Помоги проекту - поделись книгой:
— Да. Мне его мама подарила. Оно еще и ошибки в словах исправляет. Нужно только внести в исключения имена и сокращения.
— Круто! — Петуния и сама не понимала, откуда у нее еще есть силы чему-то удивляться.
— Ага! — Мистерио протянула ей черное короткое перо. — Только ими нельзя пользоваться на экзаменах и контрольных. И не заходи с ним в кабинет КоЗы, — шепнула девочка. — Учительница КоЗы строго против исправляющих перьев.
Петуния бы посмеялась, но КоЗа — было всего лишь аббревиатурой предмета "Контрзаклятия от темной магии". Так назывался один из самых сложных, по мнению девочки, уроков в школе. Хуже была только трансфигурация.
— Идиотское название, да? — озвучила Мистерио мысль Петунии. Та скованно кивнула. — Раньше предмет назывался по-другому, но кое-кто наложил проклятье на всех его преподавателей: они не держались больше года, кто-то умер, а кто-то сошел с ума. В общем, жуть. И когда МакГонагалл пришла на пост директора, она сделала гениальную вещь. Переименовала предмет — и проклятье рассеялось! Круто, правда? Мне тетя рассказывала.
— Да, интересно.
Питти приняла подарок, которым Мистерио все это время размахивала, обмакнула в чернила и занесла над новым пергаментом. Но дальше слов "Дорогая Магнолия" письмо не шло. Перо отказывалось писать "Мэгги", а одноклассница, которая могла подсказать, как внести исключения, уже тактично отошла к другому столу. Библиотекарь мадам Пинс еще в первое посещение дала понять, что не прочь укоротить язык любому, кто нарушит тишину в ее святилище, поэтому Питти не решилась позвать Клементину.
По правде сказать, Петуния была шокирована здешними варварскими правилами и законами. Именно об этом она и написала в письме. Сев перечитывать, а переписывать на чистовую не пришлось, ведь перо придавало почерку каллиграфическую красоту, девочка увидела, что в библиотеку вошли Бетти Вейн и Пэнси Гонт. Обе — ее одногодки из Слизерина, в дорогих и явно не прописанных в обязательном списке школьной формы темно-зеленых мантиях с золотыми застежками в виде змеек, они встали у дверей и будто выискивали, над кем бы поглумиться. Вообще, по выходным разрешалось носить любую одежду, а неудобные мантии с глубокими карманами для волшебных палочек были сродни школьной форме. Петуния, например, была в любимом топе в ромашку и розовой кофте, ну и конечно, в джинсах. И, на удивление, она в таком наряде выделялась.
"И почему я не осталась писать письмо в гостиной?" — чуть не плача спросила себя Петуния. Но она знала ответ: в гостиной торчала Аманда Флэтворфи и на пару с Джексоном Хартом устроила новую игру: "Кто попадет Дурсль жеваной бумагой в глаз".
Да, быть маггловским отбросом — нелегкое дело. Питти за неделю узнала много новых слов, и все они относились далеко не к изучаемым на курсе предметам. С учебой у нее вообще не ладилось. Низкорослый и похожий на гнома профессор Флитвик, зачем-то пощупав ее пульс, покачал головой, цокнул и, как назло, глухой старикан очень громко сказал, что в Петунии еле теплится магия. С тех пор ее называли сквибом (хотя она уже узнала, что это слово точно не про нее), пустышкой, полорукой, бревном, криворучкой и даже грязнокровкой.
За последнее слово Ал, рискуя получить наказание, подрался с обидчиком кузины — слизеринцем Дугласом Поттом, который теперь не давал покоя и ему.
Пэнси, свиноподобное существо с лоснящейся кожей, маленькими темными глазками, завитыми в будто скользкие колечки черными волосами и вечно сморщенным носом, повела свою припевалу Бетти, которая в контраст ей была довольно симпатичной блондинкой, в дальний конец библиотеки. У Петунии отлегло от сердца: сегодня достанется кому-то, но не ей. Тихонько встав и собрав свитки с перьями, она кивком попрощалась с Клементиной Мистерио и направилась из библиотеки в Большой Зал.
Близилось время обеда, но есть не хотелось. Петуния быстро смекнула, что лучше появляться в Большом Зале после того, как из него уйдут почти все ученики, но до того, как остатки еды исчезнут со столов. За неделю девочка высчитала, когда это примерно происходит, и еще ни разу не осталась без перекуса. Проходя мимо слизеринского стола она все-таки соблазнилась и схватила из большой медной вазы два красных яблока. Засунув их во внутренний карман черной мантии, болтающейся на ней как тряпка (Джинни переоценила размеры племянницы), Петуния прошмыгнула в боковой коридор, ведущий на кухню.
Но на кухню ей не было нужно. Именно в этом коридоре начиналось путешествие в ее несчастный факультет. Именно из-за попадания в него ее называли не только пустоголовой, но и земляным червем. Причем даже ученики Слизерина, которые сами ютились в подвале.
В гулком каменном с пола до потолка коридоре никого не было. Конечно, суббота, выходной день, погода еще теплая. Все ученики или спят, или отдыхают в гостиных, или собираются в Большом Зале на поздний завтрак.
В нише недалеко от картины с фруктовым натюрмортом была свалена куча огромных бочек. Петуния не пришла в восторг даже в первый раз, когда староста Томас Фитцкрутер показал, как открывать тайный проход в гостиную. Он что-то напутал, и на детей, стоящих впереди, из всех бочек полился едкий вонючий уксус. Идиот Фитцкрутер! Хотя пока единственный из мальчишек, кто не доставал Петунию. И даже помогал. На днях, например, он пытался научить девочку правильно водить палочкой при заклинании левитации предметов. Ничего не получилось, но было приятно, что хоть кто-то не считает ее полорукой. Или считает, но не говорит вслух.
Итак, главное не перепутать бочку и не доказать лишний раз, что она ни на что не годится. Второй ряд. Верно. Вторая бочка снизу. Вроде тоже верно. Теперь самое страшное: нужно постучать по крышке в особом ритме и ни разу не сфальшивить. Петуния занесла кулачок над старой деревянной поверхностью. Ей показалось, что бочка над ней смеется, хотя та, к счастью, не была живой, как например, чертовы кактусы в гостиной, которые, черт их побери, танцуют и машут каждый раз, стоит мимо них пройти. Жуть.
Так-так. Еще раз. Второй ряд, ровно центр кучи. Вторая бочка снизу. Точно же верно? Петуния набрала воздуха в грудь и уже было опустила кулак на бочку, как из поворота появилась Клементина Мистерио.
— О, погоди! Я зайду с тобой. Ты уже постучала? Нет? — Мистерио перекинула горку свертков пергамента из правой руки в левую и беззаботно постучала по бочке, пропевая в такт условному коду:
— Хель-га-а Хаф-фл-пафф!
— Оу, — вырвалось у Петунии.
— Да, этот код — просто имя основательницы. Ты что, не слушала старосту, когда он рассказывал?
— Нет, я очень грустила, что мы с кузеном попали на разные факультеты.
Бочка беззвучно открылась, и девочки вошли в темный земляной коридор, полого уходящий вниз.
— А кто твой кузен? Я думала, ты из магглов.
Петуния немного напряглась. Но по улыбке, еле видной в отблесках редких факелов, поняла, что однокурсница ничего против магглорожденных не имеет.
— Альбус Поттер. Я думала, все знают.
— Да ну тебя! Ты шутишь?
— Клянусь здоровьем дедушки, — заверила Петуния. — Мой отец и Гарри Поттер — кузены, а мы с Альбусом, получается, троюродные.
Мистерио оглянулась на нее через плечо, но Питти не успела уловить ее эмоцию.
— Вообще, неудивительно. В магическом мире все кому-то родственники. Может быть, и я твоя кузина, — хихикнула сокурсница.
Петуния вспомнила, сколько у тети Джинни родных братьев, не говоря уж о кузенах, и мысленно согласилась с Клементиной. Они уже стояли у круглой двери в гостиную Хаффлпаффа.
Мистерио взялась за ручку и открыла дверь. В полумрак коридора ворвался мягкий теплый свет. К великой радости Петунии, в гостиной никого не было.
Она, морщась, прошла мимо круглых полок с машущими ей кактусами, зацепилась волосами за дурацкий плющ, висящий с низкого потолка круглой комнаты, и через такую же круглую дверь вошла в спальню для девочек. Здесь было четыре добротных деревянных кровати, стоящих в ряд, покрытых цветными лоскутными одеялами. "Никаких пологов", — подметила Петуния, когда староста привела их сюда первого сентября. На одеяле Петунии в ту же ночь появились изображения, собственно, петуний: лиловые, голубые и розовые. Если бы не неприятное соседство, девочка бы даже порадовалась такому милому колдовству.
Ее кровать была самой дальней, и ей требовалось проходить каждый раз мимо остальных девочек. Мистерио уселась на свою, которая, наоборот, была ближе всех к двери, и начала ковыряться в прикроватном сундуке. Петуния занялась тем же. Достала недоеденные за неделю "Бобы Берти Боттс", предложила однокурснице, но та отказалась.
На кровати рядом дремала еще одна однокурсница Петунии — Жюли Триаль, дочка французского посла и английской знаменитой певицы, о которой маггл-Петуния, конечно же, никогда не слышала. Очаровательная, как и мать, портрет которой висел у ее кровати, с кожей оливкового цвета, черными миндалевидными глазами и черными переливающимися кудряшками, с этими ямочками на округлых щеках Жюли выглядела, словно ангел, и сразу покорила всех учителей и учеников. Правда, она еще ни разу не пришла на занятия без опоздания. Был у прекрасной Жюли и порок — она обожала поспать. А еще была холодна и довольно надменна. По крайней мере, так казалось Питти. Видимо, не зря ее так ждали на Слизерине, к тому же учитывая, что ее отец близок к власти, а мать — представительница династии, испокон веков учившейся в змеином Доме. Жюли тщательно выбирала круг общения, а остальных, особенно если они не лучились обожанием, просто игнорировала.
Последней жительницы комнаты, противной Аманды Флэтворфи, еще не было, и Петуния не хотела попасться ей на глаза как можно дольше. Она упаковала письмо в конверт и встала с кровати.
— Я иду в совятник, — с надеждой начала Петуния, глядя на Клементину, — тебе не нужно туда?
— Нет, я писала письмо домой вчера, — отстраненно улыбнувшись, ответила однокурсница, не отрываясь от пергамента, который читала.
— Еще раз спасибо за перо. Оно очень выручило, Клементина.
— Называй меня Тина. Не люблю свое имя. — Девочка сфокусировала на ней взгляд мечтательных глаз и подмигнула, отчего в душе у Петунии появилась надежда, что она наконец нашла друга.
— Я свое имя люблю, но можешь называть меня Питти.
— Хорошо, так и буду делать, Питти. Удачи с письмом. Если живешь восточнее Гринвича, то бери белую сову. Там магнитные поля встречаются с магическими, и обычные совы часто сбиваются с пути.
— Интересно. Спасибо. — Если честно, Петуния понятия не имела, о чем говорила Тина. Она помахала и вышла.
______
*
- Аббот, Диана (ей улыбнулся молодой симпатичный профессор, пытаясь придать смелости. Только потом Петуния узнала, что его зовут Лонгботтом и он приходится Диане дядей (правда, лишь по жене, но тут родством считалось и такое))
-
-
-
Глава 7. Совы умеют мстить
Путь до совятника был неблизким, но Питти преодолела его без приключений. Взобравшись на самый верх Западной башни, она вошла в устланную соломой комнатку, в которой все окна были без стекол. Этот совятник совсем не был похож на тот, что Петуния видела у Поттеров дома. Холодный ветер гулял по помещению, резко пахло птичьим пометом. Девочка вздрогнула и поморщилась. Стало еще веселее, когда сверху ей на плечо капнуло белое жидкое… нечто. Уже наученная опытом, она не стала вытирать его, только еще больше размажет.
— Паршивые птицы, — шепотом пожаловалась она. Выбрав все-таки белую, на всякий случай, Петуния подозвала ее, отдала письмо и попросила доставить побыстрее.
Сова моргнула и беззвучно упорхала в ясное голубое небо.
— Зря ты обзываешься, — услышала девочка мальчишеский голос и напряглась, — совы умеют мстить.
Петуния оторвала взор от птицы, превратившейся уже в маленькую точку среди редких облаков, и повернулась. Перед ней стоял темнокожий мальчик с черными курчавыми короткими волосами и пухлыми губами на пол-лица. Мальчик показался ей знакомым, хотя она была почти уверена, что он не из ее параллели. Он улыбался, светя белыми зубами, напомнив девочке доктора Хардрок. Сравнение было неприятным.
— Энди Джордан, — мальчик протянул руку. — Ты из первокурсников, да? Какой Дом?
— Петуния Дурсль, Хаффлпафф. А ты? — Она осторожно пожала его большую теплую ладонь. У одной новенькой, попавшей в Гриффиндор на распределении, была такая же фамилия. Теперь Питти его вспомнила!
— Гриффиндор, второй курс. Я знаю о тебе, Джеймс рассказывал.
— Наверное, ничего хорошего, — тихо заметила Петуния еще до того, как сообразила, что произнесла это вслух. Она почувствовала, что краснеет.
— Он был немногословен. — Джордан подошел к первой попавшейся птице и, долго с чем-то возясь, отправил письмо. Повернулся, засунул руки в карманы и посмотрел на девочку.
Он почему-то улыбался, но пока Петуния не чувствовала угрозы.
— Так вот, о совах. Если их обзывать, они могут "уронить" письмо при доставке. Именно поэтому я всегда привязываю их к лапам. — Мальчик вытащил из кармана небольшой клубок коричневой бечевки.
Петуния вспомнила, как письмо от директора Хогвартса тоже было привязано к лапке совы.
— Не подумала об этом, — призналась она. — Теперь неизвестно, когда смогу купить бечевку.
— Да, с магазинами тут туго. Держи, дарю. — Он протянул клубок.
Петуния с опаской приблизилась, ожидая подвоха. Неправильно поняв ее поведение, Джордан проговорил несколько обиженным тоном:
— Да я почти его не начал. Всего пару дюймов оторвал.
— Да нет, что ты, я просто… Мне нечего дать взамен.
— Не смеши меня, это всего лишь веревка. — Джордану надоело стоять с протянутой рукой, он взял Петунию за ладонь и вложил в нее моток.
— Спасибо. — Смутилась она и торопливо начала засовывать подарок в карман. — О! — Она нащупала яблоки и достала их. — Угощайся!
Мальчик с улыбкой взял одно яблоко и начал спускаться с Западной башни.
— А ты милая, — сказал он напоследок и быстро убежал.
Петуния еще немного постояла, чтобы не идти за ним следом. Она бы погрызла яблоко, но запах помета отбивал всякий аппетит.
Было странно слышать от кого-то, кроме Альбуса, добрые слова. Еще и милой назвал, это было даже как-то неприлично. Питти сразу вспомнила того мальчишку, что работал на курорте в Альпах, которому она нечаянно заморозила язык. Джордан, конечно, был поприятнее, а его сходство с профессором Хардрок заканчивалось на цвете кожи. И слава богу.
Затем Петуния начала думать о сестре, но постаралась поскорее выгнать грустные мысли из головы. Она ужасно скучала, постоянно ощущая пустоту в груди. И рядом. Временами, когда случалось что-то грустное или интересное, Питти по привычке поворачивалась направо, так как близняшка любила устраиваться именно с этой стороны, и уже даже открывала рот, чтобы сказать что-нибудь вроде: "Смотри, Мэгс!", но спохватывалась и понимала, что ее рядом нет. В такие моменты, особенно если они возникали на занятиях или в общих комнатах, Петунии становилось и неловко, и тоскливо одновременно.
Девочка снова подумала о словах Энди Джордана. "Совы умеют мстить". Может быть, они не отправили предыдущие письма ни родителям, ни Мэгги? Может быть, Мэгги обиделась и поэтому молчит?
Поделиться книгой: