Развод. Прощай, предатель

— М-м-м, жаркое, — тихо стонет Сергей и улыбается.

Быстро поставив лоток на тумбочку, подскакиваю и вглядываюсь в лицо мужа.

— Сережа, — шепчу и аккуратно касаюсь его щеки. — Сереженька.

Он пару раз моргает, а потом открывает глаза. Улыбка, которая до этого была в них, гаснет, и мой муж хмурится. Смотрит на меня так, будто не может понять, что я здесь делаю. А дальше мой мир рушится, когда я слышу:

— А вы кто?

Глава 3

— Сережа, — шепотом. — Это же я. Саша. Твоя жена.

— Кто? — хмурится он.

— Посмотри, у тебя даже кольцо есть на пальце. — Оббегаю кровать и поднимаю его правую руку, на которой блестит золотой ободок. Он с недоумением смотрит на свои пальцы, а потом снова — на меня. — Видишь? Но это ничего, — поглаживаю его руку и тяну улыбку. — Главное, что ты выжил. Врач сказал, что память должна восстановиться.

Сергей хмурится и отводит взгляд, а мое сердце замирает. В палате тишина нарушается только пиканьем аппарата, и хочется заполнить гнетущую атмосферу чем-то радостным. Теперь это пиканье отсчитывает не минуты жизни Сергея, а как будто минуты, сколько нам осталось в браке. Но это же глупости, верно? Муж может забыть меня, но чувства-то все равно останутся. Он ведь должен чувствовать ту любовь, которую питал ко мне!

— Пить хочу, — хрипло произносит Сережа, и я кидаюсь на другую сторону кровати, где в изножье стоит столик на колесиках. На нем — стакан с трубочкой. Беру и подношу к губам мужа. Он делает глоток, кривится. — Что это?

— Это вода с чем-то. Там изотоник или что-то такое. Врач сказал, что сразу много пить нельзя, но потихоньку надо восполнять потерю жидкости. Ой! Врач! Его, наверное, позвать надо!

— Зачем?

— Ну, ты пришел в себя. Может, нужно какие-то процедуры сделать.

— Не надо. Утром все сделают.

— Ты не голоден? Марта Сергеевна приготовила жаркое.

— Пахнет отлично, — говорит Сережа, но больше не улыбается. — Но я не голоден. Вы… ты поешь.

— М, ладно, — суечусь, пока ставлю стакан. Чуть его не опрокидываю, неловко улыбаюсь, а потом беру жаркое и сажусь на стул рядом с кроватью. — Как ты себя чувствуешь?

— Башка болит, — тихо отвечает Сергей и смотрит на меня изучающе. Я ежусь под его взглядом. Муж выглядит каким-то чужим. Я прямо чувствую исходящий от него холод. — Расскажи мне, — просит он.

— О чем?

— Начни с имени. Как ты сказала тебя зовут?

— Саша, — сглотнув, отвечаю медленно. Мне так странно знакомиться с человеком, который знает каждую родинку на моем теле.

— Как мы познакомились, Саша?

— Ты… твоя машина. Не ты был за рулем, — добавляю поспешно. — Машина заехала в лужу и окатила меня водой с подтаявшим снегом.

— Давно это было?

— Пять лет назад, — отвечаю дрожащим голосом. Отставляю жаркое на тумбочку. Аппетит совсем пропал. Как можно есть, когда тут рушится моя жизнь?

— Окатил водой, значит, — говорит Сергей. — Что было дальше?

— Ты отвез меня в ресторан, усадил у большого камина, заказал ужин. Мы тогда просидели до самого закрытия, — улыбаюсь я. — А потом ты отвез меня домой и пригласил на свидание. После следующего мы уже не расставались. А ты… — понижаю голос и спрашиваю робко: — Ты совсем ничего не помнишь?

— Помню, что жены у меня быть не могло, потому что я был помолвлен с Виолой. Это дочка моего делового партнера. А ты как будто… я тебя совсем не знаю.

На мои глаза наворачиваются слезы обиды и злости. То есть, размалеванную куклу он помнит, а меня — любовь всей своей жизни — нет?! От несправедливости хочется кричать и топать ногами!

Встав со стула, я иду к окну и, обняв себя руками, смотрю на вьюгу, которая постепенно набирает обороты. От этого и холодной атмосферы, воцарившейся в палате, мне становится зябко.

— Мне надо побыть одному, — раздается за моей спиной, и мне становится еще холоднее. Подавляю всхлип, судорожно вздыхаю и, не глядя на Сережу, иду на выход.

Пройдя в конец коридора, прижимаюсь плечом к стене у окна и смотрю на улицу невидящим взглядом. Что делать? Как показать ему, что на самом деле для него значили наши отношения? Может, он еще вспомнит? Но что, если нет? Что, если у него навсегда в памяти останется только Виолетта, а я буду стерта из памяти, как и кусок его жизни?

Нет, я не готова к такому. Я буду бороться за свою любовь! Буду каждый день напоминать ему о том, что мы были созданы друг для друга! Значит, надо сделать что-то, что поможет ему вспомнить.

Загоревшись идеей, возвращаюсь в палату. Сергей бросает на меня хмурый взгляд, но я стараюсь игнорировать, как от этого сжимаются мои внутренности.

— Прости, я на минутку, мне надо забрать шубу.

— Конечно, — кивает он.

Подхожу к шкафу и, достав оттуда шубку, сжимаю ее в руках.

— Доброй ночи, — желаю мужу и сжимаю челюсти от невозможности поцеловать его на прощание. Но я успокаиваю себя тем, что завтра я начну действовать и обязательно верну себе своего мужа!

Выхожу из больницы и захлебываюсь вдохом. Здесь холодно и ветренно. Чуть поодаль на парковке стоит джип Сергея с заведенным мотором. Сквозь пелену снега я вижу горящие красным габариты. Быстро добегаю до машины, дважды поскользнувшись, и дергаю ручку. Заблокировано. Подхожу к пассажирской двери и стучу в окошко. Михаил поднимает взгляд от экрана телефона и всматривается в темноту.

— Михаил! Это я! — кричу, и он тут же разблокирует двери. Прыгнув на заднее сиденье, захлопываю дверцу.

— Не ожидал вас увидеть в такое время. Все нормально?

— Да, все хорошо, просто еду ночевать домой.

— Вас понял, — кивает водитель и заводит машину.

А дома я брожу по спальне, разрабатывая план. С чего мне начать? Хорошо бы, конечно, поехать вместе с Сережей туда, где мы были счастливы. Привезти домой, потом слетать в пару мест, куда мы ездили отдыхать. Отвести его в те места, где проходили наши свидания. Но пока я могу показать ему нашу жизнь только в пределах больничной палаты. Другие опции мне пока недоступны.

Выуживаю из гардероба свою старую одежду, которую Сергей запретил выбрасывать. От большей части я, конечно, избавилась, но вот это платье в цветочек он очень любил. А в этой кофточке я была, когда мы впервые занялись сексом в его огромной квартире с панорамными окнами. Что же тогда играло? Была какая-то музыка, я помню. Надо только напрячься и вспомнить, какая именно. Точно не любимый Сережин рок, что-то медленное и тягучее. Я танцевала тогда для него. Никаких эротических танцев. Просто мне захотелось потанцевать, и я это сделала. А он смотрел и улыбался. А потом усадил к себе на колени, долго ласкал, и мы наконец занялись сексом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кладу кофточку на кровать, подбираю к ней джинсы, похожие на те, в каких я была в тот памятный вечер. Потом подхожу к зеркалу в полный рост и рассматриваю себя. Хорошо, что Сережа запретил красить волосы, иначе сейчас образ был бы неполноценным. Надо только с утра не краситься, чтобы он увидел меня такой, как четыре года назад.

Перед сном я складываю в сумочку несколько фотографий из свадебного альбома, свидетельство о браке и книгу, которую читала Сереже перед сном. Он обязательно вспомнит меня! Вспомнит нас! Я сделаю для этого все.

Глава 4

Просыпаюсь с улыбкой. Я полна надежд и уверенности в том, что как только Сережа увидит наши фотографии и меня в той самой одежде, сразу все поймет и прочувствует. Собравшись, сажусь в машину. Михаил, поздоровавшись, улыбается и выезжает со двора.

— Вы в хорошем настроении, — говорит он, бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Сегодня прекрасный день! — восторженно отзываюсь я. — Даже солнышко вышло.

Поправляю большие солнцезащитные очки на носу и смотрю на улицу. Лес, вдоль которого мы движемся, выглядит просто волшебно. Деревья укрыты белыми шапками снега, нет ветра, который сбросил бы всю эту красоту на землю. Настроение такое… Ощущается приближение праздника, и я рада, что Сережа к тому моменту будет уже дома. Наверное. Но прогнозы ведь хорошие.

— Михаил, нам нужна будет елка, — произношу, когда мы въезжаем в город.

— Уже? — удивляется он. — До нового года еще три недели.

— Ну и что? Я уже хочу праздничную атмосферу дома. Хочу до выписки Сережи успеть нарядить елку и украсить дом.

— Значит, привезу, как только их начнут продавать.

— Только большую елку. Огромную. Такую, чтобы заняла все место за камином.

— Хорошо, — усмехается водитель. — Хотите сами выбрать?

— Нет. Я полагаюсь на твой вкус. Он нас еще ни разу не подводил.

— Лестно, — улыбается Михаил и сворачивает в сторону больницы.

Сначала я иду к врачу. Мне приходится немного подождать под кабинетом, пока он заканчивает обход.

— Александра Ивановна, — кивает он. — Проходите.

Мы беседуем, обсуждая состояние Сережи, и врач радует меня тем, что свежее обследование не показывает никаких осложнений. Выздоровление идет как надо. Правда, Сережа еще пару недель пролежит в больнице. Но главное, я убеждаюсь, что на Новый год он будет дома. Не хочу праздновать, как в прошлом году, в ресторане, а в позапрошлом — на вилле с его родителями. Хочу вдвоем в романтической обстановке. Полуголыми на шкуре возле камина.

