Совок-9

— И, что? — по-бабьи всплеснул руками тупорылый полу-опер, — Мне-то с того какая выгода?

— Самая прямая твоя выгода! — не удержался я от насмешливой ухмылки, — Одной версией на предмет твоей пропажи будет больше! Глядишь, еще и потерпевшим сочтут! На первое время.

Никитин причитать прекратил и теперь смотрел на меня почти без классовой злости ограбленного буржуя.

— Фамилия Лобачев тебе что-нибудь говорит? — пристально глядя в глаза раскулаченному бэху, спросил я.

— Говорит, — непринуждённо сознался он, — Какая-то шишка среднего уровня в обкоме. А что?

— Ничего. Забудь! — не стал я развивать дальше тему, — Давай, выметайся, у меня дел полно!

Обиженно сопя, «колбасник» забрал из бардачка какую-то ценную для него мелочь и хлопнув дверцей, покинул свой автомобиль.

В РОВД, начиная с дежурного, половина попавшихся навстречу сотрудников, смотрели на меня, как на восставшего из гроба покойника. Зуева, когда я вошел к ней в кабинет, и вовсе бросилась мне на грудь со слезами радости.

— Скажи мне, Лида, что тебе известно про эту аварию? — оторвав от себя начальницу, начал я выяснять волнующие меня обстоятельства, — Второй участник ДТП кто? Он установлен?

— Не знаю, ты позвони промышлянам, — беспечно посоветовала мне она, — Там двое потерпевших, значит, следователь с группрой выезжал. Он и сейчас, наверное, еще работает на месте ДТП. Стаса жалко, говорят, у него рука и два ребра сломаны!

А вот это хорошо! Тьфу ты! Плохо, конечно, что рука и рёбра травмированы. Но очень хорошо, что жив и, что голова не пострадала! Если она не пострадала…

— Душа моя, ты меня прикрой, а я на час-полтора отлучусь, — состроил я просящее выражение лица, — Сама понимаешь, друга проведать надо!

Не видя ярко-выраженного протеста со стороны начальницы, я быстро покинул её кабинет. Не заходя к себе, я сыпанул по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Заскочив в дежурку, я выбрал из распечатки под стеклом стола нужный номер. До Промышленного РОВД я дозвонился с третьей попытки.

— Спроси, где их следак по «дорожке» работает! — сунул я трубку дежурному. — По той «дорожке», где Гриненко долбанули.

Понимая, что по городскому телефону из ОДЧ Промышленного никто мне ничего не скажет, я решил задействовать их коллегу из нашей дежурки. Через полминуты я уже знал, куда мне надо.

Аллюром пролетел до угла, за которым припарковал реквизированный транспорт. «Шестёрка» Никитина рванула с места так, будто бы под её капотом стоял движок вдвое мощнее, чем на моей. До нужного перекрёстка я долетел за каких-то двадцать с лишним минут.

Издали увидев то, что когда-то было моим автомобилем, я на всякий случай припарковался, не доезжая до места. Поскольку оппонировавшего Стасу грузовика на перекрёстке не наблюдалось, я решил проявить осторожность.

— А где второй участник? — спросил я дежурного следака с погонами старшего лейтенанта, — Что-то рано его утащили.

— Никто его не утаскивал! — покачал головой хмурый старлей, заглянув в моё удостоверение, — Скрылся грузовик с места ДТП. Пьяный, наверное. Ни номера, ни свидетелей. Сам видишь, место пустынное. Еще один висяк, твою мать! У меня три баранки уже за сегодня, а совсем не вечер!

— Понятно, — посочувствовал я коллеге, — Чтоб ты понимал, это моя машина, — указал я пальцем на свою искалеченную шестёрку, — Ты её куда после осмотра?

— Как обычно, во двор райотдела, — покосился на меня следак, после того, как заглянул в техпаспорт с вложенной в него доверенностью и убедился, что она содержит мои данные, — Забрать хочешь?

— Не хочу, — помотал я головой, — Да ты мне её сейчас всё равно не отдашь. Потом заберу у следака, которому материал отпишут. Ты скажи своим, пожалуйста, чтобы приглядывали! — ткнул я большим пальцем себе за спину в сторону белых останков.

— Я-то скажу, но сам понимаешь… — договаривать, что я должен понимать, старлей не стал. — Чем раньше ты свой хлам заберёшь, тем больше на ней железа останется. Я бы на твоём месте завтра встретился со следователем и забрал машину!

Поблагодарив коллегу, я поспешил к отжатой у бэха тачке. Надо было, как можно быстрее поговорить со Стасом. Он опер, значит, что-нибудь, да увидел!

А потом жестко брать «ликёрку» в шенкеля. Иначе они меня прибьют. Третий раз мне уже не подфартит.

От автора:

Здравствуйте друзья! И снова Авиатор! Вышел 8 том. Наш современник продолжает исполнять служебный долг в Афганистане. https://author.today/work/257877

Глава 5

Пришлось снова гнать, нарушая скоростной режим. Показав в приёмном покое удостоверение, узнал, что Гриненко находится во второй травматологии. И, слава богу, что не в реанимации!

Не дожидаясь лифта, я через две ступеньки ломанулся на четвёртый этаж. Перехватили меня сразу, как только я вошел в отделение. Крепкого телосложения тётка в белом халате, стоявшая у приоткрытой двери в сестринскую, подавшись назад, перекрыла собой мне дорогу. Бейджика, в соответствии с текущим соцреализмом, на её необъятной груди не было.

— А ну стой! — голосом и интонацией корпусной надзирательницы СИЗО-42/1, сбила она мою рысь, — Куда разогнался? Кто такой?

— Следователь Корнеев! — раскрыл я перед её носом ксиву, — Станислав Гриненко в какой палате? Он после аварии. Его недавно к вам привезли.

— Его после рентгена прокапали, спит он! — не поленилась изучить моё удостоверение, напоминающая лёгкий танк, медичка. — Часа через два приходите! Раньше он не проснётся.

— Мне бы только посмотреть, как он? Друг он мне! — придвинулся я к тумбе в белом ближе и ласково взял её за руку, — Вы же не только красивая, но, наверняка еще и добрая девушка! Самая красивая и самая добрая в этой больнице!

Девушка, следует отметить, как булгаковская осетрина, была далеко не первой свежести. Но, как и все девушки, падкая на примитивную лесть. Она окинула меня испытующим взглядом с высоты своих околосорока лет и, как мне показалось, дрогнула своим гранитным сердцем. На всякий случай, я подшагнул к ней еще ближе и попытался приобнять её за талию. Но, увы, не смог её нащупать. Наплевав на поиски условного стана, я просто притиснул к себе медработника. Тумбочка в белом растерянно захлопала глазами, но вырываться из моей загребущей руки не поспешила.

— Пошли, любимая, время дорого! — подтолкнул я дебелую тётку в сторону сестринского поста, полагая, что палата Стаса должна быть где-то в той стороне.

— Куда? — начала тупить чрезмерно упитанная медработница, начавшая уже приходить в себя от первой растерянности, — Вам нельзя находиться в отделении без халата!

— Мне можно, я следователь и еще любимый племянник здешнего завотделением! — самонадеянно и самозвано отрекомендовался я.

— Чего ты врёшь⁈ — уже в полной мере оправившаяся от моего напора тётка, сузила глаза, — Сроду у меня таких племянников не было!

— Это не то обстоятельство, которым следует гордиться! — мягко укорил я женщину, — Кстати, как вас зовут, красивая женщина? — убрал я руку с монолитного туловища заведующей.

— Галина Владимировна! — не стала впадать в амбицию заведующая травматологией номер два, — Вы нахал, молодой человек! Впрочем, ладно, пойдёмте, посмотрите на своего друга, но только халат наденьте!

На посту мне протянули дежурный халат неопределённого размера и после того, как я накинул его на плечи, мы отправились дальше.

— Не вздумайте его будить! — придержала меня за руку дородная докторица перед тем, как я взялся за ручку двери.

Будить Гриненко не понадобилось. Стас стоял сразу за дверью в палату и рассматривал свои перебинтованные бока в зеркале умывальника. Левая его рука была в гипсе.

— Больной, вы зачем встали? — закудахтала Галина Владимировна, — Немедленно вернитесь на место! У вас строгий постельный режим! Если вам нужно в туалет, утка у вас под кроватью и я сейчас позову санитарку.

Стас запахнул пижаму и решительно отказался от услуг санитарки. Осторожно неся свои ломанные рёбра к постели, он неторопливо зашаркал больничными тапками.

— Рассказывай, как всё произошло? — задал я интересующий меня вопрос после того, как удалось выпроводить из палаты местную врачующую начальницу. — Что думаешь? Случайность это или нет?

Болезненно кряхтя и постанывая, опер в два приёма улёгся на кровать.

— Извини, Серёга, не уберёг я твою ласточку! — глазами побитой собаки, снизу вверх посмотрел на меня он, пропустив мой вопрос мимо ушей.

— Да хрен с ним, с этим железом! — оборвал я товарища, опираясь на шкалу ценностей в своём сознании, которое давно уже не считало вазовскую «шестёрку» за великое счастье, — Главное, что жив остался! Кто с тобой был в машине? Вязовскин? Где он?

— Так в ИВС должен быть! — поморщился от боли Стас, забывчиво пожав плечами, — Его Гусаров на трезвяковском «луноходе» еще раньше отвёз. Из Октябрьского суда. Я в суд попутно заехал по своим делам, там Борю и встретил. У него в ИВС связи получше моих, вот я его и отправил с остальными суточниками. Перегрузил Вяза в «луноход» вытрезвителя к рассмотренным «мелким» и попросил Борю, чтобы он твоему клиенту одиночку организовал. Ты не думай, я, как ты и велел, Гусарову пузырь «Столичной» отдал для изоляторного кума.

— А кто тогда с тобой в моей машине был? — облегченно переведя дух, задал я очередной, волнующий меня вопрос, — Что за мужик и где он?

— Да это «шурик» мой, — замявшись на несколько секунд, виновато посмотрел на меня Гриненко, — Где он сейчас, я не знаю. Свалил, наверное, по тихой грусти! Его-то сторона не пострадала.

Опер по простоте искренней души и, исходя из совковых приоритетов, совсем не о том рвал душу. Его явно тяготил ущерб космического масштаба, который я понёс.

— Серёг, ты извини, что так получилось! Подфартило с твоими колёсами, вот я и решил воспользоваться случаем, чтобы везде успеть и все дела сделать. У меня сроки поджимают, вот я и метнулся за агентом. Он у меня по внутрикамерной разработке спец великий. Я его в ИВС по грабежу решил закинуть, а Гусарова обратным ходом в райотдел хотел оттуда забрать. Мы с ним так и договорились. А оно видишь, как всё получилось!

С моей души свалился тяжкий камень. И волк почти цел, и баран Алёша в стойле. От переизбытка добрых чувств я без сил опустился на вторую койку.

— Теперь давай подробно! С чувством и с толком! — подложив под спину подушку с больничным клеймом, я поудобнее расположился на соседней койке. — Что за грузовик и как так получилось, что он тебя долбанул?

— Обычный бортовой «газон», — смежив веки, начал выдавать информацию Стас, — Номера его, сам понимаешь, я заметить не успел. Пока он стоял, мне он на хер не был нужен. А когда увидел, что он слева рванул мне в левую бочину, я газанул до пола. Если бы не дёрнул, он как раз бы в мою дверь впечатался. И лежал бы я сейчас не на этой койке, а на оцинкованном столе морга.

— Стас, это же не американское кино, это обыкновенная советская жизнь! — стараясь не обидеть друга, попытался я умерить его эмоции, — Невозможно такое подгадать, чтобы так точно всё сделать! Тут две скорости обеих машин просчитать надо! Даже у профессиональных каскадёров такое не с первого раза получится.

— А он и не подгадывал! — упрямо сверкнул глазами Гриненко, — На хера ему было две скорости рассчитывать⁈ Он стоял на перекрёстке в правом ряду и ждал в пяти метрах от моей полосы. Там дальше, до самого ИВС больше ни одного поворота! Мы этот т-образный притык никак не могли объехать! Я тебе точно говорю, ждал он, сука, твою машину!

Я вспомнил картинку с т-образного перекрёстка со своей смятой «шохой». Спина моя похолодела. Если всё обстоит так, как говорит опер, то в его рассуждениях присутствует абсолютная объективность. Вряд ли Гриненко сейчас фонтанирует выдуманными фантазиями.

Закрыв глаза, я прислонился затылком к прохладной стене. Минуты две я отматывал все сегодняшние события в обратную сторону. Времени, чтобы подготовиться к ДТП у злодеев было с избытком. Я сам собственным речевым аппаратом, да еще в полный голос, не единожды на весь райотдел объявил, что намерен задержать Вязовскина на трое суток и поместить его в ИВС. Сам уведомил всех заинтересованных лиц, что не в СИЗО его повезу, а именно в ИВС. Теперь даже при всём желании я не смогу вспомнить, кто из сотрудников в ту минуту находился рядом. А кто-то наверняка был не рядом и я просто не видел, и не мог видеть его у себя за спиной.

И да, это был последний перекрёсток перед ИВС. Промахнуться невозможно и сложный расчёт там был ни к чему. Вот он и не промахнулся. Просто стоял и ждал, перегазовывая. Если бы Стас не рванул и движок «шестёрки» не был бы таким ухоженным, то грузовик левую дверь легковушки своим бампером прислонил бы к правой. Смяв в котлету тех двоих, что сидели на передних сиденьях моего жигуля.

— За машину не переживай, она застрахована! — полагая, что ложь во благо, большим грехом не считается, успокоил я друга, — Выздоравливай, а я завтра тебе каких-нибудь пестицидов принесу!

Услышав про придуманную страховку, Гриненко оживился и даже заулыбался, облегченно выдохнув.

Дверь палаты распахнулась без стука и появившаяся в проёме уже знакомая мне фигура главной дюймовочки отделения, застыла на пороге.

— Ухожу! — бодро вскочив с застиранной простыни больничной койки, заверил я строгую женщину, — Как же обидно, что это не меня переехал грузовик! Мы бы с вами тогда могли видеться здесь ежедневно!

С трудом протиснувшись в дверном проеме мимо впавшей в задумчивость врачихи, я поспешил за пределы отделения.

План «Перехват» по линии ГАИ, конечно же, как и всегда давно уже объявили. И, как всегда, результат будет нулевым. ДТП произошло практически на окраине города. Это раз. Вокруг промзона и в этих курмышах полно мелких шараг с гаражами и ангарами. В которых грузовик с помятым бампером и мордой может не только отстояться. Его вполне могут привести в порядок. В самое короткое время. Это два.

Значит, снова нужно рвать в клочья шаблоны и идти, как говаривал брательник бомбиста и висельника Саши Ульянова, другим путём. Но не тем, которым ходит Пал Палыч Знаменский из «Знатоков». Из серии в серию раскрывающий сложнейшие преступления, не снимая белых лайковых перчаток.

Разматывать дело традиционно, двигаясь от преступления к человеку, у меня сейчас просто нет времени. Его мне не оставили. Ни моё руководство в лице Данилина, ни расхитители социалистической спиртовой собственности. Непрерывно посягающие на мою жизнь и здоровье. Следовательно, выбор у меня не то, чтобы невелик. У меня его просто нет.

Время у меня еще оставалось, но не так, чтобы шибко много. И я отправился в сторону ликёро-водочного предприятия. Мысленно настраиваясь на недобрые деяния, выходящие за пределы правового поля.

Мне повезло дважды. Во-первых, тёмно-синяя «двойка» товарища Шалаева стояла на самом краю парковки, а не напротив проходной. А, во-вторых, рядом с ней было место, куда я и приткнул автомобиль беглого «колбасника». Всё складывалось для того, чтобы применить очередной бандитский приём из арсенала бывших-будущих девяностых годов.

Не мудрствуя лукаво, я достал из кармана «выкидуху» и безжалостно ткнул ею в левое заднее колесо вазовской «двойки». Шипение было громким, но чужого внимания оно не привлекло.

До конца рабочего дня оставалось не так уж много времени, но должность главного технолога гражданина Шалаева ко многому обязывала. Совещание у директора и прочие ненормированные временные издержки. Значит, следует к контрольному времени добавить еще минут тридцать-сорок. Достав из багажника монтировку и старый милицейский китель с майорскими погонами, я сел на заднее сиденье, и начал готовить успокоительное приспособление. Для этого пришлось оторвать от кителя один рукав.

Всё произошло, как и должно было произойти. Единственное, что выпало из стандартного сценария девяностых, так это то, что вместо выстрела в затылок меняющему колесо Шалаеву, был удар замотанной в рукав монтировкой. За правое ухо, как и положено в таких случаях. Очки технолога отлетели, но не разбились. Может быть, потому, что стёкла были почти в палец толщиной. Я их поднял и аккуратно сунул себе в карман.

Поскольку Николай Тихонович колесо уже поменял, то особых хлопот он мне не доставил. Площадка давно уже опустела, а видеокамеры, по причине времён доисторического материализма, пока еще отсутствовали, как класс.

Поэтому, не особо скрываясь, я засунул водочного технолога в просторный багажник его «двойки».

Замотав пленнику руки и ноги изолентой и завладев ключами, я закрыл красную «шестёрку», к которой уже привык. Решив, что ничего страшного не произойдёт, если она часа два постоит на стоянке «Ликёрки», я выехал на дорогу.

В гараж, в котором я уже сегодня побывал, я решил ехать на машине Шалаева. Даже, если меня остановят гаишники, проблем с ним не будет. Гражданин Шалаев у меня теперь главный фигурант, проходящий по делу в качестве обвиняемого. Постановление о его привлечении, как раз в качестве обвиняемого, я накидал от руки, пока ждал его на стоянке. Однако, на всякий случай я всё же накрыл водочного магната старым покрывалом, которое валялось в «двойке» за задним сиденьем.

Транспортировка языка много времени не заняла и обошлась она без эксцессов. Из машины я вытащил своего пассажира только после того, как загнал её в гараж и закрыл ворота изнутри.

Ноги я ему освободил на полу гаража, а вот беседовать мы с ним начали, спустившись в подвал. Где по-прежнему так непереносимо воняло гнилой картошкой.

Размотав Шалаеву глаза и рот, руки я ему освобождать не стал.

Полонянник подслеповато щурился то на меня, то по сторонам. Достав из кармана его очки, я надел ему их на нос.

— Говори! — обратился я к заказчику моих бед и несчастий.

— Что говорить? — относительно спокойным голосом начал испытывать моё терпение собеседник. — Кто вы такой и почему я здесь? — озираясь по сторонам, Шалаев брезгливо морщил нос.

Отвечать ему я не стал. Проверив вязки на руках и убедившись, что намотанная на запястьях изолента фиксирует руки пленника надёжно, я направился из погреба наверх. Еще днём я заметил там кой-какой инструмент, который абхазские джигиты во время распрей в девяностые с грузинами, любили использовать в качестве сыворотки правды. Пару раз приходилось наблюдать. Врагу не пожелаешь такого. Пострелять бы тех абхазов там же на месте. Но родина тогда распорядилась считать их союзниками. Приходилось считать их таковыми и надеяться, что грузины в долгу тоже не оставались.

Забрав с верстака электродрель и удлинитель, я вернулся в погреб.

— Я хочу прямо сейчас от тебя услышать, кого ты сегодня послал чтобы меня убить? — воткнув вилку дрели в розетку переноски, я нажал на клавишу.

Дрель исправно взвыла. Отлично! Жаль, что она не имеет функции перфоратора, эта мелочь в таких делах даёт гораздо больший эффект.

Впрочем, тут и дрели за глаза хватит. Только, если этот крендель упрётся, придется поднимать его наверх. Потому что без обычных слесарных тисков такая процедура невозможна.

— Вы с ума сошли! — пытаясь говорить спокойно, заявил мне мой заказчик, — Я вспомнил вас, вы следователь из районной милиции! Сейчас же развяжите мне руки!

Товарищ напуган, но ситуацию воспринимает неверно и животного ужаса пока не испытывает. Не верит в серьёзность моих намерений и вообще не верит, что юноша вроде меня способен на изуверство. И по этой причине, беседа может затянуться надолго. А это в мои планы не входит.

Я подошел к прислонившемуся к бетонной стене Шалаеву и снял с него очки. Аккуратно пристроив их на полку, я рантом правого ботинка пнул технолога под колено. Потом, не давая ему расчувствоваться, тем же рантом засадил по щиколотке. Обычно такие манипуляции и именно в такой последовательности, производят нужное впечатление.

Все пять минут, пока товарищ Шалаев, меняя тональность и интервалы между воплями, завывал и выплёскивал рыдания, я терпеливо изучал этикетки и надписи на коробках и ящиках. Оказывается Игорь Евгеньевич является изрядным гурманом. Однако, я здесь не за тем.

Прикинув примерно, что пик боли в конечности Николая Тихоновича пройден, я надел ему на нос его очки.

— Сейчас я тебе задам тот же самый вопрос, — монотонным голосом известил я заказчика моих неприятностей, — И, если ты мне не ответишь, то я просверлю тебе левую коленку вот этой самой дрелью!

Нажав на пусковую клавишу, я продемонстрировал товарищу Шалаеву исправность электроинструмента.

— Ты мне всё расскажешь, но на белый свет из этого подвала уже не выйдешь! — совершенно правдиво предупредил я своего недруга, — Сам понимаешь, с просверленными коленками я тебя суду предъявить не смогу. Уж больно этот метод с социалистической законностью не согласуется. И убивать не стану. Сдохнешь через неделю в этой куче. Это, если тебя здесь крысы заживо сожрут.