Скрип снега (СИ)

Резко повернувшись на спину, я уставилась в потолок. Ещё несколько минут, я встану и…

Пару раз хрюкнув, девчонка заткнулась. Раздражение, поднявшее муть со дна души, закрутило новый виток мыслей. Старый диванчик в коридоре из мимолётного желания, видимо, скоро станет моей реальностью.

В коридоре раздался какой-то шорох, словно у нас под дверью планировалось тайное нападение. Прислушиваясь к странным шорохам, я немного отвлеклась от злости, поразившей мозг. Противоядие лежало рядом, стоило протянуть руку.

Взяв с тумбочки телефон, поставленный на беззвучку, посмотрела время. Почти час ночи. Заснуть не удастся, пока не успокоюсь. Лучше полистать фотки, сделанные сегодня, закутаться в приятные воспоминания, наполнить сердце нежностью, полюбоваться своим счастливым лицом на фоне снега и льда.

Экран засветился. Звонила Марьяна. Она соображает, сколько у нас сейчас времени?

— Алло. Привет.

— Увидела тебя в сети, решила звякнуть. Можешь говорить?

Глянула на сосредоточенное лицо Катерины, в отблеске света телефона.

— Могу.

Снова взглянула на соседку. Ах, ты зараза. Не зря мне почудилось напряжение на лице малолетки. Один наушник болтался у девчонки на груди. Она подслушивала. Я поднялась, всунула ноги в тапки, потопала к двери.

— Как…отдыхается?

Человек, не знающий Марьяну, мог не почувствовать, что она спросила не то, что на самом деле хотела. Меня же пауза между словами насторожила. Я замерла, вслушиваясь в едва различимые звуки. Почему-то показалось важным, понять, что происходит у Марьяны.

Звякнул стакан о столешницу, льдинки в стакане чуть слышно стукнули друг о друга. Что происходит? Марьяна выпивает? В нашей группе девочки даже кофе не пьют, не то, что алкоголь. Во всяком случае, они так говорят. И я говорю. Проверки ведь никто не устраивает, в трубочку дуть не заставляет.

— Катя, алло. Ты где?

Распахнув дверь, я вышла и замерла, наткнувшись взглядом на зелёную палатку почти во всю ширину коридора.

— Упс! Извини. Задумалась немного. День длинный, прогулки на свежем воздухе, плотный ужин. Я немного рассеянная.

— Завидую. Энергию держишь?

«Хочешь поднять вибрации, попробуй не жаловаться две недели», — шутила Марьяна. Её слова всегда действовали на меня отрезвляюще.

— Да так…на четвёрку.

— Какие-т проблемы?

Опять странный, осторожный вопрос.

Можно, конечно, попросить совета, но меня смущала палатка и, возможно, очередные любопытные уши в ней.

— Слушай, здесь уже ночь. Люди спят. Давай завтра поговорим, а то рано вставать.

— Ох, точно. У нас-то время детское.

Мы одновременно отбили звонок. В палатке раздалось шебуршение. Так и знала, что там кто-то есть. Влюблённая парочка, сбежавшая на свидание? Дети, играющие в прятки? Инопланетяне, тайно приземлившиеся на Байкал? Неужели пройду мимо, когда меня так и распирает от любопытства.

Тихо придвинулась к палатке, наклонилась, не решаясь заглянуть внутрь.

— Тук-тук, — сказала негромко. Если никто не откликнется, пойду восвояси.

Не успела я испугаться, как полог откинулся, явив Мишу.

— Заходи.

От его улыбки стало тепло и весело. Ощущение счастья приливной волной смыло радиоактивные мысли. Я нравилась Михаилу и откровенно желала нравиться ему. Отчётливо мелькнул кадр нашего знакомства. Три секунды. Мой человек — я не ошиблась. Но он женат, и от этого стало грустно.

На моём лице, похоже, промелькнули оттенки чувств от радости до сожаления. Михаил увидел и сам как-то сдулся. Стала заметна усталость, морщинки в уголках глаз, немного неестественная улыбка.

— Чья это палатка?

— Сына Елены Васильевны. Купил недавно, хотел проверить её, попросил помочь разложить. Залезай внутрь. Тут уютно.

Приглашение прозвучало мягко, без напора, и я клюнула, всё равно теперь не усну часов до трёх.

В палатке оказалось довольно просторно, душно, витали пары алкоголя. На полу стояла бутылка коньяка.

— Пьёшь?

— Расширяю сосуды, — Михаил вымучено улыбнулся. — Надо было ехать в тепло, на море.

Я кивнула головой, соглашаясь.

— Да, море хорошо зализывает раны.

Боль есть у всех, а море и солнце как символ счастливой жизни существует в душе почти каждого.

— Странно ты сказала.

— Это про себя, не парься. Что вид такой измученный?

— Голова сильно болит, — весь налёт наигранного веселья исчез.

— Переживаешь за будущее. Сильно.

— Да уж. Будешь? — Михаил протянул мне бутылку.

Забрала коньяк из его рук, прочитала этикетку, сделала большой глоток. Привычная крепость обожгла рот.

Взаимная симпатия развеялась туманными клочками, слегка зацепившись за открытое сердце. Не стоит обманываться очередной иллюзией. Человеку просто больно, он хочет отвлечься, забыть на время то, что терзает и жжёт, не даёт покоя. Семейная лодка разбилась о быт, кажется, так принято говорить.

Что ж, я умела отвлекать людей от их проблем, поэтому улыбнулась фирменной улыбкой Лисы — Алисы.

— Будущего ещё нет, прошлого уже нет. Есть только сейчас. Беспокоиться не о чем. Ты пьёшь коньяк в приятной компании со мной.

— Оу, философский взгляд на жизнь. Понимаю. Чем ты занимаешься, Катя?

— Вообще или речь о душевных порывах?

Коньяк развязал язык. Честность вкупе с куражом дали простор моим крыльям. Осторожность и так не была моей второй натурой, да сейчас она и не требовалась.

— Ты меня пугаешь, — Миша хмыкнул. Понятно, в какую сторону утекли его мозги, потому что взгляд залип на мои обветренные губы, не увлажнённые вишнёвым блеском. — Начнём с души. Чего же она просит?

— Всемогущества, конечно. У тебя по-другому?

Ему шла улыбка и приглушённый смех.

— Наверное, не так масштабно. Так что ты всё-таки делаешь?

— Могу помахать над тобой руками или приложить руку к больному месту.

— Приложить руку?

— Можно две, так даже лучше.

Михаил испытующе смотрел на меня.

— Попроси…

— Эм…что?

— Полечить голову могу только по запросу. А ты что подумал?

*

— Я подумал…, хорошо бы Катя помахала надо мной руками.

— У жены таблетки от головы не нашлось?

Михаил улёгся головой на мои бёдра, прикрыл глаза, наверное, чтобы в них не проскользнули ненужные чувства.

— Оксана — мне сестра.

Он взял мою руку, положил себе на голову. Я не отдёрнула ладонь, пропустила через себя его ощущения. Аура мужчины окутала меня. Речь стала неторопливой.

— Как мисс Степлтон?

Черты его лица смягчились, он наслаждался моими пальцами, которыми я слегка перебирала его волосы. Через прикосновение я считывала его эмоции, погружалась в них с головой. Ритм моего дыхания замедлился, синхронизировался с мужским, тело расслабилось.

— Не знаю, про кого ты. Не убирай, пожалуйста, руку. Она волшебная.

Соскальзывая в негу, я лишалась мыслей. Влияние Михаила на моё сознание было похоже на щекотку лёгким пёрышком, которая вводит в наведённый транс. Приятно, легко, свободно и хорошо.

Под воздействием умиротворения я выпустила на свободу пси-лучи, вбирая в себя обратные волны его удовлетворения и признательности, пусть кратковременные и недолгие. Второй раз рядом с Михаилом самопроизвольно произошел выброс энергии.

Приятно было отдаться течению, не заставлять себя, не уговаривать, не медитировать, не давить на кнопки «обязанность, ответственность и нужда». Просто сотворить чудо, очутиться в потоке, открыть сердце.

Время вязкой патокой текло сквозь нас.

— Невероятно. У меня даже забитый нос продышался.

— Это такой романтичный подкат? — я хихикнула.

Марьяна не один раз вскрывала наши негативные скрытые программы, учила обходить внутреннее сопротивление. Но сейчас сопротивления не возникло ни в одной клетке моего размякшего тела, оно поддалось чарам этого мужчины. Замурованные телесные импульсы проснулись, подталкивали хозяйку к краю обрыва. Чувства правили бал, разум отключился. Я как пчела внутри цветка, одновременно и опыляла его и собирала пыльцу, купаясь в лучах согревающего солнца изнутри и снаружи.

Его рука поднялась, пальцы тронули мои губы, прошлись по щеке, запутались в волосах.

— Я хотел сказать, что ты волшебница.

Сейчас я была готова слушать любые признания, погружаться с головой в его силовое поле. Играть в неприступность я не желала, как и возвращаться в реальность.

— Ты зарабатываешь этим?

— Нет. Если это делать не по зову души, то получается криво. А может и вообще не получиться. Я пока не в той точке развития…

Чтобы полюбить всех

— Мне нравиться твоя сегодняшняя точка.

Я наклонилась над ним и легко поцеловала в краешек губ. Миша шумно вздохнул, обхватил меня за плечи и перевернул. Мы оказались лежащими на полу лицом друг к другу. От близости мужчины закружилась голова. Хотелось поцелуя, и он случился: мягкий, медленный, умелый. Михаил не торопился, смаковал, пил меня по глотку, наполняя жидким огнём.

Он отстранился, и я поняла, что хочу продолжения. Хочу его руки, губы, его тело, притиснутое ко мне. Помешательство, которое я допускала, головой понимая, что вернее было бы остаться на сухом берегу. Но он уверенно стирал мою память, вёл новой дорогой, и я шла за ним с чувством неутолённого голода.

Новый поцелуй погрузил моё сознание в транс. Его рука двинулась по изгибу тела, задев чувствительную грудь, опустилась под резинку пижамных штанов. Меня пронзила мысль, что сейчас в палатке, почти на голом полу — я отдамся ему. Позволю мужчине, которого знаю всего один день, делать со мной всё, что пожелает.

Скрипнула дверь, кто-то вышел из комнаты. Я напряглась, нас могут услышать, увидеть. Истома словно порывом сквозняка выветрилась из головы. Михаил отодвинулся, сел, помог принять мне вертикальное положение. В тишине отчётливо послышались приближающиеся шаги.

Край палатки бесцеремонно откинулся, на пороге стоял Рома, подслеповато вглядываясь внутрь. Миша отсалютовал ему бутылкой. Когда только успел взять её в руки, шифровщик?

— Пьёте, — Рома протиснулся в палатку, кинув на меня испытующий взгляд, сел, скрестив ноги, — без закуси?

— На закуску поцелуи, Ромочка, — я даже смогла пошутить, — но ты опоздал, я ухожу. Завтра рано вставать.

— Катя, а мне…, — Рома попытался схватить меня за руку, я ловко увернулась. Сердце всё ещё находилось под наркозом, и прикосновение с чужой рукой было подобно касанию к холодной жабе.

Поднявшись на ноги, наклонилась над Ромой, чмокнула его в нос, заметила блеснувшие в темноте глаза Миши.

— Спокойной ночи, мальчики, — подавила вдох, — надо выспаться.

На языке остался вкус коньяка и перца.

— Телефон забыла, — Миша протянул мобильник, задержал на секунду мои пальцы. От его ладони по телу прокатилась горячая волна, как будто мои клетки попали под воздействие сверхъестественной силы, переформатировались и пересобрались в новом порядке, изменили структуру.

Пора начинать пугаться?

Я несколько раз была в отношениях, но лишь сегодня поймала невидимую волну, почувствовала странное незнакомое ощущение. Мы словно обменялись тайным кодом, но не придали ему значения, не увидели скрытого смысла. Осознание накрыло по касательной, но, если честно, я была рада тому, что Рома остановил «процесс».