Путешествие в загадочную Скифию

Приняв решение о походе против скифов, Дарий начал готовиться к выступлению. Геродот рассказывает об этом совсем кратко. Речь идет уже о конкретных приготовлениях к выступлению: «Когда Дарий занимался приготовлением к походу против скифов и рассылал гонцов с приказом одним доставить пешее войско, другим — корабли, третьим — строить мост через Боспор Фракийский, Артабан, сын Гистаспа, брат Дария, решительно противился тому, чтобы тот совершил поход против скифов, напоминая о недоступности скифов. Но он все-таки не убедил Дария последовать полезным советам, — Артабан умолк, а Дарий после того, как у него все было приготовлено, начал выводить войско из Суз» (IV, 83).

После этих сухих лаконичных сведений излагается очень своеобразный сюжет: «Тут один из Персов — Ойобаз — упросил Дария, поскольку у него было три сына и все готовились к походу, оставить ему одного. Тот же сказал, что оставит ему всех детей, так как он, будучи ему другом, просит немногого. И вот Ойобаз очень радовался, надеясь, что сыновья избавлены от похода. Дарий же приказывает тем, кто был поставлен для этого, убить всех сыновей Ойобаза. Они, убитые, были оставлены тут же, на месте» (IV, 84).

Этот сюжет, как полагают исследователи, выдуман самим Геродотом. Для чего же? Вероятнее всего, как мне кажется, чтобы показать,* помимо жестокости Дария, большой размах подготовки к войне: идти в поход были обязаны все мужчины соответствующего возраста, без всякого исключения, даже сыновья тех, кого царь называл своим другом.

Как же развивались события дальше? Геродот сухо и кратко сообщает: «Дарий же, после того как выступил из Суз, прибыл в ту часть Калхедонской области, которая примыкает, к Боспору и где был построен мост» (IV, 85). Эта короткая фраза означает длинный путь протяженностью примерно в 2500 км.

Можно представить себе, как в назначенный день персидское войско пышно и торжественно выступило из Суз. Роскошные одеяния царя и придворных, богатое убранство колесниц, дорогое, сверкающее золотом и серебром оружие, яркие боевые значки, различные украшения, венки… Вдохновляющие на подвиги речи, призывы, радостный рев толпы, всеобщее ликование… Великий царь идет завоевывать непокорных скифов…

Войско двигалось по знаменитой «царской дороге», которая связывала Сузы, летнюю резиденцию царя, с Сардами, бывшей столицей Лидии. Эта дорога была важнейшей, можно сказать, стратегической артерией Персидского государства. Прекрасно построенная, надежная и безопасная во всех отношениях, оборудованная стоянками и постоялыми дворами, она была одной из лучших в мире почтовых дорог того времени. Днем и ночью, в любое время года, меняя на станциях лошадей, спешили по ней гонцы со срочными приказами и донесениями, радостными и трагическими известиями.

Эта дорога описана Геродотом в другом месте его «Истории», где рассказывается о карте мира Аристагора Милетского, вырезанной на медной доске. Вот как выглядел, по словам «отца истории» путь из Сард в Сузы: «На всем его протяжении есть царские стоянки и отличные постоялые дворы, и весь путь проходит по населенной и безопасной стране. Двадцать таких стоянок расположено на пути через Лидию и Фригию на расстоянии 94 1/2 парасангов.

Из Фригии путь ведет непосредственно к реке Гали-су (соврем, р. Кизыл-Ирмак, — М. А.), где есть горный проход, через ворота которого необходимо пройти для переправы через реку. У ворот прохода находится сторожевое укрепление с сильной охраной. За рекой следует Каппадокия, и по ней на расстоянии 104 парасангов до границы Киликии расположено 28 стоянок. На этой границе надо пройти через два прохода и миновать два сторожевых укрепления; на пути через Киликию — три стоянки на расстоянии 15 1/2 парасангов. Границу Киликии и Армении образует судоходная река по имени Евфрат. В Армении находится 15 стоянок с заезжими домами и сторожевым укреплением на протяжении 56 1/2 парасангов. Из этой Армении путь ведет в Матиену; здесь 34 стоянки на расстоянии 136 парасангов. По этой стране протекают четыре судоходные реки. Через все эти реки надо переправляться на судах. Первая река — Тигр, затем вторая и третья под одним названием Забат. Но это — разные реки, и начинаются они не в одной местности. Первая из упомянутых рек течет из Армении, а вторая — из Матиены. Четвертая же река называется Гинд. Ее Кир в свое время разделил на 360 каналов. Затем путь идет через эти проходы в страну Киссию, где на расстоянии 42 1/2 парасангов находится 11 стоянок до р. Хоаспа, которая также судоходна. На ней лежит город Сузы. Всех этих стоянок от Сард до Суз 111 и столько же постоялых дворов.

Если этот царский путь правильно измерен парасангами и если 1 парасанг равен 30 стадиям (что так и есть на самом деле), то из Сард до царского дворца в Сузах (по имени Мемнония) 13 500 стадиев, так как путь составляет 450 парасангов. Если считать на каждый день по 150 стадиев, то на весь путь придется как раз 90 дней» (V, 52–53).

Войско Дария прошло по «царской дороге» почти весь указанный маршрут. Где-то, не доходя Лидии, персы свернули к Боспору Фракийскому и вышли к тому месту, где через пролив был построен понтонный мост. На этот путь ушло не менее трех месяцев.

Далее Геродот прибегает к интересному литературному приему. Для того чтобы описать Понт Эвксинский, он усаживает Дария на возвышенный мыс, откуда открывается прекрасный вид на море. Сообщив, что царь прибыл к мосту, писатель продолжает: «Отсюда, взойдя на корабль, он поплыл к так называемым Кианеям, которые, как утверждают греки, прежде были блуждающими скалами. Сидя на мысу, он смотрел на Понт, который заслуживает внимания: ведь из всех морей оно по своей природе самое удивительное. Длина его 11 100 стадиев, ширина же в том месте, где оно шире всего, 3300 стадиев. Устье этого моря в ширину четыре стадия, длина же этого устья-пролива, названного Боспором, — на нем-то и был возведен мост — доходит до 120 стадиев. Боспор же простирается до Пропонтиды. А Пропонтида, имеющая в ширину 500 стадиев, в длину 1400, вливается в Геллеспонт, имеющий в самом узком месте семь стадиев в ширину, в длину же — 400. Геллеспонт же втекает в пучину моря, которое называется Эгейским» (IV, 85).

Черное море эллины называли Понтом Эвксинским, т. е. Гостеприимным морем или просто Понтом. А первое время они именовали его Понтом Аксинским, т. е. Негостеприимным морем. Страбон», например, отмечает, что во времена Гомера «это море было недоступно для плавания и называлось Аксинским из-за зимних бурь и дикости окрестных племен… Впоследствии, после основания ионянами городов на побережье, это море было названо Эвксинским» (VII, 3, 6).

Современные исследователи полагают, что название Понт Аксинский — это переосмысленное греками местное наименование, которое восходит к иранскому слову АКШАЙНА — темный, черный. Так ираноязычные скифы называли это море. И это название сохранилось до настоящего времени. А эллины вывели из него близкое по звучанию свое слово — АКСИН.

Важно подчеркнуть, что в произведениях античных авторов Черное море неоднократно называется Скифским Понтом. Это говорит о широкой известности скифов и их огромном влиянии на всем черноморском побережье.

Вернемся к описанию Геродотом Понта Эвксинского. «Отец истории» далее рассказывает о принципе своих измерений: «Измерены были они (стадии. — М. А.) следующим образом. Корабль проходит в течение долгого дня приблизительно 70 000 оргий, а в течение ночи 60 000 оргий. Плавание же до Фасиса от устья моря (ведь Понт здесь длиннее всего) занимает девять дней и восемь ночей. Это составляет 1 110 000 оргий, а из этих оргий получается 11 100 стадиев. Плавание из Синдики в Фемискиру на реке Фермодонте (в этом месте Понт шире всего) занимает три дня и две ночи. Это сос- тавляет 330 000 оргий, а стадиев — 3300. И этот Понт, и Боспор, и Геллеспонт были мной таким образом измерены и имеют, согласно сказанному, такую природу: к Понту примыкает и впадающее в него озеро немногим меньше его самого, которое называется Меотийским и Матерью Понта» (IV, 86).

Ознакомимся с этими данными ближе. Оргия — сотая; часть стадия. Если считать, что здесь использован аттический стадий в 177,6 м, получим, что наибольшая длина Понта, по Геродоту, равна 1971 км, а наибольшая 1 ширина — 586 км. В действительности эти расстояния; значительно меньше. Наибольшая длина по параллели составляет ИЗО км, а между указанными Геродотом пунктами (устье Понта — Фасис) — около 1000 км. 1 А ширина моря от Синдики (совр. Анапа) до р. Фермодонт (совр. р. Терма в Турции) составляет лишь около 400 км. Но это не самое широкое место Черного моря, Его наибольшая ширина по меридиану приходится на: участок Очаков — Эрегли и равна 610 км. Таким образом, приходится признать, что Геродот неверно представлял себе конфигурацию этого бассейна и неточно; определил его размеры, значительно увеличив их. Основная причина — в несовершенстве и приблизительности его принципа измерений с помощью дней и ночей и среднесуточной скорости корабля. Измерения таким способом не могут быть точными.

Затем Геродот вновь возвращается к событиям в устье Понта: «Дарий же, когда насмотрелся на Понт, поплыл назад к мосту, строителем которого был Мандрокл. Самосец. А поглядев на Боспор, он поставил на берегу две стелы из белого камня, вырезав на одной ассирийские, а на другой греческие письмена, где перечислил все племена, которые он вел; а вел он все племена, над которыми властвовал. Войска, без морского флота, насчитывалось 700 000 вместе с конницей, кораблей же было собрано шестьсот. Впоследствии византийцы, увезя эти стелы в город, использовали их для алтаря Артемиды Ортосии, за исключением одного камня. Последний, заполненный ассирийскими письменами, был оставлен возле храма Диониса в Византии. Участок же Боспора, который Дарий соединил мостом, по моим предположепиям, находится посредине между Византием и храмом при устье Боспора». (IV, 87).

Для строительства моста было выбрано самое узкое место пролива. Его ширина здесь равна 750 м. В этом районе сейчас возвышаются развалины средневековых крепостей Анадолу-Гиссары на азиатской стороне Босфора и Румели-Гиссары на европейском берегу. Этот участок был наиболее удобен как для строительства самого моста, так и для переправы. Закипела работа. И в короткий срок гениальный замысел великого строителя Мандрокла был претворен в жизнь. Понтонный мост — его детище — связал берега Азии и Европы. При этом следует принять во внимание, что течение из Понта здесь довольно сильное. Это требовало от Мандрокла больших знаний, смелой творческой мысли, точных расчетов. И зодчий прекрасно справился с такой сложной задачей. И был щедро вознагражден за свое величайшее творение.

