Помоги проекту - поделись книгой:
–
–
Попробуем приписать в нашей системе шкал оценки теоретическим направлениям в исследованиях личности, описанным в монографии Хьелла и Зиглера и в статье В. Ф. Петренко, отечественной школе в ее обобщенном варианте (т. е. в определенной степени
пренебрегая изменениями, которые имели место на протяжении советского периода в ее развитии), а также направлениям, сложившимся в конце ХХ в., о которых говорилось выше (см. таблицу 2).
Необходимо отметить различия между оценками, даваемыми теориям в монографии Л. Хьелла и Д. Зиглера, и нашими оценками в отношении шкал, названия которых кажутся сходными. Дело в том, что при внешне сходных названиях шкал содержание понятий существенно различается.
Так, в отношении шкалы «Среда-Наследственность» названные авторы приписывают Эриксону, которого следует относить к гуманистической психологии, склонность к рассмотрению средовых воздействий как фактора, определяющего формирование личности. Дело в том, что, с точки зрения Л. Хьелла и Д. Зиглера, которые являются представителями западной психологии, природная заданность структуры личности вообще не может быть подвергнута сомнению. Их шкала оценивает лишь большее или меньшее, в основном искажающее влияние среды на реализацию природной видовой программы. В сопоставлении с воззрениями западных психологов в позиции отечественной школы выявляется качественно иной уровень влияния среды – как задающей свою программу. В процессе взаимодействия со средой формируется подлинная индивидуальность человека, как это представлено, например, в концепции Б. Г. Ананьева. По той же причине мы приписываем «конституционализм» диспозициональному направлению, которое Хьелл и Зиглер оценивают как лишенное выраженной ориентации по данному признаку. Хотя форма проявления черт личности в свете диспозициональных теорий может изменяться, сами черты носят от природы заданный характер.
В отношении шкалы «внешнее – внутреннее» можно отметить сходный момент. Необихевиоризм и диспозициональное направление в отличие от определения Л. Хьелла и Д. Зиглера мы оцениваем как ориентированные на понимание психики как системы, обеспечивающей внешнее поведение, взаимодействие со средой, хотя в контексте этих направлений и предлагаются модели организации внутренних механизмов, это взаимодействие обеспечивающих.
Последние две предлагаемые нами шкалы, «Индивидуализм— Коллективизм» и «Свобода-Необходимость», у Хьелла и Зиглера отсутствуют; причины этого рассмотрены выше.
В предлагаемой системе шкал оказывается возможным соотнести отечественную теорию и представления о личности, разработанные другими школами, показать специфику подхода к личности отечественных ученых, самобытность отечественной школы.
Таблица 2
Классификация теорий личности
Как уже было отмечено, в представленной таблице отечественная теория оценивается в определенной степени в отрыве от временного фактора как парадигмальная теория советского периода по ее состоянию на 1970—1980-е годы. В настоящее время отечественная психология уже не является монометодологической областью знания, объединенной единой парадигмой. Развитие прикладных отраслей психологической науки в современной России происходит преимущественно на основе иных подходов: гуманитарных, заимствованных из смежных наук, ассимилированных из зарубежной психологии. Однако потенциал описанной теоретической модели далеко не исчерпан.
Социобиология и эволюционная психология о биосоциальной природе человека
Актуальность биосоциальной проблематики на рубеже тысячелетий обусловлена не только тем, что эта проблематика пронизывает предметные области всех психологических направлений ХХ в. и тем самым может служить базой для соотнесения теорий, но также и тем, что представления о биологическом и социальном в детерминации психики человека интенсивно разрабатываются в контексте новейших направлений в зарубежной психологии, которые сложились в последней трети ХХ в., крайних и радикальных в отношении подхода к биосоциальной проблеме.
В зарубежной психологии на рубеже ХХ – ХХ1 вв. сложились новейшие теоретические направления, в контексте которых человек рассматривается подчеркнуто односторонне, его биологическая сущность либо игнорируется, либо характеризует человека в целом. Эти направления сложились на стыках психологии с бурно развивающимися смежными науками, с одной стороны, с культурологией и лингвистикой, с другой – с комплексом биологических наук. И сейчас они во многом определяют передний край развития мировой психологической теории.
Высокая актуальность биосоциальной проблемы в начале ХХ1 в. определена достижениями биологических наук последних десятилетий ХХ в., прежде всего генетики, которые перевели проблему наследственности из области идеологизированных стереотипов и вероятностных рассуждений в область экспериментов и точных расчетов.
Важнейшее реформирующее значение для понимания биосоциальной природы личности человека имело открытие генетиками механизмов так называемого группового наследования во второй половине 1970-х годов. Тот факт, что носителем целостного комплекса генов является не отдельный индивид, а группа, связанная родственными узами, позволил объяснить как биологически целесообразные те виды поведения, которые традиционно противопоставлялись биологически обусловленному индивидному эгоистическому поведению, – различные проявления альтруизма и самопожертвования. В свете новых открытий стали понятными вещи, которые сам Дарвин объяснить не мог и считал парадоксальными, – случаи, достаточно распространенные в животном мире, когда индивиды воздерживаются от того, чтобы иметь собственное потомство, создавая взамен наилучшие условия для выращивания потомства своих сородичей. Так, необъяснимым для Дарвина было существование рабочих муравьев. Наличие генов, обеспечивающих в сообществе проявления альтруизма, несомненно, биологически целесообразно и обеспечивает ему в целом лучшие условия для выживания по сравнению с группами, члены которых не помогают друг другу.
Вследствие этих открытий возникло новое направление науки – социобиология (Wilson, 1975). Социобиология претендует на объяснение биологической целесообразностью всех видов общественного поведения животных и той или иной доли в социальном поведении человека. В крайних вариантах под логику биологической сообразности в борьбе за существование вида подводится все социальное поведение людей.
Так, Даукинс рассматривает индивида как своего рода машину, приспособление, создаваемое генами для выживания и распространения (Dawkins, 1976). Вот как он говорит о генах: «Вы не встретите их плавающими в одиночку без защиты в море жизни <…>. Эти путешественники организованы в большие колонии, живущие в безопасности внутри огромных подвижных конструкций, спрятанные от внешнего мира и взаимодействующие с ним через посредство дистанционных органов управления. Они в вас и во мне, они создали нас, наши тела и души, и их сохранение – конечная цель нашего существования <…>. Их называют генами, а мы – конструкции, созданные для обеспечения их жизни» (Dawkins, 1976, р. 21).
На сходных позициях основано и новейшее научное направление – эволюционная психология (Cartwright, 2000; Dawkins, 1976), которую ряд авторов отождествляет с социобиологией (Dawkins, 1976; Wilson, 1975). В центре внимания эволюционных психологов познавательные механизмы человека, функциональные системы, определяющие способы и правила принятия решений. Сторонники этого направления полагают, что эти механизмы сложились в далеком прошлом, когда происходил процесс образования вида современного человека, и закреплены генетически. Естественно, при таком подходе большое значение приобретает исследование той среды, в которой обитал человек на заре своего существования и в процессе приспособления к которой он формировался – так называемой среды эволюционной адаптации (СЭА). Интенсивно обсуждается в литературе этого направления, какой была эта среда, какие задачи необходимо было решать нашим предкам для того, чтобы выжить в ней. Эволюционная психология активно взаимодействует со сравнительной психологией и этологией, заимствуя из описаний жизни современных нам приматов материал для гипотетических реконструкций СЭА. Эволюционные психологи полагают, что множество бед современного человека, его постоянный стресс, растущее количество неврозов можно объяснить тем, что современный мир существенно отличается от СЭА и потому плохо подходит человеку, что задачи, которые ставит перед нами современная жизнь, не соответствуют природе наших возможностей познавать и принимать решения.
Остается непонятным, как объяснить такую невероятную стабильность человека в условиях изменяющейся динамически среды. Эволюционные психологи приводят в качестве аргумента то, что homo sapiens произошел всего 200 000 лет назад, а современный нам человек, появление которого они связывают с так называемой неолитической революцией (появлением земледелия) – всего 10000 лет назад. В масштабах времени эволюции жизни на Земле это, конечно, небольшой срок. Однако, оставляя в стороне саму спорность оценок времени существования человека, заметим, что в соответствии с теорией Дарвина скорость эволюционного процесса далеко не абсолютна и определяется скоростью именно средовых изменений. Вид может оставаться очень стабильным в течение миллионов лет, обитая в неизменных условиях, тому множество примеров. В то же время изменение средовых условий приводит к резким и быстрым изменениям. Трудно поверить, что разительное изменение условий жизни человечества никак не сказалось на его наследственности. Представляется, что это означало бы как раз отмену закона естественного отбора.
Примером названного подхода может служить монография Картрайта, где с точки зрения их роли в обеспечении выживания вида анализируются не только формы поведения, связанные с полом и гендером, формы организации семьи в человеческом обществе, но и обширная сфера деятельности человека в сфере культуры, практически все формы человеческого поведения (Cartwright, 2000). Широко обсуждается научной общественностью монография С. Пинкера «Инстинкт речи» (Pinker, 1994).
Мера альтруизма и взаимопомощи в сообществе, исходя из теории родственного отбора, должна быть пропорциональна родственной близости. Многочисленные исследования зоопсихологов указывают, что в сообществах животных это действительно так. Обстоит ли так же дело у людей? В пользу последнего предположения собраны многочисленные свидетельства. Большинство людей предпочитают жить с родственниками, вместе или в непосредственной близости. Именно среди родственников принят обмен дорогими подарками, завещания в абсолютном большинстве случаев делаются в пользу родственников пропорционально генетической близости. Родственные отношения имеют очень большое значение в эмоциональной жизни людей. Характерно, что общественные движения, стремящиеся к высокой сплоченности своих участников, широко используют понятие братства. Таковы обращения «братья и сестры» в религиозных общинах и др.
В контексте темы естественной симпатии и привязанности между родственниками ставится вопрос о запрете инцеста, сексуальных отношений между близкими родственниками, существующий практически во всех без исключения культурах. Несомненным фактом является то, что во всех известных культурах сексуальная близость между родственниками имеет место значительно реже, чем между людьми, не связанными родственными отношениями. Каковы причины этого явления? Существует два объяснения, одно из которых было предложено З. Фрейдом. В соответствии с его точкой зрения между родственниками существует сильное влечение, однако существующие в обществе табу препятствуют его удовлетворению. С точки зрения сторонников эволюционного подхода, такого влечения быть не может, так как инцест вреден, он приводит к вырождению. «Если бы Фрейд лучше понял Дарвина, мир был бы избавлен от таких фантастических тупиковых концепций, как эдипов комплекс и инстинкты смерти», – писал Дэйли (Daly, 1997, p. 2). В процессе эволюции должен был сложиться механизм запрета инцеста на биологическом уровне. Интересно, что уже в 1891 г. финский антрополог Эдвард Вестермарк предложил соответствующую теорию (Westermark, 1891), в соответствии с которой близкородственное скрещивание у людей исключается тем, что люди не испытывают влечения к тем, с кем общаются в раннем детстве, вместе растут. Такой механизм будет достаточно надежной преградой на пути инцеста в подавляющем большинстве случаев.
Теория Вестермарка не получила широкой известности, возможно, в силу резко отрицательного отношения к ней Фрейда. Тем не менее в пользу ее говорят не только рассуждения эволюционных психологов, но и факты. Так, в Израиле существуют так называемые кибуцы, небольшие своеобразные коммуны, где дети, не являющиеся кровными родственниками, растут и воспитываются вместе, как братья и сестры. Статистика показывает, что браки между детьми из одного кибуца крайне редки (Parker, 1976), хотя тесные дружеские отношения связывают их часто всю жизнь. Похожую картину рисует исследование, проведенное на материале совсем иной культуры, на Тайване (Wolf, 1970), где существовал обычай так называемых «детских браков», когда семья, где имеются сыновья, принимает на воспитание чужую девочку, чтобы впоследствии она стала женой сына. Статистика показывает, что браки, заключенные таким образом, часто неблагополучны: процент разводов в них в три раза выше среднего для браков, совершенных иначе; в этих семьях рождается на 40 % меньше детей; существенно чаще случаются супружеские измены.
Нетривиальные результаты получили эволюционные психологи, анализируя статистику преступлений. Психологические корни преступлений против личности, прежде всего убийств, традиционно ищут в дефектах воспитания, негативных врожденных личностных особенностях или в какой-либо психопатологии преступника. Таким образом, биологическая, природная составляющая здесь, если ее наличие и признается, рассматривается как дефект развития на уровне генотипа или фенотипа, отклонение от видовой нормы.
Предлагается принципиально иной взгляд. Эволюционная психология рассматривает все виды поведения человека как инстинктивные, генетически закрепленные путем естественного отбора в период доисторического существования человека, когда сформировался и с тех пор остался неизменным вид homo sapiens. Предполагается, что и убийство должно быть рассмотрено как способ поведения, закрепленный естественным отбором благодаря его адаптивной природе, т. е. полезный с точки зрения выживания, но не в сегодняшнем обществе, где такой способ поведения карается по закону и уже не является адаптивным актом, а в условиях доисторической жизни.
С этой точки зрения за разнообразием индивидуальных особенностей преступлений против личности должны быть обнаружены общечеловеческие закономерности, объясняемые биологической целесообразностью убийства при определенных обстоятельствах в условиях доисторического существования. Ряд таких общечеловеческих закономерностей преступлений против личности выявлен и описан эволюционными психологами. Рассмотрим эти данные.
В плане возраста представляют опасность очень молодые женщины до 19 лет. Объяснением служит то, что в неблагоприятной ситуации (например, внебрачный ребенок) женщина, имеющая впереди многие годы репродуктивного возраста, увеличит свою общую биологическую продуктивность в будущем, не стесняя себя младенцем в настоящем. Следующая по уровню риска с большим отрывом группа – женщины старшего возраста, старше 35–39 лет. Можно полагать, что появление нового ребенка у немолодой матери ставит под угрозу выживание уже имеющихся детей, требуя от женщины слишком больших затрат биологических ресурсов. С точки зрения общей биологической продуктивности в этом возрасте может быть выгоднее вырастить уже имеющихся детей.
Таблица 3
Зависимость риска стать жертвой убийства по месту постоянного проживания от степени родства совместно проживающего
В плане возраста ребенка жертвой инфантицида от руки матери и в меньшей степени отца оказываются очень маленькие дети, до года. В них еще вложены минимальные затраты родителей. С возрастом, по мере того, как в ребенка вкладываются все большие биологические ресурсы, вероятность стать жертвой в своей семье нелинейно убывает и к подростковому возрасту становится почти нулевой. Конфликтный и «трудный» для родителей подросток оказывается самым «дорогим» и ценным в биологическом смысле: в него уже вложены колоссальные затраты ресурсов родителей, осталось совсем немного, и он будет готов к тому, чтобы передать гены следующему поколению. Интересно, что в этом возрасте риск быть убитым не-родственником многократно повышается по сравнению с возрастом 5—10 лет. Факт «бережного» обращения родителей с конфликтным подростком, предсказанный расчетами эволюционных психологов, представляется нетривиальным.
В отношении принципиальных исходных теоретических положений описываемый подход не просто существенно отличается от позиций отечественной психологической школы, но и является по сути альтернативным. Представляется, что конструктивная дискуссия здесь возможна по самому широкому кругу вопросов: от неизменности природы человека с доисторических времен до адаптивности инстинктов человека.
Самостоятельный интерес представляют эмпирические факты и закономерности, которые позволяет обнаружить эволюционный подход. Они могут помочь предсказать возможные «зоны риска».
Рассматривая человеческое поведение в свете теории Дарвина, нельзя обойти вниманием такой предмет, как красота человеческого лица и тела. Если основополагающую роль в нашем поведении действительно играет скрытое стремление обеспечить своим генам наилучшие условия для распространения в будущем, то:
а) за разнообразием представлений о красоте, существующих в различных культурах, должны быть скрыты некие общие, видовые, общечеловеческие характеристики;
б) эти общие характеристики должны быть непосредственно связаны со способностью обеспечить выживание потомства.
Сам Дарвин перед лицом многообразия стандартов красоты в разных культурах, пришел к выводу о том, что единого представления о красоте не существует. Однако современным исследователям удалось ряд таких особенностей выявить и описать.
Примером определенного стандарта красоты можно назвать победительницу конкурса «Мисс Америка». Анализировались параметры фигуры Мисс Америка с 1920 года по 2000 г. (Singh, 1993). Рост и вес красавиц существенно изменился. В целом можно отметить тенденцию уменьшения веса и увеличения роста на протяжении ХХ в. Однако удалось найти почти абсолютно стабильный показатель. Это отношение объема талии к объему бедер (ОТБ), равное 0,7. Этот показатель оказался универсальным критерием красоты, связанным непосредственно со здоровьем женщины и способностью к деторождению. Показано, что ОТБ тем ниже, чем выше уровень эстрогена (женский гормон). Это правило действует как для женщин, так и в отношении мужчин, у которых при введении эстрогена с лечебными целями отмечено понижение ОТБ. Обратное влияние оказывает уровень мужского гормона тестостерона. Чем он выше у мужчин, тем выше у них ОТБ. Введение тестостерона женщинам тоже приводит к повышению ОТБ. Диапазон типичных значений ОТБ для европеоидных женщин от 0,67 до 0,8, для мужчин от 0,8 до 0,95.
С целью проверить значение ОТБ для оценки красоты и привлекательности женщины были проведены специальные эксперименты (Singh, 1993). Мужчин просили ранжировать по привлекательности схематические изображения женских фигур, которые различались по ОТБ и по общей полноте: худые, средние и полные. Гипотеза эксперимента полностью подтвердилась. Важнейший и универсальный фактор привлекательности женской фигуры – низкое значение ОТБ. Аналогичный эксперимент был проведен с изображениями мужских фигур, женщин просили оценить их привлекательность. Показано, что привлекательными кажутся фигуры с высоким ОТБ (т. е. высоким содержанием мужского гормона), оптимальным для мужской фигуры оказалось значение ОТБ, равное 0,9.
Большое значение при оценке красоты придается лицу человека. В таблице ниже представлены особенности лица (женского и мужского), которые, по мнению эволюционных психологов, являются общечеловеческими индикаторами красоты, и объяснения возможной роли этих особенностей как индикаторов биологической полноценности (Cartwright, 2000).
Мужские лица с особенностями, указывающими на высокий уровень тестостерона, оценивались как особо привлекательные женщинами, когда давалось задание выбрать мужчину, с которым хотелось бы провести короткое время. При установке на выбор постоянного партнера выбор смещался в сторону менее высоких показателей гормона. Можно усмотреть в этом определенный биологический смысл, так как мужчина с очень высоким уровнем тестостерона проявляет высокую сексуальную активность, однако не склонен становиться хорошим семьянином (Perrett et al., 1998).
Таблица 4
Особенности лица как индикаторы красоты
Большой интерес представляют попытки анализа человеческой культуры с позиций дарвинизма. Под культурой понимается информация (включая знания, идеи, верования, идеалы, ценности и пр.), которая не содержится в человеческом геноме и которая распространяется и передается путем социальных контактов. Именно благодаря наличию культуры или социокультурных адаптаций человечество за последние несколько тысяч лет освоило практически все экологические зоны Земли и распространилось повсюду, став безусловно главенствующим биологическим видом на Земле. В русле данного подхода культура либо рассматривается как специфически человеческое проявление общих биологических закономерностей поведения, либо, если она не относится к биологии прямо, рассматривается как явление, подчиняющееся биологическим законам, прежде всего закону естественного отбора. Ярким примером такого подхода является новейшее и очень модное направление
Меметика исходит из существования некоего «мира идей», иными словами, неких продуктов и носителей культуры – мемов. Первым ввел понятие мема Доукинс. Мемами могут являться идеи, идеалы, представления, социальные стереотипы, бытующие в обществе, верования, знания и т. д. Мемы непосредственно не связаны с генами, не обязательно вообще они должны иметь материальную природу, но живут и распространяются в соответствии с законами, открытыми Дарвином. В основу модели положены следующие постулаты:
1. Существуют в реальности некие сущности (мемы), способные к самовоспроизведению.
2. В процессе воспроизведения случаются ошибки и отклонения, так что копии не всегда абсолютно подобны оригиналам.
3. Количество копий зависит от свойств оригинала и среды его обитания.
4. В силу того, что ресурсы среды ограничены, не бесконечны, мемы размножаются с различной скоростью и успехом.
Мемы могут распространяться вертикально – от родителей к детям в процессе воспитания, и горизонтально – вне родительской семьи. При вертикальной передаче мемы сопутствуют генам, при горизонтальной – с последними никак не связаны. Основной путь распространения мемов – через механизм подражания людей друг другу.
Выживание и распространение мемов прямо не связано с их биологической полезностью. Так, существуют мемы, вредно влияющие на биологическое воспроизводство своих носителей – людей, в сознании которых они поселились, например, идеи безбрачия и отказ иметь детей ради карьеры женщины. Большинство мемов полезны для своих носителей, это правила гигиены, приемы общения и т. д. Многие мемы существуют не обособленно, но объединяясь в комплексы, поддерживая и питая друг друга. Так, мемы
Меметика является несомненно дуалистическим подходом по своим философским основаниям. До сих пор в истории философии никому еще не удалось построить целостную научную картину мира на дуалистическом основании. Но меметика – направление совсем молодое, и его сторонники продолжают надеяться, что им удастся предложить конструктивную модель взаимодействия материальных тел людей и мозга с миром мемов.
Работа физиологических механизмов, обеспечивающих психическое отражение, не является непосредственной реакцией на свойства среды, она существенным образом опосредована закономерностями собственно психической деятельности. Однако подход «физиологической психофизики» по понятным причинам соблазнительной простоты и кажущейся объективности привлекателен для психологов и периодически возрождается в психологической науке. Ярким явлением в психологии познавательных процессов конца ХХ в. стала сложившаяся в контексте эволюционной психологии так называемая модульная теория мышления (Tooby, Cosmides, 1990, 1992). Предлагается считать, что мозг представляет собой набор дискретных модулей, сложившихся в процессе эволюции для решения строго определенных задач. Структура мозга при этом полагается однозначно связанной с мышлением (а также с обработкой информации, познанием, сознанием и поведением человека).
Основные принципы модульной теории мышления можно сформулировать следующим образом (Cartwright, 2000):
1. Ум и сознание человека – порождение мозга. Мозг можно уподобить компьютеру, который получает определенным образом структурированную информацию на входе и в соответствии со стимулом продуцирует реакции на выходе. Полагая, что в основе поведения и сознания лежат непосредственные побуждения – инстинкты, сторонники данной теории считают, что в большинстве сложных ситуаций человеческой жизни поведение не может быть управляемо непосредственно инстинктами. В любой ситуации необходимо учитывать целый комплекс составляющих – условий деятельности, противоречивых мотиваций. Выбор оптимального поступка представляется функцией своеобразного живого компьютера (мозга), который принимает решение исходя из сложного взаимодействия непосредственных побуждений (инстинктов) и комплекса параметров, описывающих ситуацию.
2. Нейронные структуры, составляющие мозг, были созданы естественным отбором для решения тех проблем, которые ставила жизнь перед нашими далекими предками в процессе эволюции. Важнейшая общая особенность этих разнообразных проблем заключается в том, что они являются проблемами адаптации. Они постоянно и закономерно вставали перед нашими предками, и эффективность их решения имела прямое влияние на выживание в процессе борьбы за существование, естественного отбора. Такие проблемы возникают в области особенностей роста и взросления организма, способности выживать в сложных условиях, добывания пищи, умения избегать нападения и выбирать партнера, размножения и т. п.
3. Мы осознаем только небольшую часть работы нашего мозга, большая часть его деятельности скрыта от нашего сознания. Интуитивно человеку свойственно сильно упрощать в своем представлении работу мозга, которая протекает бессознательно, что приводит к тому, что исследователи недостаточно учитывают эту часть мозговой деятельности.
4. Мозг организован не как единый когнитивный аппарат, что было бы неэффективно, но как набор дискретных функционально высокоспециализированных модулей. Каждый из модулей реагирует на проблемы, возникающие только в одной ограниченной области жизнедеятельности. Можно уподобить такую организацию мозга складному ножу, в котором скрыты разнообразные отдельные лезвия и другие приспособления, предназначенные для разных целей (Tooby, Cosmides, 1990).
5. Когнитивные механизмы, которые были выработаны естественным отбором за миллионы лет первобытной жизни человека, охотника и собирателя пищи, не обязательно являются адаптивными в сегодняшней нашей жизни. Мозг современного человека остался таким же, каким был в каменном веке.
6. Поскольку все люди принадлежат к одному биологическому виду, между всеми особями которого возможно скрещивание и смешение хромосомного материала, индивидуальное разнообразие познавательных способностей должно быть ограничено. Таким образом, набор специфических для областей жизнедеятельности модулей является общим для всех людей с небольшими и несущественными индивидуальными и групповыми различиями, подобно общности анатомического строения человеческого тела.
7. Сторонники модульной теории мышления полагают, что природный «враг» данной концептуальной модели – социально-психологический подход. Единственное положение, которое разделяют приверженцы двух альтернативных направлений – то, что генетические различия между индивидами и группами не объясняют наблюдаемых различий в поведении. Во всех остальных моментах имеют место принципиальные противоречия. Основное из них заключается в том, что с точки зрения социально-психологического подхода организация и структура познавательных процессов взрослого человека определяются культурой, которая независима от природных особенностей и относительно независима от условий и обстоятельств индивидуальной жизни. От природы в соответствии с этим подходом дается лишь способность овладевать культурой. Таким образом, мозг можно уподобить компьютеру, который черпает программы из внешней культуры.
Каким же может быть набор познавательных модулей нашего мозга? Попыткам выявления отдельных модулей и определения и обоснования состава их необходимого набора посвящена достаточно обширная литература. Популярной является следующая общая структурная схема (Geary, 1998):
Каждый из модулей работает отдельно от других и избирательно активируется в соответствующей ситуации. Как же решается вопрос, который из модулей должен быть активирован? Г. Гигерензер (Gigerenzer, 1997; Gigerenzer, Hug, 1992; Gigerenzer, Todd et al., 1999) предлагает следующее решение. Должен существовать некий механизм, распознающий и классифицирующий ситуации и запускающий соответствующий модуль. Этот механизм должен срабатывать очень быстро и при этом быть способным классифицировать бесконечное разнообразие жизненных коллизий. Гигерензер полагает, что такой механизм может работать соответствующим образом, если он организован иерархически, от грубых обобщенных определений ко все более детальным, причем на каждом шаге реагировать на небольшое число простых однозначных стимулов. Для сферы социальной жизни такими стимулами могут быть жесты, мимика, интонации и пр.
Таблица 5
Структура познавательных модулей мозга человека
Модульная модель мышления широко дискутируется сегодня в мировой науке. В рамках этой дискуссии обсуждается целый ряд вопросов:
– Можно ли утверждать, что существовал некий единый тип окружающей среды, применительно к которому и сформировался человеческий мозг (Betzig, 1998)? Какой была эта среда обитания?
– Необходима ли привязка познающих модулей к отдельным сферам жизнедеятельности (Betzig, 1998; Shapiro, Epstein, 1998)? Нельзя ли допустить существование модулей, которые использовались бы в целом спектре разнообразных ситуаций? Возможна ли эволюционная изменчивость специализации отдельных модулей?
– Как соотносятся модули с нейрофизиологическими структурами мозга? Уже стало очевидным, что прямую и непосредственную связь с мозговой нейрофизиологической организацией отдельных модулей установить не удается. Представляется, однако, что какая-то связь должна быть. Какова же она?
– Следует ли рассматривать все виды адаптивного поведения как результат когнитивных процессов? В процессе поведения решаются сложные адаптационные задачи, однако это не обязательно должно требовать участия познавательных структур. Возможно, в ряде случаев достаточно физиологических процессов. Так, сердце человека обеспечивает сложную координацию ритмов и уровней активности без всякого участия нашего сознания. Сложный набор физиологических механизмов обеспечивает поддержание температуры тела.
– Насколько велики индивидуальные и групповые различия в модульной структуре мозга? Спектр мнений достаточно широк. Крайним является утверждение, что все люди имеют принципиально общую структуру познавательных модулей, имеются лишь поверхностные малозначимые различия (Tooby, Cosmides, 1990). Другие авторы придают существенное значение разнице адаптивных проблем, встающих перед мужчинами и женщинами, и считают, что существует как минимум два разных вида познающих механизмов – женский и мужской (Cartwright, 2000). Представлена также точка зрения, согласно которой у человека важную роль играет фенотипическая пластичность, когда в зависимости от условий среды один и тот же генотип может порождать существенно различные фенотипы, что возможен существенный генетический полиморфизм, существование как бы подвидов внутри единого вида человека, подобно тому, как это имеет место у некоторых видов животных (Wilson, 1994).
Модульная теория мышления находится в центре внимания научной общественности и определяет направления научного поиска в лабораториях крупнейших научных центров Западной Европы и США. Новый подход к предмету позволил переосмыслить традиционные представления о том, что, собственно, называется мышлением и в чем оно эмпирически проявляется. Так, в последнее десятилетие мощная критика обрушилась на традицию понимания мышления как действия, производимого субъектом над какими-либо объектами (предметами или символами).
Абсолютное большинство известных классических теорий мышления именно так описывают свой предмет. На таком понимании мыслительного процесса построена и теория Ж. Пиаже, и теория Дж. Брунера, и вся когнитивная психология второй половины ХХ в. Такое представление преобладает и в сравнительно-психологических исследованиях. Таковы классические тесты Келлера для высших обезьян, таковы и новые известнейшие достижения в области измерения интеллекта животных (Timberlake, 1993): шкалы категоризации Херрстайна, тесты Паркера для измерения интеллекта обезьян, основанные на применении теории стадий интеллектуального развития, по Ж. Пиаже, шкалы для измерения интеллекта собак Гагнока и Доре, шкалы для измерения интеллекта кошек Дюма и Доре.
С точки зрения эволюционного подхода в структуре интеллекта на первый план выходит не умение сложным образом манипулировать предметами, а умение выживать среди себе подобных, строить отношения в группе, избегать нападок и получать выгоду от сделок. Эти функции интеллекта, традиционно называемые социальным интеллектом и редко привлекавшие к себе внимание исследователей познавательных процессов, теперь признаются едва ли не основной его частью. Вспомним, что в свое время феномены социальной перцепции, впервые обнаруженные исследователем когнитивных процессов Дж. Брунером, не стали предметом существенного внимания в психологии мышления, но были «отданы» социальным психологам и исследовались в дальнейшем в этой парадигме.
Несомненно, «социальная» среда у всех животных, ведущих общественный образ жизни, составляет важнейшую, опаснейшую и наиболее динамичную часть окружающей среды в целом, умение приспособиться к которой является важнейшим и обязательным условием выживания. Гигерензер пишет, что, по его мнению, у обезьян социальный интеллект развивается быстрее и превышает по своему уровню другие интеллектуальные функции (Gigerenzer, 1997). Молодому шимпанзе требуется несколько месяцев, чтобы научиться использовать острый камень для раскалывания орехов. В то же время даже бабуин, стоящий на более низкой ступени развития, виртуозно справляется с задачей, избегает гнева вожака, направив этот гнев на конкурента и воспользовавшись ситуацией, хватает вкусный банан.
Положение о том, что психическая деятельность человека протекает исключительно в соответствии с видовыми программами, а поведение является инстинктивным, представляется необоснованным. В соответствии с этим положением человеческое познание ограничено поисками решения ряда вечных задач, направленных на выживание и фиксированных в структурной организации мозга. С таким представлением входят в противоречие разработки отечественной школы, позволяющие утверждать, что человеческое мышление представляет собой в большей степени выбор целей, чем поиск способов их достижения.
В целом следует отметить, что подход «биологизаторских» направлений к психической деятельности человека как к форме приспособления, обеспечивающей выживание индивида и вида, близок к положениям отечественной теории и представляется плодотворным. Однако взгляды, в соответствии с которыми психическая деятельность человека протекает по видовым программам, поведение является инстинктивным, а развитие личности и самореализация должны быть рассмотрены как реализация единой общевидовой программы, входят в противоречие с разработками отечественной школы, позволяющими утверждать, что развитие личности, в том числе психофизиологическое, не определяется единой видовой программой, а осуществляется в процессе активного самоопределения личности.
Биосоциальная проблема в социальном конструктивизме
Наряду с описанной экспансией биологии в область психологических проблем сложились и укрепляют свое влияние в психологической науке новые подходы, в которых подчеркивается определяющее значение социальных факторов в формировании и функционировании личности.
В последние десятилетия ХХ в. за рубежом (в первую очередь в Англии, США и Канаде) сложилось и стало популярным новое направление – социальный конструктивизм (Gergen, 1973; Gergen, Gergen, 1984). Исходя из того, что в различных социальных контекстах (группах общения, видах совместной деятельности) люди проявляют различные личностные качества, социальный конструктивизм рассматривает личность как порождение социальных контекстов и отрицает существование свойств личности, не социальных по своему происхождению.
Корни социального конструктивизма лежат в социальной психологии, однако его революционные положения о связи личности и общества вызвали развитие нового подхода к целому ряду вопросов, традиционно рассматриваемых общей психологией, в частности о структуре и механизмах формирования личности, о психологии речи.
Основной силой, породившей социальный конструктивизм, было растущее осознание учеными «заказного» характера западной (в первую очередь североамериканской) социальной психологии. Осознание того, что социальная психология не только имеет мощный заряд практической полезности, широкий спектр применения, не только развивается преимущественно в направлениях, заказываемых практикой, но и теории свои выстраивает таким образом, что они отвечают актуальным запросам общества – утверждению престижа правящих социальных групп, государственной идеологии. Социальные конструктивисты утверждают, что за большинством теоретических представлений, разработанных западной социальной психологией, стоит сверхзадача утверждения ценностей, насаждаемых обществом, прежде всего идеала независимого, свободного, самостоятельно принимающего решения и проводящего их в жизнь одиночки.
Знаменитые эксперименты Эша по исследованию конформности, практически все работы в области психологии малых групп (а западная социальная психология в отличие от отечественной сложилась как психология малых групп) демонстрируют снижение компетентности и эффективности личности во всех областях деятельности в результате ее пребывания в группе. Социальные факторы рассматриваются как отрицательно, разрушительно влияющие на личность, которая сама по себе обладает вечными общечеловеческими ценностями и способностями. Как уже указывалось на страницах этой книги, это положение пронизывает и западные теории личности, в частности ярко выявлено в гуманистической психологии.
По мнению социальных конструктивистов, эти теории и подтверждающие их эксперименты, конечно, не фальсифицированы, но односторонни, созданы по заказу социальной системы, которая зиждется на психологии индивидуалиста. Социальные конструктивисты отмечают, что марксизм как теория, направленная на разрушение капиталистической системы, естественным образом предлагает свою версию идеала человеческой личности, в основе которой лежит коллективизм.
Поделиться книгой: