Помоги проекту - поделись книгой:
Крейг Карпентер не был неудачником.
Причины, по которым он наконец-то переступит грань, были не такими жалкими, как у тех побитых жизнью придурков, у которых не хватило мозгов, чтобы не попасться. Поставить Хизер на место было делом чести.
Вспоминая, как эта психопатка наставила на него оружие, он скрежетал зубами в бессильной злобе. Такой девчонке, с убеждениями в независимости и самоуважении, он должен был с самого начала показать, что к чему. Нужно было гнобить ее каждую секунду, подкрепляя свои требования тумаками и пинками. Тогда она бы стала его покорной рабыней, исполняющей каждое его желание и боящейся даже пикнуть ему наперекор.
Воспоминания о своей беспомощности под дулом револьвера и то, с каким бесстрашием она направила его на него, приводили его в ярость. Годом ранее он уже наблюдал, как Хизер управляется с оружием, только в этот раз это было не так волнующе. Наоборот – унизительно было находиться в роли жертвы, испытывая первобытный ужас. Он даже немного обмочился. Огонь, пылающий в тот момент в ее глазах, заставил его поверить, что она выстрелит в него не моргнув.
Крейг побагровел от гнева, стыдясь, что позволил этой сучке так с собой поступить. Сжав кулаки до боли, он с трудом подавил нарастающий из глубины крик. Ему нужно было выплеснуть кипящую в нем ярость, и поскорее.
Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться.
Приближалась машина.
Крейг еще раз прорепетировал свой вступительный монолог, когда свет фар стал ярче и очертания машины стали вырисовываться в темноте. Это был большой старый автомобиль, длинный и темный.
В темноте машина имела хищный вид, а ее двигатель издавал ровный, мощный гул. Он мягко свернул на извилистом повороте, и свет уличного фонаря бликнул на тонированном лобовом стекле. Это был "линкольн таун", модель, которая, вероятно, сошла с конвейера во времена президентства Никсона.
Крейгу она напомнила большую черную акулу.
От этой мысли у него перехватило дыхание и возникло иррациональное желание, чтобы именно эта машина проехали мимо, не останавливаясь. Но "линкольн" начал притормаживать, приближаясь к нему. Крейг почувствовал, как его яйца сжались до размеров горошин, и внезапно охватившее его чувство страха заставило парня отступить назад, подальше от края дороги. Машина притормозила рядом с ним с резким скрежетом. Только через мгновение Крейг понял, что этот звук издает при переключении древняя коробка передач.
Крейг отступил еще дальше, пока не уткнулся в металлический отбойник. Он подумал о том, чтобы повернуться, перепрыгнуть через ограждение, и скрыться в темном лесу от того, кто был этой машине, но что-то удерживало его на месте. Словно кто-то завладел его сознанием и парализовал волю. Он всхлипнул, отшатнулся, гримасничая, тщетно пытаясь вытеснить это из своей головы. Парень явственно чувствовал, как нечто, забравшееся в его сознание, потешается над ним.
Крейг снова всхлипнул, и его голос превратился в жалкий скулеж:
- П-пожалуйста...
Изнутри машины раздался щелчок, и задняя пассажирская дверь со скрипом медленно открылась. Крейг заметил движение в салоне, затем дверца распахнулась чуть шире, и показалась длинная, изящная женская нога в чулках. Изящная форма женской икры сужалась к лодыжке и ступне, обутой в черную туфлю с каблуком-шпилькой.
Крейг не смог сдержаться и рассмеялся.
- Я понял. Это сон. Я - Джеймс Бонд, а ты - Пусси Галор[4].
Женщина вылезла из машины и направилась к Крейгу. Остальные части ее тела оправдали все его самые смелые ожидания. У нее была фигура песочных часов, настолько совершенная, что она выглядела как фотомодель. Короткая черная юбка и облегающая шелковая блузка еще больше усиливали восхищение.
Но вот что портило картину, так это ее голова.
Ее вторая голова.
- Леди, - пробормотал Крейг, оторопело пялясь на нее, - у вас две головы.
Одна из голов, красивая, засмеялась. А совершенное тело продолжало приближаться.
Крейгу хотелось отвернуться, зажмуриться, чтобы не видеть этого ходячего безумия, но он все еще не мог пошевелиться. Две головы - одна лучезарно красивая - улыбалась, другая увядшая и отвратительная – озлобленно скалилась.
Уродливая голова облизывала свои потрескавшиеся губы и шипела, как змея.
Тогда Крейг понял – именно эта тварь завладела его волей.
Его пробрал истеричный смех.
Крейг не мог двигаться, но мог говорить. Он был в полной заднице, так что разводить дипломатию было бессмысленно.
- Клянусь Богом, если бы у меня с собой был нож, я бы вырезал себе глаза, только чтобы никогда больше не видеть тебя, Брунхильда[5].
Сверкающие голубые глаза хорошенькой головки расширились от восторга. Затем она смущенно хихикнула и сказала:
- Отличная идея, Крейг.
Парень вздрогнул. Несмотря на ужасный подтекст в ее словах (и несмотря на то, что это ... чудовище знало его имя), ее голос вызвал дрожь необычайного удовольствия, прокатившуюся по его телу. Этот голос был сущностью секса, живой дистилляцией всех обольстительниц в истории.
Женщина открыла маленькую черную сумочку и достала оттуда что-то маленькое и серебристое, сверкнувшее в свете уличного фонаря. С легким щелчком она выпустила лезвие.
Крейг застонал, когда рукоятка ножа легла в его ладонь.
Он почувствовал, как горячая влага потекла по его ногам, пропитывая штаны, и понял, что обмочился.
Уродливая голова захихикала.
А красивая снова улыбнулась и сказала:
- Теперь нож у тебя есть. Покажи мне, как ты это сделаешь...
Глава 6
Люк Брэддок откупорил крышку очередной банки с тепловатым "Будвайзером", скривился, когда белая пена хлынула через отверстие и пролилась на его пальцы. Он отставил банку и вытер мокрые пальцы о волосы девушки, стоящей на коленях у его ног. Она хрюкнула от его прикосновения и попыталась слизнуть оставшиеся капли пива с его пальцев, но Брэддок оттолкнул ее и наклонился над устройством, представлявшим собой четырехугольную конструкцию. Панель управления напоминала очень большую эргономичную клавиатуру с множеством разноцветных кнопок, мигающих лампочек и переключателей. Это была странная технология, лишенная точных углов, присущих человеческим изобретениям. Три другие панели также были оснащены кнопками, но лампочки на них не мигали, а приборы не функционировали. Закругленные бока, края панели управления и ее шагреневая поверхность придавали ей органический вид, как будто это было нечто эволюционировавшее, а не спроектированное и собранное разумными существами. Это впечатление усиливалось тем, что иногда панель реагировала на прикосновение Брэддока: податливый материал слегка сдвигался, и оборудование издавало звук, похожий на приглушенный стон. Так случилось и сейчас. Раньше такие технологии вызвали бы у него страх и отвращение, но после двадцати с лишним лет в "Шоу уродов" удивить его чем-то было трудно.
Основанием панели служил толстый черный столб, состоящий из смолистого вещества, который время от времени подергивался. С него текли капли темной слизи, стекая в металлический желоб, окружавший основанием колонны. В колонну под неправильными углами были вставлены многочисленные черно-белые мониторы.
Экраны различались по размеру и качеству изображения, некоторые из них показывали настолько нечеткие картинки, что казалось, будто они передают сигнал из какого-то другого измерения. Один монитор с нечетким изображением передавал трансляцию из места, которое, как был уверен Брэддок, действительно было потусторонним миром. Возможно, именно откуда приходили уроды. Изображения были пугающими даже для искушенного Брэддока, и он старался по возможности не смотреть на этот экран.
Ближайший к Брэддоку монитор - у основания колонны и обращенный к нему, был самым большим. Брэддок взял в руки пульт, по ощущениям напоминавший литой пластик (за исключением того, что он слишком цепко прилипал к его руке, когда он забывал надеть черную кожаную перчатку, которую носил сейчас), и несколько раз щелкнул им, переключаясь между видами пустых шатров и темных тропинок.
Что-то промелькнуло на экране и Брэддок замер, выискивая, не притаился ли в тени еще один бедный провинциал, думая, что ему удастся избежать поимки. Затем снова что-то мелькнуло, и на мониторе появился шпрехшталмейстер, войдя в кадр из левого нижнего угла экрана и на короткое время заслонил обозрение, после чего прошел дальше, остановился и медленно повернулся. Брэддоку показалось, что он смотрит прямо на него, в особенности, когда тот усмехнулся, показав ряды сверкающих острых как бритва зубов. Затем распорядитель цирка, казалось, рассмеялся и отвернулся, скрывшись в темноте.
Брэддок вздрогнул. Двадцать лет в "Шоу уродов", а этот сукин сын все еще вызывал у него мурашки по коже. Работа Брэддока заключалась в постоянном наблюдении за территорией карнавала в период ассимиляции и передаче рингмастеру и его не менее жутким соратникам координат выживших и прячущихся людей. В первую же свою смену он заметил молодую женщину, которая каким-то образом почти достигла невозможного. Ей удалось добраться до внешнего периметра, и она стала перебираться через высокий забор. Заметив ее, Брэддок потянулся к кнопке громкоговорителя, но потом замешкался.
Девушка добралась до вершины забора и начала перекидывать ноги через него.
Затем произошла вспышка серого цвета: что-то, напоминающее птеродактиля, пронеслось в небе и сорвало девушку с ограждения.
И тут из ниоткуда появилось злобное лицо шпрехшталмейстера, его жуткая ухмылка стала шире, заполняя весь экран.
Он не сказал ни слова. Да ему и не нужно было. Это было предупреждение. И Брэддок знал, что другого предупреждения не будет. Еще одно невыполнение его новых обязанностей грозит ему смертью.
С тех пор Брэддок подавлял в себя любое сочувствие к другим. Сначала это было нелегко, и он нередко терзался угрызениями совести. Но со временем остатки совести увядали и умирали. Он едва уже помнил, что такое сострадание.
Брэддок почувствовал толчок, и, посмотрев вниз, увидел, что девушка снова улеглась у его ног, а ее розовый язычок лижет его сапог. Она почувствовала его пристальное внимание, и посмотрела на него. Улыбнувшись, девушка стала медленно подниматься, ее стройное, обнаженное тело скользило по его ноге, как змея.
Он немного отодвинул кресло от панели управления, давая ей немного пространства. Потом снова повернулся к главному экрану, пока девушка зубами расстегивала молнию на его джинсах. Как только эта задача была выполнена, она захихикала и едва не захлопала в ладоши, увидев его член в полной боевой готовности.
Девушка провела языком по головке члена, и он вздрогнул от вожделения. Она улыбнулась, глядя ему в глаза и снова провела языком по пульсирующему фаллосу. Брэддок вздохнул и откинулся в кресле. Кончил он быстро, потом оттолкнул ее и снова уставился на главный экран.
Брэддок снова взял пульт и пролистал все доступные ракурсы территории карнавала. Не было никаких признаков активности вообще. Все люди, которым удалось ускользнуть от монстров, уже были пойманы. А все уроды отправились туда, куда отправлялись после завершения первой фазы своей работы. Тем не менее, ему придется еще немного понаблюдать. Несколько уродцев все еще не вернулись из города, где собирали тех немногих горожан, которым каким-то образом удалось противостоять Зову.
Он отхлебнул еще пива и откинулся в кресле, не сводя глаз с экрана, периодически переключаясь на разные камеры от скуки. Он надеялся, что остальные уроды скоро вернутся. Чем быстрее будет закончена работа, тем быстрее он сможет в полной мере насладиться восхитительным телом своей рабыни, а затем лечь спать.
Девушка посмотрела на его пиво и сказала:
- Я тоже хочу пить.
Брэддок хмыкнул.
- Можешь выпить немного воды. Позже.
- Я бы от пива не отказалась.
Брэддок посмотрел на нее. Она улыбалась, хлопая ресницами, как невинная школьница. Он использовал и унижал ее почти всеми возможными способами, так что ее вряд ли можно было назвать невинной. Мужчина был уверен, что ее IQ не дотягивает до трехзначного числа, и редко думал о ней как о человеке. Он даже не мог вспомнить ее имя. Может, Шэрон. Или Шерил. Или что-то в этом роде. Она была просто вещью, игрушкой, с которой он играл, когда ему нужно было отвлечься от мрачной реальности своего существования. И она была не первой. За эти годы таких как она, у него было пару дюжин.
Всякий раз, когда кто-то из них начинал стареть или дряхлеть, приходил один из уродов, чтобы заменить вышедшую в тираж на новенькую. Они всегда выглядели одинаково. Высокие и стройные, с длинными светлыми волосами и большими сиськами. Уроды знали, что ему нравится.
- Послушай, Шэрон...
Девушка закатила глаза.
- Я Шейла.
- Неважно, Шэрон, - он устало вздохнул. - Слушай, я уже объяснял тебе раньше. Пиво для меня. Это одно из немногих преимуществ моей работы. Так что извини, но ты ни хрена не получишь.
Девушка выпятила нижнюю губу и захлопала ресницами чуть более интенсивнее.
- Но... но... - она захрипела, и ее глаза заблестели от слез. - Моя жизнь - отстой. Пожалуйста, сжальтесь надо мной. Я знаю, что ты неплохой парень. Немного пива было бы просто... приятно. Пожалуйста?
Брэддок нахмурился.
- Мне казалось, я выразился достаточно ясно, Шерил. Я получаю все пиво и вкусняшки. Ты получаешь дерьмо. Не заставляй меня пинать твою задницу по всему этому чертову притону только для того, чтобы это прочно засело в твоей чертовой голове.
Голова девушки поникла, и она молча уставилась в пол.
Брэддок наблюдал, как одинокая слезинка скатилась по ее щеке и исчезла в уголке губ. Он посмотрел на эти пухлые, манящие губы, вспомнив о том, как приятно они скользят по его члену.
- О, черт, - он снова вздохнул. - Вот, возьми.
Девушка посмотрела на него, ее глаза блестели от свежих слез. Но она улыбнулась и взяла предложенную банку из его протянутой руки.
- Спасибо.
Брэддок открыл для себя еще одну банку пива и некоторое время молча взирал на главный монитор. Девушка сидела на полу, скрестив ноги, взгляд ее был отстраненным, отрешенным, и она время от времени потягивала пиво, жадно прихлебывая, зная, что это редкое проявление щедрости со стороны ее хозяина вряд ли повторится в ближайшее время. Минуты текли в молчании. В кабине раздавались только звуки радио "Эфир" (которое в данный момент играло какую-то надоедливую техно-песню) и механические щелчки и жужжание, доносившиеся из устройства.
Молчание прервала девушка.
- Могу я задать вопрос?
Не отрывая взгляда от экрана, Брэддок заметил:
- Что-то ты сегодня слишком разговорчива.
Девушка подождала несколько секунд, но не услышав конкретного возражения, вновь попросила:
- Ну... можно?
Брэддок нахмурился. Обычно она говорила только то, что было связано с сексом, что-нибудь похабное, чтобы возбудить его. Он должен был признать, что девчонка была чертовски хороша в этом. А почему бы и нет? Участь в качестве секс-игрушки полковника Люка Брэддока может и не была воплощением мечты любой из этих девушек, но это было чертовски лучше, чем всё остальное, что могли бы сделать с ней эти уроды, и она знала это. Он сломал ее так же, как и остальных, с самого начала осквернив самыми мерзкими способами и заставив полностью сосредоточится на обслуживании его низменных потребностей. Эта девушка была новенькой, она служила ему всего несколько недель, но до сегодняшнего вечера не позволяла себе таких вольностей. Он не мог вспомнить, когда в последний раз одна из его игрушек пыталась вступить с ним в разговор. По крайней мере, если такое и было, то очень давно.
Он знал, что должен игнорировать ее, своим молчанием поставить ее на место.
И он знал, что должен сосредоточиться на своей работе, но ничего не мог с собой поделать.
Его жизнь в последние двадцать лет была неимоверно скучна. Люк оторвался от монитора и взглянул на свою рабыню, пытаясь решить, не ошибся ли он в ней. Может быть, она не была такой тупой, какой казалась.
- Хорошо, - вздохнул он уже в который раз. - Задавай свой вопрос, Шейла.
Шейла не улыбнулась, когда он назвал ее имя правильно впервые за все время. Она отпила еще немного пива, затем пожевала нижнюю губу. Он видел ее терзания, девушка решала, стоит ли ей задавать свой вопрос или лучше воздержаться, чтобы не гневить его.
Девушка вздохнула, приняв решение.
- Это правда, что ты не можешь покинуть это место? Что умрешь, если попытаешься покинуть кабину?
Брэддок вытаращился на нее, в ошеломлении потеряв дар речи. Он посмотрел на баночку пива в своей руке, затем поднес ее ко рту и залпом выпил. Потом со вздохом вновь перевел взгляд на девушку.
- Где ты это услышала?
Она пожала плечами. Один уголок ее рта подергивался. Мельком взглянув на него, Шейла снова опустила глаза в пол.
- В клетках. Это было незадолго до того, как они привели меня сюда. Я слышала, как один чувак, тот, что похож на пирата, разговаривал с каким-то другим уродом. Они думали, что я без сознания, и поначалу так и было. Мне снились лошади. Прекрасный сон о том, как я скачу на жеребце по залитому солнцем пляжу. Их голоса доносились до меня, как шепот на ветру. Я очнулась и поняла, что голоса мне не снились. Я чуть не закричала. Наверное, так бы и случилось, если бы я не открыла глаза и не увидела, что они стоят снаружи клетки. Одноглазый повернулся в мою сторону, и я тут же закрыла глаза, притворившись, что все еще в отключке.
Брэддок нахмурился.
- И зачем было притворяться?
Выражение ее лица абсолютно было лишено фальши, и Брэддок понял, что впервые видит настоящую Шейлу. Девушка была не так проста, как казалась поначалу.
Она ухмыльнулась.
Поделиться книгой: