Помоги проекту - поделись книгой:
Таковы основные, наиболее известные крылатые изречения, меткие выражения и остроумные ответы Анахарсиса. Наверное, не все они принадлежат скифскому мудрецу. Но основная часть этих сведений, безусловно, относится к тому времени и отражает нравы и обычаи скифов.
Интересно отметить, что некоторые античные авторы считают мудрого Анахарсиса также изобретателем двузубого якоря, гончарного круга и других приспособлений. Но эти утверждения отвергали еще в древности. Вот, например, что пишет по этому поводу Страбон: «Далее Эфор относит к этому племени и Анахарсиса, называя его мудрым: по его словам, он был признан одним из семи мудрецов за необыкновенную воздержанность и разум. Он называет его изобретениями горящий трут, двузубый якорь и гончарный круг.
Я упоминаю об этом, хотя отлично знаю, что и этот писатель не обо всем говорит вполне верно, в том числе и об изобретениях Анахарсиса (в самом деле, каким образом гончарный круг может быть его изобретением, если о нем знает уже Гомер, живший раньше его: «подобно тому как какой-нибудь гончар прилаженное в руках колесо» и так далее) (VII, 3, 9).
Конечно, и гончарный круг, и двузубый якорь были изобретены еще до Анахарсиса. И приписывать ему эти изобретения нельзя. Но, может, он в чем-то усовершенствовал эти и другие открытия?! Или «изобрел» их для скифов, т. е. благодаря ему они получили широкое распространение в Скифии?! Может, именно это имели в виду Эфор и другие античные писатели? Ведь не мог же Эфор, широко образованный ученый, автор первой «Всемирной истории», всерьез считать, что Анахарсис впервые изобрел издавна известные человечеству якорь и гончарный круг. Этот капитальный труд, к сожалению, не дошел до нас. И мы не знаем, что именно он написал об этом. Вполне возможно, что Эфор имел в виду не изобретение якоря и гончарного круга вообще, а их «открытие» Анахарсисом для скифов.
Таковы основные сведения о скифском мудреце Анахарсисе — одном из наиболее выдающихся сынов Скифии. Рассказ о нем хочется закончить словами Страбона: «Поэтому-то и Анахарсис, Абарис и некоторые другие скифы, им подобные, пользовались большой славой среди эллинов, ибо они обнаруживали характерные черты своего племени;
О трагической судьбе другого персонажа скифской — истории — скифского царя Скила мы знаем опять-таки от Геродота. Он рассказывает о нем вместе с историей Анахарсиса, показывая этими примерами, как свято скифы чтут свои обычаи и «старательно избегают пользоваться обычаями других народов и больше всего эллинскими».
Что же мы знаем о Скиле? Закончив рассказ об Анахарсисе, Геродот продолжает: «Очень много лет спустя Скил, сын Ариапифа, претерпел подобное этому. Ведь у Ариапифа, царя скифов, был в числе других сыновей Скил. Он родился от женщины из Истрии и отнюдь не от туземки, и мать научила его греческому языку и письму. Некоторое время спустя Ариапиф был предательски убит Спаргапифом, царем агафирсов, а Скил наследовал царскую власть и жену отца, имя которой было Опойя. Эта Опойя была местной уроженкой, и от нее у Ариапифа был сын Орик.
Управляя скифами, Скил отнюдь не был доволен скифским образом жизни, но гораздо больше был склонен к эллинским обычаям вследствие воспитания, которое он получил. Делал он следующее: всякий раз, как Скил вел войско скифов к городу борисфенитов (борисфениты эти говорят, что они милетяне) и приходил к ним, он оставлял войско в предместье, сам же проходил внутрь, за городскую степу и запирал ворота. Сняв с себя скифскую одежду, он надевал эллинское платье. Когда он шел в этом платье на рыночную площадь, за ним не следовали ни телохранители и никто другой (а ворота охраняли, чтобы никто из скифов не увидел его в этой одежде). И во всем остальном он пользовался эллинским образом жизни и приносил жертвы богам по законам эллинов. Проведя так месяц или более того, он уходил, надев скифскую одежду. Делал он это часто, и дом построил себе в Борисфене и женился там на местной женщине» (IV, 78).
Дальше произошло следующее: «Когда Же суждено было случиться с ним несчастью, оно случилось по такой причине. Пожелал он быть посвященным в таинства Дионисия Вакхического. В то время как он собирался принимать посвящение, ему было величайшее знамение. Был у него в городе борисфенитов дом обширных размеров и богато устроенный, о котором я незадолго перед этим упоминал. Вокруг него стояли сфинксы и грифы из белого камня. В этот дом бог метнул молнию. И дом полностью сгорел. Скил же, несмотря на это, совершил обряд посвящения.
А скифы презирают эллинов за вакхическое исступление. Они говорят, что не подобает выдумать бога, который приводит людей в безумие. Когда же Скил был посвящен Вакху, какой-то борисфенит стал издеваться над скифами, говоря: «Над нами вы смеетесь, скифы, что мы приходим в вакхическое исступление и что в нас вселяется бог. Теперь это божество вселилось и в вашего царя, и он в вакхическом исступлении и безумствует под влиянием божества. Если же вы мне не верите — следуйте за мной, и я вам покажу».
