии, что я был после атаки шаровых молний, я бы и метра не прошел, не то, чтобы проплыть такое расстояние. А то, что я именно на суше, а не в лодке, дают отчетливо понять мелкие камешки, впившиеся в тело. Все же рискую повернуть немного голову. Взгляд упирается в серый с красными прожилками камень и тут же спину пронзает сильная боль, словно раскаленную спицу в позвоночник воткнули. Сразу же в голове появляется паническая мысль, что как-то умудрился повредить его себе. А это верная смерть, да еще и медленная, и далеко не приятная. Начинаю осторожно пытаться пошевелить руками и ногами. Фу, слава богу, позвоночник вроде цел, руки-ноги чувствую, да и они на команды мозга реагируют, хотя вяло и с задержкой. Ушиб? Отбил? Немногим, но лучше — загнусь от голода и жажды ползающим, а не лежащим бревном.

Отец никогда не переставал повторять — пока жив, борись, а дядька Степан добавлял, пока борешься, ты жив. Правда, никто из них не упоминал, как бороться, если даже пошевелиться не в состоянии. Хотя… дядька Степан о чем-то таком говорил и даже пытался учить, правда почти безрезультатно. Ну не понимал я тогда, да и сейчас не понимаю все эти чакры, внутренние энергии, точки «Ци» и «Ка». Но других вариантов я что-то не вижу.

Субъективно прошло часов пять-шесть, прежде чем я наконец-то смог в первый раз нормально пошевелиться. Все это время я «гонял внутреннюю энергию», а если по-простому, то «запускал волну», постепенно напрягая и расслабляя все мышцы, начиная с пальцев ног и заканчивая мимическими мышцами лица. Не скажу, что это было легко и просто, но помогло, а может быть просто пришло время телу начать оживать, а все остальное вторично.

Ну что же, раз какая-никакая подвижность восстановлена, надо решить кое-какие вопросы, и самый первый из них, это что же со мной произошло. То, что я точно не на берегу озера и вообще не в Сибири, это не обсуждается. Во-первых, воздух. Горячий, влажный, с сильным привкусом йода. Такой набор мне знаком, ездили с отцом пару раз в Сочи. Во-вторых, земля, почва, грунт, называйте, как хотите, то, на чем я всё это время валялся. Что-то я не припомню у нас в округе песка светло-голубого цвета. Ну и в-третьих, самое важное, камни, те самые серые камни с красными прожилками, из которых сложены полуобвалившиеся стены, какого-то… скорее всего, все же обширного подвала, потому как неба не видно, зато есть несколько небольших окошек, через которые свободно проникает свет, и имеющие следы обработки. Да если бы где-то в радиусе пары сотен километров от «Горного» были бы такие развалины, то, во-первых, и поселок бы не загибался, а во-вторых, половина этого самого поселка была бы построена из этих камней. Вывод, я не там, где должен был оказаться. Теперь вопрос, где я, как сюда попал и как мне отсюда выбираться? Для начала хотя бы из этого подвала, что дело тоже не из легких, особенно в моем состоянии, и учитывая, что ясно видимый выход завален грудой все тех же камней. И вот еще одна странность, я не испытываю чувства голода или жажды, а между тем, чувствую себя все лучше и лучше.

Выбраться из этого подвала оказалось, в принципе, не так-то и сложно. Хотя выход и оказался завален, но, по сути, это была только видимость. Просто рухнула стена соседнего помещения и завалила выход, а сам проход и ведущая наверх лестница были абсолютно свободны. Ну, кое-где небольшие завалы конечно же встречались, но проблем они мне не составили. Всего два часа работы по переноске и перекладыванию камней, каждый весом около пуда, и я на свободе.

Первым делом, оказавшись на свежем воздухе, я осмотрелся. Ну что сказать, мои самые нехорошие подозрения полностью оправдались. Ну не растут в Сибири пальмы, не растут и всё тут. Хотя и тут их не так уж и много, но они есть. Судя по положению Солнца, время явно близится к вечеру и мне надо бы поторопиться, обыскать окрестности, вдруг непонятный катаклизм вместе со мной закинул сюда и мои вещи.