К палате я буквально лечу. Тороплюсь сообщить мужу приятные новости и как можно скорее показать все, что я для него приготовила, в том числе себя. Дверь в палату приоткрыта. Я уже берусь за ручку, чтобы открыть полностью и войти, но застываю, услышав голоса.

— Я никогда не забуду, как папа нас тогда застукал, — слышу женский голос, а потом смех Виолетты. Заливистый, красивый, но такой раздражающий.

— Да уж. Я думал, он мне член отрежет.

— Я тоже боялась за твое достоинство, — снова смеется она.

— А мама? О, как же она краснела, когда папа отчитывал меня! Как будто он ее, а не меня застал голой с мужчиной.

— Бедная.

— Не говори, — спокойнее произносит Виолетта, и я заглядываю в щелочку, когда они затихают. Она сидит на краю кровати и гладит Сережину руку, глядя ему в глаза. Меня мгновенно бросает в жар, и кровь начинает шуметь в ушах так, что я еле различаю то, что она негромко произносит: — Я скучаю по тебе.

— Почему мы не вместе? — спрашивает мой муж таким… ласковым тоном, что у меня в горле встает ком размером с булыжник. — Нам же было хорошо.

— Ты женился на… Александре.

— Почему? Как так получилось?

— Слушай, ты не обижайся, но мне кажется, ты ее просто пожалел. Сиротка. Ни кола, ни двора. Обычная посредственность, у которой в жизни не было перспектив. А ты всегда был благородным рыцарем. Вот и повелся на эту чушь. Сейчас, думаю, ты понимаешь, что это была ошибка. Потому что такой, как она, никогда не сделать тебя счастливым. Она просто не знает, что нужно такому мужчине, как ты.

— И я, получается, расстался с тобой ради того, чтобы жениться на ней?

— Я сама от тебя ушла. Ты сделал свой выбор, я его уважаю.

Уважает она. Лживая дрянь! Да она столько раз ему истерики закатывала! Умоляла вернуться к ней. Проклинала меня, называла ведьмой. Даже пыталась убедить Сережу, что я его приворожила. А теперь рассказывает, что это она от него ушла.

— Очень благородно с твоей стороны.

— Было бы, если бы было правдой, — произношу громко, распахнув дверь. Сережа с Виолеттой тут же поворачиваются ко мне. Она вскакивает с кровати и становится за ней, глядя на меня с превосходством. — Почему ты не расскажешь ему, как не давала нам жизни, когда мы только съехались? — спрашиваю и, сбросив шубку, вешаю ее в шкаф, а сумочку ставлю на свой стул.

— Что это на тебе надето? — кривится она, глядя на мою старую тонкую кофточку.

— Это… очень памятная вещь, — произношу для Сережи и смотрю в его темные глаза. — Но это память только для двоих. Посторонним о ней знать не обязательно.

Сергей хмурится, глядя на меня.

— Виолетта, спасибо, что проведала Сергея, — говорю я. — Но сейчас пришло ему время отдыхать и остаться наедине с женой.

Она недовольно поджимает губы, но парировать ей нечем. Метнув в меня уничижающий взгляд, она наклоняется и целует Сергея в щеку, задерживаясь дольше, чем положено.

— Я заеду завтра. Выздоравливай, мой хороший.

Я уже закипаю. “Мой хороший”?! Дрянь какая! Ничего у нее не выйдет! Он только мой, и таким останется!

— Спасибо, что приехала, — отвечает он, но не говорит ей держаться подальше от больницы. Это что, значит, что завтра он будет ее ждать?!

Дышу, чтобы успокоиться. Как только Виолетта выходит, я закрываю за ней дверь и, заставив себя улыбаться, возвращаюсь к кровати мужа.

— Что это за кофта такая правда? — спрашивает он.

— Это кофта, которую ты снимал с меня в тот день, когда мы впервые занялись сексом, — улыбаюсь я.

— Правда? — спрашивает он, но в его глазах ни одной искринки теплоты. Мне кажется, что на Виолетту он смотрел с большей нежностью, чем на меня.

— Правда, — киваю, заставив себя продолжать следовать плану. Дорогу осилит идущий. Надо напоминать себе это почаще, чтобы не терять мотивации. — Я тут кое-что привезла.

Роюсь в сумочке, из которой достаю наши свадебные фотографии и свидетельство о браке. Передаю все это в свободную от гипса руку Сергея. Он кладет их на живот и поднимает по очереди, рассматривая.

— Мы улыбаемся, — произносит то, что и так очевидно. — Выглядим счастливыми. А это еще что такое? — он крутит фото, рассматривая с разных ракурсов. — Почему мы тут такие испуганные?

— О, это была история, — смеюсь я. — Когда мы резали торт, фотограф хотел сделать снимки с разных ракурсов и постепенно отходил назад. А у него за спиной стояла ледяная скульптура.

— У нас на свадьбе была ледяная скульптура? — Сергей скептически кривит губы.

— Ну да, — тушуюсь я. — Мне очень хотелось скульптуру лебедя. Ты… ну ты как-то сказал, что я грациозная, как лебедь. Вот я и попросила… а ты сказал, что выполнишь любой мой каприз… так и появилась скульптура.

— И что было дальше?