Оперативная эскадра «Нибелунг»

— Секция РТР, убираем антенны.

— Скорость восемьсот шесть, четыреста.

Для перелета к Скромнику им не требовалась максимальна скорость.

— Орудийный отсек, убрать башню.

— Скорость восемьсот шестьдесят, шестьсот.

— Секция ПРО. Убрать спонсоны.

Ивор вдруг подумал, что давно насладился управлением. То что год назад казалось ему недостижимым уровнем власти превратилось в рутину. Он решил следующий переход в гипер поручить старшему помощнику, а то и вахтенному офицеру. С зачитыванием циклограммы и контролем регламента мог справится любой офицер, а на экране всегда светилась подсказка. Требовалось лишь отслеживать появление зеленого значка напротив каждого пункта.

— Заглушить энергетический реактор.

— Скорость восемьсот шестьдесят, семьсот.

— Внимание всем, приготовиться к невесомости! — произнес механический голос.

— Заглушить ходовые реакторы.

— Скорость восемьсот шестьдесят, восемьсот.

Ещё десять минут они летели без ускорения, давая радиаторам остудить теплоноситель до приемлемых величин.

— Секция связи! Провести сверку синхронизации и убрать антенны.

Из-за необходимости обмена сообщениями с другими кораблями, этот пункт теперь значился в последних строчках регламента, а процедура заняла больше времени, чем обычно уходило у секции связи на сворачивание антенн.

— Сверка проведена, — наконец, доложил Коллинз. — Антенны убраны.

— Скорость по счислению восемьсот шестьдесят, восемьсот.

— Температура теплоносителя в норме.

— Убрать радиаторы.

— Радиаторы убраны.

— Скорость по счислению восемьсот шестьдесят, восемьсот.

— Развернуть контур. Провести проверку.

— Контур развернут полностью. Целостность контура подтверждена. Заряд конденсаторов норма.

— Активировать программу перехода.

Ну вот и всё. Они в гипере. Операция началась.

Глава десятая

Скромник

Корабль в гипере превратился в сонное царство. На этот раз даже морпехи не нуждались в усиленной физической подготовке. Но внешность была обманчивой. На самом деле старожилы рейдера использовали каждую лишнюю минуту для повышения квалификации новичков. Новобранцев пришло слишком много, но на войне это обычное дело. И теперь все они сидели и лежали с планшетами, заполненными инструкциями и руководствами, или отрабатывали на легких симуляторах (не требующих много энергии) те или иные действия.

Ивор старался натаскать молодых офицеров, юнкфрау и юнкеров. В основном подучить их навигации, принципам ведения боя, безопасности. Контринтуитивные принципы космических сражений никак не укладывались в сознание рекрутов, что быстро опустошало запас его терпения. Беспокойство вызывали и другие корабли группы. Ивор впервые отвечал за целую эскадру и нервничал от того, что не мог контролировать её в гипере.

Его отдушиной стали продолжительные обеды Рюттера, во время которых он беседовал с Маскарилем о вещах отвлеченных. Впрочем представитель принца часто интересовался вопросами войны или космических полетов.

— Всё же я не пойму одного, капитан. Почему мы вынуждены прыгать от звезды к звезде и собирать на себя эсминцы противника точно блох? — спросил он. — Вы мне многое объясняли, но этот момент как-то остался в стороне.

Рюттер поставил (прикрепил к столу) два клоша — подноса с блестящими крышками, которые удерживались на месте за счет трения.

— Классически британский пудинг на нутряном жире, — сказал он снимая крышки и помещая их в специальные держатели. — Я заменил говяжье мясо, почки и жир бизоньими. Думаю, получилось даже лучше оригинала.

— Отличный запах, мой друг, — одобрил Маскариль.

Владелец престижного ресторана, завербованный на «Нибелунг» лично принцем, неплохо приспособился готовить в невесомости. Он использовал в частности особые закрытые кастрюльки и невысокую температуру теплообменника.

Для приготовления различных пудингов достаточно оказалось пара, а слипшиеся ингредиенты позволяли вкушать их в невесомости без неприятного разлёта крошек, капелек сока и соуса, что сопровождало привычную еду. Так что Рюттер экспериментировал, изобретая все новые и новые пудинги — сладкие, мясные, молочные, бисквитные и даже нечто из риса и красной рыбы, похожее на гигантские суши.