Об этом Геродот сообщает следующее: «Дарий же после этого, придя в восторг от моста, одарил его строителя Мандрокла Самосца всем в десятикратном размере. Из этих наград Мандрокл посвятил начатки, написав картину, изображающую мост через Боспор на всем его протяжении и царя Дария, сидящего на возвышении, и войско его во время переправы. Нарисовав это, он посвятил картину в храм Геры, сделав следующую надпись: «Наведя мост через Боспор, изобилующий рыбой, Мандрокл посвятил Гере, как память о мосте, себе стяжав венец, самосцам же славу, выполнив по замыслу царя Дария». Таков был памятник в честь сооружения моста» (IV, 88).

Сюжет, о котором идет речь, скорее всего, действительно имел место. Изображенная художником сцепа вполне укладывается в общую ситуацию этого важного исторического момента: «муж самый лучший и самый прекрасный из всех людей — Дарий, сын Гистаспа, царь персов и всего материка» ведет свое доблестное войско покорять скифов. Конечно, в такой знаменательный час честолюбивый завоеватель должен важно восседать на большом возвышении и с гордостью наблюдать за переправой своего огромного войска из Азии в Европу. Это подтверждают и сведения Дионисия Византийского, автора интереснейшего географического сочинения «Плавание по Боспору». При описании места переправы он отмечает: «Среди исторических памятников это место сохраняет кресло, вырубленное в скале, ибо на нем, говорят, сидел Дарий как зритель и моста и перехода войска» (§ 57). Как мы видим, для царя даже было вырублено специальное кресло, наподобие тропа. Где оно находилось, неизвестно. Время стерло в памяти местных жителей сведения об этом месте.

Покорение Фракии

После переправы через Боспор Фракийский Дарий двинулся со своим многочисленным войском через Фракию к устью Истра. Пройдя часть пути, он остановился лагерем на три дня у источников р. Теар (соврем, р. Семердере).

Это место было известно своими источниками, которые считались целебными. Поэтому Геродот специально посвящает им несколько строк: «Жители окрестных мест говорят, что Теар лучше всех рек приносит исцеление от любых болезней и, в частности, лечит струпья у людей и лошадей. Источников у него тридцать восемь, текут они из одной и той же скалы, и одни из них холодные, другие горячие. Дорога же к ним равная из Герея, города около Перинфа, и из Аполлонии, города у Понта Эвксинского, и та и другая — два дня пути., Впадает этот Теар в реку Контадесд, Контадесд — в Аргиаи, Аргиан — в Гебр, а тот — в море у города Эп»: (IV, 90).

Древнегреческий город Аполлония, к которому дает привязку Геродот, существовал на берегу залива Бургас на месте современного болгарского города Созопол. Отсюда, надо полагать, был проложен удобный путь к источникам Теара. Река Контадесд, в которую впадает Теар, точной идентификации не поддается. Река Аргиан сохранила свое название до сих пор, правда, в несколько искаженном виде — Эргене. А Гебр — это современная р. Марица. Город Эн, основанный, как сообщает Геродот, (VII, 59) эолийцами, также сохранил свое название до наших дней. Это — современный город Энез.

Ознакомившись с достопримечательностями Теара, Дарий, как сообщает Геродот, пришел в восторг и приказал поставить здесь стелу с надписью: «Истоки реки Теара доставляют воду, самую лучшую и самую прекрасную из всех рек. И к ним, ведя войско на скифов, прибыл муж самый лучший и самый прекрасный из всех людей — Дарий, сын Гистаспа, царь персов и всего материка» (IV, 91).

Эту плиту с надписью постигла интересная судьба. Она была найдена в кладке стены византийской крепости Теке Чифик возле современного селения Буннар-Хиссар, куда попала в результате вторичного использования. Найденная через столько столетий бурных круговоротов истории, эта плита затерялась во время русско-турецкой войны 1829 г.

Чем же руководствовался Дарий, воздвигнув этот своеобразный памятник? Простым восторгом или какими-либо политическими соображениями? Известный болгарский исследователь И. Венедиков полагает, что указанная надпись была установлена именно у источников Теара по той причине, что это место было центром фракийских племен и его захват означал победу над ними. Это мнение представляется весьма интересным.

Остановка персидского войска у источников Теара, на мой взгляд, несомненно, связана с определенными военно-политическими событиями. К такому выводу приводят следующие соображения.

1. Источники Теара — центр фракийских племен — был выбран, разумеется, не случайно. Дарий явно стремился именно сюда. Об этом свидетельствует подробнейшее описание Геродотом этого места в сравнении с другими районами.

2. Дарий не просто сделал здесь остановку, а стал лагерем.

3. Войско простояло не один день, как при длительных походах обычно время от времени делают дневку, а целых три дня.

Для чего же это понадобилось Дарию? Что здесь могло произойти?

Ответ на эти вопросы дает, я думаю, приведенное Геродотом чуть ниже сообщение о том, что «фракийцы, владеющие Салмидессом и живущие выше городов Аполлонии и Месамбрии (называют же их скирмиады и нипсеи), сдались Дарию без боя» (IV, 93). Где и когда это произошло? Не для боя ли с ними стал Дарий лагерем на три дня у источников Теара? И не там ли они сдались ему без боя?

Ответить на эти вопросы совершенно однозначно нельзя. Но все же, на мой взгляд, здесь следует дать положительный ответ.

После сообщения о стоянке у источников Теара Геродот приводит не менее интересную информацию: «Дарий же, двинувшись отсюда, прибыл к другой реке, название которой Артеск; она течет через страну одрисов. Прибыв к этой реке, он сделал следующее. Обозначив участок земли, он приказал войску, чтобы каждый человек, проходя мимо, положил один камень на этот указанный участок. Когда же войско выполнило это, он увел его, оставив там большие груды камней» (IV, 92).

Река Артеск до сих пор не локализована. Одни исследователи считают, что это современная р. Тунджа, левый приток Марицы, другие отдают предпочтение р. Текедере, третьи — р. Камчия, четвертые — р. Арда и т. д. Этот вопрос тесно связан с локализацией племени одрисов и поэтому вызывает оживленные споры ученых.

Любопытному читателю, конечно, не терпится узнать, для чего же Дарий оставил возле этой реки огромные груды камней. Ученые и в этом вопросе не пришли к единому мнению. В. Али, например, считает, что набросанные груды камней показывали многочисленность персидского войска. Хр. Данов видит здесь политическую демонстрацию, которую Дарий предпринял, для того чтобы устрашить фракийские племена. А И. Венедиков предлагает более прозаическое объяснение. По его мнению, персидское войско просто расчищало себе дорогу в гористой местности.

Мне представляется, что Дарий хотел продемонстрировать многочисленность своего войска и этим устрашить местные племена.

А в следующих строках Геродот сообщает уже о покорении этих племен: «Прежде чем прибыть к Истру, он первыми покоряет гетов, верящих в бессмертие. Ведь фракийцы, владеющие Салмидессом и живущие выше городов Аполлонии и Месамбрии (называют же их скирмиады и нипсеи), сдались Дарию без боя; а геты, самые мужественные и справедливые из фракийцев, проявив неразумие, были сразу же порабощены» (IV, 93).

Как мы видим, в этой лаконичной информации не говорится о каких-либо военных действиях. Об этом можно только догадываться. Видимо, геты пытались оказать сопротивление, но не могли устоять перед столь многочисленным противником и были покорены персами.

На этом мы заканчиваем знакомство с фракийской частью похода Дария. От Воспора Фракийского до Истра персидское войско прошло около 700 км. Этот путь занял примерно месяц. Дарий легко покорил гето-фракийские племена и подошел к дельте Истра. Впереди, за рекой, была уже Скифия. Непокорная Скифия, которую он пришел завоевать. Легкость побед над гетами и фракийцами пьянила и без того вскруженную от успехов голову «царя персов и всего материка», «мужа самого лучшего и самого прекрасного из всех людей». Абсолютно уверенный в победе над скифами, Дарий стал готовиться к переправе через Истр.

Нашествие на землю скифскую

Итак, персидское войско ступило на скифскую землю. После того как все переправились, Дарий приказал разрушить мост через Истр. Но по совету Коя, одного из военачальников, он отменил свое решение. Этот эпизод очень важен для правильного понимания общих стратегических задач завоевателя. По Геродоту, у переправы произошло следующее: «Когда же Дарий и пешее войско, которое было с ним, прибыли к Истру, то, после того как все переправились, Дарий приказал ионийцам, разрушив мост, следовать за ним по суше — им и войску с кораблей. Когда же ионийцы готовились разрушать и делать то, что приказано, Кой, сын Эрксандра, стратег митиленцев, спросив прежде, угодно ли будет Дарию выслушать мнение того, кто желает его высказать, сказал следующее:

«О царь, ты собираешься совершить военный поход против страны, в которой не окажется никаких посевов и ни одного обитаемого города. Позволь мосту стоять неприкосновенным на этом месте, а стражами его оставь тех, кто его построил. И если, найдя скифов, мы совершим все согласно замыслу, то возвращение нам обеспечено. Если же мы и не сможем их найти, то, по крайней мере, возвращение для нас будет безопасным. Ведь я ничуть не боюсь, что мы будем побеждены скифами в битве. Я больше боюсь того, чтобы мы, не будучи в состоянии их найти, блуждая, не претерпели бы какой-нибудь беды. И может быть, кто-нибудь скажет, что я говорю это ради самого себя, чтобы остаться. Я же открыто высказываю мысль, которую считал для тебя, царь, наилучшей. Сам, однако, последую за тобой и не' останусь1'.

Дарий был очень доволен советом и отвечал ему такими словами: «Чужеземец лесбосец, когда я благополучно вернусь назад в мой дом, явись ко мне непременно, чтобы я отблагодарил тебя за добрый совет добрыми делами».

Сказав это и завязав шестьдесят узлов на ремне, он, позвав для беседы ионийских тиранов, говорил следующее: «Мужи ионяне! Прежнее решение, высказанное относительно моста, я отменяю. Вы же, взяв этот ремень, поступайте так. Как только увидите, что я отправился против скифов, то начиная с этого времени вы каждый день развязывайте по узлу. Если же в течение этого времени я не прибуду, а дни, отмеренные узлами, у вас придут к концу, отплывайте на свою родину. Ио до этого времени, поскольку я переменил решение, охраняйте мост, проявляя все усердие ради его спасения и охраны. Поступая так, вы мне чрезвычайно угодите». Сказав это, Дарий двинулся вперед» (IV, 97–98).

Какие выводы можно сделать отсюда? Как уже говорилось, этот эпизод наталкивает на мысль о том, что у Дария первоначально были иные планы: после покорения скифов двинуться дальше на завоевание Средней! Азии.

Можно предполагать, что после переправы Дарий собрал на совет всех военачальников и поделился этими планами. После всестороннего обсуждения главным образом под впечатлением выступления Коя, от таких грандиозных стремлений пришлось отказаться. Геродот же в сжатом виде изложил только суть происшедшего, и поэтому его повествование выглядит схематичным и несколько трафаретным.

