Скрип снега (СИ)

Как следствие этого можно получить нехилый откат, я знала свои способности «страдать». Мы с Михаилом выдали на гора синергию большой силы, но через два дня этот мужчина бесследно исчезнет с моей орбиты. Эволюция наших отношений замрёт во временном потоке, остановиться в точке на географической карте под названием Байкал.

Я не жалела. Случившееся сегодня останется моим пряным, острым воспоминанием, как экзотическое редкое блюдо, которое не придётся попробовать больше никогда.

Тихо открыв дверь в номер, я услышала какое-то мычание. Катерина не спала, она подпевала песне, звучащей в наушниках. Сквозь невнятное звучание я даже узнала мотивчик, даром наши капитаны хивусов его сегодня включали на экскурсии. По мне так они портили первозданную атмосферу места, глушили природную тишину и засоряли эфир.

Портили или нет, но и я скоро буду подпевать этому рэперу, о существовании которого узнала день назад.

Я включила свет в туалете, умылась, ещё раз почистила зубы, посмотрела на себя в зеркало. Печальное зрелище. Взрослая тётенька не может найти общий язык с малолеткой. А мне это надо? Ради чего стараться? Я приехала отдыхать, наполняться приятными эмоциями, а деструктивная особа на соседней кровати отправляет мой накопленный заряд в унитаз одним лишь фальшивым пением.

Вопрос Марьяны о моей энергии показался издёвкой, как будто она, сидя в Москве, знала, что её ученица села в лужу и в состоянии только хлопать ладошками по грязной жиже.

Глава 5. Пузыри и сосульки

Утро началось с трезвона будильников сразу на двух телефонах. Я еле открыла глаза. Пронзило ощущением, что плюну на экскурсию и не поднимусь с кровати. Короткого сна не хватило для восстановления, я с трудом настраивалась на новый день.

Катерина чувствовала себя гораздо лучше меня, без охов и ахов поднялась и заняла санузел. Может, хоть косы сегодня переплетёт, любительница рэпа. Как мне выдержать это соседство еще три дня.

Поспав примерно пять часов, я поняла, что не выдержу такой график, моё тело не столь выносливо, как у молодой стервозы. Подозрение в том, что она специально качает меня, переросли в уверенность.

Девчонка заперлась в туалете и, похоже, надолго, не упуская случая позлить. Сегодня у меня по плану было фото в красном купальнике, на осуществление которого требовался немалый ресурс. Я на Байкале в месте силы, и никакой силы пока не чувствую. Про ночные поцелуи старалась не вспоминать, не рефлексировать ещё и по этому поводу.

Кое-как поднялась, помахала руками типа зарядки, подошла к окну. Вид из окна всегда приводил меня к бездумному созерцанию, отключал мыслемешалку в голове. Белая гладь Байкала наполовину перекрывалась крышей первого этажа, дополнительно расчертив её деревянными столбиками балкончика.

Но не это заставило замереть моё сердце от восторга, а тонкий узор в середине оконного стекла — морозные веточки, собранные из легчайших чёрточек. Изящная виньетка, созданная природой.

Как завороженная смотрела я на чудо лёгкости и красоты. Просто изморозь на стекле, в тонких веточках которой заключена истинная гармония, вплетающая свой узор в единую галактическую душу.

Воспринимая жизнь через квантовую линзу, я расширяла сознание и убирала ограничения, созданные умом. Мир не так страшен, как порою кажется.

Всё просто. Всё решаемо.

Решительно накинув на пижаму халат, я вышла из комнаты. Спустившись по крутой лестнице, истёртой сотнями ног, прошла в кухню. Там с раннего утра уже хлопотала хозяйка.

— Елена Васильевна, можно на минутку.

Хозяйка вытерла руки, подошла ко мне.

— У вас есть свободная комната?

— Что случилось?

— Я уже готова спать на том диване, — показала в сторону гостиной, — моя соседка кладезь… непредсказуемых реакций.

— Я думала, вы…родственники.

— Боже упаси. Мы впервые здесь познакомились. Я доплачу, Елена Васильевна, пожалуйста. Куда-нибудь.

Хозяйка вытянула губы в трубочку, она разговаривала с некоторым придыханием, держала спину ровно, всем видом демонстрируя достоинство.

— Первый раз слышу такое предложение. Обычно люди на отдыхе дружат между собой. И после ещё долго общаются.

— У нас не получилось. Переселите меня, плиз.

Ещё минута, и я умоляюще сложу руки на груди.

— Есть одна семейная комната. Сегодня после обеда как раз освободится. Про доплату посчитаю.

— Спасибо, огромное. У меня прямо от сердца отлегло.

— Дверь в номер с террасы, поэтому в комнате немного холодновато.

Я готова была поселиться хоть в домике изо льда, лишь бы подальше от Екатерины свет Душниловны.

Я быстро закончила завтракать, когда к столу явилась ненаглядная соседка. Чуть ли не бегом я рванула в комнату подготовиться к отъезду.

Пока я одевалась и красилась для фотосессии, уехал Миша. Мы утром удачно не пересеклись, и я облегчённо вздохнула. При свете дня ночные игры в палатке виделись совсем иначе, тем более в присутствии Оксаны. Я видела, как грустное выражение её лица иногда прорывалось сквозь маску спокойной доброжелательности, заставляя меня сомневаться в статусе сестры. Возможно, Оксане было, что скрывать и о чём печалиться. Но со своей стороны Миша вёл себя безупречно по отношению к ней.

В общий чат нашей группы пришло сообщения от гида Юли, взять термосы с горячей водой. У меня термос имелся, поэтому я набрала кипятка из электрического титана на стойке, завернула в салфетку недоеденный блинчик, оставшиеся на тарелке колбасу и сыр, сложила вещи в рюкзак и с чувством глубоко удовлетворения выпорхнула на морозный воздух.

По ощущению — минус двадцать. Непросто мне придётся.

Буханка ждала около ограды. Три собаки чуть не подрались, когда я выронила для них на снег угощение. Заглотили в один присест, жадно оглядывая меня на предмет добавки. Я даже немного струхнула, когда они окружили меня.

Все загрузились в буханку в приподнятом настроении. Екатерина — единственная, глядя на наши весёлые лица, презрительно поджала губы. Никто не обращал на неё внимания, я злорадно ухмыльнулась. Вечером будет для неё ещё один сюрприз. Девочка потеряет «еду» в моём лице, а с её уровнем коммуникации другой найти будет сложно.

Через несколько минут буханка доставила нас к стоянке хивусов. Сегодня на площадке были две упряжки сибирских хаски.

— Паша, я прокатиться хочу, — громко заявила Лиля, — Пожалуйста. Это мечта всей моей жизни. Сходи, договорись.

Паша мигом сгонял к погонщикам и вернулся. Мы сгрудились вокруг них.

— Лиль, там цены отпад. За пять минут три тысячи.

— Ну, Паш, — заканючила супруга. — Где я у нас покатаюсь?

Нас уже звали грузиться в хивусы. Около одного из них стоял и улыбался, глядя на меня, Миша. Быстро просканировав пространство вокруг него, я не увидела Оксану. Морозный узор на стекле всплыл в памяти, словно подтолкнул в спину, и я смело двинулась к моему ночному визави. Улыбка Михаила стёрла чуть всколыхнувшуюся в душе неловкость.

*

Позже, вспоминая этот день, я поняла, именно тогда произошёл водораздел между моим прежним существованием и будущим. Этот день стал началом моей полной, бескомпромиссной, жестокой трансформации, свернуть с пути я бы не смогла ни при каких условиях.

— Привет, как голова?

— Отлично.

— Я рада. Что-то не вижу…твоей сестры.

Хитрый изучающий взгляд сказал мне больше, чем слова.

— Она вчера промёрзла, ещё в буханке сидит.

Острый воздух обжигал лёгкие, с утра еще не распогодилось, но самочувствие Оксаны, решившей поберечься, вряд ли зависело от мороза. Она, скорее всего, была не в настроении, но отношения между «сестрой и братом» — не моя ответственность.

Мы расселись по хивусам, рядом с капитаном Паша усадил Лилю, подмигнув нам. Посмотрим, поведётся ли водитель на Лилю. В белой шапочке, белом пуховике с улыбкой на ярко накрашенных губах Лиля напоминала сахарную конфету, явившуюся из снежного пейзажа. Капитан взглянул на раскрасневшуюся от мороза Лилю, и мы помчались наперегонки с другими хивусами.

Миша с Оксаной сели в другой аэроход, Рома занял место около меня. Настроение почти не портили ухмылки Екатерины, которые она бросала на нашу пару. Удивительно, как у этой особы получалось обесценивать всё, что находилось в поле её зрения. Наверное, и Байкал она будет вспоминать со скептической ухмылкой на губах.

Присутствующие отпускали шутки по поводу гонки, устроенной капитанами хивусов, я же испытывала смешанные чувства. С одной стороны — веселье, воодушевление, восторг. С другой — смутное предчувствие неприятностей. Я понимала, что мои преувеличенные эмоции выглядят наигранными, но недовольное лицо Екатерины раззадорило меня на всё большую показную эйфорию. Я откровенно злила девчонку и наслаждалась этим.

Екатерина могла бы быть моей дочерью, если бы я родила лет в восемнадцать, и такая дочь могла бы ежедневно и целенаправленно выносить мне мозг. Представив себя на месте любящей родительницы, я вздрогнула от ужаса. Матери придётся бежать от родной дочуры, теряя тапки, иначе не вынести весь бред враждебности, претензий и негатива. Наверное, и в девяносто можно быть бодрой бабулей, как и в семнадцать — занудной бабкой.

За окном проносился зимний пейзаж Байкала, белая пустыня в окружении живописных мысов — завораживающая панорама ледяных просторов. С любого ракурса фотографии здесь получались как у лучших путешественников national geographic.

Красивые фотки, конечно, не были главной целью моей поездки на зимний Байкал. Я мечтала покататься по самому большому природному катку мира, посетить пещеры — становые щели, полюбоваться гроздьями сосулек над головой, ощутить все незабываемые эмоции разом. И никто не помешает мне радоваться жизни.

Мы дружно орали, хватались друг за друга, когда нас заносило на льду. Как я поняла, дрифт на хивусе — одно из байкальских развлечений. Паша многозначительно кивал на Лилю, которая радостно улыбалась нашему капитану. Жаль гонки продлилось недолго, и мы прибыли на место.

Сегодня туристов привезли любоваться пузырьками — красивейшим природным явлением Байкала. Когда озеро замерзает, образуется так называемый пузырьковый лёд, и путешественники самозабвенно бросаются искать в толще тёмного прозрачного льда белые пузыри — газ метан, застывший по дороге к свободе.

Мы дружно высыпали из хивусов, капитан, пожелавший мне помочь, беспардонно подхватил меня прямо под грудь, я недовольно зыркнула на него. Видимо, у этих товарищей было ещё одно развлечение с туристками.

Юля раздала мужчинам мётлы, и пошла вперёд, вглядываясь в поверхность под ногами.

— Сейчас, будем очищать лёд.

— Может мётла отдать девчонкам, они же на них летают, — схохмил Паша, и жена погрозила ему кулаком.

Через пару минут Юля указала место, где требовалось мести. Мужчины с энтузиазмом и прибаутками принялись за дело. Рома и Паша махали метлами, состязаясь в остроумии друг с другом. Очищенный пятачок следовало полить кипятком, чтобы лёд показал свои богатства.

— В этом году не повезло с погодой, — вещала Юля тонким пронзительным голосом, — выпало много снега. Добраться до пузырьков не так-то просто.

Народ сгрудился вокруг наших подметальщиков. Мы с Лилей поливали кипятком освободившиеся пятаки льда, оценивая работу мужчин.

Пузырьки мы, конечно, узрели, но надо сказать, они не поразили моё воображение. Тем не менее, я выступила в роли селебрити. Рома нащелкал столько снимков со мной, что я попросту отобрала у него свой телефон. евдалеке от нас Екатерина снимала исключительно лёд с пузырями, видимо, не желая видеть своё лицо на фотографиях. Миша с Оксаной чинно фотали друг друга.

— Если просверлить в пузыре небольшое отверстие и поднести к нему спичку, место вспыхнет подобно газовой конфорке.

— Мне кажется, огонёк будет слабенький, слишком пузырики маленькие.

— Здесь маленькие, но примерно с 2020 года стали всё чаще появляться крупные пузыри. И кстати, летом это опасно для судоходства. Считают, что большие пузыри могут высвободиться от звука мощного мотора, перевернуть корабль и пустить его на дно.

— Юля, вы нам какой-то триллер рассказываете.

— Что есть, то есть. По количеству регистрируемых аномальных явлений в России Байкал занимает третью строчку в рейтинге самых таинственных мест. Очевидцы даже видели инопланетян.

— Нам паковать чемоданы и бежать отсюда?

— Нет, сейчас мы будем греться.

Юля вытащила коробки с бокалами на толстых ножках, разлила из термоса глинтвейн, добавив в бокал кусочки фруктов. Мы быстро расхватали бокалы, глинтвейн на морозе пошёл на ура.

— Вдоль мыса Хобой, куда мы сейчас поедем любоваться ледяными пещерам, — объявила Юля, — волны Малого Моря достигают высотой тридцати и более метров. Фотоблогеры со всего мира съезжаются сюда ради удивительных кадров.

Сердце тревожно подпрыгнуло.

— Рома, — я чокнулась с ним бокалом, — хоть я и не крутой блогер, но в пещере собираюсь раздеться до купальника.

Глаза Ромы сверкнули предвкушением и тут же сменили тональность.

— Увидеть тебя в купальнике крайне заманчиво, но… — он допил глинтвейн, — сегодня очень холодно. Ты не простынешь в такую морозяку?

Мороз щипал щёки, купальник под слоями одежды холодил тело, я поёжилась, представляя себя почти голой.

— Постараюсь быстро. И у меня тапочки есть. Белые.

Мы засмеялись одновременно, и волнение улеглось. Не сказать, что я жаждала умопомрачительных фото для соцсетей, мне просто требовалось что-то неординарное, рискованное, оставшееся в памяти ярким чувственным пятном. Свои прекрасные моменты я как старый скряга складывала в копилку памяти. Давно поняв, что в голове почему-то задерживаются в основном драмы и трагедии, я сознательно старалась держать другие эмоции.

**

Переключение мозга с волны негатива на дофаминовый приход давался трудно, но этот навык я упорно тренировала. Поначалу я как будто бродила в темных закоулках сознания со свечкой, потом научилась владеть фонарём, а после нашла рубильник, который по щелчку включал свет в тёмном подвале — закромах моей памяти.

Первая же пещера, которую нам предложили осмотреть, показалась мне идеальной. Что-то похожее я представляла в своих фантазиях. Но пещера была гораздо круче моих туманных грёз: высокая, просторная, с большой округлой залой, с ледяными наростами на скользком полу, с копьями сосулек, гроздьями свисающими с потолка.

Со всех сторон защелкали камеры.

Довольно большая корявая глыба льда привлекла моё внимание, на ней я решила осуществить фотосессию. Природный постамент создали сосульки, в тёплую погоду оттаивая и перетекая в незамысловатую ледяную форму.

— Ну, с Богом.

Мы с Ромой отошли в угол. Из рюкзака я вытащила белые тапочки, бросила их на лёд, начала раздеваться. Рома спиной загораживал меня от толпы зевак, но его попытки спрятать меня наоборот возбудили нешуточный интерес. Все вольно гуляющие туристы сразу же обратили на нас внимание.

Когда я в купальнике и белых тапочках направилась к месту съёмки, вокруг тут же собралась толпа любопытных. В первых рядах очутились Миша и Оксана. Мой красный купальник в пещере Снежной королевы произвёл настоящий фурор. Стараясь не дрожать и не ёжиться, с улыбкой на губах я прошествовала к выбранному наросту льда. Колючий мороз вцепился в тело.

— Ты побледнела, — прошептал Рома.

Он помог мне забраться на скользкий белый подиум и, не дав сосредоточиться, принялся щелкать камерой. Он торопился, видимо, представляя, что в окружении сосулек я превращусь в одну из них.

— Тапочки, тапочки сними, — крикнул мне кто-то.

Как под наркозом на глазах толпы, я скинула белый пушистые тапочки и встала голыми ногами на шершавую холодную поверхность. Ступни словно окунули в лаву, боль прокатилась от ног по позвоночнику. От ожога я не вскрикнула только потому, что на меня смотрели люди. Улыбаясь, позировала Роме, в то время, как хотелось заорать дурниной и впрыгнуть в тапки.

Сбоку раздался щелчок, треск от столкновения двух твёрдых тел.

— Что это? — придушенный голос как из-под слоя воды.

Я подняла взгляд наверх. Сосульки на потолке тряслись будто под невидимым ветром, перешептывались, издавая еле слышимый шорох. Как завороженная я смотрела на них, не меняя позы, Рома перемещался вокруг меня, продолжая снимать.

Рядом под ноги со звоном приземлилась толстая сосулька и раскололась на части. По спине вскользь прошла ещё одна, задев ледяным краем.