Старейшины скифов последовали за ним, и борисфенит, приведя их, тайно поместил на башне. Когда прошел со священной процессией Скил, и скифы увидели его в вакхическом исступлении, они сочли это очень большим несчастьем. Выйдя из города, они сообщили всему войску то, что видели» (IV, 79).
Как же повели себя скифы? Судя по рассказу Геродота, здесь, у стен Ольвии ничего не произошло, беда разразилась позже: «Когда же после этого Скил возвратился к себе домой, скифы восстали против него, поставив во главе его брата Октамасада, рожденного от дочери Тера. Скил же, узнав о том, что совершается против него, и о причине, но которой это происходило, убегает во Фракию. А Октамасад, услышав об этом, пошел на Фракию войной. Когда же он был у Истра, фракийцы вышли ему навстречу. Прежде чем они схватились, Ситалк послал к Октамасаду сказать следующее: «Зачем мы должны испытывать силу друг друга? Ты — сын моей сестры и у тебя мой брат. Отдай же мне его, и я передам тебе твоего Скила с тем, чтобы ни тебе, ни мне не рисковать войском».
Это возвещал ему, послав посла, Ситалк. Ведь у Октамасада находился брат Ситалка, бежавший от него. Октамасад соглашается с этим и, выдав своего дядю с материнской стороны Ситалку, получил брата Скила. И Ситалк, взяв брата, увел его с собой. Скилу же Октамасад там же и отрубил голову. Вот таким образом скифы охраняют свои обычаи, а тех, кто перенимает чужеземные законы, вот так наказывают» (IV, 80).
Таков рассказ Геродота о царе Скиле. Долгое время эти сведения рассматривали обычно как легенду, которая свидетельствует о том, насколько бережно скифы чтут свои обычаи и сурово расправляются с теми, кто их нарушает.
Но 50 с лишним лет назад на территории Румынии к югу от устья Дуная при вспашке поля крестьяне нашли золотой перстень. На его щитке изображена сидящая на троне женщина с большим круглым зеркалом в правой руке. А слева от нее вырезано имя Скила. Так рассказ Геродота получил бесспорное доказательство того, что скифский царь Скил не вымышлен, а был реальной исторической личностью.
При каких обстоятельствах был утерян перстень? Выяснить это уже вряд ли удастся. Произошло это, надо полагать, когда Скил бежал во Фракию и искал защиты у фракийского царя Ситалка. Но спасения он не нашел. Скил был казнен где-то у Истра. А фракийская земля сохранила его перстень.
Этот перстень таил в себе еще одну загадку. Ю. Г. Виноградов провел специальное исследование и обнаружил, что на дужке перстня имеется еще одна надпись, которая сделана от имени самого перстня (обычная для того времени манера) и гласит: «Вели быть <мне> при Арготе» [18, с. 98].
Кто же этот Аргот, прежний владелец перстня? 10. Г. Виноградов видит в нем неизвестного нам скифского царя, правившего где-то в 510–490 гг. до н. э. А затем, по мнению исследователя, царский перстень перешел по наследству (прямо или опосредованно) к Скилу.
Изложенные Ю. Г. Виноградовым выводы чрезвычайно интересны и большей частью довольно убедительны. По эти вопросы, разумеется, требуют дальнейшего изучения.
Не так давно рассказ Геродота о Скиле получил и другие веские доказательства. При раскопках древнегреческого города Никония, развалины которого лежат на левом берегу Днестровского лимана у современного с. Роксоланы, найдены литые медные монеты с именем Скила [43, ч. 1, с. 66–68]. Эти находки позволили П. О. Карышковскому прийти к выводу, что Никоний, как и Ольвия, находился под властью скифской державы.
Вопрос о скифском протекторате над Ольвией (а теперь — и Никонием) в последние годы активно разрабатывает Ю. Г. Виноградов [18, с. 106–108; 20, с. 398–400]. Проанализировав весь комплекс письменных и археологических данных, он приходит к выводу, что в начале V в. до н. э. Скифия установила протекторат над Ольвией. Эта концепция открывает новые возможности для более полного и всестороннего понимания греко-скифских отношений.
Таким образом, изложенная Геродотом история о трагической судьбе скифского царя Скила подтверждается данными археологии. Можно добавить, что при раскопках Ольвии найден мраморный сфинкс, который находится теперь в Одесском археологическом музее. Нс этот ли сфинкс украшал ольвийский дом Скила?
Будем надеяться, что дальнейшие исследования откроют новые страницы трагической истории скифского царя Скила.
Когда и почему началась скифо-персидская война?
Скифо-персидская война — одно из крупнейших событий в истории Скифии, которое существенно повлияло на исторические судьбы многих европейских и азиатских народов того времени. Этой теме посвящено множество специальных исследований отечественных и зарубежных ученых. Однако единого мнения по многим основным вопросам до сих пор нет. Причины тому — лаконичность сведений Геродота, недостаток других письменных и археологических данных, различное отношение исследователей к имеющимся источникам, а также ряд иных факторов. Поэтому для того, чтобы дать читателю по возможности более полную и объективную информацию, мы будем чаще обращаться к произведениям античных авторов, в первую очередь к «Истории» Геродота и цитировать необходимые отрывки.
Геродот еще до описания похода Дария на скифов рассказывает нам о замыслах царя. И делает это весьма своеобразно — в виде диалога Дария и его жены Атоссы. Жена обращается к возлежащему с ней на ложе мужу:
«Царь! При всем твоем великом могуществе ты без-«действуешь. Еще ни один народ ты не покорил персам и не приумножил персидской державы. Человеку молодому, как ты, властителю великих сокровищ, следует прославить себя великими подвигами, дабы персы знали, что над ними властвует муж. Это пойдет тебе вдвойне на пользу: персы будут знать, что во главе их стоит муж, и, занимаясь войной, они не будут иметь досуга, чтобы восставать против тебя. Теперь, пока ты еще молод, ты можешь совершить великий подвиг. Ведь с ростом тела растут и духовные силы, а когда тело начинает стареть, то с ним вместе дряхлеет и дух и уже неспособен к великим свершениям.
— Жена! Все, о чем ты говоришь, я и сам думаю совершить. Я ведь собираюсь перекинуть мост с нашего материка на другой и идти на скифов. И это скоро должно свершиться».
Диалог этот, вероятнее всего, выдуман самим Геродотом. Но, возможно, Атосса действительно играла большую роль в решении государственных дел. Об этом свидетельствуют и соответствующие сцены в драме Эсхила «Персы».
Затем Геродот сообщает о самом походе и его причинах: «После взятия Вавилона был поход самого Дария на скифов. Вследствие того, что Азия изобиловала людьми и денежных средств поступало множество, Дарий пожелал отомстить скифам за то, что они первые, вторгшись в Мидию и одержав победу над теми, кто оказал им сопротивление, положили начало несправедливости. Ведь, как у меня было сказано прежде, скифы властвовали над Верхней Азией в течение двадцати восьми лет. Преследуя киммерийцев, они вторглись в Азию, лишив власти мидийцев. Ведь именно последние властвовали над Азией до прихода скифов… По этой причине Дарий, желая отомстить скифам, собрал против. них войско» (IV, 1, 4).
Как мы видим, причиной похода Геродот считает желание Дария отомстить скифам за обиды столетней давности.
А Платон по этому поводу восклицал: «По какому праву Ксеркс предпринял поход на Элладу или отец его на скифов?». Отсюда можно заключить, что он не видел у Дария каких-либо серьезных причин для похода на скифов.
Иордан приводит следующее объяснение причин похода на скифов, которых он здесь называет готами: «Дарий, царь персов, сын Гистаспа, пожелал сочетаться браком с дочерью Антира, короля готов; просил он этого и в то же время опасался, как бы не отклонили они его пожелания. Готы, презрев родство с ним, оставили его посольство ни с чем. Отвергнутый, он воспламенился обидой и выставил против готов войско из 700 тысяч вооруженных воинов; он стремился отомстить за свой позор общественным бедствием» (§ 63).
Эту же версию вкратце излагает Помпей Трог, который, как и Иордан, искажает имя скифского царя Идантирса (у него читаем Иаитир).
Как мы видим, древние авторы приводят две совершенно разные версии. Какую же из них можно принять? Ответить на этот вопрос однозначно, наверное, невозможно. Конечно, вполне могло быть, что Дарий хотел; породниться со скифским царем для того, чтобы заручиться его поддержкой в своих далеко идущих завоевательских планах. Получив отказ, он понял, что не только не приобрел союзника или нейтрального соседа, но имеет в лице Скифии сильного врага, который может помешать осуществлению его великих планов. Такого врага нужно было обезопасить. И Дарий двинулся войной на скифов. Поводом же послужил отказ выдать за пего дочь Идантирса.
Не исключено также, что при тех же событиях Дарий не хотел афишировать свою неудачу с женитьбой и нашел другой повод для войны — давние обиды, причиненные скифами во время их господства в Азии. Следовательно, изложенные древними авторами версии не исключают одна другую.
Но источники говорят только о том, что послужило поводом к войне. А каковы же истинные причины похода Дария на скифов?
Современные исследователи, отвечая на этот вопрос, приходят к различным выводам. Все они подробно рассмотрены и проанализированы в работе Е. В. Черненко. Поэтому мы ознакомимся только с основными точками зрения.
С. П. Толстов, например, пишет следующее: «Я склонен видеть в грандиозном предприятии Дария попытку пройти огнем и мечом по наиболее глубоким тылам Скифии и выйти в Среднюю Азию с северо-запада, навсегда сокрушив мощь своих грозных северо-восточных врагов и завершив консолидацию северной границы империи. Крупную роль могли играть и задачи укрепления в Закавказье ахеменидской власти, которой непосредственно угрожали европейские скифы. Гигантский масштаб нс должен нас смущать. Не надо забывать огромных размеров самой империи и мало уступающих по протяженности маршрутов походов Кира, Камбиза и Дария на территории от Бактрии до Барки и Нубии. Географическая осведомленность персов о Скифии, видимо, была значительно выше той, которой располагали греки, и речь шла не о походе в таинственную «страну мрака», а в страну, вероятно, хорошо известную персидской разведке» [108, с. 107].
Несколько иное объяснение приводит М. И. Артамонов: «Дарий стремился распространить Персидскую империю на весь тогдашний культурный мир и, в частности, подчинить черноморские колонии греков и тем самым захватить контроль над черноморской торговлей, в особенности над поступлением необходимого Греции скифского хлеба» [8, с. 77].
Близкую ему точку зрения высказывает Б. А. Рыбаков: «Поход Дария I во Фракию и Скифию в 512 г. был первым военным актом в длительных событиях последующих греко-персидских войн. Цель его угадывается легко: персы начали подготовку к тяжелой войне на суше и на море, стремясь отрезать Грецию от хлебородных и богатых скотом и рыбой областей Балкан и Скифии. Повод, разумеется, был указан иной: месть за давние походы скифов в Малую Азию; однако покорение фракийцев, непричастных к разбойничьим наездам скифов, не оставляет сомнений в истинных стратегических целях персидского царя» [95, с. 169].
Е. В. Черненко, детально проанализировав имеющиеся данные и мнения своих предшественников, пришел к следующим выводам: ««Замирение» северопричерноморской скифской степи, подрыв могущества скифов (для чего надо было не только и не столько пройти через Скифию, сколько разгромить основные силы скифов в открытом бою, чего Дарий столь настойчиво добивался на протяжении всего похода) и было основной целью персов. Поэтому нельзя согласиться с мнением М. И. Ростовцева, поддержанным М. И. Артамоновым, видевших в качестве основной цели похода персов установление их контроля над греческими городами Северного Причерноморья. Не имеет под собой абсолютно никакого реального содержания утверждение М. И. Артамонова о том, что «отпор персам с их (скифов. —
Теперь попытаемся вкратце проанализировать изложенные точки зрения. Критические выводы Е. В. Черненко представляются вполне справедливыми. Его главный вывод о том, что основной целью персов был разгром скифов, на мой взгляд, полностью соответствует действительности.
Выводы С. П. Толстова не противоречат главному выводу Е. В. Черненко, а дополняют его, если можно так выразиться, по части стратегических планов Дария уже после разгрома скифов.
Б. А. Рыбаков неверно определил цель похода Дария, перенеся внимание со Скифии на Грецию. Персы стремились не «отрезать Грецию от хлебородных и богатых скотом и рыбой областей Балкан и Скифии», а разгромить скифов и обезопасить себя от такого сильного врага. Тем самым они, разумеется лишали Грецию хлеба, но это уж следствие, а не причина.
Таким образом, основная цель похода Дария заключалась, конечно, в разгроме скифов. Эта цель и определяла всю стратегию и тактику персидских войск на протяжении всей войны.
Итак, Дарий собрался войной на скифов. Прежде чем отправиться в столь далекий и тяжелый поход, царь позаботился о сборе необходимых сведений о Скифии. Вот что пишет об этом Ктесий Книдский в «Истории Персии»: «Дарий приказал каппадокийскому сатрапу Ариарамну перейти Европу против скифов и взять в плен мужчин и женщин. Ариарамн, переправившись на 30 пятидесятивесельных судах, взял скифов в плен, причем захватил и брата скифского царя Марсагета, найдя его заключенным в оковы по приказанию брата за какой-то проступок. Скифский царь Скифарб в гневе написал Дарию дерзкое письмо, ему был дан такой же ответ» (§ 16).
Разведка, как мы видим, оказалась очень удачной. Были захвачены необходимые пленные, среди них — даже брат одного из скифских царей. Дарий, наверняка, получил ценные сведения от обиженного на царствующего брата пленника. Поэтому можно не сомневаться, что персы имели достаточное представление о стране, на которую они шли войной.
Когда же состоялся сам поход? Единого мнения по этому вопросу также нет. Геродот лишь отмечает, что поход произошел после взятия Вавилона, т. е. после 521 г. В этой связи В. В. Струве подчеркнул, что «датировка Геродотом похода на скифов является слишком общей, ибо оставляет слишком большой простор для выбора того года, когда Дарий решил двинуть свое войско против племен, населявших степи нашего Причерноморья» [104, с. 101].
И действительно, ученые высказали множество различных точек зрения относительно этой даты. Приводя всевозможные аргументы, соображения, гипотезы и просто догадки, они отстаивают тот или иной год в промежутке между 520 и 507 гг. до н. э. [30, с. 371–373; 121, с. 7 —11]. Большинство исследователей считают, что скифо-персидская война произошла в 512 г. Абсолютно точный ответ дать пока невозможно.
Какова была численность войск?
Этот вопрос — один из наиболее важных. Для того чтобы полнее представить себе размах и грандиозность этого важнейшего военно-исторического события древности, необходимо знать, какие силы имели противоборствующие стороны.
Какова была численность персидского войска? Геродот сообщает об этом следующее: «Войска, без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот» (IV, 87). Помпей Трог также указывает, что Дарий «вступил в Скифию с 700 000 вооруженных людей» (II, 5, 8). Аналогичные сведения приводит Иордан, который отмечает, что Дарий «выставил против готов (т. е. скифов, —
Как же тут быть? Современные исследователи по-разному относятся к приведенным цифрам. Одни ученые считают их достоверными, другие отвергают, полагая, что они сильно завышены. Кто же тут прав?
Попытаемся ответить на этот вопрос. Для этого необходимо в первую очередь тщательно проанализировать аргументы тех и других ученых, взвесить все «за» и «против».
Сторонники приведенной Геродотом цифры никаких особых доказательств обычно не приводят. Как правило, они просто указывают эти данные и принимают их либо безоговорочно, либо с теми или иными пояснениями или рассуждениями на этот счет.
А исследователи, отвергающие приведенную «отцом истории» и другими древними авторами цифру, считают, что численность персидского войска была намного меньше, и стараются обосновать свой вывод различными аргументами. Наиболее полно эта точка зрения отражена в работе Е. В. Черненко [121]. Рассмотрим систему его основных выводов и рассуждений.
Исследователь сразу же определил свое отношение к рассматриваемому вопросу: «Безусловно, данные древних авторов о численности войск Дария но соответствуют действительности. Они во многом превышают реальные» (с. 18). По его мнению, Геродот столь непомерно завысил данные о численности войск Дария, стремясь хоть как-то объяснить этим и оправдать подчинение персами некоторых греческих городов, а также подчеркнуть превосходство скифов, которые объективно были союзниками греков, приняв на себя первый удар полчищ Дария.
Далее ученый приводит ряд соображений, которые, по его мнению, доказывают нереальность указанной Геродотом цифры. Он посчитал, что 700-тысячное войско должно было растянуться на марше на расстояние около 500 км при следовании одной колонной, и добавляет, что при движении несколькими параллельными колоннами протяженность была бы несколько меньшей, по при этом возникают другие трудности, которые делают этот марш лишь немногим легче.
Затем Е. В. Черненко отмечает, что прокормить такое огромное войско и обеспечить фуражом столько лошадей, ослов и быков обоза очень трудно, что уничтожение скифами растительности и отравление источников еще больше затрудняло продвижение персов, что везти с собой хотя бы минимум провианта для 700-тысячного войска просто невозможно. Здесь же даны расчеты, согласно которым для перевозки минимального провианта в таком случае потребовалось бы около 100 тысяч повозок.
Исследователь считает очевидным, что Геродот явно преувеличил и численность флота. По его подсчетам, — «Экипаж 600 судов даже по самым минимальным прикидкам должен был достигать 100 тысяч человек. Такие цифры, категорически заявляет он, совершенно нереальны. Однако, отмечает Е. В. Черненко, число судов и находящихся на них воинов, охранявших переправу, было все же достаточно велико, иначе скифы могли просто смять охрану моста, а не вести с нею долгие и в общем безрезультатные переговоры (с. 20).
Теперь проанализируем изложенные аргументы Е. В. Черненко.
1. Мнение о том, что Геродот непомерно завысил данные о численности персидского войска и сделал это из-за стремления подчеркнуть доблесть греков и скифов, представляется неубедительным. Симпатии Геродота действительно на стороне греков и скифов. Это чувствуется в самой манере описания происходивших событий. И теоретически можно было бы допустить мысль о том, что «отец истории» по указанным соображениям преувеличил численность персов. Но почему же тогда Ктесий Книдский указывает «800 000 войска»? Ведь он, личный медик персидского царя Артаксеркса II (404–359 гг.), в своем обобщающем труде «История Персии» никоим образом не был заинтересован преувеличивать грандиозный размах похода на скифов и этим еще больше подчеркивать неудачу Дария.
Кроме того, следует учитывать, что 700 000 вооруженных людей указывает также Помпей Трог. Эти сведения взяты не у Геродота, как полагает Е. В. Черненко, а из другого источника, независимого от «отца истории». Об этом свидетельствует тот факт, что здесь названа другая причина похода — обида Дария за отказ скифского царя выдать за него свою дочь, а не желание отомстить скифам за давние обиды во время владычества в Азии, как отмечает Геродот.
Такую же цифру — 700 тысяч вооруженных воинов — называет нам Иордан, использовавший также независимый от Геродота источник, который повторяет в качестве причины похода свадебную версию. Эти сведения, надо полагать, не зависят и от источника Помпея Трога, поскольку они по-разному искажают имя Идантирса. У Помпея Трога читаем Иантир, а у Иордана — Антир. Хотя здесь нельзя, конечно, полностью исключать ошибку одного из переписчиков.
Таким образом, помимо Геродота и независимо от него еще как минимум два других источника также определяют численность персидского войска в 700 тысяч. А Ктесий Книдский называет еще большую цифру — 800 тысяч. Все эти данные не дают никаких объективных оснований предполагать, что Геродот преувеличил численность войска Дария.
2. Е. В. Черненко пытается доказать нереальность указанной Геродотом цифры расчетами, согласно которым 700-тысячное войско при следовании одной колонной должно было растянуться примерно на 500 км, а при движении несколькими параллельными колоннами это расстояние сокращается, но возникают другие большие сложности.
Изложенные доводы также не представляются убедительными. О движении одной колонной здесь не может быть и речи. Поэтому столь внушительная цифра в 500 км здесь ни к чему. Она тем более неприемлема для нас, так как получена, исходя из норм расчетов Г. Дельбрюка, который взял за основу требования германского военного устава конца XIX в. Ведь продвижение войска Дария по широким просторам ровной целины скифской степи нельзя сравнивать с походными порядками немецкого пехотного корпуса, где ширина колонны ограничена как узкой лентой дороги, так и уставными нормами и интервалы между подразделениями довольно велики.
Как же продвигалось персидское войско в Скифии? Мне представляется это таким образом. В условиях сравнительно открытой и ровной степи и пехота персов, и конница, и обоз следовали несколькими
Таким образом, рассмотрение вопроса о продвижении персидского войска не дает, на мой взгляд, никаких объективных оснований сомневаться в том, что Дарий привел в Скифию, как сообщает Геродот, 700 тысяч своих воинов.
3. Проблема пропитания была, безусловно, одной из наиболее серьезных проблем персов. Обоз из 100 тысяч повозок — вещь, конечно, нереальная. Но обязательно ли 700-тысячному войску иметь такой обоз?
Е. В. Черненко исходил из того, что персы должны были везти с собой провиант на все 60 дней похода. Такое представление, на мой взгляд, неверное. Сколько же тогда провианта должны были везти с собой персы, если бы Дарий уже после переправы через Истр в самый последний момент не отказался от первоначального намерения разрушить мост через реку, вести с собой также войско с кораблей и после покорения скифов идти дальше в Среднюю Азию?! Ведь Е. В. Черненко не сомневается в том, что самонадеянный завоеватель планировал именно такой грандиозный поход. Исследователь приводит аргументированное мнение С. П. Толстова, который «склонен видеть в грандиозном предприятии Дария попытку пройти огнем и мечом по наиболее глубоким тылам Скифии и выйти в Среднюю Азию с северо-запада, навсегда сокрушив мощь своих грозных северо-восточных врагов. и завершив консолидацию северной границы империи». И далее Е. В. Черненко добавляет: «Косвенным свидетельством в пользу первоначального намерения Дария, «замирив» Скифию, продолжать дальнейшее продвижение на восток за ее пределы, является первоначальное решение Дария о разрушении моста через Дунай после переправы по нему войск персов. Этот шаг был бессмысленным и опасным в том случае, если он намеревался ограничиться лишь. покорением Скифии, по вполне логичным, если персы первоначально предполагали продолжать движение на восток» [121, с. 13–14].
Таким образом, по первоначальному плану Дария 5 после переправы через Истр персов ожидал во много раз более продолжительный поход и войско должно было быть еще большим за счет воинов с кораблей. Какое же количество провианта, если следовать рассуждениям Е. В. Черненко, должно было быть у них в таком случае? Здесь уместно спросить, с каким запасом продовольствия выступили персы во Фракию после переправы! через Боспор Фракийский. До этого, во время продвижения по своей территории особых проблем с продовольствием, надо полагать, не было. А как же снабжалось войско на вражеской территории? Ведь не везли же все с собой из Персии! Конечно, пет. Во все времена, всегда и везде воюющие войска снабжались продовольствием и фуражом почти полностью с захваченной территории. И войско Дария, разумеется, не было, да и не могло быть исключением. Специальные команды фуражиров занимались этим как во Фракии, так и в Скифии. Об этом прямо свидетельствует сам Геродот: «А те из скифов, которые оставались на месте, решили больше не водить персов из стороны в сторону, но нападать на них всякий раз, как те будут добывать продовольствие. Итак, подстерегая воинов Дария, добывавших продовольствие, они исполняли принятое решение. Конница скифов всегда обращала в бегство конницу врага, а спасшиеся бегством всадники персов устремлялись к пехоте, и пехота приходила им на помощь. Скифы же, отбросив конницу, поворачивали назад, боясь пехоты. Подобные нападения скифы совершали и по ночам» (IV, 128).
А в другом месте Геродот рассказывает о том, к каким своеобразным хитростям прибегали скифы, для того чтобы дольше задерживать персов: «Всякий раз, когда скифы видели, что персы пришли в замешательство, то, для того чтобы они дольше оставались в Скифии, а оставаясь, мучились, лишенные всего необходимого, скифы поступали следующим. образом: оставят часть своего скота с пастухами, а сами, не спеша, отступят в другую область, персы же, придя, захватывают скот и, захватив, приободряются от совершенного» (IV, 130).
Как мы видим, персы постоянно добывали себе продовольствие в самой Скифии. Когда же скифы стали нападать на фуражиров, персы «мучились, лишенные всего необходимого». Следовательно, собственный запас провианта персидского войска был весьма небольшим и он иссяк еще задолго до печального конца похода. Ещо до того, как скифы послали персам свои знаменитые дары. Геродот, рассказывая о том, как скифы специально подкармливали персов, продолжает: «Поскольку это много раз повторялось, Дарий, наконец, очутился в безвыходном положении, и цари скифов, узнав об этом, послали вестника, принесшего в дар Дарию птицу, мышь, лягушку и пять стрел» (IV, 131). После эпизода с дарами войска готовились к главному сражению, которое не состоялось. Затем последовало позорное бегство Дария. К этим событиям мы еще, разумеется, вернемся. Здесь же важно подчеркнуть, что персидское войско вступило в Скифию с небольшим запасом продовольствия. Следовательно, и обоз его был не таким уж большим, как считает Е. В. Черненко, заключивший, что «эти данные не позволяют принять на веру данные. Геродота о численности войск персов, вторгшихся в Скифию» [121, с. 20]. А коль так, то и по этому пункту нет никаких оснований сомневаться в том, что войско Дария насчитывало 700 тысяч воинов.
