История Киева. Киев литовско-польский

Михаил Глинский перед судом. Худ. А. Езерский

В начале 1529 года на великом вальном сейме было постановлено, что ратник в полном вооружении выставлялся от 8 служивых людей. Но для этого нужен был учет, поэтому в господские имения были посланы переписчики из центра. Результатом этой переписи стал реестр князей, панов, земян и бояр-шляхты ВКЛ и тех «почтов», с которыми они должны были выезжать на войну. Этот важный реестр послужил делу консолидации шляхетного сословия, став дворянской книгой в Литовско-Руськом государстве. Подобными переписями руководствовались и гетманы, проводившие смотр собравшимся ратникам. Воеводы, князья, паны, старосты, то есть всё рыцарство и шляхта обязаны были слушать гетмана, как самого князя. Упрямых и непослушных он имел право карать «везеньем или шеею», а обо всех отличившихся докладывать для их поощрения великому князю. Однако ратников все-таки было мало, поэтому при Казимире и Александре уже набирали наемников.

Изнемогая под тяжестью лет и бременем государственных забот, Сигизмунд Старый 8 октября 1544 года, с согласия Берестейского сейма передал управление ВКЛ молодому королю Сигизмунду Августу, которому было необходимо позаботиться об упорядочении и усилении обороны своей страны. В 1541 году турецкий султан Сулейман, призванный на помощь против австрийцев вдовствующей венгерской королевой Изабеллой, занял Венгрию, провозгласил малолетнего Яна Сигизмунда королем и по всей стране поставил своих правителей и гарнизоны. Турки таким способом проникли в середину христианского мира и грозились продолжать экспансию в центре Европы.

Новый сейм принял решение оказать помощь пограничным землям и привести замки в порядок. Современные историки утверждают, что в то время шляхта на Подолии захватывала лучшие земли, но иначе не могло быть, она же защищала от многочисленных набегов. Так крепло значение и влияние шляхты.

Истекал срок перемирия с Москвой. А татарские ватаги, не подчинявшиеся крымскому хану Саип-Гирею, дружественному по отношению к Сигизмунду Августу, в 1549 году натворили бед на Волыни и увели много пленных. Через два года новый хан Девлет-Гирей коварно вторгся на земли княжества, сжег Браславский замок и перебил весь его гарнизон. Новый сейм строго наказал быть бдительными владельцам пограничных оборонных сооружений. На средства государства были восстановлены замки Чернобыльский, Остерский, Любечский, Мозырский, Киевский, Житомирский, Луцкий, Кременецкий, Черкасский, Каневский, Винницкий и Браславский. Зарегистрированы все повинности местного населения по этим замкам. Были завербованы служивые под началом ротмистров, их возглавил Василий Тышкович. Король распорядился также послать туда пушкарей, порох, свинец и железо для гаковниц.

В 1558 году московские войска опустошили Ливонию, взяли Нарву, Дерпт, другие города и грозили дальнейшими завоеваниями. Попытка литовцев перейти в наступление на московские владения с юго-запада потерпела неудачу: воевода Киевский Константин Острожский и староста Чернобыльский Филон Кмита, пытавшиеся взять Чернигов, были отбиты с большими потерями. Тяжесть борьбы за Ливонию для Литовско-Руського государства усложнилась выступлением шведов, которые в том же 1564 году начали завоевание Ливонии, отправляя войска из Ревеля.

Долгожданный «спольный» сейм открылся в Люблине в январе 1569 года, куда все съехались по призыву короля, разославшего листы, в которых настоятельно рекомендовал окончательно объединиться с Польшей. Но если шляхта, которая испытала всю тяжесть борьбы, безоговорочно стремилась к единению, то магнаты, не желавшие поступаться властью, стали чинить препятствия. Поляки предложили объединятся постепенно и начать с Подляшья и Волыни. Явившись в Люблин, литовские послы от рады просили не отторгать Подляшье, которое исстари было землей Литвы, а также исконную руськую землю – Волынь. Магнаты Подляшья и Волыни, как бы им этого не хотелось, начали прибывать в Люблин и приносить присягу на верность Польской короне. В первую очередь князья Чарторыйский, воевода Волынский; Василий Острожский, воевода Киевский; Богуш Корецкий, староста Луцкий и Браславский; Константин Вишневецкий, Збаражский и другие. 26 мая был издан указ о возвращении Волыни короне и об уравнении ее граждан в правах с остальными коронными обывателями. На заседании через два дня посольский маршалок Чарнковский потребовал, чтобы было возвращено также воеводство Киевское на основании старых, но явных привилеев, по которым киевские князья подчинялись Польше.

И Сигизмунд Август прислушался к мнению послов, признав целесообразным присоединение Киевской земли для широкого опоясывания Литвы польскими территориями. Так 5 июня 1569 года был подписан привилей на возвращение короне Киевской земли. В нем безо всякого обоснования было указано, что Руськая земля с главным городом Киевом издавна принадлежала Польше, и лишь Владислав-Ягайло присоединил ее к Литве без согласия коронных чинов, которые впоследствии неоднократно напоминали о ее польской принадлежности. Киевская земля вошла в корону на тех же условиях, что и Волынь.

В дальнейшей истории Киева и Украины немало случаев, когда без всякого на то обоснования заявлялось о принадлежности моего города и других территорий тому или иному государству, правительству, партии… Меня удивляло, когда в путеводителях по Закарпатью утверждали, что эта земля принадлежала нам (?!) еще во времена Ярослава Мудрого… В УССР Закарпатская область впервые вошла в 1945 году, и похожие обоснования имеются на владение Киевом… Монголией. Советские историки игнорировали сведения о проживающем там народе, это считалось вторичным, главное, кто владел. Сейчас в многонациональной Закарпатской области в большинстве живут украинцы.

Вернемся в XVI век, когда на второй день после присоединения Киева к короне явились в Люблин литовские радные и послы. Литовские магнаты пытались кое-что выторговать для себя и долго препирались, но в конце концов сдались. 1 июля соглашение подготовили и обе стороны подтвердили присягой акт унии. Он гласил, что ВКЛ и Корона Польская слились в единое государство Речь Посполитую, имеющую одного государя, избираемого радными и всеми станами Польши и Литвы, помазуемого и коронуемого в Кракове. Особое избрание государя в Литве прекращается. Но так как остается титул великого княжества и особые «уряды», то и общий государь после избрания провозглашается королем Польским, великим князем Литовским, Руським, Прусским, Мазовецким, Жмудским, Киевским, Волынским, Подляшским и Ливонским. Избрание короля будет впредь вольное, без ограничений, потому, что король отступился от своих династических прав на Литву в пользу короны Польской. Единственное, он выторговал, что его потомки, в случае неизбрания на престол, получат пристойное обеспечение. Избранный король при коронации будет подтверждать права и вольности обоих народов и приносить в соблюдении их присягу. Во всей стране рада и сейм будут общими. Паны радные и все станы обеих стран будут принимать решения во благо государства, стремясь приходить к согласию. Лица шляхетного звания и их подданные освобождаются от всяких пошлин.

Люблинская уния (фрагмент). Худ. Я. Матейко

Тут хочется прокомментировать события, произошедшие спустя столетия, то есть после Переяславской рады, когда боярин Бутурлин и московские дьяки стали объезжать территорию, представители которой принимали участие в подписании договора в Переяславе. Бывшие граждане Речи Посполитой, то есть мещане и казаки, никак не могли понять, почему они должны присягать московскому царю, а не он им. Согласно закону, подтвержденному в Люблине, присяга подразумевалась обоюдная. Это важное отличие им никто не объяснил, а когда послы-московиты узнали, что от них требовали, пришли в ужас. Московский самодержец мог только карать и миловать по своему разумению. Теперь, когда я слышу, что Мазепа – изменник, я утверждаю, что это полная чушь, так как воспитание будущего гетмана просходило при дворе польского короля, где уважались права, хоть и не всех поданных, но немалой их части.

После Люблинской унии 1569 года из-за захватнических действий алчных московских владык закончилось существование Литовско-Руського государства. Растущее Московское царство с невероятными территориальными амбициями в корне отличалось от Речи Посполитой, так как развивалось в направлении абсолютизма и вылилось в форму монархии, во главе которой стоял наследственный государь, неограниченный владыка и повелитель, безраздельно распоряжающийся жизнью и достоянием своих подданных, в отношении его имевших только обязанности и никаких прав: ни личных, ни сословных, ни корпоративных.

Литовско-Руськое государство считалось монархией конституционной, во главе которой стоял избираемый великий князь. Он не был самодержцем, как в соседней Московии. Этот государь с конца ХIV века связывал себя разными хартиями, выдаваемыми подданным. В них землевладельцы, в основном шляхетного, благородного сословия имели гарантии личной, имущественной свободы и неприкосновенности, разного рода сословные преимущества и политические права. Это имело место как раз в то время, когда грозный царь Иван IV Васильевич начал открыто проповедовать, что он волен жаловать и казнить своих холопов, что нуждается только в милости Божьей, а людского наставления ему не нужно, что «самодержавие владеет царством, а не бояре и вельможи».

Вот откуда склонность большинства населения нашей страны к демократии: в России – Дума, где только «думают», а у нас Рада, где, надо понимать, советуют…

Чем же объясняется разница исторического развития соседних государств? Прежде всего тем, что Литовско-Руськое княжество создавалось и развивалось на основе более устоявшегося и определившегося общественного сознания, чем Московское царство. Северо-Восточная Русь, послужившая материалом для формирования соседнего государства, как в удельную эпоху, так и в XVI веке, представляла страну, где население перетекало из края в край, расползалось вширь, захватывая все новые и новые пространства для оседлой жизни на севере, востоке и юге. Здесь не отличались прочностью ни образовавшиеся местные политические организации, ни сложившиеся социальные отношения. Очень многое московские цари взяли от монгольских ханов, с невероятной жестокостью, коварно, подло, клятвопреступно утверждая свою власть и властвуя над запуганным населением. Как это убедительно раскрыто в фильме Павла Лунгина «Царь», снятого в России в 2009 году, где отображены события войны Литвы и Московии!

Литва и Западная Русь существовали на собственных землях, ютясь на территории, замкнутой со всех сторон владениями сильных и агрессивных соседей. Большинство крестьян сидели испокон веку племенными гнездами на обжитых местах. Землевладельцы – князья, паны, бояре – были также исконными, давними обладателями своих вотчин, имевшие те же владения, что и их предки в ХIII—ХIV веках. Литовские и руськие феодалы скопили огромные фамильные капиталы, которыми ссужали государственную казну в то время, когда московские бояре жили лишь государевым жалованием, закладывая подчас платья своих жен, чтобы снарядиться в военный поход.

Вторая основная причина, сильно повлиявшая на ход внутреннего развития Литовско-Руського государства, это установившаяся связь с Польшей. Уже первая уния Ягайло и Витовта имела огромное значение. Она дала литовским землевладельцам многочисленные гарантии, ограничившие наследственную великокняжескую власть. Благодаря общению с Польшей социально-политический процесс сопровождался юридическим оформлением и закреплением его результатов, но это привело к потере Литвой и Западной Русью своей государственной независимости. Феодализм расслабил, разложил государство, воспрепятствовал развитию сильной центральной власти, лишил ее должных средств в критические минуты, когда требовалось приказывать и повелевать централизованно, заставлять литовско-руського господаря «сеймовать» со станами, а не приглашать добровольно жертвовать во благо отчизны. Тут и оказалось уместной твердая рука самодержца, казнящего воеводу за неудачу на поле брани. Такие примеры нам хорошо известны и во время Второй Мировой войны, когда за неудачу на фронте по приказу Сталина были расстреляны военачальники… А что сейчас, в XXI веке, мы не ощущаем разницу в менталитете не только литовцев, но и украинцев Востока и Запада, словно события XVI века были совсем недавно? Не пора ли нам делать выводы не только из недавнего, но и из далекого прошлого?

Дела Московские

Софья Палеолог и Иван III

Дочь деспота Мореи (Пелопоннеса) и племянница последнего византийского императора Зоя Палеолог была вынуждена покинуть Константинополь, захваченный тюрками. В Риме ее приютил и опекал Папа. Зоя приняла католичество.

В это время в Московии Иван III пережил кончину своей супруги Марии Борисовны, оставившей ему малолетнего сына Ваню, и «по смерти ее стал искать другую жену, подальше и поважнее».

В феврале 1469 года в Москву прибыл посол кардинала Виссариона с письмом великому князю, в котором ему предлагалось сочетаться законным браком с дочерью деспота Морейского. В тексте упоминалось, что Софья (имя Зоя дипломатично заменили на православное Софья) уже отказала двум сватавшимся к ней венценосным женихам – французскому королю и герцогу Медиоланскому, не желая выходить замуж за правителя-католика, – «не хочет в латинство идти».

Брак принцессы Зои, переименованной в Софью, с недавно овдовевшим еще молодым великим князем далекого, загадочного, но, по слухам, неслыханно богатого и сильного Московского княжества был крайне желателен для папского престола по ряду причин: через ставленницу можно было повлиять на великого князя, а укрепление связей с далеким христианским княжеством имело важное значение для всей Европы перед турецкой агрессией.

В свою очередь Иван III рассчитывал, что родство с византийским домом поможет Московии повысить престиж, заметно пошатнувшийся за два столетия ордынского ига. Итак, «не мудрствуя лукаво», Иван, который был на 15 лет старше невесты, послал в Рим итальянца Ивана Фрязина «поглядеть царевну», а если она приглянется ему, то дать за князя согласие на брак.

Вместе с Софьей в Москву прибыло ее приданое в сопровождении папского легата Антония, облаченного в красное кардинальское платье. При себе он вез католический крест как знак надежды на обращение московского князя в католичество. Крест у Антония при въезде в Москву отобрали по приказу митрополита Филиппа, не одобрявшего этот брак.

В 1472 году, вернувшись в православие под именем Софьи, Зоя была обвенчана с Иваном III. Этот брак позволил князю объявить себя преемником византийских императоров.

Встреча царевны Софьи Палеолог псковскими посадниками и боярами в устье Эмбаха на Чудском озере. Худ. Ф. Бронников

Иван, при всей своей любви к роскоши, отличался скупостью. Выросшая в совершенно другой обстановке, Софья Палеолог, напротив, стремилась блистать и проявлять щедрость. Этого требовало ее честолюбие византийской принцессы, племянницы последнего императора. К тому же щедрость позволяла приобрести друзей среди московской знати.

Главной задачей Софьи было подарить великому князю сыновей. Но, на радость недоброжелателям, у нее родились подряд три дочери – Елена (1474), Феодосия (1475) и опять Елена (1476). Лишь 26 марта 1479 года на свет появился мальчик, нареченный в честь деда Василием. Счастливые родители связали рождение сына с прошлогодним богомольем и усердной молитвой у гроба преподобного Сергия Радонежского в Троицком монастыре.

Но теперь возник вопрос о будущей участи Василия и его братьев. Наследником престола оставался сын Ивана III и Марии Борисовны Иван Молодой, у которого 10 октября 1483 года в браке с Еленой Волошанкой родился сын Дмитрий. В случае кончины Ивана III он не замедлил бы тем или иным способом избавиться от Софьи и ее семейства. Лучшее, на что они могли надеяться, ссылка или изгнание. При мысли об этом гречанку охватывали ярость и бессильное отчаяние.

Портрет Ивана III из «Титулярника» XVII в.

Брак продлился 30 лет, Софья родила мужу 12 детей, из которых пятеро сыновей и четыре дочери дожили до сознательного возраста.

Софья всегда вела себя как подобает племяннице императора: приемы послов у великого князя превратились в сложный и красочный церемониал, подобный византийскому. Благодаря ей византийский двуглавый орел перекочевал и в московскую геральдику, и великий князь Иван III начал именовать себя царем. При сыне и внуке Софьи Палеолог это наименование московского владыки станет официальным. Тут ей помогло честолюбие супруга.

Когда ордынский хан Ахмат готовил нашествие на Московию, а у князя обсуждали вопрос о размере дани, с помощью которой можно откупиться от несчастья, в дело вмешалась Софья. Заливаясь слезами, она стала упрекать мужа в том, что страна до сих пор вынуждена платить дань и что с этим пора заканчивать. Иван III не был человеком воинственным, но упреки жены задели его за живое. Он принял решение собрать войско и выступить навстречу Ахмату. При этом, опасаясь военной неудачи, жену с детьми великий князь отправил сначала в Дмитров, а потом на Белоозеро.

Но все закончилось благополучно: на реке Угре, где встретились войска Ахмата и Ивана III, сражения не произошло. После событий, известных в истории под названием «стояние на Угре», Ахмат ретировался без боя, а зависимость от Орды завершилась окончательно.

Второй брак великого князя Ивана III стал одним из источников напряженности при дворе. Сложилось две группировки придворной знати, одна из которых поддерживала наследника престола – Ивана Молодого, а вторая – Софью. В 1476 году венецианский дипломат А. Контарини отмечал, что наследник «в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной» (Софьей), однако уже с 1477 года Иван Иванович упоминается как соправитель отца; в 1480 году он сыграл важную роль в ходе столкновения с Ордой и «стояния на Угре».

В 1483 году Иван Молодой вступил в брак. Его женой стала дочь господаря Молдавии Стефана Великого, Елена. У них родился сын Дмитрий. После присоединения Твери в 1485 году Иван Молодой назначается отцом тверским князем. Таким образом, в течение всех 1480-х годов положение Ивана Ивановича как законного наследника было вполне прочным.

Однако к 1490 году наследник престола Иван Иванович заболел «камчюгою в ногах» (подагрой). Софья выписала из Венеции лекаря – «мистро Леона», который самонадеянно пообещал Ивану III вылечить наследника престола; тем не менее, все старания врача оказались бессильны, и Иван Молодой через пару месяцев скончался. Врач по московской традиции был казнен.

После смерти Ивана Молодого наследником престола стал его сын, внук Ивана III, Дмитрий. В течение нескольких последующих лет продолжалась борьба между его сторонниками и приверженцами Василия Ивановича. К 1497 году борьба серьезно обострилась. Этому способствовало решение великого князя короновать своего внука, присвоив ему титул великого князя и решив, таким образом, вопрос о престолонаследии. Разумеется, сторонников Василия действия Ивана III категорически не устраивали. В декабре 1497 года был раскрыт серьезный заговор, ставивший своей целью мятеж княжича Василия против своего отца. Стоит отметить, что заговор не нашел поддержки среди высшего боярства; заговорщики, хотя и происходили из довольно знатных семей, тем не менее, не входили в ближайшее окружение великого князя. Результатом заговора стала опала Софьи, которую, как выяснило следствие, посещали колдуньи и ворожеи; княжич Василий был посажен под домашний арест. Главные заговорщики из числа детей боярских, а также связанные с Софьей «бабы лихие» были казнены, некоторые заговорщики попали в тюрьму.

4 февраля 1498 года в Успенском соборе прошла коронация княжича Дмитрия. В присутствии митрополита и высших иерархов церкви, бояр и членов великокняжеской семьи (за исключением Софьи и Василия Ивановича, которых на церемонию не пригласили) Иван III «благословил и пожаловал» внука великим княжением. На Дмитрия были возложены бармы[14] и Шапка Мономаха, а после коронации в его честь был дан «пир великий». Коронация Дмитрия-внука оставила заметный след в церемониале московского двора и повлияла на чин венчания, разработанный в 1547 году для коронации Ивана IV.

Битва на реке Шелони

Москва давно планировала подчинить себе Великий Новгород. Еще в 1456 году Василий II Темный разгромил новгородское ополчение, заставив жителей присягнуть, что Новгород будет ему послушен и не будет принимать никого из враждебных ему князей. Стремясь противостоять Москве, новгородцы пытались найти союзников в Литве, но литовские князья сами стремились захватить Новгород. В результате горожане пришли к убеждению, что они не в силах самостоятельно сохранить свою независимость и необходимо искать союз с кем-то из соседей. Одна партия (преимущественно простонародье) стояла за союз с Москвой, вторая (бояре) – за соглашение с Литвой. В 1471 году бояре во главе с семьей Борецких заключили союз с литовским князем и королем Польши Казимиром IV, который обещал защищать Новгород от Москвы, дать своего наместника в обмен на соблюдение новгородских вольностей и старинных обычаев.

Узнав об этом, великий князь Иван III расценил данный союз как измену вере и потребовал от новгородцев «отстать» от Литвы и короля-католика. После отказа князь стал готовиться к походу на Новгород: он собрал большой совет, чтобы решить, начать ли войну немедленно или подождать зимы, когда замерзнут реки, озера и болота. Решили воевать немедля. Как «Дмитрий Донской вооружился на безбожного Мамая», так, по словам летописца, «благоверный великий князь Иван III пошел на отступников от православия к латинству». Один московский отряд разбил новгородцев на южных берегах озера Ильмень, а решающее поражение было нанесено в новой битве на Шелони. Посадник Борецкий попал в плен и был казнен. Литва на помощь не пришла, и новгородцам пришлось просить пощады. Отказавшись от всяких сношений с Литвой, они были вынуждены заплатить огромный выкуп в 15 с половиной тысяч рублей. Но внутренние смуты в городе продолжались, и Ивану III пришлось в 1475 году лично явиться в Новгород для суда над остававшимися среди бояр сторонниками Литвы и Польши. А еще через два года он совершил военный поход, в результате которого Новгородская республика перестала существовать: вечевой колокол был вывезен в Москву. Туда же отправили семью бояр Борецких во главе с вдовой посадника Марфой. Когда же в конце 1479 года новгородская знать еще раз попробовала восстать, над нею была учинена крутая расправа: многие бояре были казнены, остальные переселены на восток, в московские земли. Прежняя знать перестала существовать, а с нею исчезла и память о новгородской вольности.

Но битва на Шелони не привела к немедленному присоединению Новгорода к Московскому государству. Это случилось лишь семь лет спустя. Однако именно эта битва надломила волю той части новгородцев, которая не хотела подчиниться диктату Ивана III. Несколько уроков «московского боя», преподанных Холмским, жестокая расправа над пленными – их ослепление – убедили самых рьяных новгородцев в бесполезности вооруженного сопротивления. Потери новгородцев в сражении на реке Шелонь, по сведениям летописей, были ужасающие. Полегло 12 тысяч пеших и конных ратников. Пленено московитами 2 тысячи. Неудача сломила желание к сопротивлению Новгородской республики. Вече умоляло Ивана III о пощаде и каялось в своей ошибке – вступлении в войну. Епископ Феофан, в качестве представителя Новгорода, заключил с Иваном III в устье Шелони соглашение о подчинении Москве. После дипломатических переговоров московиты вернулись в пределы своих областей, так и не разорив Великого Новгорода.

В то время, когда будущий Иван III был маленьким мальчиком, в далекой Флоренции произошел Собор, где под давлением обстоятельств и решений византийского императора православный мир попытался воссоединится с католиками. Попытка провалилась, но она стала и как формальным, так и неформальным основанием для Москвы заявить о своей автокефалии от Константинополя. Таким образом, Москва выпала из православного мира и поэтому не должна была никак поминаться в храмах. А остальной мир для Москвы окрасился во флорентийские цвета и испоганился.

В Кремле постепенно начинает зреть имперская мысль о своем государстве – как особом и единственном в своем роде защитнике православия в окружающем «дьявольском и исказившемся мире». Потом эта идея оформится в знаменитую формулу «Москва – третий Рим». Эта ситуация поставила вопрос перед новгородским владыкой: с кем он? С православием вселенским или с его последним защитником? И по ряду причин как идеологического, так и экономико-политического характера новгородцы решили остаться с вселенским православием и переметнуться под Литву. По ряду причин Литва манила новгородскую элиту, но она ни в коем случае не собиралась конфликтовать с Москвой из-за Новгорода. Фактически Литва выступила подстрекателем и не поддержала доверившихся ей новгородцев. Сдала их! На то были причины. А Иван III не мог позволить в рамках борьбы за признание автокефалии новгородцам отколоться. Таким образом, формальной причиной конфликта стало нежелание новгородцев согласовать с Москвой, как принято по старинке, кандидатуру нового епископа. В Библии Соломон или Давид ослепляют отошедших от веры. Иван III проделал то же самое с пленными, намекая на отход Литвы от веры и переход ее под католичество. Он, таким образом, заявлял себя новым Давидом и Соломоном и начинал строительство государства.

* * *

Старший сын великого князя Московского Василия III и Елены Глинской стал Иваном IV Грозным[15]. По отцовской линии он происходил из московской ветви династии Рюриковичей, по материнской – от хана Мамая, считавшегося родоначальником литовских князей Глинских. Бабушка по отцу, София Палеолог была из рода византийских императоров.

Номинально Иван стал правителем в три года. После бунта 1547 года в Москве правил с участием круга приближенных лиц – «Избранной Рады»[16]. Формирование вокруг царя избранного круга лиц происходит после московских событий лета 1547 года – пожара и последовавшего за ним бунта. Согласно версии Курбского, во время этих событий к царю явился протопоп Сильвестр и «страшным заклятием из Священного Писания угрозил царю, <…> чтобы <…> пресечь его буйства и умерить неистовый нрав». Состав «Избранной Рады» является предметом дискуссий. Однозначно в «Раде» участвовали священник Благовещенского собора Кремля, духовник царя Сильвестр и молодой деятель из не слишком знатного рода Алексей Адашев.

Елена Глинская

При Иване Грозном начался созыв Земских соборов, составлен Судебник 1550 года. Проведены реформы военной службы, судебной системы и государственного управления, в том числе внедрены элементы самоуправления на местном уровне. Были покорены Казанское и Астраханское ханства, присоединены Западная Сибирь, область войска Донского, Башкирия, земли Ногайской Орды. Таким образом, при Иване IV прирост территории Московии составил почти 100 %, а к завершению его царствования Московское государство стало размером больше всей остальной Европы.

В 1560 году «Избранная рада» была упразднена, ее главные деятели попали в опалу, и началось полностью самостоятельное правление царя. Вторая половина правления Ивана Грозного была отмечена полосой неудач в Ливонской войне и учреждением опричнины, в ходе которой был нанесен удар старой родовой аристократии и укреплены позиции поместного дворянства. Формально Иван IV правил дольше любого из государей – 50 лет и 105 дней.

Москва не Русь

Работая с материалами, рассказывающими об эпохе XIV – XVII веков, практически всегда встречаю: русский язык, русская церковь, русское войско… Но дело в том, что эти материалы печатались во время империи, неважно какой, российской или советской… Поэтому утверждение шло по традиции, но неверной! Книги издавались в XIX или XX столетиях, когда о Московии писали только «Россия». А в средние века в Европе эту территорию называли «Московское государство», «Московская земля», «Великое княжество Московское», «Московия».

Во времена Петра I даже российские источники продолжали называть землю мокши и эрзи «Московской». Примером может служить название первой «русской» газеты, которая издавалась с 1702 года – «Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и в иных окрестных странах». Даже сами жители Московии называли себя московитами – «по главному городу Москве, который носит княжеский титул, но не первый в стране, так как государь именовался некогда великим князем владимирским и теперь еще называет себя великим князем владимирским и московским» (Записки капитана Маржерета, 1607).

Далее Новгородская летопись: «Лето 1149. Иде епископ Нифонт из НОВГОРОДА В РУСЬ», «Лето 1165. Ходи игумен Юрьевский в Русь, В КИЕВГРАД» – это вторая половина XII столетия, то есть новгородцы себя Русью не считают. Ипатьевская летопись: «Лето 1155. Юрий иде из Суздаля на Русь» – и суздальцы тоже.

В 1548 году в Венеции создан альбом национальных убранств с рисунками Тициана. Тут четко выделена Русь-Украина, которая граничит с поляками, Литвой, Ливонией и московитами. В 1619 году вышел справочник «Державы, королевства и княжества мира». Там сказано, какая страна Русь, или Роксоляния, или Рутения, границы которой практически совпадают с современной Украиной. И это далеко не все источники.

Империя с заимствованным, предложенным Феофаном Прокоповичем названием «Российская», существовала в 1721–1917 годах. Отношения к Руси эта территория не имела. Название «Россия» от греческой формы «Русь». Самоназвание – «русские» в конце XIII века получает распространение на северо-восточных землях вместе с топонимом «Русь», вытесняя местные автохтонные земельные названия. В отличие от этнонима субстантива «русины» (ср. «литвины», «мордвины», «волошины» и др.). Название «русские» изначально было атрибутивом, что означало принадлежность этих людей к «руському» князю или руськой земле, а впоследствии превратилось в субстантив.

После распада Киевской Руси в середине XIII века топоним Русь в узком смысле применялся по отношению к землям Киевского, Черниговского и Переяславского княжеств. В широком смысле он обозначал все земли Киевского государства, включая окраины – Владимиро-Суздальское княжество, или Залесье (земли «за лесами» от Киева).

Таким образом, исторически «Россия» приобрела сегодняшний вид со времен завоеваний хана Батыя в 1238 году и преобразованием улуса Джучи Монгольской империи в Золотую Орду; далее с 1376 года – Московское княжество; с 1547-го – из-за ошибки и желания выглядеть по-европейски после долгого азиатского правления – Московское царство; с 1721 года – по указу Петра I – Российская империя; с 1917-го большевики превратили Московию в РСФСР; с 1922-го – в СССР; с 1991-го появилась Российская Федерация.

«Свержение татарского ига» свелось к замене татарского хана православным царем и к перенесению ханской ставки в Москву. Даже персонально значительный процент бояр и других служилых людей московского царя составляли представители татарской знати. Русская государственность в одном из своих истоков произошла от татарской, и вряд ли правы те историки, которые закрывают глаза на это обстоятельство или стараются преуменьшить его значение», – пишет Н. С. Трубецкой.

На Красной площади в центре Москвы стоит собор Василия Блаженного, считающийся гордостью столицы. Он отличается не только красотой и богатством архитектуры – этот памятник символизирует русское зодчество в мировой архитектуре.

Собор Валилия Блаженного. Гравюра XIX в.

Напомним его историю. 2 октября 1552 года, после двухмесячной изнурительной осады и жестокого штурма, разрушив Арские ворота, московская рать ворвалась в горящую Казань. На всех городских улицах и площадях шли бои. Московиты встретили самое сильное сопротивление у стен мечети Кул-Шариф. Ученики медресе выдержали несколько штурмов, но вскоре защитники мусульманского центра Поволжья были разбиты, а Казань захвачена.

Проникнувшись ордынским духом, царь Иван IV, завоевав Казань, был очарован многим, в том числе и мечетью Кул-Шариф. Есть сведения, что он приказал зодчим Постнику и Барме построить возле Кремля церковь, похожую на эту мечеть. Она символизировала бы победу Ивана IV над мусульманами, открытие пути к Каспийскому морю и расширение Московского княжества.

Исламская культура на территории России не является для этих мест чуждой. Во времена существования Татарского ханства в Поволжье и Сибири ислам стал неотъемлемой реальностью в Московии. А что касается собора Василия Блаженного, то многие исследователи, сопоставляя этот памятник с многочисленными церквями, выделяют в нем отсутствие традиций православия и сообщают, что в строительстве этого храма использовались стили «всех времен и народов». Даже Наполеон Бонапарт, завоеватель Египта, знакомый со многими мечетями Востока, войдя в Москву в 1812 году, назвал церковь Покрова мечетью.

Есть также предположение, что собор Василия Блаженного должен был олицетворять Московское царство. Иван IV не скрывал своих захватнических интересов на юге, в Поволжье, планов о создании империи. Другими словами, он мечтал о создании имперской архитектуры. Лучшим воплощением этого стал собор Василия Блаженного, похожий на мечеть, над куполами которого вместо полумесяцев были установлены кресты.

Существует еще одна гипотеза, по которой царь Иван IV посчитал необходимым построить этот величественный памятник – чтобы завоевать статус «третьего Рима» для Москвы. С другой стороны, превращение константинопольской Ая-Софии, символа «второго Рима», в мечеть после захвата турками, подтолкнуло Ивана IV построить памятник-храм, который бы стал символом «третьего Рима». Теперь мечеть превратилась в православную церковь.

Сравнивая архитектуру собора Василия Блаженного с архитектурными памятниками исламского зодчества, сложно причислить эту церковь к русской архитектуре. В ней полно «арабизмов», «тюркизмов», «фарсизмов». Все они являются отражением арабских, тюркских, персидских особенностей зодчества булгар Поволжья. Московские зодчие XVI века не имели на то время возможности посетить страны Востока для изучения их архитектуры. Поэтому храм Василия Блаженного построен татарскими мастерами, попавшими в плен, под руководством человека (Постника Яковлева), хорошо знакомого с зодчеством Казани. Независимо от того, кем и под влиянием каких факторов построен этот памятник, он стал новшеством и впечатляет и сегодня.

Разнузданный нрав Ивана Грозного

Царь начат яр бытии и прелюбодействен зело.

Личная жизнь людей Средневековья нам почти неизвестна. Причина – малочисленность и неинформативность литературы, дошедшей до нашего времени. Большинство из них – это летописи, документы, полемические сочинения, в которых мало освещался быт, повседневность, подробности интимного характера… Только исторические лица, далеко выходящие за пределы «домостроевского» приличия или христианской морали оказались в поле зрения и, естественно, осуждались современниками. Таким был в первую очередь Иван Грозный. Но он – московский царь!

А наша книга о Киеве и Украине. Но именно при этом царе Московское царство наиболее активно старалось захватить наши земли. Так что аналогия с сегодняшними событиями напрашивается сама собой! Тем более что об этом времени и личности первого московского царя сохранились удивительные литературные памятники – переписка Ивана с князем Андреем Курбским, другие сочинения современников и записки иностранцев о Московии XVI века.

Иван Грозный. Парсуна XVI в.

Личность Ивана Грозного вызывала самые противоречивые суждения даже у современников: его считали как безумным деспотом и одним из самых зловещих тиранов так и мудрым и справедливым царем-реформатором, наделенным многочисленными талантами и радевшего о благе народном.

Историки много писали об эпохе Грозного и меньше о нем самом, как о личности. И все же в основных чертах облик этого человека вырисовывается достаточно четко: жестокий, мнительный садист, трус на поле брани и храбрец в застенке. Вместе с тем он был одним из самых образованных людей своей эпохи, обладал выдающимся даром слова и музыкальными талантами. Весьма небезосновательны предположения о психических отклонениях царя. Среди тем, которых не касалась традиционная историография, – сексуальная жизнь Ивана Грозного, сыгравшая громадную роль в его внешней и внутренней политике. Ее изучение раскрывает ряд моментов, важных для понимания политических событий той эпохи, и вызвано вовсе не досужим интересом. Как известно, Грозный считал себя образцом для подданных, учителем нравственности и истинного христианства. Разительный контраст между ролью, которую играл царь Иван, и его реальными делами – еще одна загадка в истории XVI века.

Как мы помним, Иван Грозный родился 25 августа 1530 года и был долгожданным первенцем великого князя Василия III (по тем меркам уже престарелого, ему был 51 год) и литовско-руськой княжны, красавицы Елены Глинской. Родился будущий царь спустя четыре года после свадьбы, что дало повод для сплетен о его незаконном происхождении. Будто бы отцом Грозного был не великий князь, а боярин Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский. Однако антропологическое исследование останков Грозного и его бабушки с отцовской стороны, Софьи Палеолог, убедительно доказало его законное происхождение. Спустя три года Елена родила и другого сына – Юрия, который был глухонемым.

В три года Иван Грозный лишился отца, а в семь лет – матери. Круглый сирота, он стал государем обширной державы, но за власть в стране боролись враждующие боярские группировки. Детство Ивана получило у историков различные оценки. Ключевский, опираясь на сочинения самого царя, образно описал его сиротство. Обиды и притеснения со стороны опекунов-бояр показаны в фильме Эйзенштейна. То обстоятельство, что Иван рос в атмосфере страха и озлобления, Ключевский считал основной причиной того, что в царе «образовалось то, что называется страхом с великими глазами». Отсюда – постоянная подозрительность и маниакальная жестокость. Но существует мнение, что опекуны просто не справлялись со своевольным государем-ребенком, не приучили его к дисциплине, а иногда и вовсе потакали ему в проявлениях самых грубых чувств. В любом случае последствия дурного воспитания сказались в Иване очень скоро. По словам Курбского, юный государь начал с того, что ради забавы бросал с высоких крыш теремов кошек и собак, а затем начал губить уже и людей. При такой безнаказанности можно предположить, что среди тех дел, о которых стыдился подробно сообщить Курбский, были и случаи сексуального насилия.

К концу 1540-х годов относится поучение благовещенского протопопа Сильвестра (будущего главы «Избранной Рады»), адресованное царю и направленное против «содомского греха», процветавшего в его окружении. Сильвестр гневно осуждал содомию при московском дворе, и требовал от царя исправиться: «Аще сотвориши се, искоренишизлое се беззаконие прелюбодеяние, содомский грех и любовник отлучиши, без труда спасешися и прежних грех свой оцистиши». Правда, слово «любовник» в XVI веке не имело столь прямого значения как сейчас, а означало «любимец», «приближенный», пояснение священника о «прежнем грехе» самодержца не оставляет сомнений – уже в юные годы Иван был гомосексуалистом и даже женитьба не исправила этой наклонности.

Помимо Сильвестра о половой распущенности царя писал, хотя и не столь прямо, другой выдающийся церковный деятель эпохи Максим Грек. Знаменитый философ доживал свой век в Троице-Сергиевом монастыре. По просьбе неких лиц, вероятно, намеревавшихся воздействовать на молодого монарха, книжник адресовал царю свое сочинение, в котором указывал, что тот, кто подчиняется «ярости и гневу напрасному и беззаконным плотским похотям», не человек, но «бессловесного естества человекообразно подобие».