И ведь нашел! Нашел я свое добро и лодку нашел, точнее, все, что от нее осталось. Вся кормовая часть лодки вместе с мотором куда-то испарилась, причем «срез» был гладкий и ровный и проходил аккурат за спинками передних кресел. В багажном отделении нашлось и всё мое имущество, целое и невредимое. Как я его туда закинул, так оно все это путешествие там и пролежало. Останки лодки я нашел, можно сказать, через улицу от того дома, в подвале которого я очнулся. Они лежали почти в самом центре огромной площади, полуконцентрическими улицами от которой расходились дома. Сама площадь была абсолютно чистой, ни пыли, ни грязи, нет даже листьев и сучьев. Приглядевшись, я понял, что сама площадь разбита на несколько отдельных участков, нигде между собой не пересекающихся и не соприкасающихся. Участки эти представляют собой круглые площадки, каждая диаметром метров сто, покрытых плитками светло-голубого цвета. Только та площадка, на которой я нашел свою лодку, была повреждена, часть плиток расколота, а часть вообще куда-то исчезла, оставив вместо себя только полуметровые ямки. Дальняя от меня сторона площади упиралась в высокую стену, на которой еще можно было разглядеть остатки крепостных башен, из-за которой отчетливо просматривались самые настоящие джунгли. С той стороны, откуда я вышел на эту площадь, обзор загораживали множество развалин в той или иной степени сохранности, кое-где были видны и совсем целые здания в два, а иногда и в три этажа. И только на самом пределе зрения можно было разглядеть какие-то полуразвалившиеся шпили, то ли какой-то крепости, то ли какого-то сказочного дворца. Со вздохом взвалив на себя все свои пожитки, я направился к знакомому мне подвалу, бросив напоследок печальный взгляд на мою красавицу. Жаль, что кормовая часть не сохранилась, там в инструментальном отсеке было много чего полезного из того, что могло бы пригодиться мне в моей робинзонаде.

Гружёный как мул, кое-как дотащился до «своего» подвала. Попытался установить палатку, но не там-то было, под тонким, сантиметров пять, слоем песка оказался самый настоящий камень. Плюнул и решил, что и одного спальника хватит, если уж в бессознательном состоянии не замерз, то теперь и подавно не помру. Собрал и разжег газовую плитку, сварганил себе небольшой перекус и вооружившись, так, на всякий случай, следов животных, сколько не приглядывался, я так и не заметил, вообще никаких, что очень нехарактерно для мертвы городов в джунглях, а тут именно такой вариант, отправился на верх, дожидаться ночи. Зачем? Да вот возникли у меня фантастические подозрения. Я еще, когда шмотье свое искал, обратил внимание, что Солнце несколько больше и ярче, что-ли, но тогда списал это на «географическое положение», все знают, что, чем ближе к югу, тем солнышко кажется больше, а может быть оно и на самом деле больше, хрен его знает, ориентироваться по ночному небу меня учили, вот и хочу глянуть на звезды, чтобы или успокоиться и искать способ как добраться до дома, или получить подтверждения своим подозрениям и думать как выживать дальше. Что за подозрения? Так я же говорил, подсел я в городе на книги, н, а что будет читать шестнадцатилетний парень, не любовные же романы, фантастика — это наше все, ну а принимая во внимание, что сейчас две трети всей фантастики про всяких разных «попаданцев», то и меня это стороной не обошло. Эх, знали бы вы, сколько раз я мечтал как управляю собственным звездолетом или наматываю на гусеницы новенького Т-90 панцеры Гудериана… Да что там говорить-то! В общем, в душе, морально, я уже готов к тому, что мечта идиота сбылась и я попал, осталось в этом только удостовериться окончательно.

Наверху сидел я долго, даже очень долго. Заката ждать пришлось часа два и все это время я старательно прислушивался, но нет, стояла абсолютно мертва тишина. Я как-то привык, что ближе к вечеру просыпаются насекомые, всякие там комары, сверчки, мошки и создают тихую какофонию, чуть позже им начинают вторить птицы, ну а про ночной лес и говорить нечего, он просто ломится от самых разных звуков, здесь же тихо, тихо, как… как в могиле, никто не пищит, никто не стрекочет, никто не ухает и не каркает. Примерно через час после заката на небе появилась местная Луна — маленький, раза в два меньше привычного мне, бледный шарик. В принципе, уже после этого можно было отправляться спать, Луна совсем не земная, да и на небе я не нашел ни одного знакомого созвездия, а когда еще через час на небе появилась вторая Луна, совсем маленькая и сверкающая, будто бы она отражает света больше, чем получает, и вообще стало всё ясно. Уйти мне не дало какое-то странное чувство, будто бы где-то играет музыка, какая-то грустная мелодия, но не простенькая, а словно играет целый оркестр. Вот я сидел и слушал эту музыку почти до самого рассвета, прощаясь с Землей, со своей жизнью и со своей юностью. Не знаю, что ждет меня впереди, зато твердо знаю одно — легкой добычей для этого мира я не буду и выгрызу зубами себе место под местным Солнцем, или… или сдохну.

Глава 1

Буквально вжимаясь в землю, я выглянул из-за куста, пытаясь понять, что именно издает этот странный, похожий на пощёлкивание, звук. Выглянул и тут же отпрянул назад, замерев и боясь даже дышать. Источник звука обнаружился буквально в нескольких метрах от меня и что-то мне подсказывает, что попасться ему на глаза, это самое худшее, что я могу сделать, тут, я думаю, и мой полуавтомат не помог бы, а уж с одним ножом в руках я ему точно не противник. Посреди небольшой полянки стоял и что-то выглядывал большой… паук. В принципе, как бы оно не очень и страшно, подумаешь, паук, что я, пауков в своей жизни не видел? Видел, конечно, но таких — нет. Представьте себе самого обыкновенного мужика, ну не самого обыкновенного, а здоровенного мужика. Мысленно отрежьте ему все, что ниже грудной клетки, уберите, и вместо отрезанного приставьте десяток паучьих лап длиной метра по три, если не больше, меж которых, как в люльке, и находится человеческая часть этого монстра. Может быть, в других условиях, я бы и не был столь напуган, ну, мало ли какими путями идет эволюция на других планетах, вполне мог бы получиться и такой вот экземпляр, да, может быть, если бы не пара «но». Во-первых, лапы этого… существа не имеют ничего общего с эволюцией, потому как это просто набор голых костей, человеческих, судя по тому, что заканчиваются лапы, опять же, костяными руками, точнее кистями. Получилась этакая многорукая тварь, предпочитающая передвигаться не с помощью ног, а этих самых рук. Во-вторых, глаза этого монстра светятся, нет, реально светятся, даже днем видно, как они освещают зеленым светом то место, куда тварь обратила своё внимание. И в-третьих, это уже не первая моя встреча с чем-то подобным, таким же необъяснимым, странным и пугающим. Правда, предыдущие встречи не несли никакой опасности, как выяснилось, потому как объекты этих встреч были, скажем так, стационарны.

Первая состоялась еще часа три назад и я не понимаю, как я умудрился не поседеть, тем более что ничего подобного я не ждал и не ожидал, ну, еще бы, я же человек, царь, мать его, природы, а соответственно и вывалился из кустов прямо… под ноги коню. Сначала я решил, что это статуя, но потом, когда поднял вверх глаза, мне стало реально жутко… Все выглядело так, словно самый обычный всадник остановил коня в тот самый момент, когда он делал очередной шаг, да так и замер. Конь в богато украшенной сбруе, на всаднике кольчуга и шлем с высокими крылышками по бокам из какого-то серо-голубого металла, в руке короткое копье, точно не для сшибок, скорее метательное, на левой руке щит какой-то замысловатой формы, она же держит и поводья, меч на перевязи, топор за спиной… вот только и конь, и всадник — скелеты, самые настоящие скелеты из выбеленных временем и дождями костей, непонятным чудом застывшие в одном положении. Оба черепа щерились застывшим навечно оскалом, и понемногу подкрадывалась такая жуть, что я, ничего не соображая, ломанулся куда-то в чащу.

Вторая встреча произошла совсем недавно, минут сорок назад. В этот раз я был куда более осторожен и засек неприятности издали, метров за десять, когда вышел на старую-престарую дорогу, когда-то мощеную булыжником, а сейчас заросшую кустами, а кое-где и деревьями. Вот тут я до конца не уверен, может быть и правда это была некая скульптурная композиция, смущает только, что кто-то установил ее прямо на дороге и что выполнена она с невозможной реалистичностью, каждая мышца, каждый волосок, даже структура дерева, все это передано с такой точностью и реалистичностью, что по неволе подумаешь, что это не скульптура, а реально окаменевшая кавалькада, состоящая из кареты, запряженной в четверку лошадей, и десятка сопровождающих ее воинов. Кажется, что вот-вот услышишь стук копыт и грохот колес, а замахнувшийся кнутом кучер вот-вот свистнет по-разбойничьи и огреет спины несущихся галопом лошадей. От этой дороги я уходил более-менее спокойно, правда еще очень долго меня не покидало чувство, что кто-то зло смотрит мне в спину.

И вот, не прошло и часа, а я опять напоролся, только в этот раз со скульптурой уже не спутаешь и легким испугом не отделаешься. Минут десять я лежал не шевелясь и даже, по-моему, не дыша. Несколько раз кусты, служащие мне укрытием, накрывало зеленым светом, словно прожектор в ночи работал. А потом раздал тот самый, привлекший мое внимание, звук, легкий перестук и пощелкивание. И он начал отдаляться от меня — монстр меня не заметил и отправился куда-то дальше по своим монстрячим делам.

