Препод 3

— Очень просто, — я упер руки в бока, — мы нырнём под воду вместе с судном.

— Как, нырнём?! — завопил словно громом поражённый Кутильё.

Матросы, находившиеся рядом, тоже замерли, прямо посреди работы. На миг стало тихо-тихо и только по палубе, с громким стуком, покатился выроненный кем-то бочонок.

— Не, — поспешил я его успокоить, — потом вынырнем.

Концепции подводных лодок тут не знали и я решил это упущение ликвидировать.

— Сузим и уплотним защитный барьер вокруг судна, чтобы не пропускал воду, а затем опустим его туда, — быстро объяснял я свою задумку, — противник такого от нас не ожидает.

— Ну да, — буркнул Хуан, — чтоб сами первыми утопились. Такого он точно не ждёт. Но дырявить фрегат не дам!

— Мы и без этого его утопим, — пообещал я.

Всё, что нам было нужно, это уменьшить плотность воды под нами, чтобы плавучести судна не хватило, для удержания его на поверхности. Смотрел я, однажды, передачу, где раскрывали секрет бермудского треугольника. Оказалось, скапливающийся на дне углекислый газ, при определенных условиях, вырывался наружу и, насыщая водную толщу, превращал её в, по сути, газированную воду, в которой любое судно просто тонуло. Вот и сейчас нам надо было проделать тот же фокус.

Эту задачу я и поручил оставшимся.

Тут по защите пришёлся третий удар, да такой, что купол выгнуло в обратную сторону. Несколько человек повалилось без сознания, а на тех кто удержался на ногах, страшно было смотреть. У Бари, принявшего основной удар, кровь пошла из глаз и ушей, и не упал он только потому, что его подхватила мать, шепча лечебные заклинания. Барьер замерцал, но, отпустив сына, она встала на его место, подхватывая нити распадающегося заклинания и напитывая его своей маной.

— Силлана, давай!

Я махнул рукой и вставшие по бортам девчонки начали заклинаниями стихии воздуха бомбардировать воду под днищем, фрегата. Тот закачался неуверенно, клюя то носом, то кормой, а затем, резко просел почти до краешка борта. От неожиданности студентки отскочили назад, прекращая колдовать и мы, как пробка, выскочили обратно на поверхность.

— Нет, нет! — закричал я, чувствуя, что четвёртый удар, который сдерживает практически одна Алиса, вот-вот будет нанесён.

Оправившись от замешательства, они бросились к бортам и заработали с удвоенной силой. И уже во второй раз мы нырнули как надо. В облаке пузырей скрывшись под водой по верхушки мачт. Под давлением воды купол сжался ещё немного, оголив часть кормы, но удержался. А я, на секунду, залюбовался зрелищем голубовато-зеленоватой толщи на расстоянии вытянутой руки.

За моей спиной послышались бормотания суеверных матросов и даже дон Хуан, вместо привычных ругательств забормотал какую-то молитву. Но шокированы оказались не только они, выпучившиеся на нас рыбы были не меньше ошарашены. Особенно большие глаза были у какой-то залётной русалки с третьим размером голой груди и шикарным блестящим зелёным хвостом вместо ног. Что она тут забыла, выяснять времени не было и, сориентировавшись в направлении на подплывающий бриг, я указал на просвечивающее сквозь толщу тёмное днище корабля и скомандовал:

— Гигор, запускай!

Десяток огненных торпед проскочив купол, в облаке пузырей понеслись к пиратам, а затем рванули там, расколов бриг напополам.

— Наверх! — заорал я за секунду до взрыва, вдруг вспомнив, что вода практически не сжимается и ударная волна прилетит по нам ничуть не слабее пиратов.

Фрегат, кормой вперёд выскочил на поверхность, затем накатил водяной вал, расходящийся во все стороны от места взрыва, и уже нос фрегата задрался чуть ли не вертикально вверх. Народ, не удержавшись на ногах, покатился кто куда. Но это было уже не страшно, потому что от некогда грозного противника на поверхности воды не осталось почти ничего, кроме качающегося на волнах мусора и обломков досок.

— Победа! — заорал я, — Победа! Победа!

Глава 10

Выжатый и морально и физически, народ тут же попадал на палубу, прямо там где стоял. Кто-то, от переизбытка эмоций, вытирал слёзы, кто-то истово благодарил богов. Я же, первым делом подбежал к Бари, возле которого на коленях сидела мать.

— Как он, — спросил я с тревогой, разглядывая бледное, без единой кровинки лицо парня.

— Живой, — бледно улыбнулась Алиса, одной рукой поглаживая сына по голове, а второй держа напротив сердца какой-то лечебный амулет, — но слишком большой откат принял на себя, не знаю в каком состоянии его магическая система.

— Всё будет хорошо, — попытался я её успокоить, — он крепкий парень. И настоящий герой.

Тут Бари дёрнулся, лицо его исказила гримаса боли. Закашлявшись, он, со стоном, разлепил глаза, хрипло спросил:

— Что, где?!

— Тихо, мой мальчик, — ласково произнесла женщина, — мы победили.

— Бари, ты молодец, — я ободряюще улыбнулся ему.

Но, увидев меня, он только скривился ещё сильнее, затем схватил мать за руку, прошептал, глядя ей в глаза:

— Мама, пообещай мне, пожалуйста.

— Всё, что угодно, сын, — улыбнулась та.

— Пообещай, что ты не выйдешь за него, — он дёрнул головой в мою сторону.

Я закашлялся. Алиса сначала побледнела, затем покраснела, отвела взгляд.

— Сын, что ты придумываешь, я не собиралась…

— Я вижу, как ты на него смотришь, — яростно, хоть всё ещё слабым голосом, произнёс он, — ты тоже поддалась его чарам. Вы все, как и мать Тара, и мать Авсана!

— Сын, что ты такое говоришь!

— Он злодей, мама, ты просто не знаешь…

— Кхым, — кашлянул я, — мальчик бредит, наверно последствия магического удара. Надо его аккуратно перенести в каюту.

— Да, да, — заторопилась Алиса, стараясь на меня не глядеть.

Проводив взглядом уносимого, с помощью матросов, Бари, я вздохнул, вставая с колен, и покачал головой. В парне играла банальная ревность. И его можно понять. Долгое время он был единственным мужчиной в семье и появление другого мужчины рядом с мамой воспринял крайне болезненно. Такое бывает. Но он уже взрослый, он поймёт, пусть не сразу, не сейчас, но поймёт.

Правда, его слова слышали не только мы с госпожой Ботлер. Его верные товарищи также находились неподалёку и теперь сверлили меня подозрительными взглядами.

Тут, на беду, на палубе показались и графиня Честер с госпожой Русавр. Встревоженные, они направились к нам.

— Вольдемар, мы уже думали, что тонем. Когда за окном каюты вдруг разверзлась морская пучина, у меня чуть сердце не остановилось, — прижимая руки к груди, с экспрессией в голосе, заявила Злотана.

Но ответить я не успел, Тар с Авсаном тут же бросились к матерям.

— Мама, только не говори, что тебе нравится профессор Локарис! — громко, с какой-то обидой, произнёс Тар.

Такого вопроса прямо в лоб, графиня не ожидала. Я успел это заметить по расширившимся глазам и секундной паузе. Но, к чести женщины, оправилась она быстро и, мило улыбнувшись, ответила:

— Конечно нравится, мой милый, как преподаватель, он очень хорош.

— Я не об этом, он нравится тебе как мужчина?!

И вновь ему не удалось сбить мать с толку. Та только улыбнулась ещё раз:

— Милый, я женщина, конечно мне нравятся мужчины.

— Аррр, — зарычал тот, получив и не получив ответ, одновременно.

В это время, с другой стороны мать допрашивал Авсан.

— Бари сказал, что ты смотришь на профессора по другому, — мрачно произнёс парень, — неужели, ты уже забыла отца?!

— Малыш, я всегда буду его помнить. Но что значит, что я смотрю по-другому на профессора? Как по-другому? — приподняла бровь Ясула.

Авсан замялся, затем, глухо произнёс:

— Скажи честно, он тебе нравится?

— Честно? — женщина посмотрела на сына серьёзно, — если честно, то да.

Тот вскинулся, не ожидая такого ответа, да и я, признаться, напрягся. Но, внезапно, Авсан только вздохнул, опустив плечи, пробурчал:

— Я понимаю. Но пусть это будет не сейчас. Я знаю, что тебе тяжело одной… Но подожди, хотя бы ещё немного.

— Конечно, малыш, — женщина ласково коснулась плеча сына, — я подожду.

От всё большего числа скрещивающихся на мне взглядов, стало как-то не по себе. Потому что из услышанного можно было сделать столько выводов и придумать такие подробности, что вовек потом не отмоюсь. Страшно подумать, какие вскоре пойдут слухи, один другого бредовей.

— Блин, как хорошо, что моя мама с нами не поехала, — послышался рядом голос Маршуша.

— Что? — Я обернулся, глядя на него и парень тут же, побледнев, замахал руками:

— Ничего, профессор, я ничего не говорил, и у моей мамы уже есть муж и она его любит.

— Да я не возражаю, — ответил я озадаченно.

А затем натолкнулся на острый прищуренный взгляд Виолар, что буравила меня им, поджав губы. Силлана, кстати, тоже смотрела не многим лучше.

“Приплыли, — подумал я, — теперь одни будут меня ненавидеть, считая, что я охмуряю их матерей, а другие, потому, что охмуряю не их”.

— Я буду за тобой следить, мама! — услышал я излишне громкое и эмоциональное заявление Тара.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но тут, нежданно-негаданно, появилось новое действующее лицо.

Морская гладь, на месте потонувшего брига, вдруг взорвалась фонтаном воды, и оттуда, словно реактивный снаряд, вылетел, буквально фонтанируя магической силой, разъярённый бородатый мужик, в чалме и халате.

— Черви, недостойные целовать туфли на моих ногах, вы посмели меня разозлить! Я Ибн Лактаб аль Маншери, магистр ордена Светлого лика! И ярость моя будет подобна гневу небес, что обратит вас в прах, превратит в ничто, вычеркнет из Книги Судеб! — прогремело сверху, а затем, окружив себя ярко сияющим защитным коконом, он болидом понёсся прямо на меня, словно собираясь взять на таран.

— Мама! — вскрикнул испуганно кто-то за моей спиной, но я это отметил лишь краем сознания, во все глаза глядя на стремительно приближающегося, с перекошенным от злости лицом, и вытянутыми вперёд руками, пиратского магистра. Единственное, что успел, это вытащить меч из ножен, выставив перед собой, сжимая рукоять обеими руками и зажмуриться.

А затем, что-то сильно ударило по мечу, со звоном хлопнуло, а следом навалившаяся тяжесть, чуть не вывернула оружие из кистей.

Слегка приоткрыв один глаз, я взглянул вперёд, и, внезапно, увидел стоявшего передо мной магистра. Только уже без защитного кокона и с наполовину вошедшим ему в грудину мечом.

Этот Ибн кто-то там, всё расширяющимися глазами смотрел на торчавший в нём клинок, попавший аккурат в центр магического источника и, задно, в сердце, и пытался что-то сказать, беззвучно приоткрывая рот.

Ноги его подогнулись, он упал на колени, окончательно выдернув меч из моих разжавшихся ладоней, поднял голову, взглянув мне в глаза, с трудом выдавил:

— Но как?

— Не знаю, как-то так, — пожал я плечами, — наверно потому, что меч божественный.

Глаза магистра остекленели, жизнь быстро утекала из его тела. Наконец голова безвольно свесилась на грудь и он так и застыл в коленопреклоненной позе передо мной.

— Он сразил магистра, — покатилось эхом позади.

Я спохватился, взялся за рукоять торчавшего из груди пирата меча, упёрся в труп ногой и с усилием выдернул. Под стук упавшего тела, снова воздел к небу обагрённый кровью клинок, провозгласил:

— Зло, противное моему богу, повержено. Во славу твою, Воин, сокрушил мой меч нечистивца!

Украдкой покосился на Злотану с Ясулой, парней и девчонок и понял, что все разногласия на время позабыты. Внезапное появление живого пиратского магистра выбило всех из колеи и им стало не до разбирательства, кто, на кого и как смотрит.

Мысленно выдохнув, я обтёр меч о халат пирата, и быстро, пока не очухались, заявил:

— Битва потребовала от меня много сил, поэтому я устал, я ухожу.

Оперативно собрался и, провожаемый молчаливыми взглядами, сбежал на нижнюю палубу к себе в каюту. Где её тут же запер.

* * *

— Итак, дамы, ситуация несколько изменилась, — произнесла графиня, когда они, втроём вновь оказались в каюте, — наши дети всерьёз вознамерились помешать нашему счастью.

— Ну, твой Тар слишком эмоционален, конечно, но максимум, на что он способен, это обидеться и с неделю подуться. Затем примет твой выбор, каким бы он ни был, — заметила Ясула, присев на большой рундук в углу.

Злотана нахмурилась, но затем признала правоту женщины.

— Да, я, пожалуй, слишком многое всегда решала за него. Мало давала свободы и самостоятельности. Но твой и вовсе, даже обидеться не смог.

— Авсан умный мальчик и любит меня, — проигнорировала шпильку в свой адрес госпожа Русавр, — куда больше чем своего отца, да упокоится он с миром. Пусть даже сейчас не хочет себе в этом признаваться. Мне надо всего лишь немного подождать.

— Хорошо вам, — буркнула молчавшая до этого Алиса, — а мой наоборот, привык сам всё решать. Я-то подолгу то в командировках, то на сборах, вот он и вырос, если в чём упёрся, то будет до последнего стоять на своём. С самого начала к профессору испытывает какую-то неприязнь. Хотя я же вижу, что Вольдемар к нему хорошо относится. Ценит, всегда выделяет, говорил, что Бари один из лучших его учеников. Но нет, сын решил, что профессор Локарис плохой и во всех его поступках видит только какой-то нехороший подтекст. Я в каюте от него такого наслушалась. Что не знай сама, решила бы, что Вольдемар отъявленный злодей.

— Да, подруга, тебе реально тяжело, — посочувствовали Ботлер остальные женщины.

— Сама виновата, — вздохнула та, — но что теперь делать, даже не знаю.

— Предлагаю, — Злотана подняла вверх руку, привлекая внимание, — на время, отложить выполнение нашего дамского соглашения и не предпринимать никаких действий в отношении Вольдемара. Сроком на неделю. Пусть все немного успокоятся, а то мальчики устроили, конечно, нездоровый ажиотаж. А нам вся эта шумиха ни к чему. Что насчёт твоего сына, Алиса, то попробуем вместе подумать, как с ним быть. Но в первую очередь надо его убедить, что Вольдемар ему не враг.

* * *

Оставшееся морское путешествие прошло спокойно. Ни других пиратов, ни штормов по дороге. Правда, стоило мне появиться на палубе, как рядом обязательно обосновывался кто-то из студенток. Словно бы невзначай за мной приглядывая.