Прокормить. 700-тысячное войско, большое количество лошадей, ослов, быков было, конечно, нелегко, особенно в условиях избранной скифами тактики выжженной войны, но все же реально. Одним из основных источников питания воинов был, надо полагать, скот. Какое-то количество животных персы гнали с собой из Фракии. Потом стали отбивать скот у скифов, когда те позволяли это делать. Этот вид провианта был удобен еще и тем, что не требовал повозок и передвигался сам. Кроме того, по мере расходования хлеба и другого провианта, который везли в обозе, пустели повозки; быки становились ненужными и тоже шли в пищу. В худшие дни оголодавшие персы, видимо, не брезговали и кониной.
4. Теперь о выводах Е. В. Черненко относительно численности флота. Во-первых, необходимо отметить, что исследователь пришел к следующему заключению: «Мост через Боспор строился на кораблях, но ни в коем случае не на тех, которые использовались для строительства моста через Дунай. Об этом прямо свидетельствует Геродот, рассказывая, что перед началом похода на скифов Дарий «рассылал вестников с приказанием одним доставить сухопутное войско, другим — флот, третьим — построить мост через фракийский Боспор». Кроме того, уже в то время, когда огромное разноэтническое сухопутное войско Дария еще переправлялось через мост на Боспоре, царь приказал «ионийцам плыть в Понт до реки Истра, а по прибытии к Истру ждать его там, наводя между тем мост» [121, с. 58].
Иными словами, Е. В. Черненко считает, что у Дария было два флота. Один послужил для строительства моста через Боспор, а другой был направлен к дельте Истра, где строители возвели второй мост. И об этом якобы свидетельствует Геродот. Но в источнике ничего подобного и близко пет. Да, действительно, античный автор сообщает, что «когда Дарий занимался приготовлением к походу против скифов и рассылал гонцов с приказом одним доставить пешее войско, другим — корабли, третьим — строить мост через Боспор Фракийский» (IV, 83). Как следует понимать эти слова?
Сообщение Геродота совершенно ясное и однозначное. Дарий приказал: одним — привести пешее войско, другим — корабли, а третьим — построить мост через Боспор Фракийский, т. е.
Так же однозначно понимается и другой отрывок Геродота, на который ссылается Е. В. Черненко. Приведем этот текст полностью: «Дарий же, одарив Мандрокла, начал переправляться в Европу, приказав ионийцам плыть в Понт до реки Истр, когда же прибудут к Истру, ожидать его там, построив мост через реку, ибо флот вели ионийцы, эолийцы и геллеспонтийцы. И вот морской флот, пройдя мимо Кианей, поплыл к Истру. Поднявшись вверх по реке на расстояние двух дней плавания от моря, они начали строить мост у горла реки, с которого начинается разветвление устья Истра. Дарий же, переправившись по мосту через Боспор, двинулся через Фракию. Прибыв же к источникам реки Теара, он расположился лагерем на три дня» (IV, 89).
Здесь ход событий предельно ясен. Дарий перед тем, как лично переправиться в Европу, приказал морякам после окончания переправы разобрать мост и плыть к Истру для возведения там другого моста. И моряки в точности выполнили этот приказ.
Таким образом, в рассматриваемых отрывках, как, впрочем, и в других местах сочинения Геродота, нет никаких конкретных указаний или намеков на то, что у Дария было два флота, один из которых обеспечил переправу через Боспор, а другой — через Истр. Из источника ясно следует, что оба моста были построены с помощью одних и тех же кораблей. И у нас нет абсолютно никаких оснований подвергать это сомнению.
А Е. В. Черненко, придя к изложенному заключению, противоречит другим своим рассуждениям. С одной стороны, он считает, что Геродот, указав 600 кораблей, явно преувеличил численность флота, и в качестве одного из аргументов отмечает, что «такого большого флота, пожалуй, не знает история древней Греции. В грандиозной битве при Саламине участвовало 358 судов греков, а в бою при Аргинусских островах — самой крупной битве Пелопонесской войны, — с обеих сторон принимали участие лишь 270 судов (150 афинских и 120 спартанских). Даже Афины во время своего наивысшего расцвета при Перикле с большим трудом могли выставить только 300 боевых судов» [121, с. 20].
А с другой стороны, исследователь полагает, что Дарий имел возможность собрать два флота: один — для строительства моста через Боспор Фракийский, а другой — через Истр.
Ведь если вслед за Е. В. Черненко согласиться с тем, что Геродот преувеличил численность флота, пусть даже вдвое, то, приняв его предположение о двух разных флотах, получим те же 600 кораблей.
Как мы видим, заключение Е. В. Черненко о том, что мост через Боспор и мост через Истр были построены с помощью разных кораблей, не только ни на чем не основано, но и вступает в противоречие с другими с-го рассуждениями относительно численности флота Дария. Это еще нагляднее показывает, что указанное заключение абсолютно неправомерно. У Дария был один-единственный флот, а не два разных. Это — во-первых.
Во-вторых, вывод Е. В. Черненко о том, что Геродот явно преувеличил численность флота Дария, не только ничем не обоснован, но и противоречит другим имеющимся данным.
Какие же аргументы выдвигает исследователь?
Первый аргумент сформулирован так: «Таким образом, численность экипажа флота из 600 судов, по самым s минимальным подсчетам, достигала 100 тыс. человек, а это совершенно нереальные цифры» [121, с. 20]. Почему нереальные? И для чего нереальные? Не совсем понятно.
Второй аргумент заключается в следующем: «Следует также помнить, что из судов был построен и мост (через Боспор, для чего их надо было иметь не меньше, чем для сооружения переправы через Дунай» [121, с. 20]. Этот аргумент, как я попытался показать на предыдущих страницах, можно снять. И мост через Боспор Фракийский, и мост через Истр были построены с помощью одних и тех же кораблей.
Третий аргумент я уже приводил: «Кроме того, такого большого флота, пожалуй, не знает история древней, Греции…». Здесь не совсем понятно, какой именно большой флот имеется в виду: из 600 кораблей, как отмечает Геродот, или из 1200 кораблей, если следовать предыдущему аргументу относительно двух разных флотов. Если речь идет о 1200 кораблях, то этот довод отпадает, так как основан на предыдущем аргументе, который, как уже говорилось, снят.
Если же речь идет о 600 кораблях, то приведенный довод о том, что история древней Греции не знает такого большого флота, не убедителен. Ведь поход Дария на скифов — одно из наиболее грандиозных военных мероприятий. И завоеватель готовился к нему с большим размахом. Свой флот ему предоставили такие крупные морские центры, как Абидос, Лампсак, Парий, Проконнес, Кизик, Византий, Хиос, Самос, Фокея, Милет, Кимы, Херсонес Фракийский. Собрать 600 кораблей им было вполне под силу. Об их возможностях можно судить хотя бы по тому, что через некоторое время после скифо-персидской войны, в самом начале V в. до н. э. во время ионийского восстания против персидского господства возле Милета состоялась морская битва, в которой, как сообщает тот же Геродот, Милет, например, выставил 80 кораблей, Хиос — 100, Самос — 60 (VI, 8). Сомневаться в достоверности этих цифр у нас нет никаких оснований. У Геродота не было причин завышать их. Если следовать логике относительно стремления «отца истории» подчеркнуть мужество и отвагу греков, то он должен был как раз, наоборот, уменьшить численность флота ионийцев. Но мы не можем сомневаться в добросовестности такого скрупулезного исследователя, как Геродот.
Таким образом, рассмотренные аргументы Е. В. Черненко не дают никаких оснований для вывода о том, что «все это не позволяет с полным доверием относиться к данным о численности флота Дария, сообщаемым Геродотом. Безусловно, они, как и сведения о численности войск персов, сильно преувеличены» [121, с. 20].
Кроме того, изложенный вывод Е. В. Черненко о гораздо меньшей численности персидского флота вступает в противоречие с другими данными. При меньшем количестве кораблей нельзя было бы построить мост через Истр.
Это видно из следующих сравнений. Для строительства моста через Геллеспонт в 1,2 км потребовалось, как сообщает Геродот, 674 корабля. Е. В. Черненко считает, что «подобным же образом строился мост через Дунай и во время похода Дария» [121, с. 62]. Ширина реки здесь равнялась, по приведенным исследователем данным, около 1000 м. Следовательно, для аналогичного моста через Истр необходимо было почти 600 кораблей. Эти расчеты показывают полную неправомерность попытки уменьшить численность персидского флота. Они же подтверждают данные Геродота о том, что флот Дария насчитывал 600 кораблей.
Итак, завершая рассмотрение вопроса о численности персидского войска и флота, следует подчеркнуть, что имеющиеся данные не только не противоречат, но и подтверждают данные Геродота. Войско Дария насчитывало 700 тысяч воинов. Флот состоял из 600 кораблей. Цифры, конечно, впечатляющие. Но сомневаться в их достоверности нет никаких оснований.
Теперь коснемся вопроса о том, почему Ктесий Книдский говорит о «800 000 войска», тогда как Геродот и другие источники указывают 700 тысяч. Процитируем еще раз эти сообщения и внимательно вчитаемся в каждое их слово. Геродот отмечает: «Войска, без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот». Помпей Трог пишет, что Дарий «вступил в Скифию с 700 000 вооруженных людей». Иордан сообщает, что Дарий выставил против скифов «войско из 700 тысяч вооруженных воинов». Ктесий же сформулировал свое сообщение так: «Собрав 800 000 войска и построив мосты на Боспоре и Истре, Дарий переправился в Скифию».
Как мне представляется, суть здесь в следующем. Геродот, Помпей Трог и Иордан определяют в 700 тысяч численность только сухопутного войска Дария. Геродот при этом добавляет, что было собрано кроме того 600 кораблей. А Ктесий указывает общую численность сухопутного и морского войска — 800 тысяч. Следовательно, морское войско насчитывало 100 тысяч человек. Напомню, что Е. В. Черненко провел соответствующие расчеты и получил ту же цифру. Такое совпадение, разумеется, не случайное. Оно показывает правильность этих расчетов Е. В. Черненко и наглядно подтверждает предлагаемое объяснение относительно расхождения между цифрами Ктесия и других источников. Расхождение это, как мы видим, кажущееся. Никакого противоречия между источниками нет. Все они сходятся в определении численности войска Дария, выступившего на завоевание Скифии.
Определить численность скифов, к сожалению, невозможно даже приблизительно. Ни Геродот, ни другие античные авторы не только ничего не сообщают об этом, но и не дают никаких отправных Данных для более-менее достоверных подсчетов. Ясно только, что скифов было значительно меньше, чем персов.
Переправа Дария через Боспор Фракийский
Поделиться книгой: