Бремя защитника (СИ)

— Может заселимся в гостиницу, а поутру уже поищем этого Грача? — спросил я, видя что Тор уже несет Сэт, валящуюся от усталости. Я оценил выдержку девушки, ни разу не выказавшей своего состояния словом. Она благодарно посмотрела на меня.

— Отличная идея, — сказал Парк, рыская глазами по улице. — Но я все равно не усну, не побывав вблизи моря и не насладившись его теплыми объятиями, не выпив глоток его горьких волн. Я все равно сегодня дойду до побережья.

С гостиницей не было проблем. Торговый, промышленный, транспортный узел изобиловал тавернами, постоялыми дворами, гостиницами, разнообразными домами терпимости и грязных развлечений, игорными заведениями и порчей инфраструктурой, рассчитанной на приезжих. Соблюдая легенду, а больше по собственному желанию Сэт и Тор, поселились в отдельный номер, загадочно улыбаясь друг другу. Мы с Парком понимающе переглядываясь, сняли номер рядом.

Я не заметил как уснул, но только начало светать, как еще во сне понял, что Парка не было всю ночь. Не мог же он заблудиться? Или вляпался в какую-нибудь неприятность? Конечно мог!

Побережье находилось метрах в трехстах. Вчера мы не дошли совсем чуть-чуть, а не услышали его из-за разноголосого гомона на улицах.

Парк оказался в прибрежной забегаловке, где в компании таких же моряков состязался в армрестлинге с каким-то молодым крепышом. Несмотря на изрядное подпитие старый пройдоха уделывал противника подчистую.

— О, Миша! Присоединяйся к нам! — крикнул Парк, заплетающимся языком, увидев меня.

Разномастная толпа матросов были с четырех стоявших у пирса № 34 судов. Это две шебеки Лиги свободных Торговцев, фрегат Палаты Негоциантов Альмиурской диспотии и шхуна купца из восточного королевства Вэнь. Они ночь напролет пьянствовали в "мордобойке" напротив их пирса, травили шутки и морские байки, дрались на кулаках, покупали продажную любовь портовых проституток, чтобы потом снова вернуться к застолью. Страсть к морю втянула в эту воронку и Парка, который вспомнив былые годы, решил тряхнуть стариной.

Я вытащил его из этого водоворота пьянства и разврата. Полуживого и сильно помятого после бессонной ночи я привел в гостиницу, где Парк захрапел богатырским сном. Оказалось, в процессе пьянки кто-то "подрезал" его мешочек с деньгами. Теперь наши запасы стали более чем на треть меньше.

Грач оказался суровым мужиком с неприветливым лицом. Но при виде Парка он растаял в детской улыбке. Они обнялись крепкими мужскими объятиями и долго общались за жизнь. А я, пользуясь случаем, осмотрел мастерскую.

Решили не осуждать старика за ночной инцидент, да и ему самому было неприятно, так, что Парк с виноватым видом брел в поисках мастерской старого товарища. Оторвался после долгой отсидки в рабстве, деньги потерял. С кем не бывает. Сэт и Тора кажется вообще не волновали мирские дела — они плавали в каких-то иных сферах, как будто ночью их приняли в царство вечного счастья.

Мастерская представляла собой большой сарай, разделенный пополам пирсом. Одновременно в нем могли проходить починку два мелких судна, не более тридцати метров в длину. Корабли прибрежного класса были популярны у мелких торговцев, развозящих товары на незначительные дистанции. Клиентов у Грача было достаточно, поскольку неспокойное Халидское море частенько трепало торговцев, но высокая конкуренция, демпинг со стороны новичков не всегда позволял заполнить док работой, а его людей обеспечить заработком. Сейчас в мастерской на ремонте стоял небольшой флейт темнокожего торговца. Я еще не встречал здесь представителей негроидной расы, поэтому торговец очень хмуро отреагировал на мое глазёрство.