— Спасибо, мистер Рюттер, — кивнул Ивор. — Мне кажется, что на древнем парусном флоте любовь к пудингам имела схожие причины. Трудности приготовления обычной пищи во время качки, которая ничуть не лучше невесомости, а также ограничение в расходовании энергоносителей и воды.

— Как скажете, сэр, — ответил Рюттер. — Но я бы предпочел качку.

— Итак, что вы скажете про наш полный опасностей путь? — вернулся к вопросу Маскариль. — Почему мы не можем избежать встречи с противником?

— По-моему тут все понятно, — улыбнулся Ивор, отправляя в рот кусочек горячего пряного мяса, обернутого тестом. — Корабль не может сбрасывать тепло в гиперпространстве, поэтому мы вынуждены совершать короткие перелеты. Обычно не более ста петаметров для военного корабля. А в этот раз с нами пойдут медленные купцы.

— Нет, нет, это я как раз понял, — Маскариль прожевал кусочек и остался доволен, что подтвердил кивком. — Но почему мы не можем выпрыгнуть из гипера где-нибудь посреди пустоты, спокойно сбросить излишки тепла, привести себя порядок, а потом вернуться обратно в гипер? Никакой Марбас не в состоянии заблокировать весь необъятный космос!

— Верно. Не в состоянии, — Ивор аккуратно нацепил на вилку еще один кусочек пудинга. — Есть множество причин по которым выход из гипера вдали от звезд не практикуется. Большинство из них очевидны — невозможность пополнить запасы топлива, отремонтировать корабль, получить помощь; жесткое излучение, которое имеет большую энергию, а значит и влияние на организм и аппаратуру. Причем никогда не угадаешь под какой поток подставишься. Не последняя причина — ненадежная навигация. Погрешность измерения своего положения по далеким звездам гораздо выше, чем если вы находитесь вблизи светила. А все погрешности, как известно, не просто накапливаются, но перемножаются.

— Риск есть риск. Под поток мы можем подставить себя и у нестабильной звезды. Что до остального… допустим сложно провести маневр без надежно установленного местоположения, но почему нельзя просто выскочить из гипера, не меняя вектор, а потом заскочить обратно?

— Потому что есть причины не столь очевидные, завязанные на саму природу пространства и его взаимодействие с гиперпространством.

— Можете объяснить это простыми словами? — попросил Маскариль взмахнув вилкой.

Кусочек бизоньей почки сорвался и отправился в полет по капитанской столовой.

— Чёрт! — Маскариль бросил виноватый взгляд на кока и вернулся к Ивору. — Объясните так, будто перед вами ребенок.

— Хорошо, — сказал Ивор. — Мы уже говорили с вами о суперпозиции скоростей.

— Да! — воскликнул Маскариль с энтузиазмом ученика, выучившего задание. — Яйцо пашот! Корабль вынужден компенсировать движение планет, звезд, галактик и так далее.

— Яйцо пашот, — улыбнулся Ивор.

— Господа желают яйцо пашот? — удивился Рюттер.

— Нет, мой друг, это просто метафора, аналогия, — ответил Маскариль. — Пудинг замечательный и большего нам не нужно.

— Важно запомнить, что значение имеют лишь те движения, что завязаны на гравитационное взаимодействие. Поэтому всё, что за пределами влияния Великого Аттрактора оказывает ничтожное влияние. Включая расширение Вселенной.

— Да, это я уяснил, — кивнул Маскариль.

— Я приводил и другую аналогию с замерзшей рекой, на которой катался в детстве, помните? — спросил Ивор.

— Да.

— А теперь представьте гипотетическую ситуацию, что когда вы разбежались по пляжу и выскочили на льдину, чтобы спокойно скользить до мыса, наша планета вдруг замедлила вращение, скажем всего лишь на десять метров в секунду.

— Насколько я понимаю, инерция потащит меня на восток, то есть в вашей аналогии на другой берег Ауры, куда-то к королевскому дворцу.

Маскариль открыл мини-бар, что крепился сбоку от стола и выудил две пластиковые бутылочки. Одну из них протянул Ивору. Это было красное вино гарнача.

— Именно, — подтвердил Ивор, сделав небольшой глоток. — И вот такое запросто может случиться с кораблем, выскочи он в неизвестном месте. Потому что мы плохо понимаем природу пустоты. Нестабильность кипящего квантового супа это лишь часть проблемы. Сама ткань пространства постоянно изменяется. Звезды с помощью гравитации организуют его вокруг себя известным нам образом, мы можем отследить процесс по движению частиц и внести поправки на локальную суперпозицию.

И даже здесь мы предпочитаем держаться ближе к звезде и поближе к плоскости системы (называемую в просторечии плоскостью эклиптики, что не совсем точно), потому что чем дальше, тем менее организовано пространство, тем больше не выявленных флуктуаций, тем больше погрешность во время гиперфазы.

— По идее на полюсах систем пространство должно просто вращаться подобно полюсу звезды.

— В общем случае, — кивнул Ивор. — Но флуктуации в межзвездном пространстве нам вообще неизвестны. Мы фиксируем лишь общее движение крупных объектов, вроде пузырей или молекулярных облаков. А они между прочим движутся в разных направлениях. Кроме того, и это наиболее опасно для навигации, части пустоты не только дрейфуют линейно, но вращаются вокруг собственного центра или какого-то общего центра. Невозможно составить подробную карту движений современными средствами. Это требует длительных наблюдений в каждой точке, с учетом разных аспектов дрейфа. Соответственно вы не можете сделать корректную поправку на локальную суперпозицию. А сами понимаете, что даже угловая секунда погрешности, при таких расстояниях, может выбросить вас совсем не туда, куда вы хотели.

Ивор втянул в себя из бутылочки глоток побольше и вздохнул.

— Вспомните бедный эсминец «Сигрид», который вынуждено прыгнул в Малую пустошь и пропал в ней с концами. А ведь эта пустошь каких-то двадцать световых лет в поперечнике. Но при каждой попытке выбраться оттуда, корабль будет накапливать ошибки и вязнуть, точно мошка в сиропе.

* * *

Первый перелет быстрой группы оказался коротким. Сорок три петаметра они преодолели за шесть дней, не считая разгона и торможения. Перед выходом из гипера команде объявили готовность номер один. Не то чтобы Ивор ждал встречи с врагом так близко от домашней системы, но посчитал, что лишняя тренировка не помешает.

— Есть выход, — доложил навигатор Ли. — Все системы в норме.

— Развернуть периферию, — разрешил Ивор. — ОКП, дайте мне тактическую картину.

Возникла проекция с тактической схемой. На ней одиноко пульсировала белая отметка заправочной станции.

— В пространстве никого кроме нас, сэр. Получаем сигнал маяка со станции Бородин-Скромник. Это всё.

Заправочные сети Ола и Дюма прочно обосновались в системе Барти. Поэтому третий конкурент на этом рынке — межзвездная корпорация Бородин решила не толкаться зря, а выбрала этот красный карлик. Он являлся удобной транзитной станцией для всех, кто шел по кратчайшему пути — по внутреннему радиусу Северной Дуги — и не намеревался делать остановку на Барти. Правда особого движения здесь не наблюдалось, дальше Барти по Дуге располагались только добывающие предприятия, а также мало используемый маршрут в Хризолитовый Треугольник с двумя обитаемыми системами Соледад и Делос. Добраться до этих миров было одинаково трудно по любому маршруту и многие выбирали путь через Иджис, но если вдруг оказывались в секторе Надаля по Северной дуге получалось немного быстрее. С другой стороны, мало у кого вообще находились дела к таким бедным мирам как Соледад или Делос.

Неудивительно, что в системе Скромника они не обнаружили ни одного постороннего корабля. Во всяком случае возле станции. Пустота же, как всегда хранила молчание и могла таить в себе хоть целый вражеский флот.

— На всякий случай присматривайте за окраиной системы, Райт. Здесь может быть вражеская разведка. Связь, шевалье, что с нашими подопечными?

Состояние группы волновало Ивора даже больше возможного присутствия врага. Все ли корабли вынырнули из гиперпространства, как далеко их разбросало и сколько времени и топлива будет затрачено на коррекцию курса?

— Сделал запрос, сэр, — доложил Коллинз.

Постепенно тактическая схема заполнялась отметками: ярко-зелеными — боевых кораблей и бледно-зелеными подопечных судов. Все отметки сгрудились в одном месте и определить точную дистанцию лишь по схеме Ивор не мог.

— Все корабли на месте, сэр, — доложил Коллинз. — Их системы в норме.

— Максимальное удаление — торговое судно «Саламанка» — пятьдесят тысяч километров, — добавил Райт.

— Терпимо.

На самом деле такой разброс превышал существующие нормативы. Когда корабли движутся ордером они попадают под одни и те же флуктуации, а значит и в районе прибытия как правило появляются рядом. С другой стороны, «Саламанка» не относилась к боевому флоту и не имела прецизионных приборов военного образца. Для гражданского судна такая неточность не имела значения.

— Понизить уровень готовности. Ли, рассчитайте торможение и коррекцию вектора с выходом на нулевую скорость возле станции «Бородин-Скромник», — распорядился Ивор. — Сбросьте информацию остальным.

Проходить систему Скромника транзитом эскадре не имело смысла. Поворот на девяносто градусов съел бы всю энергию предыдущего разгона. Так что проще было выйти в ноль, а потом начать разгон в нужном направлении. А уж если останавливаться, то не лишним будет дозаправиться под самые клапаны. И дать людям передохнуть.

— Мы сделаем этой станции кассу, — сказал Маскариль.

Скромник являлся сравнительно ярким красным карликом. В оптическом диапазоне он выглядел скорее оранжевым, нежели красным. Вокруг него вращалось несколько планет, но большинство находилось слишком близко к звезде, чтобы посещать их без риска, в том числе одна настолько близко, что светилась от нагревания и оставляла за собой ионизированный хвост атмосферы.

В обитаемой зоне планет не имелось, зато подходящая для разработки планета из-за приливного воздействия синхронизировала собственное вращение, отчего одной стороной всегда была обращена к Скромнику. На её темной стороне имелись большие запасы метана. Там располагался перерабатывающий роботизированный комплекс, и этот ресурс использовала заправочная станция сети Бородин. Сама она находилась подальше от нестабильной звезды, во второй точке либрации самой дальней из массивных планет. Считалось, что во время вспышки, планета примет на себя большую часть потока. Однако не весь — слабое магнитное поле позволяло частицам огибать планету и атаковать станцию. Поэтому её строили с расчетом на подобные катастрофы.

— Вроде бы первый этап прошел без проблем, — Ивору захотелось постучать по дереву и он с трудом удержался, не желая показаться суеверным обитателям мостика.

Совсем без проблем, однако, не обошлось.

— Капитан, это Кормак Хакетт, — прозвучало по корабельной связи.

— Да, док, что у вас?

— Мне бы хотелось переговорить. Приватно. Могу зайти к вам, если удобно.

— Я сам заскочу в медотсек. Минут через… десять.

— Отлично, я буду ждать.

Ивор ещё раз проверил состояние корабля, эскадры. Всё выглядело неплохо. Он передал мостик Ломке, как вахтенному офицеру, а сам отправился в медотсек.

Хакетт сидел в закутке, отделенном от аппаратуры и госпитальных коек подвижной перегородкой. Здесь в его распоряжении имелся стол, компьютер и кресло, а так же шкаф с обычными препаратами и сейф с препаратами представляющими опасность или соблазн. Кресло явно не подходило росту корабельного хирурга, его колени торчали вверх, как пики Майрхофена. Поэтому время от времени он вытягивал ноги, отчего перегораживал проход.

— Тесновато тут у вас, — оценил закуток хирурга Ивор. — Может передать вам биолабораторию? Мы её всё равно не используем.

— Надо будет подумать, — кивнул бритой головой Хакетт. — Но я хотел поговорить вот о чём. В гипере, пока было время, я провел стандартную диагностику членов команды. К сожалению у двух матросов новобранцев тесты выявили ранние признаки лейкоза.