Итак, теперь отвечу на вполне резонный вопрос, где это я успел за несколько часов насмотреться на подобной жути, если еще совсем недавно валялся хрен знает сколько времени без сознания, а потом шлялся по развалинам города, разыскивая свои манатки. Ответ простой, в джунглях, в тех самых, что скрываются за городской стеной в самом конце приметной площади. Вопрос, а на кой я туда вообще полез, да еще и без оружия, с одним ножичком? И опять же ответ прост, даже очень прост — жрать охота, а с моим полуавтоматом беда приключилась — не пережил он перенос, как, впрочем, и все высокотехнологичные девайся — смартфон, читалка и дешёвенький планшет, но на счет последних надежда пока есть, попробую зарядить, маленькая солнечная батарея на рюкзаке имеется, может быть, и удастся оживить. Короче, понадеялся я, что, в отличие от развалин, джунгли населены и я смогу хоть что-нибудь добыть. Констатирую факт, джунгли за городской стеной населены, вот только очень сомневаюсь, что это самое «население» пригодно мне в пищу, да и как-то само-собой пришло понимание, что скорее не я, а меня «добудут», а значит, надо возвращаться в свой подвал и искать другие способы найти себе пропитание.

Перед тем, как отправиться в джунгли попытать счастье, я три дня очень тщательно обследовал прилегающие к моему подвалу улицы. Повезло, нашел что-то вроде фонтана, вода оказалась чистая, холодная и очень вкусная. Шарился я по развалинам не просто так, а искал хоть какую-нибудь живность, но… глухо. А по ночам я сидел возле входа в подвал и слушал печальную мелодию, льющуюся над старым городом. Слушал и про себя смеялся, смеялся сам над собой. Попадись мне такой город где-нибудь на Земле, и я бы стал одним из богатейших людей планеты. Такое ощущение, что нищих или просто бедных в этом городе отродясь не было, одни олигархи, мать их за ногу. В некоторых домах даже серебра не было, ночные горшки и те, блин, из золота. Хотя, как ни странно, а железных или стальных изделий нашел очень мало и далеко не в виде хозяйственного инвентаря, в основном какие-то бляхи самого разного размера, начиная с российский пятак и заканчивая приличной такой тарелкой. Так что мои выводы могут оказаться далеко не верными и железо здесь могло цениться много выше того же золота. Вот только что мне толку от всего этого драгоценного хлама, куда я его потащу, что буду с ним делать? Золото, его, знаете ли, на хлеб не намажешь, да и тот самый хлеб оно не заменит, а у меня с продуктами настоящие проблемы, осталось всего по чуть-чуть, а кушать хочется каждый день и желательно хотя бы пару раз в день. А после моего похода в джунгли эта проблема вообще встала в полный рост. Самое обидное, что я чувствую запах моря, а море, это и пища, и возможность встретить местных, а значит, и выбраться из этой дыры.

Как бы там ни было, пришло время мне решаться. На что? На поход в противоположную от джунглей сторону, к тому самому дворцу или замку, хрен его знает, чьи шпили видны, пожалуй, из любой точки города, откуда по ночам слышна музыка, туда, откуда льется неприятный, пугающий меня, какой-то потусторонний зеленый свет.

В новый поход я отправился на следующий день с самым рассветом, с таким умыслом, что миную на обратном пути непонятное строение еще за светло. От основной части города замок, буду так его называть, был отделен старым, судя по всему, то ли парком, то ли садом, начинающимся сразу за пеленой того самого зеленого свечения, по крайней мере фруктовых деревьев здесь хватало, жаль, что не знаю, можно ли все это изобилие есть, а то съешь «яблочко», и не то, что козленочком, а таким вот паукообразным монстром станешь. Старательно обходя замок, я заметил одну странную деталь, если смотришь на него прямо, то видишь полуразрушенные стены, осколки стекол в окнах, висящие на одной петле, а то и вовсе давно сгнившие двери, а если смотреть боковым зрением, то замок мгновенно преображается и начинает выглядеть словно какая-то сказочная картинка, правда сквозь какое-то марево, слегка искажающее очертания. Я специально задержался и поиграл с восприятием, нет, все так и есть, странно и непонятно, но у меня сейчас совсем другая задача.

Замок оказался неожиданно большим, вполне сравним размерами с самим городом, хотя, конечно, и меньше. Так что обошел я его, когда солнце уже стояло в зените, хорошо, что сейчас тут лето и дни намного длиннее ночей, иначе даже и не знаю, рискнул бы я идти дальше или повернул бы назад. Но именно этот риск и принес мне удачу. Удачу в виде какой-то мошки, с тихим жужжанием пролетевшей мимо. Я сначала даже не поверил собственным глазам и ушам, представьте себе, в абсолютной тишине вдруг что-то жужжит. Само-собой, что такое «открытие» придало мне прыти. А стоило мне только зайти за замок, так, что он полностью закрыл мне вид на город, как я посмотрел на него совсем другими глазами. Теперь он уже вызывал у меня не страх, не настороженность, а некое уважение. Ну а как иначе-то, если сразу за замком, буквально в полукилометре, от той гнетущей тишины не осталось и следа, а старый сад, окружавший древнее строение и превратившийся в густой лес, оказался полон жизни. Возникло такое ощущение, что этот замок словно былинный богатырь закрывает собой частичку по-настоящему живого мира. А когда я поднялся на невысокий холм, то моему счастью вообще не стало предела — буквально в паре километров от меня раскинулось бескрайнее море, а из замка к нему шла широкая и, что странно, абсолютно чистая дорога, терявшаяся за еще одним холмом.

— Ура! Живем! — не смог я сдержать свою радость.

— Быр-быр-дум-сак-пур-дур, — раздалось вдруг у меня за спиной. От неожиданности я не удержался на ногах и кубарем скатился с полого склона холма. Вскочил на ноги и посмотрел на то место, где еще пару секунд находился. Там стояла фигура человека, смотреть против солнца было не удобно, но я честно старался разглядеть незнакомца, когда вдруг его фигура как будто покрылась каким-то маревом, а потом растаяла, словно туман, но только лишь для того, чтобы вновь соткаться в нескольких шагах от меня. И опять.

— Быр-быр-дур-пыр.

— Извините, но я вас не понимаю. Я не знаю этого языка. — Отец всегда меня учил, что с незнакомыми людьми надо быть вежливым, по крайней мере до тех пор, пока они не продемонстрируют свою агрессию.

— Быр-пыр-дыр-рыр, — явно сам себе сказал мужчина, хотя, скорее, все же дедушка. Не дед, а именно дедушка, добрый такой и всепонимающий дедушка. Чем-то он был похож на киношного Дамблдора, такие же мягкие и добрые глаза, всё понимающий взгляд, вот только что-то мне подсказывает, что эти глаза могут становиться и твердыми, острыми как клинок, а этот добрый взгляд в любой миг может смениться бурей. — Дыр-пыр-будыр, — опять сказал незнакомец и приглашающе махнул рукой.

— Ага, в гости, значит. Понял, не дурак, был бы дурак, не понял бы, — пробормотал я, раздумывая, идти за незнакомцем или нет. С одной стороны, на Земле все и всегда твердят, что с незнакомцами никуда ходить не надо, дескать, чревато это крупными неприятностями. С другой стороны, дедок опасным не выглядит, ничего, напоминающего оружие, у него не видать, да и контакт рано или поздно все равно налаживать придется, не с ним, так с кем-то другим. Поэтому, махнув рукой, я сказал: — Ладно, веди, Вергилий.

Вполне ожидаемо наш путь лежал в направлении замка, хотя нет, не самого замка, а десятка, я бы сказал, однотипных, если бы не крайняя степень разрушения, домиков. Судя по сохранившимся стенам, когда-то довольно просторных, как минимум в два этажа, с большим участком, сейчас заросшим всяким бурьяном, но любовно выложенные розоватыми плитками тропинки и такая же полуразвалившаяся беседка вполне угадываются. Именно к ней мы и направлялись. Я долго не мог понять, что меня напрягает, подсознание за что-то цеплялось, выявляя какую-то неправильность, а сознание никак не могло сообразить, что же это такое. А потом до меня дошло, дедок не идет, а как будто плывет, летит над землей, не касаясь ее, ни одна травинка, ни одна былинка под его ногами не шелохнется. А потом… а потом на его пути попался какой-то сук, и он прошел сквозь него, я имею в виду сук прошел через деда, а тот даже и не заметил! Ноль реакции, будто бы так и должно быть! Дедок, видать, заметил, что я остановился, потом увидал мои круглые глаза, в непонятках осмотрелся вокруг, заметил сухую ветку, сквозь которую прошел, как-то так понимающе, но горько усмехнулся и опять махнул мне рукой, дескать, не обращай внимания, все нормально, так и должно быть, и направился прямо к развалившейся беседке. Ну, не знаю, может быть для него это и в порядке вещей, а вот мне до сих пор с проходящими сквозь стены как-то встречаться не доводилось.

Немного постоял, чуток помялся, а потом плюнул на все, один хрен терять нечего, и поплелся за дедком в беседку. Встретил меня дед опять своей тарабарщиной и очень выразительной пантомимой. Я так понял, что он уже и сам попытался что-то сделать, но не смог, теперь вот предлагал попробовать мне. Задача была проста, нажать ногой на небольшой плоский камень возле кубообразного каменного стола в центре беседки и одновременно нажать рукой на центр этого самого куба. Сделал и еле успел отскочить, каменный куб, выполняющий тут роль стола, вдруг пришел в движение и со скрипом и скрежетом провернулся, открывая небольшую нишу. Старикан от радости аж расплылся.

В нише находился шар размером с грейпфрут, пара зеленых и один темно-синий камушки размером где-то с фалангу большого пальца. Старичок аж подпрыгивал от нетерпения, следуя его инструкциям, я приложил зеленые камни к вискам и они тут же прилипли. С перепугу я их тут же дернул, и они легко оторвались. Старик опять что-то недовольно пробурчал. Пожав плечами, я вернул камни на место. Темно-синий таким же макаром прилепил на лоб, точно над переносицей. Затем уселся поудобнее и, подчиняясь деду, положил обе руки на шар. Сначала ничего не происходило, дедок нахмурился, потом как будто что-то вспомнил и уставился на меня удивленно-ошалевшим взглядом. Через пару минут внутри шара начала разгораться маленькая искорка. Подушечки пальцев начало слегка покалывать. Искорка становилась все больше и больше, я забеспокоился, но дед меня жестами успокаивал, дескать, все идет как и задумано. Ага, задумано, вот только кем и для чего? Я решил заканчивать этот балаган, но в тот самый момент, когда я уже почти оторвал руки от шара, меня пробил электрический разряд. Ощущения абсолютно точно знакомые и еще не успели затереться в памяти, вот только мощность во много раз меньше. Но мне и этого хватило и я отключился. Эх, говорила мне мама, не верь, сынок, чужим дядям.

По внутренним ощущениям очнулся я почти сразу же, вот только от реальности они оказались далеки. Световой день давно уже закончился, кругом царила глубокая ночь, от замка все так же неслась печальная мелодия, на небе сияли звезды, а я находился там, где меньше всего этого желал, в нескольких десятках шагов от того самого замка.

— Молодой человек, вы меня понимаете? — раздалось откуда-то сбоку. Рывок и я скатываюсь с каменного кресла. Хотелось бы добавить, что в моей руке сразу же блеснул нож, но это будет самой наглой ложью. Как скатился с кресла, так и остался на полу в позе морской звезды — за часы неподвижного сидения на холодном камне тело затекло и замерзло, чудо еще, что я хоть с кресла сигануть успел, наверное, чисто на адреналине, или поза к тому располагала. — Ну зачем же вы так, молодой человек, вам тут совершенно ничего не угрожает. Хотя… если вас заметят наши дамы, то вполне могут запытать своими расспросами. Но, не беспокойтесь, очень редко кто-то из нас покидает стены центрального здания. Так вы понимаете меня или нет, вы не ответили, согласитесь, по меньшей мере это невежливо, я все-таки намного старше вас, — тут дедок опять как-то невесело усмехнулся. — Да, намного старше вас.

— Понимаю, — еле ворочая языком ответил я.

— Вот и прекрасно! У меня к вам миллион вопросов, но сейчас вам надо прийти в себя. К сожалению, в силу определенных причин сам я вам помочь не смогу, поэтому вам придется потерпеть. Ваша немощность очень быстро пройдет, тело от неподвижности затекло, вот и все, не более того.

— Спасибо, мне уже намного лучше, — ответил я, а сам с огромным трудом сдерживался чтобы не орать от боли. Зато я теперь знаю, как чувствуют себя индийские йоги, когда спят на кроватях из гвоздей, а я еще круче их, я завернулся в одеяло из иголок, а потом еще и покатался по земле.

Минут через десять я окончательно пришел в норму и успокоился. Вроде и правда, ничего страшного и экстраординарного со мной не произошло. Так, стоп! Как это не произошло, я совершенно незнакомый мне язык выучил за несколько часов, даже читать и писать на нем могу! Ну да, точно, могу! Блин, да Илона Давыдова отдыхает! Блин, чудеса, да и только, неужели я и правда попал в фантастику?! Хотя… судя по дедку этого не скажешь…

— А как вы это сделали? Ну, то, что я вас понимаю…

— Для начала, молодой человек, не помешало бы познакомиться. Позвольте представиться, магистр рунологии, профессор Ирийской Императорской Академии, Мрак Сарж. А вы?

— Ученик десятого класса сорок второй школы города Красноярска, теперь уже, похоже, бывший, Ингвар Рюрик.

— Хм, а что, теперь уже и школяры в искатели идут?

— В искатели?

— Ну или как вас там сейчас называют, искатели, поисковики, охотники за артефактами, расхитители гробниц? — с явным пренебрежением заявил старик.

А я ему ответил в том же духе.

— Ну, если «охотники за артефактами», то, наверное, сталкеры, а если «расхитители гробниц», то археологи, черные или белые, без разницы, еще геологи ищут всякие там месторождения, ну, нефть или газ. Но я к ним никакого отношения не имею, потому как являюсь самым обычным попаданцем, — немного ехидно ответил я. — Так как вы это сделали? Что это за прибор такой?

— Прибор? Хм, никогда еще вершину магического искусства не называли прибором… Это холокрон. Надеюсь, это понятие вам знакомо, молодой человек?

— К сожалению, нет, господин профессор, — убито ответил я. «Магическое искусство», тут одно из двух, или старичок спятил, или я попал по-настоящему — магический мир, а у меня ни капли этой самой магии.

— Куда катится мир!? Школьник не знает, что такое холокрон! Чему вас только учат!

— Математике, химии, физике, биологии, литературе, истории, да чему только не учат, всему, кроме… магии.

— Не учат магии?! Даже основам? Даже ущербной?

— Нет, не учат…

— Ладно хоть алхимии учат, и то хлеб.

— Нет, алхимии тоже не учат. Химии — учат, а алхимии нет.

— А какая разница?

— Химия — это наука, а алхимия — профанация науки, варварство и суеверие, наверное.

— Ха-ха-ха! Варварство и суеверия! Надо будет рассказать эту сентенцию магистру Рарор, пусть старушка посмеется! Ладно, раз ты не искатель, не охотник за артефактами и магии не обучен, то ответь мне на пару простых вопросов. Во-первых, что ты тут делаешь? И во-вторых, как ты смог сюда добраться?

— По первому вопросу ответ простой — пытаюсь выжить. А вот со вторым могут быть проблемы, дело в том, что я не знаю, как сюда попал. Говорю же, попаданец я, как говорится, «хомо попаданикус». Нет, что предшествовало моему здесь появлению я прекрасно помню, а вот как я здесь очутился… хоть убейте, — сказал я и посмотрел на деда глазами кота из «Шрека». А что, от меня не убудет, а деду приятно, вон как на меня таращится.

Минут пять старикан просто молчал и пялился на меня как нановоявленого мессию, а потом сорвался с места и начал бегать по всей беседке, что-то бормоча и размахивая руками, при этом он даже и не замечал, что во время своей этой беготни уже не один раз просто прошел через тот или иной предмет. Затем резко встал, посмотрел на меня взглядом, в котором не было ничего от доброго дедушки, а скорее интерес патологоанатома, и заявил.

— Рассказывайте, Ингвар Рюрик, все рассказывайте, как, где, что предшествовало процессу переноса, как он происходил, что вы чувствовали при этом, что ощущали, о чем думали! Все-все, до малейших деталей.

И я рассказал, все, начиная с того момента, как отплыл от поселка. А что мне еще оставалось делать, да и не стану отрицать, то, как дед безоговорочно поверил моим словам, пробудило во мне робкую надежду, что, возможно, есть способ вернуться домой, на такую знакомую Землю, где можно ходить по лесу и не опасаться встреч с каким-нибудь монстром. Рассказывал я довольно долго, под конец даже язык заболел и начал заплетаться, а старик все никак не мог угомониться, постоянно мучая меня вопросами, на которые я, очень часто, не знал ответов, заставлял рассказывать тот или иной момент по несколько раз, выпытывая все новые и новые подробности.

Летние ночи коротки, поэтому, когда я наконец-то окончательно выдохся, все же до конца я еще восстановится не успел, горизонт уже заалел, начинался новый день. Профессор и магистр в одном лице заметил моё состояние и явно с видимым разочарованием прекратил свой допрос.

— Ладно, молодой человек, вижу, что вы очень утомлены. Пожалуй, мы прервем наш столь захватывающий разговор и продолжим его, когда вы немного отдохнете. Можете обустраиваться в любом из этих домов. Конечно, существует небольшая вероятность того, что вы повстречаетесь с законными владельцами, но вам это абсолютно никак не повредит, просто не обращайте на них внимания, они вас и не заметят. Хотя… вероятность подобного события чрезвычайно, да, чрезвычайно мала. В город я вам возвращаться категорически не советую, время от времени какая-нибудь тварь да прорывается через Барьер, да и общее влияние эманации Проклятия, увеличивающиеся с каждым днем, совсем даже неплодотворно воздействуют на живой организм, а мне хотелось бы еще не один раз поговорить с вами. Поверьте, Ингвар, у нас с вами очень много тем для долгих дружеских бесед и мне очень бы не хотелось потерять такую возможность живого, так сказать, общения. Я же, со своей стороны, обещаю ответить на все интересующие вас вопросы, если они, конечно же, будут в пределах моей компетенции. Кстати, можете занять и мой дом, да, так даже будет лучше и безопасней, а то некоторые мои коллеги через чур много внимания уделяли безопасности своего жилища. Именно в моем саду мы сейчас и находимся. Тут вас никто не побеспокоит, даже я не буду столь назойлив, чтобы помешать вашему отдыху. К сожалению, не могу предложить трапезу, но голод можно утолить и растущими в саду фруктами, поверьте, они абсолютно безопасны. — А вот это уже хорошая новость, есть уже и вправду хотелось не по-детски.

Глава 2

Отказываться от предложения Мрака Саржа, профессора-магистра, я не стал. Это раньше, живя в развалинах города, я считал, что там вполне безопасно и нормально, но, побывав в «живой зоне», понял, насколько я был не прав. В городе даже воздух какой-то… нет, не мертвый, а безжизненный, а здесь, на удивление, и дышится намного легче, и какая-никакая пища под боком, до побережья, так вообще, можно сказать, рукой подать, да еще и источник информации появился, странный, загадочный, но какой уж есть. Да и дом его производит куда более благоприятное впечатление, чем подвал в развалинах. Да и простое любопытство никуда ведь не делось, подумать только, самый настоящий маг и чародей, целый профессор Академии! Вот только тащиться обратно в город за своими пожитками я не стал, решив посвятить этот день обустройству на новом месте и, может быть, походу к морю. Профессор сопроводил меня до своего дома и даже любезно показал, что тут и как, а потом, когда я отвлекся, буквально на пару секунд, бесшумно исчез, буквально растворился в воздухе. В принципе, я за последние сутки уже устал чему-либо удивляться, поэтому и оставил этот вопрос без внимания.

Не знаю, то ли на меня так подействовал «живой» воздух, то ли повлияла моя «зарядка» по методикам дядьки Степана, то ли свое взял возраст, но уже через шесть часов я был свеж и бодр как огурчик и казалось, что горы могу свернуть. И это при том, что спал я совсем не в королевских условиях, а на жесткой деревянной кровати, все «удобства» которой были пушистый ковёр, когда-то украшавший одну из стен спальни. Короткая экскурсия в запущеный сад принесла мне пару килограмм самых разнообразных фруктов, от легкоузнаваемого яблока, до совсем уж экзотических представителей фруктового семейства.

Спать я лег почти сразу после рассвета, а встал еще до полудня — впереди почти весь световой день. Чтобы не привыкать к безделью, возобновил тренировки и с радостным удовлетворением заметил, что былая физическая форма стремительно возвращается. Вот на фоне этой эйфории я и решил, что мне не стоит задерживаться с «переездом». Прихватив с собой пяток понравившихся мне фиолетовых и пупырчатых, словно огурцы, фруктов, я направился в город.

Разницу я почувствовал практически сразу, как только пересек так пугавшее меня еще вчера зеленое свечение. Воздух вроде как тот же, да не тот, и трава под ногами вроде как та же самая, да не та, да и энергия, буквально пару минут назад буквально бурлившая в мышцах, как будто начала куда-то утекать, а на меня начала накатывать непонятная апатия. Да, прав профессор, нормальному живому человеку в городе делать нечего, если уж здесь, в паре километров от него мне уже стало не так хорошо. Н-да, а ведь всего сутки назад я этого не замечал. Как говорится — все познается в сравнении.

До своего подвала я добрался только часа через четыре. Сборы были недолгими, всего несколько минут ушло у меня, чтобы свернуть спальник, разобрать и убрать газовую плитку, а потом опять нагрузиться как мул и отправиться в обратную дорогу. По пути завернул к фонтану и вдоволь напился, еще и флягу наполнил, очень уж вода вкусная и, что странно, сразу после этого почувствовал, если не прилив энергии, то замедление ее оттока, это точно. В общем, вопросов с каждым часом становится все больше и больше, а ответов что-то не видать. Вот так и прошел этот день, на ногах, туда четыре часа, назад еще больше, потому как идти пришлось с остановками, слишком уж сильно я оказался нагружен, поэтому в любезно предоставленное в мое распоряжение жилище я пришёл уже в вечерних сумерках, а меня уже ждали.

— Что, Ингвар Рюрик, вижу, что вы решили пренебречь моими рекомендациями и все же посетили город, — недовольно высказал мне Мрак Сарж.

— Скорее, наоборот, уважаемый профессор, я очень серьезно отнёсся к вашим советам, но и бросить единственное свое имущество в этом мире я никак не мог. Как взрослый человек вы должны понимать, у меня молодой, растущий организм и ему нужны строительные материалы для роста и развития. Фрукты, это, конечно, очень хорошо, даже замечательно, но мне требуется и другая пища, более, так сказать, основательная. А ее надо как-то добыть. Например, выловить в море, а для этого нужны определенные снасти и инструменты…