Грач, после долгих странствий по морям и океанам решил осесть именно в Удакии, потому что здесь всегда много народа. Скопленные за годы сражений и путешествий деньги он вложил в приобретение пирса, а затем его обустройства в мастерскую для починки кораблей. Здесь же он обрел позднее семейное счастье, женившись на миловидной вдове Саре, хозяйке небольшой домашней винодельни совсем рядом с пирсом. Семейная идиллия стала для Грача своего рода компенсацией за все те испытания, что он пережил.

Главной целью было как можно быстрее найти способ добраться до острова Храма Дельфы. Предстояло пересечь почти всё Халидское море. Особенное ту его неспокойную часть, что имеет условные границы с Южным океаном. Парк, хоть и рад был встрече со старым другом, но все же плавно перешел на основную цель в разговоре.

— Почти две тысячи километров. Тысяча морских миль отсюда на юго-восток, — сказал Грач. — Это только залив Четырех дев вас безопасно вытолкнет в море, поскольку воды реки Такс несутся в океан, а ветры пустыни наполняют паруса в том же направлении. Дальше — все зависит от погоды, направления ветра и удачи. Спонтанно образующиеся бури, молнии и тропические ливни сгубили не один корабль. Акулы и гигантские глубоководные монстры только и ждут как полакомится человечинкой. Пираты, что днем и ночь бороздят торговые пути в поисках добычи, всегда готовые позарится на вас, как на своих рабов. И это я вам описал только часть опасностей.

— Мы же все это испытывали на себе, — сказал Парк.

— Вот именно, — ответил Грач, уже привыкший к спокойной жизни на берегу. — Я не понимаю как мы выжили после стольких передряг. Да и большой ватагой на крепком корабле это легче. Вы, как я понял, собираетесь проделывать этот путь вчетвером. Запишитесь лучше в команду какого-нибудь большого военного корабля, идущего в ту сторону. А при случае, найдете способ сбежать.

— Нет, Грач, — в задумчивости помотал головой я. — Во-первых, Сэт. Её не возьмут на борт, потому что она девушка. Во-вторых, за нами есть определенные косяки, и если они уже где-то всплыли, то нам лучше не светиться. В-третьих, я сомневаюсь что легко получится дать деру вчетвером без захода на этот остров. А корабли туда заходят с конкретными целями. В-четвертых, кому мы нужны без опыта? Парк еще сгодиться, а мы уже нет. Нужно решать все самостоятельно.

— Надо подумать, — Грач уставился в пол, а потом резко вскинул голову. — Предлагаю пока отведать вина моей женушки. Я сделал его по новому рецепту.

Фляга вина, сцеженная из бочки в подвале винодельни, прохлаждалась в кабинете Грача. Парк накинулся на кружку, как на живую воду после вчерашней попойки. Я оценил вкус, аромат, букет и консистенцию напитка. Она показалась мне достаточно интересной.

— Сколько лет вину, — причмокивая и смакуя послевкусие спросил я. — Лет десять?

— Три с половиной года! — ответил Грач, радуясь, что вино понравилось.

— Можно сравнить по качеству с Арвуимским, — добавил Тор. Сэт предусмотрительно отказалась от предложенного бокала.

— Есть у меня маленький пинас "Габриэла", — отхлебывая глоток своего вина сказал Грач. — Он всего двадцать метров, стоял на военном галеоне "Южный крест". Его продали мне матросы, когда капитан галеона хотел выбросить его за ненадобностью. Целая осталась одна мачта. Тесный небольшой трюм. Я все хотел его починить, да руки не доходили. Я подарю его вам, только ремонтируйте самостоятельно. Думаю, Парк справится.

Недалеко от мастерской находилось склад "запчастей". Точнее ненужных останков от ремонтируемых кораблей. Якоря, мачты, доски, шпангоуты и полусгнившие паруса и прочая требуха. Целые части судов валялись гигантскими костями огромных животных. Там же находился и наш пинас. Надо отметить в достаточно неприглядном состоянии.

— Парк, а эта развалюха поплывет, — с сомнением прошептала Сэт.

— Поплыть — поплывет, — сказал Парк, предвкушая романтику путешествий в морских просторах. — Надо заставить её ходить.

С помощью работников Грача мы установили "Габриэлу" на стапеля и Парк с какой-то нежность обстучал каждую доску внешнего борта и днища пинаса. Полазил под ней выискивая дефекты и эрозии. Выбравшись он, сияя детской чистой радость, уверенно заявил:

— Господа, рад вам представить будущего покорителя морских просторов и завоевателя океанов — пинас "Габриэллу". Единственное — требуются небольшие вложения в ремонт и доработку.

Знал бы я тогда насколько это небольшие.

Глава 22. Покоряя морские просторы

Первым делом осмотрели все несущие конструкции, каждый миллиметр балок был изучен на выявление дефектов. Парк научил что и как распознавать. Заменили несколько из них. Для надежности добавили еще больше распорок, креплений, ребер жесткости, чтобы конструкция выдерживала сильные шторма, удары о неожиданное мелководье и неострые камни. Если на полном разгоне врезаться скалу — тут уже даже современные мне корабли не выдержат, а не какой-то пинас.

Я предложил разделить и без того маленький трюм на три герметичных (условно, конечно. Их герметичность никто не проверял) отсека и установить в каждом ручную помпу, чтобы повысить живучесть корабля. Эта революционная идея еще никогда не применялась в этом мире и Парк в очередной раз с восхищением посмотрел на меня.

— Твой мозг сделан из чистого золота, — сказал он.

— Моя шея бы подломилась от такой тяжести, — отвечал, улыбаясь, я.

Для обеспечения герметичности промазали жирным слоем смолы доски перегородок отсека, а торцовые поверхности дверей оббили каучуком. Вода в случае попадания будет протекать, но не литься струями. А это даст время для её откачки.

Далее снаружи и внутри осмотрели доски обшивки. Некоторые пришлось заменить. Всё это опять же влетало в копеечку, поскольку на складе "запчастей" Грача выбрать более-менее нормальное было сложно.

Обмазали всё днище внутри толстым слоем смолы. Инновацией, по крайней мере для Парка, стала обшивка медью бортов и дна снаружи. Во-первых, это препятствовало налипанию колоний устриц, мидий и прочей живности на дно. Во-вторых, улучшало мореходность и маневренность судна. Ну в-третьих, в разы увеличивало прочность и остойчивость. Более тонкими листами меди покрыли внутренние борта, что тоже добавило прочность корпусу, но серьезно опустошило наш бюджет.

Парк носился но городу, общался с моряками и судовладельцами, разнюхивал на рынках информацию с целью покупки более приемлемых по цене, но качественных деталей и узлов корабля. Мы же в это время выполняли его задания и поручения, не забывая при этом советоваться с Грачем. Все-таки одна голова хорошо, две лучше.

Управившись с днищем и трюмом, усталые и довольные мы встретили закат над заливом Четырех дев. Грач поселил нас у себя дома, а Сара заботливо приготовила нам ужин из жаренного на вертеле ягненка, куриных сердечек, запеченных с картошкой, сельдереем и шпинатом, свежих овощей и сыра, а также… тарелкой соленой селедки из Пардалиса. Ей закусывали красное терпкое, но очень приятное на вкус вино из подвалов Сары. Это был один из немногих вечеров, где я снова ощутил спокойствие и безмятежность теплой, приятной, дружеской обстановки.

На следующий день, только лишь хозяйские петухи устроили концерт баритонов, мы уже были на ногах и после короткого перекуса отправились доделывать свой круизный лайнер.

Со стапелей переместили пинас в док на воду. Там занялись осмотром всей палубы. Грот-мачта, единственная на корабле, оказалась в порядке, но и её основательно укрепили. Оснастили необходимым такелажем, который насобирали по складу "запчастей", да напопрошайничали в порту и на верфях.

Парусина, сослужившая нам добрую службу на воздушном шаре, вполне подошла нам для обустройства парусного хозяйства — грот-мачты и кливера. Ни времени ни денег на установку фок и бизань мачты не было, да и на столь маленьком суденышке они бы смотрелись лишними. Я придумал кое-что другое.

В соседней кузне я заказал шестиметровый металлический шест. Там же я попросил изготовить на нем восемь пар коленьев. Сделал отверстия в шпангоутах борта, примерно посредине, поставил в них баббитовые вкладыши (здешняя промышленность еще не знала подшипников) и установил шест. Теперь с двух сторон борта торчали два штыря, с предварительно вырезанными длинными шпоночными отверстиями.

Собственными усилиями на колеса от большой телеги, установили лопасти, получились два в рост человека гребные колеса. Их установили на эти штыри, сверху сделали плотную конструкцию из досок, чтобы не привлекать внимание посторонних диковинными деталями и скрывать колеса почти полностью.

Лопастное колесо примерно на четверть длины погружалось в воду и приводилось в движение педалями, расположенными на коленах шеста. Всего таких педалей было восемь — на каждого члена команды. Изготовили четыре удобных кресла с упорами, чтобы было комфортней крутить педали. Никакого передаточного механизма не было, крутящий момент сразу же передавался на гребное колесо. Грач задумчиво чесал голову при виде такой конструкции и скептически морщил гримасу.

— Повырывает все это у вас при первом же шторме, — задумчиво сказал он. — Год назад один чудик с подобной штуковиной уплыл — больше его не видели. Весла на колесо приделал и руками вращал вал. Похоже доплавался.

— Не бойся, Грач, этот движитель будет запасным.

Пинас хоть и был маленьким, но бойницы для восьми пушек имел — по четыре с разных бортов. Одну пушку без лафета мы откопали на кладбище, простите, складе "запчастей" Грача. Калибром 105 мм она была покрыта грязью. Предстояла серьезная работа по её реанимации и изготовлению лафета.

Вторую пушку, ничуть не в лучшем состоянии, что и первая, только с наличествующим лафетом и даже с целыми колесами удалось выменять на парусину у одного из торговцев, которой осталось больше половины после изготовления парусов. Ему для облегчения веса корабля нужно было избавится от тяжелого вооружения, чтобы забить трюмы до отвала. Жадность — вторая глупость.

Третью пушку пришлось купить на последние деньги в местном гарнизоне. Береговые батареи, укомплектованные всякими ленивыми и ушлыми проходимцами были рассадником коррупции. Здесь продавали всё, что плохо лежит. Поэтому пушки списывались с чрезвычайной быстротой. Один-два года и пушка выходила из строя, учитывая что Удакия почти никогда не подвергалась налетам. Солдаты откровенно просаживали местные оборонительные ресурсы в пьянках, оргиях и азартных играх. Новенькая, блестящая, пушка стала украшением нашей лодки. Картечь, ядра и книппели вместе с порохом добыли там же.

Все три пушки, начищенные до блеска, ввиду отсутствия средств для покупки вооружений, поставили на поворотные столы, которые, в свою очередь, устанавливались на деревянные рельсы. Это позволяло за считанные мгновенья переместить их с одной стороны палубы, на другую. Жесткости при стрельбе добавляли импровизированные сошки, а откатное устройство гасило импульс от выстрела.

В последний раз осмотрев весь пинас от бушприта до кормовых окон юта, мы стали загружать припасы. Грач подарил нам бочку вина из своих запасов и бочку свежей солонины. Закупили на оставшиеся в карманах немногочисленные скифаты мешок муки, картофель, оливковое масло, сыр и лимоны (привет цинге). Пресной воде уделили повышенное внимание, заполнив все имеющиеся емкости.

Грач призывал нас переночевать и отправится с утра свежими, но хотелось пока светло пройти залив Четырех дев и заночевать уже в море. Пока находились на берегу, еще раз обсудили с Парком, все ли мы взяли с собой. Много чего не удалось купить, но все это было не критично. Например, ручное стрелковое орудие не помешало бы каждому, а так на всех мы имели только одно ружьё. В провианте не помешало бы разнообразие. Парусину бы не следовало менять, а оставить в качестве "запаски". И прочее по мелочи добавило бы уверенности, но было не критично.

Сердечно попоращавшись с гостеприимным Грачом и его женой, мы отправились в плавание. В нормальном пинасе управлялась команда минимум в десяток матросов. Теперь же нам предстояло самим вчетвером разбираться со сложным хозяйством управления маленьким кораблем. Спускать-поднимать паруса мы приноровились вдвоём с Тором. Также на нас были возложены обязанности управлять всем такелажным устройством пинаса. Парк отвечал за управление и навигацию. Сэт — за кухню, порядок и административно-хозяйственную часть.

Носовая надстройка была отдана сладкой парочке в качестве жилья, а мы с Парком поселились в кормовом юте. Обе надстройки были настолько малы, что едва позволяли разместить там гамаки. Но капитанский письменный стол, шкаф для судового журнала и даже ковер над ним имелся.

При общей длине двадцать метров три из них отнимал бушприт. Омываемый волнами гальюн, был его частью. Носовая надстройка три метра, палуба — десять метров, кормовой ют — четыре. Максимальная ширина от борта до борта — пять метров. В принципе, неплохая яхта для нашего времени, особенно если к транцу прицепить три-четыре 250-и сильных мотора. Но что есть, то есть.

Парк аккуратно вывел нас фарватером, где было не протолкнуться от приплывающих и отплывающих в Удакию судов, из залива Четырех дев. Прибрежные батареи грозно смотрели на нас с двух сторон ощетинившись пушками, а я думал какая из них пойдет на продажу следующая. Когда совсем стемнело мы уже были в Халидском море и лишь маяк на мысе Стонов указывал направление на оставшуюся позади Удакию.

Волнение было не сильное, а ветер с пустыни гнал нас с приличной скоростью в глубь моря. Парк умело ориентировался по звездам, тем более что эту местность знал как свои пять пальцев.

Конечно темнота на море неполная, свет от звезд и от спутника, поразительно похожего на луну, позволяет различать тусклые силуэты берега если не заволакивает облаками, скал или других кораблей, но капитаны судов, которые не замышляют ничего злого, стараются вешать фонари на корме и носу, чтобы были отчетливо видны габариты плавательных средств.

Вахту ночь несли по очереди все мужчины коллектива. От Сэт и в правду ночью не было толка. Кинув якорь, остановились на ночевку. Я мыслями прибывал с Ирис. Как она там? Что делают с ней эти поддонки?

От всплеска за бортом я вернулся в действительность. Взглянув на воду у кормы, я остолбенел. Там плавала девушка. Этот настолько необычно, что показалось ну просто фантастическим видением.

— Мистер, я еле спаслась от работорговцев, — взмолилась она. — И уже бы утонула, если бы не ваш корабль. Мне так холодно. Можно ли мне погреться у вас?

— Конечно! Я сейчас спущу лестницу.

Её звонкий, почти детский плаксивый голос тронул до глубины души. Я спустился со шканцев на палубу и с борта в море выбросил верёвочную лестницу.

Девушка дрожала. Она схватилась за первые пролеты лестницы и стала подтягиваться.

— Помогите мне, пожалуйста! Сил после долгого плавания нет! — она произнесла ещё более умоляющим тоном.

Я спустился и подал ей руку. Девушка неожиданно сильно схватилась за меня, и я почувствовал как она тянет меня вниз. Тень мелькнула на палубе и рука сжимающая саблю вдруг промелькнула мимо меня.

Парк одним ударом перерубил девушке и руку и шею, а потом резко схватив меня за шкирку перевалил через стенку фальшборта на палубу. Обмякшее тело плавало в воде, и только теперь я увидел что нижняя половина представляла собой… нет не рыбий хвост, как у русалок, а хвост червя.

Отдышавшись Парк сказал:

— Вот так и гибнут первоходы!

— Что за тварь такая? — вспоминая вполне человеческое лицо, руки, голос.

— Это Марина!

— В смысле её зовут Марина?

— Звали. Подводный демон совокупляется с похищенными женщинами и рождаются вот такие твари.

Я невольно вспомнил хошбанов. Если от жабы получаются такие уродцы, то возможно и в воде живет нечто подобное.

— Оно бы меня убило? — спросил я.

— Ну да. Поиздевалась бы не давая всплыть, утаскивая на глубину и отпуская. А когда бы ты захлебнулся пошла бы искать новую цель. Они не едят человечину, им просто нравится отнимать жизнь у людей.

— Да, действительно жестоко. Спасибо Парк.

— Да не за что. Втроем бы нам было очень сложно управлять кораблем.

Я шутливо толкнул его в плечо кулаком.

Утром нас ждали горячие лепешки с сыром, заботливо приготовленные Сэт, яркое солнце и тихая спокойная погода. Ветер был скудный — остатки воздушных масс с пустыни сильно ослабели. Меня такой штиль категорически не устраивал и мы решили опробовать моё изобретение. Точнее не моё, но впервые сделанное в этом мире мной.

Сначала мы с Тором попытались крутануть педали. Колена были сделаны достаточно глубокие, но и масса гребных колес плюс сопротивление воды давало очень плохой результат. Затем присоединилась Сэт, а после ввязался Парк. Я было уже думал, что ошибся с расчетами, ибо конструировал "на коленке", просчитывал на бегу. Но колеса стронулись с места, и по инерции завращались довольно бодро. Сэт и Парк уже были не нужны — мы вдвоём, особо не напрягаясь, крутили педали, радуясь достаточно резвому старту.

Пинас действительно понесло по волнам, как будто включили винты мощностью, как минимум, как у "Титаника". Узкая и длинная, "Габриэла" показывала отличную скорость и маневренность и под парусом, а тут разогналась словно моторка браконьеров, уходящая от рыбнадзора. По ощущениям Парка не менее 10 узлов в час, или около 19 км/ч, что для деревянных кораблей с парусным вооружением было немыслимо. Средняя скорость их движения была 3–4 узла в час. Самые скоростные суда при полном ветре показывали рекорд в 7 узлов. А тут 10.

Но если начнется волнение моря, то гребные колеса будут создавать хаос. Из-за разного погружения в воду корабль станет неуправляем, а сопротивление лопастей колеса водным массам, значительно снизит скорость от ветра. Именно поэтому я соорудил съемный вариант гребного движителя, когда колеса с помощью рычагов поднимаются по борту и становятся совершенно закрытыми и невидимыми из-под защитных кожухов.

Парк ориентировался по компасу и держал курс на юго-восток. Там на примерной границе Южного океана и Халидского моря располагается архипелаг Менги, одним из островов которого был остров Храма Дельфы. Сам архипелаг был местом жительства свободных людей. Здесь владеют островами пираты, богатые аристократы, сектанты, религиозные ордена, разного рода общины сбежавшие из-под власти континентальных правительств и прочая разношерстная публика. Лига свободных торговцев занимает самый крупный из остров архипелага — остров Легу и владеет еще несколькими в качестве перевалочных и военно-морских баз.

Множество раз то одна, то другая страна пыталась подчинить архипелаг себе, но тут же все остальные прибрежные государства поддерживали жителей Менги по принципу "Не доставайся ты никому". Воевать со всем миром крайне трудно даже самой сильной державе.

Как только покинули прибрежные воды Драманской империи, плотность встречи с торговцами резко упала. Боязливые купцы стараются перевозить свои грузы более длинным, но безопасным маршрутом, под охраной грозного драманского флота. Тот денно и нощно рыскал в поисках пиратов и оставшихся остатков аранейского флота. Лишь смельчаки, да имеющие солидную охрану в сопровождении покушались идти прямыми маршрутами через Халидское море и Южный океан в государства востока. Ну и собственно Лига свободных торговцев была здесь полноправным хозяином. Оплачивая пиратам солидную сумму за "крышу", она тем не менее очень прилично богатела, перевозя товары больше, дальше и быстрее.

С перерывом на обед мы с Тором весь день крутили педали и мило вели беседу на всякие темы. Когда Парк ближе к вечеру заметил черный силуэт пиратской каравеллы, оказалось что она уже давно проявляет к нам пристальный интерес. Уж слишком быстро маленький пинас перемещается по водной глади в полный штиль. Вторая каравелла пиратов находилась недалеко, так как привычкой пиратских ватаг было рейдерство маленькими эскадрами, для загона добычи в ловушку.

Недостаток впередсмотрящих в вороньем гнезде, да и общаяя нехватка незанятого персонала привела к тому, что мы в эту ловушку попали.

Глава 23. Морская баталия

Парк позвал нас с палубы голосом, не предвещающим ничего хорошего. Проведя рекогносцировку, можно было констатировать, что ловушка пиратов удалась. Диспозиция была такова, что назад нам повернуть, сделав разворот, не хватит времени. А уходить вперед, даже на высокой скорости, нужно будет через сближающиеся корабли противника. Две каравеллы находились примерно в 100–110 градусах относительно друг друга и точкой их сближения было место, прямо по курсу перед нами. То есть, челюсти захлопывались с обоих сторон. Расстояние до одного корабля было 10–12 кабельтовых (примерно 2 километра), до другого 8–9 кабельтовых (около 1600 метров). Как умудрился Парк не увидеть на горизонте, просматриваемом на 5 километров, две таких телеги? Замечтался старый моряк. Теряет хватку.

Но Парк был монолитен и невозмутим. Он зафиксировал штурвал и резко бросился в крюйт-камеру, где располагались порох и ядра. Сейчас нужна мобильность и огневая мощь. Тор, взобравшийся за мной на палубу, внимательно высматривал два корабля идущих на сближение.

— Они идут с подветренной стороны, значит заранее приготовились к атаке, — сказал он, делая козырек от солнца ладошкой. К нему подошла Сэт и уткнулась в грудь, ища защиты.

— Пираты наверно подумали, что у нас полный трюм товаров, — сказала она. — Велика же будет их ярость обнаружить пустой пинас. Лично я им живой не сдамся.

В руке она решительно сжимала саблю, которую отыскали и реанимировали на складе "запчастей" Грача. Там же разжились холодным оружием разной степени музейности и остальные.

Тор мужественно сжал девушку в объятиях и поцеловал в лоб.

— Мы обязательно победим, — решительно произнес он. — Так ведь Миша.

Мне оставалось только согласиться. Расклады были по всем параметрам не в нашу пользу. Через 20–30 минут они подойдут на расстояние эффективной стрельбы. В первую очередь, чтобы обездвижить нас будут стрелять книппелями по мачте. Затем, если не будем сильно сопротивляться, пойдут на абордаж, если будем — разнесут в труху борта, а далее быстренько обшарят корабль в поисках ценного, пока тот не затонул.

Каравеллы здесь относились к классу средних судов. Их команда состояла в среднем из 50-100 человек. У пиратов их могло быть и 150 и 200. Своеобразная морская пехота. Так что однозначно расклад не в нашу пользу. У ближайшей каравеллы я насчитал 20 пушек по одному борту. По сорок орудий на брата! Да один залп нас отправит к Посейдону. Ну или кто здесь правитель морей. Марины порадуются такой мести.