Помоги проекту - поделись книгой:
Дадли приблизился к Петунии и обнял ее, неосознанно стараясь защитить. У девочки и впрямь мурашки шли по телу. На вид добродушная и очень симпатичная колдунья непонятно почему вызывала дискомфорт. Наверное, во всем был виноват холодный изучающий взгляд ее черных как угли глаз. Под таким взором Питти чувствовала себя экспонатом в музее, а не живым человеком.
— Аномалий, вы сказали? — спросил Дадли, сдвинув густые светлые брови на переносицу.
— Да. Не пугайтесь этого слова. Но вы, наверное, уже знаете, что в Хогвартс дети отправляются в одиннадцать лет. Письмо с приглашением обычно приходит между датой дня рождения и концом июля. Чуть раньше, если ребенок родился в июле-августе. — Она кивнула в сторону Гарри, стоящего сзади. Конечно, даже американка знала, когда у такой знаменитости день рождения. — В вашем же случае письмо пришло на двенадцатый день рождения, а не на одиннадцатый. — Доктор Хардрок замолкла, ожидая, пока родители Петунии ей кивнут. — Сначала директор школы решила, что Книга ошиблась.
— Книга? — перебила Марго. Она тоже подошла поближе к дочери, но встала за могучим плечом мужа, наполовину скрытая от глаз американки.
— Да. Имя каждого волшебного ребенка Британии еще при рождении появляется в специальной Книге. Имени Петунии Дурсль не было в этой Книге вплоть до третьего января две тысячи семнадцатого года. А ведь оно должно было появиться, если я правильно считаю, в две тысячи пятом? — Родители Питти кивнули. — Как только вы дали согласие на зачисление дочери в Хогвартс, директор МакГонагалл связалась с нашим Институтом, чтобы узнать причины столь позднего зачисления.
— А что в этом такого? Я знаю многих, кто пошел в школу чуть позже других, и это были умные люди, никак не отличающиеся от одноклассников, — резко перебил Дадли.
В этот момент Гарри подошел поближе и красноречивым взглядом просил кузена вести себя прилично. Но доктор Хардрок нисколько не обиделась. Она сказала:
— В Хогвартсе особые правила, соблюдающиеся уже не десяток или сотню, а добрую тысячу лет. Все дети поступают в нее в одиннадцать и выпускаются совершеннолетними, в семнадцать. Да, волшебники считаются совершеннолетними именно в этом возрасте, но не суть, — торопливо заговорила женщина, видя, как удивлены магглы. — Даже если Петуния окажется первоклассной волшебницей, она не сможет перескочить сразу на второй курс. И закончит она школу в восемнадцать, на год позже остальных.
— Конечно. И мы совершенно не против, — подала голос Маргарет.
— Тем не менее, миссис Дурсль, это аномалия, и очень, очень редкая. Было бы большой ошибкой ее не изучить. Для начала мне нужно спросить, что такого, мисс Дурсль, случилось с вами третьего января этого года?
Все взоры обратились к Петунии, отчего та вконец оробела. Она не смогла бы вспомнить, что делала на зимних каникулах, и без столь сильного волнения. Но встретившись с хмурым взглядом сестры ее вдруг осенило. Нет, она не помнила точную дату, но ничего настолько же странного с ней не случалось за всю зиму. По ее взгляду Магнолия тоже догадалась, о чем подумала Питти.
— Ох, не рассказывай! — попросила она сестру шепотом, но внимательная мама это услышала:
— Что не рассказывать? Магнолия, Петуния, что вы натворили?!
Петуния опустила голову. Она ужасно не хотела признаваться в содеянном при всех, да еще и при совершенно чужой женщине!
— Петуния? — вмешался отец. Его авторитету было тяжело противиться. Хватало этого тяжелого и грудного голоса.
Девочка подняла глаза и увидела, что все по-прежнему смотрят на нее. Заноза Джеймс почему-то хитро улыбался.
Когда Питти уже собралась открыть рот, камин, который даже не был зажжен, озарился зеленым светом, и из него вышли Роза и Хьюго Грейнджер-Уизли, держащиеся за руки.
— Доброе утро! — как-то слишком радостно сказала девочка, поправляя бархатный бордовый пиджачок, слишком нарядный для простого дня. — У вас какое-то собрание? Я не хотела мешать…
Лили уже подбежала к кузине и обняла ее, а затем поздоровалась и с Хьюго.
— Что-то случилось, Роза? — удивленно спросила Джинни.
— Тедди забыл набор волшебных шахмат, который обещал дать мне в дорогу.
Ее тетя подняла тонкую рыжую бровь:
— Ох, Роза, стоило тратить летучий порошок на такую ерунду! — Видимо, не будь ситуация такой напряженной, она бы отреагировала спокойнее, ведь обычно Джинни ласкова с племянниками. — Ты могла послать сову!
— А что у вас тут происходит? — не замечая тона тети, спросила Роза и встала возле Джеймса, все еще ковыряющего яичницу.
— Да. Хорошо бы поскорее разобраться. — Маргарет скрестила руки и уставилась на дочерей. Ее не особо волновало количество свидетелей.
— Петуния, — начала доктор Хардрок, — у тебя проявилась магия третьего января этого года, а ты не сообщила родителям?
— Я… наверное… — Питти начала заикаться, и пришлось сделать большую паузу, чтобы успокоить сердце. — Я не поняла, что это магия. Думала, просто случайность. — Она ощущала себя будто на сцене, где все на нее глядели, а она забыла текст пьесы. Кажется, Роза и Джеймс перешептывались. Петуния боялась смотреть в их сторону.
— Так что же произошло?
— Это было на каникулах, мы ездили отдыхать в шале в Альпах. Там был служка, мальчик-носильщик лет тринадцати, который помогал с разными делами. Он приставал к Мэгги, хотел поцеловать. Я разозлилась, очень сильно. Мэгги он не нравился. И потом у него вдруг обледенел язык! Честно, я ничего не делала. Просто вдруг его язык превратился в кусок льда, он кричал, показывал на нас пальцем, а я сказала, что если он кому-то пожалуется, я расскажу о нем папе и ему не поздоровится… Это все… — Питти выдохнула остаток воздуха, и ей показалось, что она сдулась как шарик.
Джеймс пренебрежительно фыркнул. Петуния готова была поспорить, что его первый раз, конечно же, был намного эффектнее и увлекательнее.
— Вполне типичное проявление первой магии. Она проявляется от сильных эмоций: злости, страха. Обычно это случается гораздо раньше, лет с семи, но как я уже говорила, у вас необычный случай, — спокойно прокомментировала доктор. — Мистер Поттер, хорошо бы выяснить, кто этот мальчик и провести процедуру по стиранию памяти.
— Конечно, доктор Хардрок, — кивнул Гарри.
— Я помню этого маленького засранца, который вился вокруг нас первые дни отдыха! — вознегодовал Дадли. Маргарет успокаивающе погладила его плечо.
— Итак, выяснив, что ваша дочь на самом деле обладает магическим даром, осталось только понять, почему он спал так долго. Мне необходимо сделать всего один анализ. Это займет совсем немного времени, но нужно взять капельку крови, — деланно-виновато закончила доктор.
Родители посмотрели на Петунию. Та при мысли об иголках заметно побледнела. Доктор Хардрок успокоительно улыбалась, сверкая поразительно белыми зубами, но это никак не внушало смелости. Папа сжал плечики дочери и твердо кивнул. Несчастная девочка протянула вперед руку. Обрадованная доктор быстро вытащила из саквояжа длинную иглу и стеклянную колбочку.
Петуния зажмурилась. Мгновение резкой, но несильной боли, и анализ был взят. Доктор Хардрок достала мензурку с зеленой блестящей жидкостью, аккуратно капнула ее в стеклянную емкость с кровью девочки и, достав волшебную палочку, произнесла длинное заклинание на непонятном языке.
Жидкость в колбе забурлила, задымилась, и вскоре над стеклянным горлышком поднялся густой темно-синий пар.
— Очень сильная маггловская кровь. Один случай из миллиона, что у такого родителя появится ребенок-волшебник. Поразительно! Невероятно! — Казалось, Эллиот Хардрок была несказанно счастлива.
— Вернон, — хором сказали Гарри и Дадли. Они бы даже рассмеялась, но были слишком напряжены.
— Твой случай, Петуния, кажется необычным еще и потому, что в большей части магический ген передается по женской линии. У тебя же ближайший родственник-волшебник — дядя по отцу. Это просто невероятно, что ген магии победил такой сильный ген антимагии. Это рабочее название, мы пока его не запатентовали.
— Можете дать этому гену название "Вернон", лично я не против. — Гарри пожал плечами.
— Вообще-то, — неожиданно сказала Маргарет, опустив глаза, — у меня есть странная троюродная сестра. Мы никогда не общались, и я даже не знаю, где она сейчас, но когда мы виделись в последний раз, лет двадцать пять назад, она вела себя необычно, и могу поспорить, у нее была точно такая же шляпа, как у вас.
— Что вы говорите?! Как ее зовут?
— Амелия. До замужества была Булстроуд, если, конечно, она вообще вышла замуж. Мы никогда не общались с ее семьей, моя бабка оборвала все связи с Булстроудами, еще когда я была малышкой. В последнюю нашу встречу Амелия что-то натворила, за что бабка и взъелась на нее и ее отца.
— Готов поспорить, что слышал эту фамилию в Хогвартсе, — заметил Гарри, поправляя очки.
— Хочу предупредить, — начал Дадли, собравшись с силами, — что ни в коем случае не позволю ставить эксперименты или изучать мою дочку, словно подопытного кролика!
Доктор Эллиот Хардрок, казалось, была неприятно поражена. Она часто задышала, схватившись рукой с черными острыми ногтями за ворот мантии.
— Что вы, мистер Дурсль, я и не думала! Мы очень трепетно относимся к крови волшебников!
— В таком случае я не разрешаю изучать и мою дочь Магнолию, и меня с женой. Подозреваю, что кровь таких, как мы, вам не очень важна.
— Дадли, прошу тебя, успокойся. — Гарри встал между кузеном и пораженной американкой. — Думаю, вам пора, доктор Хардрок. Извините, что не предлагаем чай. Сегодня первое сентября, у нас много дел, школьные сборы…
— Да, да, я понимаю. — Женщина громко захлопнула саквояж и спиной вперед продвигалась к выходу. — Передайте, пожалуйста, директору МакГонагалл, что я пришлю сову со всеми объяснениями, как только доберусь до работы, — эти слова она сказала уже в узкой прихожей.
— Конечно!
— До свидания, — натянуто улыбнулась Джинни, закрывая за гостьей входную дверь.
— Прощайте! — Услышали домочадцы последние слова доктора Хардрок, прежде чем замок на двери повернулся и система безопасности снова запела: "Чужаки, чужаки, чужаки", пока женщина спускалась с каменной лестницы.
— Уф! Это было… напряженно…
— Как и все последние дни, — подтвердила слова Джинни Марго и грохнулась на один из стульев. — Есть пиво?
— Только сливочное. — Джинни кивнула старшему сыну, и Джеймс, сразу поняв, но все равно закатив глаза, подошел к дверце погреба в дальнем углу кухни и достал из-под пола пыльную стеклянную бутыль.
Он со вздохом протянул ее тете и сел напротив, сверля Дурслей, особенно Петунию, тяжелым взглядом.
— Спасибо, — неуверенно сказала Марго, пробуя напиток, — м-м-м! Вкусно. Надеюсь, здесь немного калорий…
— Роза, ты вроде бы хотела взять шахматы? Они, наверное, в гостевой спальне, — напомнила Джинни племяннице.
