Скрип снега (СИ)

— Катя, прыгай! — голос Миши вывел меня из транса, я вздрогнула.

Он схватил меня за руку, по плечу ударила ещё одно ледяное копьё. Наверное, оно не распороло мне кожу, потому что оказалось слишком низко надо мной.

— Мамочки, — просипела я, и очутилась внизу, лихорадочно всовывая дрожащие ноги в холодные тапки.

Подняла голову и увидела около стены девчонку. Прижав ладонь к губам, она с изумлением и восторгом глядела вверх. Михаил потащил меня за руку прочь из пещеры, Оксана бежала, пригнувшись, впереди нас. Сзади раздался придушенный вскрик. Сосульки, словно снаряды падали сверху, с грохотом разбивались о тёмную гладь пола. Снаружи что-то кричала Юля, ноги скользили, как ватой заложило уши.

Меня трясло, я втянула голову в плечи, скрючилась, пытаясь сдержать дрожь. Всё происходило слишком быстро, перед глазами мелькал пол в ледяных осколках.

Через минуту мы очутились на белой глади моря. Миша остановился и отпустил мою руку так резко, что я чуть не упала. С трудом выпрямилась, обхватив себя руками.

— Рома…

Я оглянулась, ища в толпе Рому.

— Все здесь? — голос Юли прорвал блокаду моей частичной глухоты.

— Юля, почему так случилось? — Оксана с лицом белее мела смотрела на гида.

— Наверное, небольшая тряска. Я же говорила, на Байкале бывает до восьми тысяч землетрясений в год. Нам не повезло. Никто не пострадал? Все на месте?

— Ромы нет и моей соседки, — сказала я, глядя как заворожённая на темный зев пещеры.

— Вот она!

Екатерина с растрёпанными косами на непокрытой голове, с бесстрастным бледным лицом и темнотой в глазах выглядела как демонесса, вернувшаяся из своих пределов. Она словно олицетворяла презрение и ненависть ко всем окружающим. Надменно кривя губы, она подошла к нашей группе. Лиля с лицом «училки в гневе» посмотрела на неё. Кажется, не меня одну малолетка задевала своим поведением.

— Екатерина, тебе же сказали не трогать сосульки.

Девица невозмутимо глянула на Лилю.

— Думаете, из-за меня они сошли с ума?

— Когда ты отломила, всё и началось. Я прекрасно всё помню.

— Это совпадение, Лилия Николаевна. Просто совпадение. У вас от страха разыгралась фантазия.

Меня затрясло от её насмешливого голоса, волосы на теле встали дыбом. Рома остался в пещере. Где-то внутри включилась пронзительная сирена.

— Миша, там Роман, — просипела я, обнимая себя руками. — Он не вышел…

***

С жалобным всхлипом я сделала шаг вперёд, и в этот момент на мои плечи легла куртка.

— Ты куда?

Я вцепилась замёрзшими пальцами в полы куртки, запахнула её плотнее. Тёплая, мягкая, божественная. Зубы стучали от холода, дыхание сбивалось.

— В рукава продень, быстрее согреешься, — Миша в толстом свитере под горло хмуро посмотрел на мои голые ноги в белых тапках и двинулся к пещере.

— Катя, одежда там осталась? — спросила Юля.

Я кивнула.

— Беги в хивус, грейся.

Тут же обернувшись к Мише, Юля закричала:

— Не торопись. Иди по стенке.

Но он не пошел, а побежал. Пещера завораживала холодным величием, давила ощущением дикой силы. Дворцу Снежной Королевы не понравились любопытные ничтожные людишки, вторгшиеся в его владения, и сейчас один из них лежал на полу с пробитой головой в луже крови. Ледяная волна прошлась по коже, вышибла дух.

Стоп! Это нельзя представлять. Прислушиваясь к звукам в глубине пещеры, я засеменила вслед за Мишей.

— Катя, куда ты! — голос Юли ударил в спину.

— Стой, не ходи!

— Катя, вернись!

Я прибавила шагу. Мои тонкие посиневшие от холода ноги в белых тапочках под объёмной курткой Михаила, наверное, выглядели комично.

Голоса за спиной мешали, отвлекали. Казалось, они думают совсем не то, что кричат, в душе насмехаются надо мной, что выпендрилась, хотела быть круче всех, а оказалась самой пустоголовой. На их месте я бы тоже посмеялась.

Заставив себя сконцентрироваться, отключить болтовню в голове, привести сознание к балансу, я прибавила шаг. Мне нужна сила Множителя, а не пустопорожние мысли и страхи.

Мой призрачный зонтик раскрылся в глубине пещеры, но я не почувствовала отклика в теле. Мешали окоченевшие ноги, готовые сломаться на морозе как хрупкие веточки. Не помог пуховый платок бабушки, в который я любила кутаться в промозглый вечер, не было обратной связи от горячей ванны, от жаркого солнца, от раскалённого песка, на который невозможно ступить голыми ступнями. У меня как будто закончился внутренний резерв, сокрушённый силой холода.

Сила холода!

Холод бодрит, мороз румянит щёки, кровь по жилам бежит быстрее, обостряются чувства и мысли. Холод закаляет, совершенствует, помогает радоваться контрасту мороза и тепла. Зима для наших предков всегда была временем отдыха, временем осмысления и покоя.

Осмысление.

Ноги задубели, но мозг пробудился от понимания того, что мне нужно. Зонтик из прозрачных твёрдых сосулек раскрылся в пещере. Мощный, ледяной он накрыл пространство, вливая магическую силу в того, кто находился под ним.

Миша уже скрылся в темном логове, когда я подобралась вплотную к пещере, запнулась, увидев на льду большие и маленькие куски сосулек. Я просунула ладони в рукава, закатывать не стала, послужат вместо перчаток. Прижавшись к стене, пошла вперёд. Из-за сбитого дыхания я не слышала, что творилось впереди.

Под ноги шарахнулась сосулька. Хотелось оглянуться, увидеть глаза злобной малолетки, потому что не пещера гневалась на вторжение, а кое-то другой. Есть те, кто создаёт, есть и те, кто разрушает. Я не должна сейчас резонировать со злобой, иначе моё созидание вылетит в трубу.

Мелкие и крупные продолговатые ледяные куски тормозили моё движение. Сосульки вновь забарабанили об пол. Несколько осколков грохнулись рядом с белыми тапочками, но над моей головой всё же не было острых ледяных копий.

Не трястись, не бояться

— Я вас вытащу. У меня зонтик. Он прикроет.

Чуть отдышавшись, двинулась вперёд. Холод — моя стихия, я принимаю его, живу в нём, люблю его.

Время остановилось, в пустоте и невесомости растворилась моя суть, превратилась в ничто, в нигде. Шум стих. Сердце билось спокойно, дыхание стало размеренным. В безвременьи нет времени, нет мыслей, нет опоры. Квантовая пустота формирует линии вероятностей, отсекает ненужное, рождает смыслы.

Мощный поток силы ошпарил огнём, стало настолько жарко, будто моя кожа загорелась. Я сбросила куртку, потянулась к лямкам купальника, нужно сорвать с себя его полностью. Даже тапки хотелось скинуть с ног, до того мне стало горячо.

— Катя!

Голос словно развеял дурман. Я очнулась, рвано дыша, как рыба без воды. Около стены, там, где я разделась для фотосессии, на полу сидел Рома и сумасшедшими глазами смотрел на меня. В первое мгновение я чуть не завизжала от страха. Миша остановился, оглянулся на меня.

— Что за стриптиз? — заорал он.

Одна лямка красного купальника так и болталась на локте, почти оголив грудь.

— Мне…стало жарко, — прошептала я, глупо надеясь, что за треском сосулек меня никто не услышал.

— Стой там! Не двигайся!

Конечно, не буду, потому что не могу ступить и шагу.

Силы покинули меня, зубы выбивали дробь, пальцы ног окоченели, каждая клеточка тела вошла в резонанс с вибрацией сосулек. «Множители высокого уровня — могут глушить чужие эмоции злобы, нетерпимости, ненависти, агрессии» — прозвучал голос Марьяны в голове. Полностью выдохнула морозный воздух из лёгких, закрыла глаза. Я всё могу.

Вновь подняла над головой свой зонтик. Я под его защитой.

Кто-то прижал меня к колючему свитеру, поднял подбородок холодными пальцами, крепко поцеловал в замёрзшие губы и отпустил. Я дёрнулась вслед за ним, за ускользнувшим теплом. Открыла глаза.

— Миша.

У него в руках были мои вещи.

— Надо согреть тебя.

Он принялся надевать на меня холодные замёрзшие вещи: футболку, толстовку, шерстяные носки, легинсы из верблюжьей шерсти, утеплённые спортивные штаны, валенки, пуховик, шапку.

— Варежки есть?

— В кармане.

— Жива, хозяйка Ледяной горы?

Меня колотила дрожь.

— Нор…нормально.

Михаил принялся растирать мне руки, спину, грудь.

— Хорошо бы костёр запалить, тогда бы сразу согрелась.

К нам осторожно мелкими шажками двигался Рома, постоянно поглядывая наверх. Сосульки успокоились, в наступившей тишине было слышно только наше дыхание, да шорох Роминых башмаков. Он подошёл к нам вплотную, посмотрел на Мишу завидущими глазами.

— Катя, дай я тебя обниму, — Рома протянул ко мне руки, но Миша энергично оттолкнул его. — Твой телефон сел.

— От мороза он быстро разряжается.

— Я на свой всё снял. Правда рука тряслась от страха, что по башке прилетит.

Рома расстегнул куртку, распахнул её полы, сделав ещё одну попытку погреть меня на своей груди.

— Катя, иди ко мне.

— Эй, мачо, не дури, — Миша оттеснил Рому от меня. — Давай на выход, пока стихло. В хивусах погреемся.

Мы цепочкой потянулись друг за другом. Миша впереди, я посередине, Рома за мной. Где-то на полпути Миша подобрал свою куртку, критически хмыкнул, на ходу оделся.

— Ромочка, ты не пострадал?

— Я кинулся в угол за твоими вещами, а там оказалось безопасно.

Миша остановился, посмотрел на Романа.

— Ты ещё и видео снял, очевидец. Не растерялся.

— Ага. Кажется, до меня сейчас дошёл смысл фразы «ужасно красиво».

— Ромыч, если у тебя получилось, это будет бомба.

****

Мы, как три героя гуськом появились из пещеры «под свет софитов» — испуганные и удивлённые взгляды нашей группы. Лавина эмоций накрыла с головой. Накатил запоздалый страх, что всё могло случиться иначе, и не один из нас не вышел бы из царства Снежной Королевы. Попытка разглядеть соседку, увидеть злое разочарование в её глазах, не увенчалась успехом, она спряталась за спинами.

Мысль, что Екатерина — разрушитель, укреплялась в моём сознании. Неужели она здесь, чтобы проверить меня, вынудить скатиться до её уровня, пожелать ей того же, что она пожелала мне. Я знала, что в моём сердце нет вселенской любви: слишком много критики, резких суждений, желания доказать свою правоту.

Как Множитель я была далека от совершенства. То, что я это понимала, не меняло общей картины. Мне нравился посыл Марьяны — лучше укреплять внутренний стержень, чем скатываться в самобичевание и уныние. Она говорила: «Всё, что ты делаешь — это правильно, таково твоё понимание текущего момента. Главное мерило — совесть не даст упасть ниже ватерлинии».

— Все целы? — Юля с озабоченно — растерянным выражением лица встретила нас недалеко от входа. Её обеспокоенность выразилась тем, что она ближе всех подошла к пещере. Медленно выдохнув, я промолчала, не позволила раздражению на Юлю выплеснуться в злые слова.

— Нормально, — ответил Миша, и двинулся навстречу Оксане, которая кинулась к нему не совсем с «сестринским» взглядом.

Разбираться в психологии их отношений совсем не было желания. Меня трясло и знобило, я до сих пор не отогрелась. Ноги в валенках стали отходить от мороза, мне с трудом удалось сдержать стон, чтобы не показать свою слабость.

— Все в хивус, едем домой.

Рома растеряно засовывал мои белые тапочки в рюкзак. Заботливая зануда.

— Спасибо, — промямлила я, морщась от боли.

Держать лицо и внутреннее равновесие не получалось, от противоречивых эмоций в груди бурлила какофония чувств. Где-то за спинами, скрывая злорадную улыбку, пряталась Екатерина. Маленькая стерва провернула свой трюк, окунула меня в зловонную жижу смятения и страха. И даже если это просто моя фантазия, я не желала становиться рабой этих состояний.

Я прикрыла глаза. Что ж, детская сказочница — твой выход. Пора утихомирить распоясавшееся сознание, посмотреть на сход сосулек, как на выигрышный лотерейный билет, на квест, случившийся в самом сердце Байкала. Многие ли могут похвастаться, что испытали такую бурю эмоций? Кому батюшка Байкал устроил проверку и сейчас одобрительно ухмылялся в седую бороду.