Оперативная эскадра «Нибелунг»

— Рака крови? — переспросил Ивор. — Но ведь вы можете их подлатать?

— Не с корабельным оборудованием, — покачал головой Хакетт. — На самом деле их требуется вернуть назад. Пребывание в космосе только ускорит развитие болезни. Как вы знаете, жесткое излучение одна из основных её причин.

— Да, понимаю. Мы, конечно, можем высадить их на заправочной станции и они вернуться с попутным судном на Барти. Но! Попутного судна можно будет ждать долго. У нас всё же блокада, док, как вы понимаете, а станция защищена от излучения немногим лучше военного корабля. Я бы предоставил выбор им самим.

— Сомневаюсь, что это будет правильно, — нахмурился доктор. — Наш полет займёт полгода не меньше. К тому времени болезнь может перейти в терминальную стадию. Особенно если нас будут обстреливать ядерными зарядами.

— Они оба наверняка из Соппеля?

— Так и сесть, — доктор взглянул на экран. — Оба из Соппеля. Как вы узнали?

— Только в Соппеле у людей не хватает средств на регулярную диагностику. И даже если средств хватает, там как-то привыкли обходиться малым. Так вот. Если эти парни вернутся сейчас на Барти, то потеряют контракт с флотом. И значит им никто не поможет. А вот если прослужат на «Нибелунге» до конца операции, то по возвращении их поместят в городской госпиталь за счёт флота. Поэтому, давайте спросим у них самих. Как решат, пусть так и будет.

— Не думаю, что этично ставить их перед подобным выбором, — упёрся доктор. — разумеется деньги для бедных людей будут иметь решающее значение.

— Это не вы их поставите перед выбором, и даже не я. Вопрос закрыт.

Доктор остался недоволен. Но, как заметил Ивор, он вообще редко бывал доволен.

* * *

Станция Бородин-Скромник вращалась, создавая искусственную силу тяжести. Но при относительно комфортных условиях, развлечений на ней имелось немного. Большей частью они состояли из игровых автоматов, боулинга и бара. Имелась также сауна и небольшой плавательный бассейн. Но основная проблема оказалась не в этом. Станцию строили в расчете на экипажи торговых кораблей. Поэтому в любом из её заведений могла поместиться лишь малая часть персонала эскадры, не говоря уже о невольных пассажирах тюремных кораблей.

— Дастис, разделите увольнения на четыре смены, каждая по шесть часов, — распорядился Ивор. — Пусть так же сделают остальные корабли эскадры.

Такого наплыва посетителей, станция не видела, наверное с самого своего основания.

Четыре боевых корабля с полными экипажами, четыре тюремных со освобожденными зеками. Этих не выпускали, но позволяли делать заказы (каждый из них имел в распоряжении небольшую сумму подъемных после освобождения). Экипажи трех танкеров и шести быстрых грузовиков стали для работников станции приятным бонусом — они просто терялись среди военных и охранников.

— Зеки арендовали на станции всех секс роботов, — рассказал один из шкиперов. — Даже устаревшие модели, даже те, что требуют ремонта. И все равно не хватило. По одной штуке на сто рыл получилось.

— У них есть двенадцать часов, — ответил ему коллега. — Управятся. Лишь бы не бунтовали.

— Как вы с ними справляетесь? — спросил Ивор у обоих.

— При транспортировке заключенным дают тардиотик, — ответил первый. — Подмешивают в рацион. Это что-то вроде вроде седативного комплекса и анабиоза в одном флаконе. Клиенты находятся в сознании, но как бы в полусне. Ни на активные действия, ни на хладнокровное обдумывание ситуации в таком состоянии они не способны. Зато хорошо переносят перегрузки и невесомость. Последствий, вроде привыкания, никаких.

— Это законно? — удивился Ивор. — Ведь на обратном рейсе они считаются свободными людьми? А свободным запрещено подмешивать в еду препараты.

— Не совсем. Мы могли бы довезти их до первой же планеты со свободной миграцией и там выгрузить. Но, поверьте, это не вызовет восторг у тамошних обитателей. Поэтому мы обычно развозим всех по домам. Всё равно корабли летят туда за новой партией. А родные миры обязаны принять их обратно. Учитывая весь комплекс проблем, мы стараемся начать транспортировку еще до истечения срока.

Пользуясь случаем, Ивор встретился с капитанами в комнате отдыха. Всё время пребывания в гипере экипажи тренировались. Но связи между кораблями не имелось, поэтому о результатах он мог узнать лишь теперь.

— Как успехи в обучении?

— Мы все ещё не готовы, — сказала графиня, она закинула ноги на банкетку, пила сок, но время от времени делала короткий глоток из маленькой набедренной фляжки, которую всегда носила с собой.

— Никаких происшествий, о которых я должен знать? — спросил Ивор.

— Никаких, — графиня усмехнулась. — Разве что одного новобранца отправили на мостик, чтобы он спросил у капитана, то есть у меня, не нужно ли прочистить фаллопиевы трубы?

— Смело. Что вы с ним сделали?

— Сказала, что сперва тому, кто его послал нужно будет открутить ментулу.

— Что такое ментула? — спросил Ивор.

— Это грубое название фаллоса, — пояснил Ник Тавиани.

— Ага. Во всяком случае они не пытались в этот раз пить метанол.

Графиня задумалась и сделала глоток из фляжки.

— На самом деле люди уже притерлись друг к другу. Нам не хватает немного времени. но потом всё заработает.

— Это радует.

Глава одиннадцатая

Карлик 706. Ультиматум

Группа из тринадцати быстрых кораблей вышла из гипера по неожиданному, как рассчитывал Ивор, вектору для врага и продолжила движение в полном молчании. При подлете к планете полное молчание не имело особого смысла, потому что исключало работу двигателей на торможение. Но в нынешней ситуации тормозить или менять вектор им пока не требовалось. Быстрая группа всегда могла нагнать медленную. Зато тишина (в смысле отсутствие эмиссии) увеличивала шансы первыми обнаружить противника.

Выход из гипера не сопровождался выбросом энергии, в отличие от входа в него. Весь энергетический ореол оставался где-то между мирами. Теоретически корабль мог возникнуть в любом месте, даже под самым носом противника, оставаясь незамеченными. Если конечно именно этот клочок неба не контролировали, используя метод наблюдения за покрытием звезд или с помощью какого-то особо мощного радара. Возле коричневого карлика, который не удостоился даже собственного имени, подобные системы никогда и никем не развёртывались, а корабельные инструменты были слишком слабы.

— Задействовать пассивные сенсоры, развернуть приемные антенны, поднять башню, выдвинуть спонсоны ПРО. Радары и передающие антенны не активировать, радиаторы не развертывать.

Даже тепло от радиаторов могло нарушить скрытность, хотя вероятность такого события считалась не слишком большой.

— Башня поднята!

— Спонсоны выдвинуты!

— Сенсоры в рабочем состоянии, — доложили из ОКП. — Обнаружены маяки заправочных станций Ола, Дюма и Бородин. Больше пока ничего.

— Что ж, — сказал Ивор. — Давайте попробуем найти наших.

Сложность поиска заключалась в том, что скрываясь от возможного противника, они не могли обнаружить себя и друг перед другом, а разлёт даже при полете плотным строем и хорошей синхронизации мог достигать многих тысяч километров. Однако найти эскадру требовалось как можно быстрее. Они не могли пользоваться радиосвязью, а направленная лазерная связь подразумевала знание точного расположения союзного корабля. Кроме того, что было куда важнее на данном этапе, им следовало объединить сенсоры в единую сеть, тем самым увеличив многократно их общую чувствительность и точность.

У эскадры не хватило времени, чтобы провести тренировки в системе Барти. Экипажи отработала действия только в теории и на симуляторах. И в конце концов, Ивор пришёл к решению, что искать остальные корабли группы должен «Нибелунг».

— Активировать поисковый лазер.

Зная примерное нахождение других кораблей, флагман начал прощупывать зону лазером. Это несло определенный риск. Наличие в ближней зоне вражеского корабля относилось к маловероятным событиям. А вот где-нибудь далеко за этой зоной он вполне мог находиться. И разумеется, минуя зону поиска, луч не останавливался, а продолжал полет сквозь миллионы километров пространства, причем его пятно постепенно расширялось вследствие расходимости пучка. Вместе с ростом пятна увеличивалась и вероятность обнаружения.

Один простой трюк позволял снизить заметность. Даже такая слабая звезда, как Семьсот шестой карлик, давала засветку. И если светить от звезды, как бы подмешивая к её излучению свет лазера, то обнаружить его грубым корабельным приборам становилось сложнее. Именно так Ивор и построил ордер. «Нибелунг» при выходе из гипера оказался ближе к звезде, а вся остальная группа дальше. Корабли и суда эскадры находились в ожидании, выставив по борту обращенному в строну звезды уголковые отражатели и приемные сенсоры.

— Есть контакт с «Кассандрой», — сообщил оператор ОКП.

— Связь, запросите их статус, — приказал Ивор.

— У них все в порядке, — сообщил через некоторое время Коллинз.

На тактической проекции появилась первая отметка. Дистанцию определили сразу, а после нескольких передач и приемов, с высокой точностью вычислялось и движение грузового корабля.

— Хорошо. Продолжаем поиски.

— Есть контакт с «Маршалси», сэр, — сообщил оператор через десять минут.

— Хорошо. Связь, передайте от меня приветствие графине Демир.

Время у них имелось. До расчетного выхода из гипера медленной группы оставалось ещё десять часов.

Вскоре возникла первая проблема. Направленная связь требовала резервирования отдельного лазера для каждого корабля, с которым «Нибелунг» намеревался поддерживать контакт. Но стольких коммуникационных лазеров на борту рейдера не имелось. Ивор, как это он привык делать, составил в уме рапорт, от том, что неплохо было бы в подобных случаях задействовать для связи другие лазеры. Правда лазеры ПРО были слишком мощными и предусматривали кратковременную активацию. Их конструкция не предполагала работу на одном-двух процентах от номинала, но продолжительное время. Разве что использовать их на дистанции в миллионы километров и передавать сообщение морзянкой. А вот лидары доковой системы, отвечающие за причаливание шаттлов, вполне годились для связи.

Сейчас, однако, приходилось обходиться тем, что есть.

— Постоянную связь только на вспомогательные крейсера, и пусть крейсера держат связь с остальными и ретранслируют наши приказы.

— Да, сэр.

Не прошло и часа, как ОКП обнаружил все корабли группы.

Объединив глаза и уши рейдера и крейсеров, эскадра начала прощупывать пространство. Антенны, в зависимости от типа, поворачивались, меняли конфигурацию, подстраиваясь под те или иные диапазоны и полосы. Программы отсеивали естественные источники излучения. Подозрительные пики на анализаторах спектра проверялись п базам данных. В общем, шла обычная напряженная работа.

— Кое-что есть, сэр, — доложили вскоре из секции радиотехнической разведки.

Ивор, оставив мостик на Дастиса, «поднялся» в ОКП, где располагалась секция радиотехнической разведки.

— Вот отметка на анализаторе спектров, сэр, — пояснил Вдович, показывая на экран. — Такие системы используют для связи со скафандрами и роботизированными комплексами при работах за пределами корабля. Очевидно, что где-то ведут ремонтные или профилактические работы. И судя по характеристикам спектра это эсминец класса «Бикини».

Опять «бикини». Ивор помнил, какую трепку получил «Нибелунг» у Майрхофена.

— У них на борту торпед, как шпрот в банке, — заметил Райт, заглянув в справочник.

— Мы можем определить его местоположение? — спросил Ивор.

— Только пеленг, сэр, с точностью до минуты, — ответил Вдович. — А дальность… ну, скажем на тридцати миллионах километров мы бы уже ничего не поймали. Это очень слабый сигнал. Я бы предположил, что корабль находится в диапазоне от десяти до двадцати миллионов километров. И пожалуй… пожалуй он движется, но не быстро.

— Движется в какую сторону?

— Поперек нашего курса, от окраины системы к звезде, но точный вектор определить невозможно. Слишком слабый сигнал.

— Это может быть ловушкой?

— Обманкой? Вряд ли, сэр. Разве что они знали где мы появимся. Потому что ловить на такой слабый сигнал это как рыбу на голый крючок.

— Понятно. Отличная работа, мистер Вдович. И все же над подобной обманкой стоит подумать. Кто заподозрит подвох? Райт, обозначьте противника как Волк-1.

— Да, сэр. Волки нападают на карибу?

— Целыми стаями. Они гонят карибу, пока одно из животных не отбивается от стаи и нападают.

— А лайки атакуют волков?

— Не столько атакуют, сколько не дают карибу отбиваться от стаи. В этом и заключается их стратегия.

Ивор вернулся на мостик. Часа через два ОКП выявил ещё две цели.

— Мы засекли обмен передачами, сэр, — доложил Райт. — Это фрегаты. Они движутся навстречу друг другу со скоростью около пятисот километров в секунду. Расстояние между ними около пятидесяти миллионов километров.

— Хорошо, — одобрил Ивор. — Присвойте им коды Волк-2 и Волк-3. Есть идеи, почему они так движутся?

— Никаких, сэр. Но как раз между ними находится заправочная станция Дюма-706. Если они собираются остановиться возле неё, то начнут торможение через стандартные сутки с небольшим, я полагаю.

— Странно. Назначили там встречу?

— Мне кажется они так патрулируют систему, — предположил Дастис. — И просто меняются векторами. Один летит в одну сторону, другой в противоположную, а потом обратно.

— Ну, это выглядит правдоподобно, — согласился Ивор. — Так они перекрывают все ракурсы стрельбы.

— Или избавляются от проклятой невесомости, — добавила Ломка, передернув плечами. — На фрегате трудно создать гравитацию вращением. Он слишком короткий для этого.

— Это даст им сутки нормальной силы тяжести каждые несколько дней, — поддержал Ломку Дастис. — При долгом патрулировании имеет смысл.

— Возможно верны оба предположения, — сказал Ивор и активировал связь. — Мистер Райт, постарайтесь вычислить точную дистанцию до всех трёх объектов. Желательно чтобы мы могли накрыть их первым же залпом.

— Мы занимаемся этим, сэр, — ответил начальник ОКП.

Конечно с погрешностью в тысячу километров для торпед, они никого первым залпом накрыть не смогли бы. Орудия били точнее и стоило бы заранее распределить вспомогательные крейсера по целям, чтобы не суетиться во время боя.

Однако кроме этих трех кораблей противник мог иметь здесь и другие. Поэтому Ивор ждал выхода группы «карибу», чтобы использовать её как приманку. «Бросить кусок глины, чтобы получить нефрит» — так, кажется, советовали древние китайцы.

* * *

Если при управлении боем на отдельном корабле использовали пеленг и дистанцию, беря за основу собственный курс или в некоторых случая направление на звезду, то при координации усилий нескольких отдаленных кораблей такая ориентация не годилась.

В изученных системах использовали стандартную координатную сетку, которая имелась в компьютерах. Она опиралась на плоскость эклиптики (если существовала обитаемая планета) или плоскость протопланетного диска. Одна перпендикулярная эклиптике плоскость ориентировалась на галактический центр, а другая являлась перпендикуляром двух первых. Так что три числа, означающие расстояние от центра звезды по каждой из координат, давали относительно точное местоположение объекта в системе. Обычно это число обозначало миллионы километров, а если требовалось более точное положение, то после точки добавляли сколько угодно цифр.

Иногда использовались иные системы координат, основанные на градусах, ориентации на Денеб или другую яркую звезду, но в Северной Дуге предпочитали именно эту.