Та кивнула и побежала на лестницу.
Мэгги надула губы, и Питти поняла, что сестра обижается. Она подошла к ней поближе и прошептала:
— Мэг… ну прости.
Все затихли, наблюдая эту сцену. После долгой минуты Магнолия пожала плечами и кивнула. Петуния, чуть не плача от радости, обняла ее, почувствовав, как покалывает палец, который протыкала доктор Хардрок.
— Ну все! — На пороге кухни появилась Роза. Она потрясла резной коробкой темного дерева и жестом подозвала к себе братика. — Где баночка с порошком? До встречи всем!
— Ох, Дадли, — покачал головой Гарри, когда племянники исчезли в зеленом огне, — ты ужасно напомнил мне своего отца.
— Я никогда не дам в обиду моих цветиков, — буркнул грузный мужчина, но даже это ласковое слово прозвучало из его уст угрожающе.
— О папочка! — Петуния крепко его обняла, испачкав белоснежную рубашку капелькой крови, сочившейся из пальца.
Глава 5. Алый поезд
Получасом позже Петуния ехала с Поттерами в полном молчании. Остальные члены семейства, чувствуя ее грусть, тоже сидели как в воду опущенные. Даже Джеймс не закатывал глаза и не язвил. К тому же Ал в последние часы совсем разволновался; он сидел между Петунией и братом с бледным грустным лицом.
Дело в том, что за несколько минут до выезда на вокзал Магнолии вдруг резко стало очень плохо. Ее тошнило и рвало, лицо позеленело и покрылось испариной, а голова кружилась так, что она еле поднимала ее над глубокой металлической миской, которую ей спешно предложила Джинни. Мама осталась с Мэгги, а отец поехал вместе с остальными на вокзал. Но Петунии нужна была сейчас сестра, а не папа, поэтому она очень расстроилась.
Следующей бедой стал проход на платформу девять и три четверти. Нет, Петуния не боялась. Лили еще накануне рассказала ей, как нужно пробегать сквозь стену. Питти была даже смелее, чем Ал.
Уже будучи на вокзале расклеилась и Лили. Она хныкала, что тоже хочет в школу. Ее отец, уже заметно уставший, сказал:
— Подожди, осталось недолго, скоро и ты поедешь.
— Два года, — всхлипнула Лили. — А я хочу сейчас!
Они все еще были на обычной стороне вокзала, и на них с недоумением пялились люди. "Магглы", — поправила себя Петуния. Пока она грустила и слушала причитания кузины, Джеймс дразнил Ала. С каждой минутой он все больше бесил. "Надеюсь, я попаду в другой факультет!" — Питти уже знала, что старший кузен в Гриффиндоре, где учились почти все родственники и дяди, и тети.
Жаль было оставлять Лили одну. Петуния и подумать не могла, насколько учеба в школе-интернате — неудобное дело. Так редко видеть родню. А что будут делать родители Лили, когда она тоже поступит в Хогвартс? Они же останутся совсем одни…
С этими тяжелыми мыслями Питти доплелась до кирпичной перегородки между девятой и десятой платформами. Стена выглядела вполне осязаемой и твердой. Петуния сглотнула и вцепилась в тележку с багажом. Джеймс пробежал первым, снова став обычным Джеймсом, глумливым и заносчивым. Он показал язык остальным, прежде чем скрыться за непробиваемой стеной. Гарри и Джинни нервно переглянулись. Ал что-то спрашивал у родителей, но Петуния их не слышала, она думала только о сестре и маме, которые не смогут ее проводить.
Затем сквозь стену прошли Джинни и Лили. Гарри объяснил Дадли, что надо делать, и решил отправить их с Петунией впереди себя. Но не вышло! Петуния как призрак проскочила сквозь барьер под радостный визг кузины, но отца рядом с ней не оказалось.
— Нужно немножко подождать, — добродушно сказала Джинни.