Возможно, по этой причине некоторые исследователи считают, что рассказ о Кое выдуман самим Геродотом. Но с этим никак нельзя согласиться. Кой представлен не каким-то безликим, малоизвестным советчиком, а одним из военачальников, стратегом митиленцев. И на этом он не исчезает из нашего поля зрения. Дарий после завершения похода не забыл о своем обещании отблагодарить Коя за столь мудрый совет и назначил его тираном, т. е. правителем города Митилена (слово тиран тогда еще не имело того зловещего значения, которое присуще ему в настоящее время). Вот что пишет об этом Геродот: «Едва перейдя Геллеспонт, Дарий тотчас же вспомнил о великой услуге, оказанной ему Гистиеем из Милета и о совете Коя из Митилены. Он велел им прибыть в Сарды и предложил по их собственному выбору просить любой милости. Гистией, который был уже тираном Милета, не желал больше никакой тирании, но просил дать ему во владение местность Миркин в земле эдонян, где он хотел основать город. Так вот, Гистией выбрал эту землю. Кой же, который не был тираном, по простым гражданином, попросил царя сделать его тираном Митилены. Царь удовлетворил желание их обоих, и они отправились в места по своему выбору» (V, 11–12).

Кой упоминается еще дважды, уже в качестве тирана Митилены. Надо сказать, что правление городом закончилось для пего плачевно. Во время ионийского восстания митиленцы захватили Коя, вывели его из города и побили камнями (V, 38). Видно, не заслужил правитель любви и уважения горожан. Для сравнения можно сказать, что жители города Кимы, например, своего тирана просто отпустили.

Так можно ли в свете всех этих данных считать Коя вымышленным лицом?!

Как мы видим, Дарий отказался от своего первоначального плана и решил ограничиться только завоеванием Скифии и вернуться обратно к истрийской переправе. Совершить это он рассчитывал в 60 дней. И громада персидского войска двинулась на скифов.

Рассказав об эпизоде у переправы, Геродот переходит к описанию Скифии, с которым мы уже познакомились ранее. Затем, указав размеры «скифского четырехугольника», он вновь возвращается к военным событиям.

Как же ведут себя скифы? Они, конечно, узнали о грозящей беде еще до того, как завоеватели ступили на их землю. И стали готовиться к отпору врагу. Но силы были слишком неравными. Персы превосходили их, видимо, в несколько раз. И скифы обратились за помощью к своим соседям. Вот что сообщает об этом Геродот: «Скифы, отдав себе отчет в том, что они одни не в состоянии отразить войско Дария в открытом бою, стали посылать гонцов к соседям. И вот их цари, собравшись вместе, начали совещаться, так как войско надвигалось огромное. Собрались же цари тавров и агафирсов, и невров, и андрофагов, и меланхленов, и гелонов, и будинов, и савроматов» (IV, 102). Так, надвигающаяся беда собрала правителей практически всех сопредельных племен и народов.

Перечислив собравшихся царей, Геродот как опытный литератор умело переходит к описанию названных племен, их нравов, обычаев, тех или иных особенностей. Затем он вновь возвращается к совещанию царей:

«Итак, послы скифов, прибыв к собравшимся вместе царям этих перечисленных племен, передали сообщение о том, что Перс, после того как на другом материке все ему покорились, наведя мост в узком месте Боспора, переправился на этот материк; а переправившись и подчинив фракийцев, он наводит мост через реку Истр, желая и здесь все подчинить себе.

— Никоим образом не оставайтесь в стороне и не допустите, чтобы мы погибли, но в полном согласии выйдем навстречу нападающему. А не сделаете вы этого? Оказавшись в стесненном положении, мы или покинем страну, или, оставаясь, заключим соглашение. Ибо что будет с нами, если вы не захотите нам помочь! Вам же от этого будет ничуть не легче: ведь Перс идет на нас ничуть не больше, чем на вас. А победив нас, он не удовольствуется этим и не оставит вас в покое. Приведем мы и серьезное доказательство этих слов. Ведь если бы Перс шел войной только на нас, желая отомстить за прежнее порабощение, то ему следовало бы идти против нашей страны, оставляя в покое всех остальных, и он ясно показал бы всем, что нападает на скифов, а не на других. Теперь же, как только он перешел на этот материк, он покоряет всех, кто бы ни попался ему на пути. Оп держит под своей властью и остальных фракийцев, и в том числе ближайших к нам гетов» (IV, 118).

Вот с таким страстным и пламенным призывом обратились скифы к своим соседям. Их просьба о помощи, предложение сплотиться перед общей угрозой и совместными усилиями дать отпор наступающему завоевателю, выдвигаемые при этом аргументы должны были дойти до ума и сердца каждого, к кому они обращены. Но соседи восприняли этот призыв по-разному. Как же повели себя они в этот ответственнейший момент, когда решалась судьба не только скифов, но и многих других причерноморских народов?

По Геродоту, произошло следующее: «Когда скифы объявили это, цари, прибывшие от племен, стали советоваться, и мнения их разошлись. Гелон, Будин и Савромат, будучи заодно, согласились помочь скифам; но Агафирс, Невр, Андрофаг и цари меланхленов и тавров отвечали скифам следующее: «Если бы вы, не причинив персам зла и не начав войну первыми, просили о том, о чем теперь просите, то нам было бы ясно, что вы говорите справедливо, и мы, послушавшись вас, действовали бы заодно с вами. Но вы, вторгнувшись в их страну без нашего участия, господствовали над персами столько времени, сколько вам позволяло божество, и так как их теперь побуждает то же самое божество, они платят вам тем же. Мы же и тогда не причинили никакого зла этим мужам, и теперь не будем пытаться первыми причинить зло. Если, однако, он вторгнется и в нашу страну и положит начало несправедливости, тогда и мы не подчинимся; а пока мы этого не увидим, мы останемся у себя дома. Ведь мы думаем, что персы идут не на нас, а на тех, кто были виновниками несправедливости»» (IV, 119)..

Ситуация складывалась трагическая. Агафирсы, невры, андрофаги, меланхлены и тавры предали скифов, бросая их на произвол судьбы. Понять мотивы этого предательства нетрудно. Одна из главных причин — нежелание рисковать собственным спокойствием и благополучием. На тот момент они чувствовали себя в относительной безопасности. И собственнические интересы одержали верх..

Мало того, отказавшие в помощи цари даже не осуждали персов и не видели в их нашествии на скифов ничего несправедливого, а, скорее, наоборот, — оправдывали завоевателей. А свой предательский отказ помочь скифам защитить свою землю от врага объяснили тем, что не хотят «первыми причинить зло». Объяснение кощунственное, особенно если учесть, что для оправдания привлекаются события столетней давности!

Поведение агафирсов, невров, андрофагов, меланхленов и тавров и содержание их ответа наталкивают на мысль о том, что дело здесь не обошлось без нажима персов. Откуда соседи скифов могли узнать, чем Дарий объясняет причины своего похода? И откуда у них заранее такая уверенность в собственной безопасности?

Здесь возможно такое объяснение. Дарий, по всей вероятности, постарался помешать объединению сил скифов и их соседей и разослал царям всех соседних со Скифией племен вестников с разъяснением, что он идет войной только на скифов и никого больше завоевывать не собирается.

И завоеватель добился раскола среди соседей скифов. Большинство из них отказалось помочь скифам. На помощь пришли только гелоны, будины и савроматы.

Но имеющихся сил все же было недостаточно для того, чтобы немедленно дать отпор персам. И скифы избрали иную тактику. Дальнейший ход событий Геродот представляет так: «Когда скифы узнали о таком ответе, они решили ни в коем случае не давать открытого сражения, поскольку эти союзники к ним не присоединились, но, постепенно отходя и угоняя скот, засыпать колодцы и источники, мимо которых они будут проходить, истреблять растительность на земле, разделившись при этом надвое. И к одной из частей скифского населения, той, над которой царствовал Сконасис, присоединить савроматов. Им следовало, отступая вдоль озера Меотиды, заманивать врага к реке Танаис, если Перс повернет в этом направлении; если же Перс отступит, преследовать, нападая. Такова была у них одна часть населения царства; ей был предписан тот путь, о котором как раз и говорилось.

Две другие части населения царства — вторая, большая, которой управлял Идантирс, и третья, над которой царствовал Таксакис, слились воедино и к ним присоединились гелоны и будины. Держась впереди персов на расстоянии одного дня пути, они должны были уводить их, отходя и делая то, что было решено. И прежде всего они должны были заманить их к областям тех племен, которые отказались от союза с ними, чтобы втянуть их в войну: если они добровольно не вступили в войну против персов, то следовало втянуть их в войну против воли. После этого они должны были повернуть обратно в свою страну и напасть на врага, если такое решение будет принято на совещании» (IV, 120).

Избранная скифами тактика выжженной земли при сложившейся расстановке сил была наиболее правильной. Слишком неравны были силы. При таком большом численном превосходстве персов скифы не могли сразу же дать главное сражение. И они решили измотать врага, ослабить его боеготовность, подорвать боевой и моральный дух. А для этого нужно было отступать и заманивать противника в глубь страны, всячески осложняя его пребывание здесь.

Оправданным было и решение скифов действовать двумя самостоятельными частями войска. Для достижения поставленных задач кроме основной части войска была необходима еще одна часть — более мобильная и маневренная.

Скифы начали действовать согласно избранной тактике. Геродот пишет: «Приняв это решение, скифы стали продвигаться навстречу войску Дария, выслав передовыми лучших всадников. Оставив лишь то количество скота, которое было необходимо для пропитания, весь остальной скот они отправили вместе с повозками, в которых у них жили дети и все женщины, приказав все время продвигаться по направлению к северному ветру» (IV, 121).

Итак, передовой отряд скифской конницы, состоявший из лучших всадников, в основном, видимо, из молодежи, двинулся навстречу персам. Их огромное войско уже ползло широкой нескончаемой волной по скифской степи. Еще не видели бескрайние степные просторы, буйные травы, полноводные реки, густые дубравы такого нашествия людей. Размеренно шагала, глотая пыль, пехота, не спеша передвигалась конница, скрипели телеги, ржали лошади, ревели быки и ослы, кричали погонщики. Убегали с насиженных мест звери, улетали птицы. Тревожной была степь. Великая беда надвигалась.

Как же пролегал маршрут персов? Закончив переправу, они двинулись широкой полосой между современными пресными озерами Ялпуг и Кагул. Затем в районе нынешнего г. Болграда они перешли реку Ялпуг, которая при впадении в Дунай образует это довольно большое озеро. И где-то севернее Болграда, в трех днях пути от места переправы, их обнаружил передовой отряд скифов. Как же повели себя противники?

Геродот пишет: «Когда же передовые скифов обнаружили персов, отделенных тремя днями пути от Истра, то, обнаружив их, скифы, держась впереди на расстоянии одного дня пути, сразу же стали располагаться лагерями, уничтожая все, что растет на земле. А персы, как только обнаружили появление скифской конницы, немедленно пошли по следам непрерывно отступавших скифов. И затем персы (ведь они устремились в направлении одной из частей населения) начали преследование на восток и в направлении Танаиса. Когда же скифы переправились через реку Танаис, персы, переправившись вслед за ними, продолжали преследование до тех пор, пока, пройдя страну савроматов, они не достигли страны будинов» (IV, 122).

Со второй половины этого отрывка и начинаются многочисленные неясности в описании Геродотом дальнейших событий похода. Прежде чем заострить на них внимание и попытаться разобраться в этом тесном сплетении неясностей, расхождений и противоречий, необходимо. конечно, в первую очередь ознакомиться с самим источником.

По Геродоту, последующие военные действия развивались так: «За то время, что персы шли через страну скифов и страну савроматов, они не имели возможности что-либо разорить, так как страна не была обжита; когда же они вторглись в страну будинов, то там, натолкнувшись на деревянную крепость (будины ушли и крепость была совершенно пуста), они ее сожгли. Сделав это, они шли все дальше вперед по следам до тех пор, пока, пройдя эту страну, не прибыли в пустыню. Эта пустыня не населена никакими людьми, расположена она выше страны будинов, а протяженность ее семь дней пути.

Выше этой пустыни живут тиссагеты, а из их земли берут начало четыре большие реки, протекающие через землю меотов; они впадают в озеро, именуемое Меотидой, им даны следующие имена: Лик, Оар, Танаис, Сиргис.

Когда Дарий дошел до пустыни, он, приостановив продвижение, расположил войско у реки Оар. Сделав это, он начал возводить восемь больших крепостей, отстоящих одна от другой на равном расстоянии приблизительно около шестидесяти стадиев, их развалины сохранились еще до моего времени.

В то время как он был занят этим, преследуемые им скифы, сделав круг по землям, расположенным выше, повернули назад в Скифию. Так как скифы совершенно исчезли и больше не показывались персам, Дарий оставил эти крепости недостроенными, а сам повернув, пошел на запад, полагая, что это все скифы и что они бегут на запад.

Ведя войско как можно быстрее, он, как только прибыл в Скифию, встретил две другие части населения скифов и, натолкнувшись, стал их преследовать; они же держались впереди него на один день пути. Так как Дарий неотступно их преследовал, скифы в соответствии с принятым решением отступали в землю тех племен, которые отвергли союз с ними, прежде всего на землю меланхленов. Когда же скифы и персы, вторгнувшись, привели их в смятение, скифы начали заманивать персов в область андрофагов; когда же и эти были приведены в смятение, скифы стали завлекать персов в Невриду. А когда и те пришли в смятение, скифы, ускользнув, пошли к агафирсам.

Видя, что соседи изгнаны скифами и приведены в смятение, агафирсы, прежде чем скифы к ним вторглись, послав вестника, запретили скифам переступать их границы, заявляя, что если те попытаются вторгнуться, они прежде всего будут упорно сражаться с ними. Предупредив об этом, агафирсы выступили к границам с намерением задержать нападающих. Меланхлены же, андрофаги и невры, после того как персы вторглись к ним вместе со скифами, не вступили в борьбу и, позабыв про свои угрозы, в смятении бежали все время к северу, в пустыню. Скифы не стали вторгаться к агафирсам, которые им это запретили, и из страны Невриды стали заманивать персов в свою страну» (IV, 123–125).

В Скифии, продолжает «отец истории», персы продолжали преследовать скифов. Дальнейшие события мы подробно рассмотрим чуть ниже, а здесь их можно изложить в таком схематичном виде:

1. Дарий вступил в переговоры с Идантирсом.

2. Скифы прислали дары персам.

3. Оба войска приготовились к сражению, но битва не состоялась.

4. Дарий, бросив часть своего войска, поспешно бежал к Истру и переправился во Фракию.

Какие же здесь неясности, расхождения и противоречия?

Во-первых, персы не могли за столь короткий срок в 60 с лишним дней пройти такие огромные расстояния.

Восстановить их маршрут движения с необходимой точностью, к сожалению, невозможно: нет конкретных ориентиров. Но примерная схема маршрута ясна. Е. В. Черненко условно разделил описанный Геродотом путь персов на девять отрезков: 1) от Дуная до земель савроматов с переходом за Дон; 2) от земель савроматов до земель будинов; 3) от земель будинов до р. Оар; 4) от р. Оар до земель меланхленов; 5) от земель меланхленов до земель андрофагов; 6) от земель андрофагов до земель невров; 7) от земель невров к землям агафирсов; 8) от земель агафирсов — в Скифию; 9) от Скифии — к мосту через Дунай [121, с. 88–89].

Этот маршрут Е. В. Черненко наложил на четыре различные этногеографические карты Скифии, составленные Б. Н. Граковым, М. И. Артамоновым, А. И. Тереножки-ным и В. А. Ильинской, Б. А. Рыбаковым. Поскольку эти карты отличаются одна от другой, то и протяженность пути в каждом случае будет иной. По карте Б. Н. Гракова получилось 3800 км, М. И. Артамонова — 8750 км, А. И. Тереножкина и В. А. Ильинской — 5750 км, В. А. Рыбакова — 4050 км [121, с. 89].

За указанные Геродотом 60 с небольшим дней абсолютно невозможно пройти описанный им маршрут даже самым кратким путем в 3750 км. Для этого необходимо более 100 дней только непрерывного хода со скоростью 36 км в день (200 стадиев). По двигаться непрерывно войско, разумеется, не могло. И людям, и лошадям, быкам, ослам нужен был отдых. Обоз, снаряжение время от времени требовали ремонта. Поэтому через каждые 3–4 перехода персы были вынуждены останавливаться на дневки. На это ушло как минимум 25–30 дней. Кроме того, немало времени потребовали военные действия и связанные с ними события, а также другие мероприятия. Получается, что указанный путь в 3750 км столь огромное войско Дария могло пройти, сохраняя боеспособность, не менее чем за 4 месяца. Геродот же указывает лишь 2 месяца с небольшим. Это — во-первых.

Во-вторых, в противовес описанию Геродота имеются сведения других античных авторов, согласно которым поход Дария в Скифию не был таким продолжительным.

Страбон, например, описывая Северо-Западное Причерноморье, сообщает: «Между гетами и Понтийским морем от Истра по направлению к Тире лежит Гетская пустыня, ровное и безводное пространство, где Дарий, сын Гистаспа, в то время, как перешел за Истр для похода на скифов, был захвачен в ловушку и рисковал погибнуть со всем своим войском от жажды; но он понял опасность, хотя и поздно, и повернул назад» (VII, 3, 14).

А Ктесий Книдский рассказывает: «Собрав 800 000 войска и построив мосты на Боспоре и Истре, Дарий переправился в Скифию, пройдя на 15 дней пути. Они послали друг другу луки; скифский лук оказался крепче. Поэтому Дарий обратился в бегство, перешел через мосты и поспешно разрушил их прежде, чем переправилось все войско. Оставленные в Европе 80 000 были перебиты Скифарбом» (§ 16).

Эти сообщения, как мы видим, существенно отличаются от описания Геродота.

Таковы два наиболее значительных противоречия в вопросе о походе Дария в Скифию: невозможность пройти описанный Геродотом путь за указанный срок и расхождения между данными Геродота, с одной стороны, и Страбона и Ктесия Книдского — с другой. Кроме этих противоречий, имеются еще и другие, более мелкие, а также немало иных неясностей и расхождений. К некоторым из них мы еще вернемся.

Поэтому мнения исследователей относительно маршрута персидского войска разделились на две основные точки зрения. Одни из них считают описанный Геродотом маршрут в основном достоверным. Другие полагают, что персы продвинулись в глубь Скифии совсем незначительно. Кроме того, высказывались и иные мнения.

Несколько особняком стоит мнение Д. С. Раевского, считающего, что эпическое описание Геродота построено по заранее заданной модели: «Рассматривая с этой точки зрения интересующее нас скифское предание о войне с Дарием, мы видим, что оно может быть интерпретировано как хранящее информацию самого различного характера: это и этнографическая карта Скифии и соседних с ней земель; и данные о традиционных взаимоотношениях с соседними народами; и принятые нормы социального поведения, организации войска, ведения войны; и представления о достойном царе-военачальнике, и проанализированные выше символические коды, присущие скифской культуре. Это эпическое повествование — хранилище не столько исторической памяти о конкретном событии в его неповторимом своеобразии, сколько памяти социокультурной, обеспечивающей будущим поколениям возможность адекватного принятым нормам поведения в определенных типовых ситуациях. Рассказ об этом событии — по сути, лишь повод для передачи такой информации, и здесь допустимо достаточно вольное обращение с реальностью, ее подчинение принятым моделям. Соответственно реконструкция на его основе реального хода военных действий — задача практически неосуществимая; исторически достоверными здесь могут оказаться лишь данные самого общего порядка» [87, с. 70–71].

Но с такой оценкой скифского рассказа Геродота согласиться никак нельзя. Геродот — конкретный автор и, как правило, строго придерживается имеющихся фактов и другой полученной информации, которую передает, даже если не вполне верит во все излагаемое. В этой связи весьма показательно, как «отец истории» сформулировал поставленную перед собой задачу. Вчитаемся еще раз в эти строки, которыми античный автор начинает свой труд: «Геродот из Галикарнаса собрал и записал эти сведения, чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как эллинов, так и варваров не остались в безвестности, в особенности же то, почему они вели войны друг с другом» (1). Можно ли после этого говорить, что «здесь допустимо достаточно вольное обращение с реальностью, ее подчинение принятым моделям»? Думается, нельзя.

Некоторые сведения Геродота относительно маршрута Дария в Скифию действительно очень запутаны и не согласуются с современной географической картой. Но это объясняется, как я постараюсь показать ниже, другими причинами. Но перед этим познакомимся вкратце с некоторыми конкретными оценками этого маршрута.

М. И. Артамонов, например, пришел к такому заключению: «Описывая путь Дария, Геродот излагает имевшиеся в его время сведения о Восточной Европе и ее населении, в чем и заключается огромная ценность этой части его сочинения. Однако маршрут Дария, как он изображен в легенде, совершенно невероятен. Войско Дария в назначенный срок не могло пройти на северо-восток до Волги, а затем, повернув на запад, вдоль всей лесостепной полосы, дойти до Западной Украины и только после этого добраться до построенного по приказу Дария моста через Дунай. На самом деле, как свидетельствует Страбон, Дарий, перейдя Дунай и углубившись в Буджакскую степь, подвергся опасности погибнуть со своим войском от жажды и, не дойдя даже до Ольвии — греческой колонии в устье Южного Буга, поспешил вернуться обратно» [7, с. 77].

Диаметрально противоположна точка зрения Б. А. Рыбакова: «Страбон, писавший 506 лет спустя после похода Дария, не может, разумеется, считаться падежным источи ником. Он, очевидно, читал у Геродота о битве Дария со скифами в трех днях пути от Истра (т. е. между Истрой и Тирасом) и о том, что после двухмесячного похода, убегая от скифов, Дарий шел к Истру по земле, где скифы заранее засыпали все источники (Геродот, IV, § 122, 140), но этим и ограничил весь поход. Принимать в расчет небрежное припоминание Страбона не следует, а тем более не следует на основе его слов отрицать поход персов в глубь Скифии» [95, с. 171].