Питти ежилась, сгоняя фантомные ощущения удара, борясь с желанием пощупать лоб.
Пока ждали, Петуния разглядывала длиннющий ярко-алый поезд. Он блестел боками, как влажная конфетка на солнце. Иногда он пыхтел, выпуская густые облака дыма. Туда-сюда сновали работники станции, пассажиры и провожающие. Перрон был наполнен под завязку, большей частью людьми в необычных или старомодных одеждах.
— Это мантии, — указала Джинни, заметив взгляд племянницы.
— Как много людей! — удивилась Петуния. Она знала, что билеты на поезд выдаются бесплатно, но думала, что многие выберут более короткий и удобный способ добраться до Хогвартса, о чем и сообщила тете. Та улыбнулась:
— Есть постановление, по которому ученики обязаны прибывать именно на поезде.
Мимо них прошло высокомерное семейство, облаченное в темно-зеленые мантии с нефритовым узором. Мальчик, идущий за задравшими подбородок родителями, нес в руке клетку с огромным филином, не менее надменным, чем все остальные.
— Разве это законно? — продолжила разговор Питти, когда они прошли. — Может, я не люблю поезда и хочу просто аппарировать?
— Ну, во-первых, ты не имеешь права аппарировать до совершеннолетия, а во-вторых, в Хогвартс и прилегающие к нему территории невозможно аппарировать. Это часть обеспечения безопасности. А еще, как уже говорил Гарри, аппарировать довольно дорого. Размер налога зависит от дальности и места назначения, в министерстве есть отдел, который занимается отслеживанием перемещений и подсчетами, и поверь мне, обмануть их систему невозможно.
Возле них встала группка волшебников попроще: усталая низенькая мама, высокий темнокожий папа с неожиданно молодежной прической в виде пучка из дредов, и двое шумных детей. Тут же возле них появилась еще семья, эти были одеты в маггловскую одежду, как и Петуния. Кое-кто благодушно, но коротко поприветствовал тетю Джинни, не преминув спросить, как дела, и тут же занявшись своими делами.
— Верю, — кивнула Питти, возвращая внимание тети к себе, — но разве можно запрещать людям добираться так, как им удобно?
— Ох, тут дело вот в чем. — Джинни покраснела. — Волшебники настолько… негативно относятся к любым изобретениям магглов, что не хотели пользоваться поездом. А во времена его запуска поезд был самым лучшим способом добраться до школы. Поэтому правительству пришлось выпустить закон, обязующий пользоваться им.
— Настолько не любить магглов, что в ущерб себе отказываться от их изобретений?
— Именно. — Женщина продолжала краснеть.
— Ясно, — выдохнула Петуния и с беспокойством глянула на стену, ожидая дядю и папу.
Наконец, появились Гарри и Ал, и начали наперебой рассказывать, что у Дадли не получилось пройти сквозь стену даже после трех попыток. Когда из его лба пошла кровь, Гарри пообещал крепко обнять Петунию и передать, что папа будет скучать по своему цветику, и отправил бедолагу на площадь Гриммо в автомобиле с автопилотом.
— Видимо, в нем очень сильный ген Вернона Дурсля, — в полушутку закончил Гарри, пытаясь разрядить обстановку.
Питти, сама не осознавая, начала плакать, то ли от грусти, то ли от обиды. Когда Джинни прижала ее к себе, девочка совсем расклеилась и захлюпала мокрым носом. "Какой позор, — подумала Петуния, — разревелась в первый же день!"
— Я точно не смогу ему позвонить? — хватаясь, как тонущий за соломинку, спросила девочка у дяди. — Я захватила с собой телефон…
— Нет, дорогая. Магия слишком сильна и возле нее не работают многие маггловские предметы. К тому же, Хогвартс обнесен мощнейшими защитными заклинаниями. Никакой сигнал не пробьется.
— Но как тогда работает ваш телефон? Папа же вам звонил.
Поделиться книгой: