Бремя защитника (СИ)

Я ждал, когда привезут заказ из мастерской плетельщиц корзин и результат работы подпольного ткацкого цеха в таверне, поэтому у меня было свободное время.

Парк полдня провел с переменными успехами. Ему далось обзавестись связями с моряками в Удакии. Своего рода профессиональное братство, даже удалось найти парочку, с кем ходили в Южном океане. Так что там, в случае чего могут помочь. Еще он узнал что в порту Паймет на реке Такс, что в ста километрах от Сильвантии послезавтра ожидается две погрузки и за два дня к вечеру мы можем успеть на них. Парк даже договорился на четыре места на одном из кораблей за приемлемую плату.

Сэт и Тор прикупили немного нижнего белья, потому что камзолы не совсем подходили точно в тело и натирали при ходьбе. Также прибарахлились средствами личной гигиены, хозяйственными мелочами и прочим нужными мелочами. Они похохатывали от шуток друг друга, смотрели уже как-то по-другому друг на друга и вообще, чувствовалась что за день, проведенный вместе, отношения у них как то поменялись. Если раньше были просто дружественные, то теперь можно было заметить нечто большее.

По словам Парка, Сэт и Тора город бурлил перед приездом прославленного полководца, героя трех воин, Фельдмаршала Юнга. Его сотрясали разборки преступных кланов, деливших подать торговцев. Сепаратисты пытались возродить Альфинискую республику, уже сто лет как поглощенную империей. Их отлавливали, вешали, но они появлялись снова. Тайная организация "Альфа" вела какую-то подрывную деятельность. Была еще одна тайная организация боровшаяся с центральной властью — созданная династией низложенного еще сто пятьдесят лет назад императора Генесия Антропорка ячейка "Стальные сердца". И еще великое множество слухов и баек, не представлявших ничего ценного, собрали друзья по всяким общественным местам и заведениям.

В таверне выступал какой-то народный ансамбль. Пьяные посетители уже вовсю выплясывали под причудливую музыку. Кто-то уже спал от выпитого, а кто-то еще не проснулся прошлой моей трапезы. Кампаниям и по одному — все хотели как можно ярче провести эту ночь. Для меня она тоже будет жаркой.

Глава 20. Нужно быть настоящим человеком

Глассии не было за стойкой — там стоял хмурый парень с неприветливым лицом. Из подсобных помещений выходили с пугающей частотой мужчины. У всех на лице видно напряжение и решительность.

На улице, во внутреннем дворике таверны вообще царило столпотворение. Рекс быстро раздавал указания убывающим в темноту группкам людей, а те растворялись в темноте. Повозки увозили что-то укрытое плотной тканью.

Намечался какой-то кипиш. И хотя все происходило при почти полном отсутствии суеты, чувствовалась напряженная атмосфера.

Заметил у курятника Глассию, которая отдавала инструкции какому-то старику.

— Могу я чем-то помочь? — спросил я максимально участливо.

— Не сегодня Миша, — торопливо ответила она. — Мою сестру Ингрид, что отрезала руку дону Картинью, сегодня этот урод выкупит из тюрьмы и привезет к себе. У меня волосы становятся дыбом от того, что он с ней сделает. Пытаемся помешать этому. А вы наши гости — отдыхайте и наслаждайтесь яствами. Сегодня будет особое меню.

Она быстро упорхнула куда то дальше. Я подошел к Рексу. Тот уже освободился от организационных обязанностей и укреплял упряжь своей лошади.

— Рекс, я хочу помочь, — с ходу обратился я к нему. — Глассия мне все рассказала.

— Я ценю твое желание, но подвергать опасности своих гостей не буду.

— Это мое сознательное решение и вся ответственность лежит на мне. Помнишь, ты говорил, что деньги не главное. Главное быть человеком. Настоящим человеком.

Рекс на секунду остановился, неодобрительно покачал головой и добавил, садясь в седло лошади:

— Через пятнадцать минут у городской ратуши…

Я, старясь не привлекать внимание, быстро добрался до своей комнаты. Меня выручили, а долг платежом красен. Если бы я уснул в номере и не услышал всей этой возни, морально я бы еще смог себя оправдать неучастием в затевающемся событии — не знал и все таки на носу выполнение задуманного плана. Но сейчас, зная обо всем этом я бы себя съедал себя без майонеза и кетчупа целую вечность.

Парк, пригубивший полбутылки местного рома, блаженно похрапывал. Свой удобный кинжал на подобии даги, только с более коротким эфесом, я отыскал в своих вещах. Не идти же на "дело" без оружия. "Отец" тут же проснулся трезвый, как стекло и увидев меня с оружием, поинтересовался:

— Ты веселиться и без меня?!

Он вскочил с кровати и напялил свой камзол. В дверь постучали Сэт и Тор. Парочка ужинала внизу, и похоже мило проводила время. По нам было понятно, что идут сборы на что-то важное. Чтобы не было недомолвок я сказал:

— Друзья, я отправляюсь помочь Глассии и рисковать вашими жизнями не хочу.

— А своей так можно, — всплеснула руками Сэт.

— А как же клятва быть вместе до конца? — спросил Тор.

— Вы правы, это железный аргумент, — сказал я, соглашаясь. — Я просто хотел обезопасить вас.

— Всякие заварушки — это ведь лучшее веселье, — воодушевился Парк.

— В следующий раз давай без самодеятельности, — сказал Тор. — Куда ты, туда и мы.

Дон Картинью — местный богатей, купец и промышленник, один из влиятельнейших людей города. Хозяин жизни, он считал что является и хозяином людей. Если его взгляд падал на красотку, то не было никаких препятствий для того, чтобы она попала в объятья дона. Сложностей обычно не возникало. Умело оперируя деньгами, властью и связями он всегда добивался своего. Но с Ингрид такого не получилось. Она несколько раз демонстративно отвергла его. Ни префект, ни городская стража не могли повлиять на Ингрид, поскольку уважали и боялись Рекса. Но когда того не было в городе, дон Картинью вместе со своими людьми завалились в таверну и хотели силой уволочь Ингрид. Она просто напросто отрубила негодяю руку. Её арестовала городская стража, под честное слово, что не выдадут девушку мерзкому и любвеобильному богатею. И сегодня стало известно, что оправившийся и кипящий злобой гадкий дон Картинью выкупил Ингрид из темницы. О том что с ней станет лучше и не думать.

У ратуши на площади было пустынно, а мы вчетвером стояли в подворотне наготове. Раздался свист и из проулков и улиц выбежали пару десятков мордоворотов Рекса. Мы тоже было хотели ринуться вслед, но какой-то рыжий силач ухватил меня за плечо.

— Постой. Рекс сказал, чтобы вы шли к дому дона Картинью. Основная "вечеринка" будет там. Это лишь для отвлечения внимания и запутывания городской стражи. Пошли за мной.

В паре кварталов высился пятиэтажный дом этого богатея. Немногословный рыжий громила пристроил нас за стенкой сарая для речных лодок. Появился Рекс который вместе с Глассией обходил позиции заговорщиков. Девушка с каким то уважением, благодарностью и нежностью посмотрела на меня. Этот коктейль эмоций с её стороны охладил мой трепет перед битвой. Я тут же вспомнил об Ирис.

— Проедет карета с эскортом, — шепотом пояснил задачу Рэкс. — Как она остановится и начнут открываться двери особняка, нужно как можно скорее атаковать весь кортеж. Глассия и Сэт захватывают Ингрид и уводят в безопасное место. Остальные штурмуют дом. Нужно раз и навсегда отвадить гада лезть не в свои дела.

Минуты напряженного ожидания текли медленно, скрашиваясь лишь криками со стороны ратуши и огнем пожарищ. Пробежало два отряда городской стражи, патрулирующей улицы в этом районе, привлеченные беспорядками в центре города.

Затем появилась карета, за которой следовали шесть всадников. Ворота стали открываться. И с четырех сторон хлынули нападавшие. Всадники достали пистоли послышались выстрелы, сопровождающиеся стонами раненых и умирающих. Рекс буквально скинул с седла одного из эскортников. Глассия было рванула дверь кареты… как отлетела от выстрелов пистолей, сделанных изнутри. Сэт ринулась ей на помощь, а Рыжий силач, методично месивший двумя огромными мечами фарш из эскорта, направил свое смертельное внимание на карету.

— Её здесь нет, — проревел он сквозь шум атаки, когда четверо обитателей кареты были вытащены на улицу мертвыми.

— Что? — калеча последнего всадника прокричал Рекс.

— Это засада! Нас подставили! — крикнул рыжий.

Другие группы заговорщиков уже штурмовали особняк со всех сторон. Слышался звон разбиваемого стекла и крики испуганного персонала. С каретой и эскортом было покончено, а Рекс склонился над сестрой. Глассия была смертельно ранена в грудь и её силы буквально исчезали на глазах. Сэт как могла сдерживала платком пульсирующий фонтан крови, но все было тщетно.

Мне было неописуемо жалко, обидно и грустно от этой картины. Меня буквально потрясло увиденное и я стоял в ступоре. Я бы сейчас отдал бы всё, свою жизнь за неё, но ни чем не мог помочь бедняшке. Модификатор прочности, который я купил у старика, действовал только на вещи. Стоп! Старик! Стоять и смотреть просто так!

Я резко подхватил девушку и усадил её в карету.

— Сэт, плотно прижимай рану. Рекс, я постараюсь ей спасти, — крикнул я, скидывая мёртвого возничего. Торопливый перестук копыт, подгоняемых хлыстом огласил округу.

Мимо проносились окна, кварталы, улицы и площади. В городе зарождался массовый кавардак. Силами нескольких десятков людей Рэкса невольно разжигалось пламя беспорядков. Ведь простому народу только дай повод — он не будет знать что, во имя чего и с какой целью, но обязательно примет участие в кипише. То тут, то там слышалась мушкетная стрельба, пару раз палили из бомбард, лай собак, крики, стоны, проклятия и радостные возгласы, звон стекла и глухие звуки ударов кулаками — ночь действительно обещала быть жаркой.

Но я несся, сломя голову, в негостеприимный квартал, а навстречу мне валили толпы бедноты из трущоб, разбуженные звуками беспорядков. Ногой выбив хлипкий засов двери я внес умирающую Глассию внутрь. Горел этот фиолетовый не очень приятный свет, который мне напомнил кварцевание помещений в больнице.

Заспанный сверху спускался старик Мор. Я упал на колени перед ним.

— Умоляю, нет времени объяснять — дорога каждая секунда, — я буквально взвыл перед стариком, настолько мне хотелось ускорить его и отвратить от негативной реакции от моего наглого ночного посещения. — Спасите умирающую.

— Поздно, она потеряла много крови, — старик прищурился, осматривая девушку. — Ранение в аорту, пуля на вылет.

Я разорвал камзол и вывалил перед ним пять безантов, затем высыпал из мешочка остатки серебренных милиарисиев. Увесистые золотые монеты, на которых можно было купить здесь полквартала, привлекли внимание Мора и тот жадным взором, будто облизал, посмотрел на них.

— Берёг для себя… Старый ведь уже, всякое может случиться, — старик скрылся за занавеской своей кладовки. — Такую вещь сейчас не достать.

Склянка с фиолетовой жидкостью, которую он опрокинул в рот Глассии, светилась также как и внутренне пространство лавки. Рана в груди девушки стала затягиваться, дыхание стало ровнее, как и пульс. Глассия была без сознания.

— Через пару часов очухается, — уверенно сказал старик, сгребая монеты. — Такая склянка есть ни у каждого короля или правителя. И мне практически невозможно будет достать новую. Но я, пожалуй, лучше отправлюсь в путешествие в Бархатные горы в обитель мудрости.

Его мечтательный вид меня не волновал нисколько. Все мысли были сосредоточены на девушке.

— Ну все, ступайте… Ступайте… — Мор недовольно закряхтел, дергая выбитый засов. — Еще с дверью полночи возиться!

Возле дома дона Картинью разгоралась драма: местная голытьба выносила из особняка все, что только можно и натыкалась на улице на военных, прибывших на усиление городской страже. Кипевшая бойня подкреплялась канонадой ружей, лязгами мечей и сабель, яростными криками дерущихся.

Рекса не было. Как не было Парка с Тором. Где их искать я понятия не имел, но от кареты решил избавится пока не поздно. Отвязав двух коней, одного отдал Сэт, которая все это время не переставала следить за состоянием Глассии.

Очень осторожно усадили девушку боком на лошадь перед собой. Она, находясь без сознания, все время грозила упасть с животного.

Доехали до ратуши, но там тоже кипел бой бедняков с городской стражей. Еле унесли ноги, потому что чуть не попали под раздачу со стороны тех и других. Творился всеобщий хаос и анархия. Решили ехать в таверну. И правильно.

Все участники заварушки уже сидели там. Рекс обнимал спасенную Ингрид. Парк и Тор напряженно ходили из угла в угол, переживая за нас. Раненым перевязывали раны и прижигали открытые кровотечения. Какому-то бедняге вытаскивали пулю, ковыряясь щипцами в спине, другому шили рубленную рану на ноге. Не обошлось без потерь — было убито шесть человек и их тела сейчас оплакивались во внутреннем дворике таверны.

Дон Картинью распустил слух о том, что выкупил Ингрид и везет её к себе. Сначала он хотел покончить с Рексом и Глассией, которые наверняка придут на выручку, но немного просчитался с количеством требуемых людей. В его планах был захват брата и сестры Ингрид, затем и выкуп последней. А дальше его кровожадные замыслы плели варианты казни Рекса и Глассии на глазах сестры. Ну а потом…

К сожалению, он думал что двенадцать человек, шесть эскорта, четыре в карете и двое возничих справятся, но не учел, что Рекс подключил к этому делу все имеющиеся ресурсы. Даже мелкокалиберную бомбарду в повозке притащил. Пришлось штурмовать тюрьму и вытаскивать Ингрид из камеры. Сделали это под шумок, во время народного бунта, выпустив всех заключенных. Пока суд да дело, разборки и следствие все можно списать на волнения городской бедноты. Для надежности подожгли архив, где вели записи о всех арестантах и их делах.

Что же касается дона Картинью, то его задушили в винном погребе в его особняке, которые грабила беднота. Она же и задушила мерзавца, защищающего свои антикварные вина от алчных взоров гуляющего народа.

Рекс и Ингрид, когда увидели свою сестру живой, пришли в неописуемый восторг. После такой раны не выживают, и они уже было оплакивали Глассию и тут являюсь я с Сэт, а на руках у меня приходящая в себя хозяйка таверны.

Несмотря на городские беспорядки мою огромную корзину привезли. Швеи закончили свое дело и устало причесываясь исколотыми пальцами ожидали моей приемки изделия. Всё было готово.

Светало. Пожары, крики, стрельба и вопли уже переместились в кварталы бедноты, видимо, народ вытеснили из административных и купеческих кварталов. Надо, пользуясь всеобщей сумятицей, покинуть город как можно быстрее и незаметнее.

— Мы в неоплатном долгу перед тобой, — сказал Рекс и посмотрел очень признательным взглядом, полным уважения. — У нас есть кое-какие сбережения…

— Не в деньгах счастье. А чтобы оставаться человеком. Настоящим человеком, — повторил я сказанную вчера его фразу. — Единственное, что я попрошу — нужно много воды, немножечько еды и кое-какая помощь от твоих людей.

— Конечно, брат.

Мне было приятно уважение такого человека как Рекс. Честный, справедливый, великодушный и сильный — качества для народного лидера. Глассия была слаба, но уже ничто не угрожало её жизни. С ней неотлучно была Ингрид. Она спала, поэтому я не зашел попрощаться. На лошадях и повозке мы проделали путь от города до пустыни за четыре часа. Бессонная ночь измотала людей Рекса, но никто не отказал в помощи.

Вдесятером мы расстелили сотканное из крепкой парусины изделие. На все любопытные вопросы Рекса и его друзей я отвечал правду — мы полетим на этой штуковине. Но мне не верили. Они думали что это очередная шутка и поход в пустыню какая то моя блажь. Парк и Тор смотрели на мои придумки как на капризы сумасшедшего, хотя полностью доверяли мне. Но я особо не парился — время расставит все по местам.

Пустыня днем раскаляется до пятидесяти градусов. Горячий воздух легче холодного и поднимается он вверх, то есть тяговое усилие гарантированно. Когда я услышал мнение дачника с побережья, что ему мешает ветер с пустыни, сложил дважды два. То есть направление движения ветра совпадает с тем, куда нам нужно попасть. Более простого и легкого пути как создать воздушный шар не было.

Последним штрихом на полученную в результате упорных усилий исключительно женских рук жительниц гостеприимной Сильвантии конструкции я наложил модификатор прочности. Это магическое усиление давало дополнительную прочность почти в два раза и усиливало герметичность в три раза, по сравнению с исходными качествами. Долговременный источник огня был, прямо скажем, не очень качественный, но наполнить купол шара горячим воздухом сумел. Да и в дороге пригодится, в случае изменения воздушных потоков и отсутствии тяги. Клапан-крышка, предусмотрительно сделанная на самом верху купола, поможет в высотном маневрировании.

Воды в пустыне требовалось действительно много, поэтому гигантскую корзину наполнили емкостями с водой, припасов взяли чуть-чуть — планировали как можно быстрее попасть на побережье, да и на жаре как-то не до еды.

Несмотря на все опасения шар стоял, наполненный горячим воздухом и рвался вверх под потоками раскаленного жара пустыни, удерживаемый лишь тросами, привязанными к гигантским валунам.

— Мы всегда рады тебя видеть у нас, брат, — сказал Рекс очень душевно. — И спасибо за сестру. Если нужна будет помощь, дай знать, я всегда тебе помогу.

— Спасибо, брат, — ответил я. — В свою очередь, всегда рассчитывай на меня, если что случится.

Пообнимавшись на прощание со всеми, мы залезли в гондолу и я перерубил кинжалом бечевки удерживавшие воздушный шар. Медленно оторвавшись от земли мы стали подниматься вверх, уносимые ветром на юго-юго-восток. Возгласы удивления расслышались внизу, а мои спутники крепко схватив руками края гондолы боязливо присели на дно, стараясь совладать с незнакомыми ощущениями вестибулярного аппарата.

— Ты и людей воскрешаешь и гигантские корзины в воздух поднимаешь. Кто ты? Волшебник, маг, или может быть улун? — недоуменно обратился Парк, когда у него закружилась голова.

Глава 21. Город, бурлящий жизнью

Люди на поверхности земли медленно уменьшались в размерах, а шар всё быстрее набирал высоту. Горячий воздух подхватил нас как игрушку и понес на своих дланях к нашей цели — побережью Халидского моря. Источник огня, представлявший сбой немного странный пень, который мы установили вместо газовой горелки, должен был работать, по заверениям Мора, как минимум сутки. Этого времени вполне должно было хватить на весь путь, судя по моим подсчетам. Сочетание его работы и обжигающего дыхания пустыни должно было гарантировать как минимум, что мы не рухнем и не разобьемся в полете где-нибудь посредине пустыни.

Не зря я попросил у Рекса много емкостей с водой. Уже через час полета мы "уговорили" на четверых по литру воды, хотя договаривались быть по экономнее. Мои спутники в основном сидели по углам корзины — настолько их пугала картина, открывавшаяся с бортов воздушного шара. Мне же приходилось рулить всеми процессами самостоятельно: следить за горизонтом, высотой подъема, направлением полета, натяжением купола, прочностью всей конструкции.

Ветер на высоте 700 — 1000 метров был действительно сильный. Мы летели со скоростью километров 100–120 в час. Если же подняться выше — то там вообще творились безумные перемещения воздушных масс. Резонно полагая, что большего напора наша конструкция не выдержит, я периодически стравливал горячий воздух с помощью крышки-клапана. Таким образом удавалась держать высоту более или менее стабильной.

Я никогда в жизни не летал на воздушных шарах и мне было по-настоящему очень страшно. Но приходилось держать себя в руках перед еще более паникующим спутниками. Первым освоился Парк. Старый пройдоха где только не побывал, что только не видел, так что утихомирив необычные ощущения, он даже похохатывал от вида уменьшавшегося мира.

— А земля то круглая! — с удивлением прокричал сквозь ветер он.

Тор обнимал испугавшуюся Сэт. Вспыхнувшие между ними отношения диктовали правила поведения, когда мужчина опекает женщину, а она чувствует в нем поддержку. Когда взлетали вверх закладывало уши, щекотали рецепторы по всему телу, а вестибулярный аппарат просто сошел с ума.

Но через пару часов полета и девушка справилась со своими ощущениями, привыкла к высоте и уже мы вчетвером наслаждались видами с высоты птичьего полета. Желтая гладь пустыни, на грани видимости воды реки Такс, словно ножницами порезанные ровные лоскуты сельхозугодий деревень и городков, неровные клочки растительности по краям пустыни, тонкая ниточка имперской дороги, где ехали едва видимые телеги, кареты и всадники. Интересно, а видят ли они нас? Если и видят, то мы для них кажемся далекой птицей, которая превратилась почти в невидимую точку, поэтому рассматривать её глупо и неинтересно. Разговаривать при таком ветре было неудобно и сложно, поэтому каждый был погружен в свои мысли.

Ближе к вечеру вдали показался кусочек моря. Такс полноводными корням и образовывала могучую дельту устья реки, вливавшейся в необъятные воды Южного океана. Залив Четырех дев был продолжением этого устья, унося речные потоки дальше на юго-восток.

Удакия дымила трубами производств, невероятной копотью терриконов, грязным цветом свалок и пылью промышленных предприятий. Здесь сотни мануфактур ковали промышленную мощь империи, пронырливые торгаши суетились как купить побольше да подешевле, а продать подороже. Громадный торговый порт, вмещавший тысячи кораблей, имел неисчислимое количество погрузочно-разгрузочных пирсов. Биржи, торги и торжища, рынки и конторы, где за каждый скифат спорили продавцы и покупатели. Десятки тысяч носильщиков каждую секунду транспортировали тонны грузов. И над всей этой суетой парили мы, разглядывая город с высоты птичьего полета.

Надо было снижаться. Не хотелось бы улететь в океан и, поддавшись пассатам, носится по их неведомой воле по необъятным морским просторам — управления на воздушном шаре ведь не имеется. Да и перспектива высадки нашего коллектива на главной площади Удакии была не совсем правильной — после религиозного восхищения, наверняка бы начались вопросы.

Я понемногу стравливал воздух из клапана и воздушный шар стал снижаться. В идеале рассчитывал на границу между пустыней и прибрежным тропическим раем, но в итоге пришлось приземлится в песках в паре километров от одного крохотного ответвления реки Такс.

Приземлиться плавно не удалось, как я не старался медленно стравливать горячий воздух. Тряхнуло знатно, хорошо, что без повреждений.

Гандолу разобрали, а парусину разрезали и распределили по заплечным мешкам — она еще пригодится на продажу, да и создать вид торговцев тоже поможет. Праздношатающаяся публика обычно вызывает излишние подозрения. Хотя город Удакия был настолько большой, что затеряться в нем было проще простого.

На берегу одного из притоков реки Такс активно рыбачили местные мужики. Пустыня здесь почти вплотную прилегала к реке, ограничиваясь лишь небольшой прослойкой растительности.

Немного удивившись вышедшим из пустыни путникам, судя по всему, торговцам, мужики все же показали где находится мост, ведущий в город.

Удакия просто шокировала суетой и напряженным трафиком людей, повозок, карет, лошадей. Уже подходя к городским посадам, заселяемым в бешенном темпе, было непротолкнуться от неимоверного количества гужевого транспорта идущего в обе стороны. И хоть уже темнело, казалось, что местная торговля не знает времен суток. Это ведь все деньги, непрерывной рекой текущие в казну. Вот бы Аликет стал хотя бы подобием Удакии.

Приятно удивило наличие бочек с соленой селёдкой, украшенных логотипом торговой компании Пардалиса в нескольких повозках. Это какой же окружной путь проделала рыбка, прежде, чем попасть в Удакию.

В городских воротах крепостной стены особо не заморачивались с прибывающими. Полуспящая стража бросала небрежные взгляды на проходящих и проезжающих, отбраковывая для проверки особо подозрительных и откровенную рванину: попрошайки портили имидж города в глазах иностранцев.

— Нам надо найти мастерскую Грача, — сказал Парк. — Это мой старый товарищ. Мы вместе ходили на остров Цихань в Южном океане, грабить золотые прииски, да еще в пару исследовательских экспедиций. Лихой рубака. Мы с ним были напарники в одной ватаге. Сейчас, постарев, оказывается осел здесь. Открыл свою собственную мастерсткую по ремонту малотоннажных судов. Моряки Сильвантии так сказали. Искать надо в прибрежных районах на северном побережье города.

Мы настолько устали за прошедшие бессонные ночи, что по моим спутникам было видно, как они валятся с ног. Мне же придавало силы мое стремление быстрее отыскать любимую. Хотя периодически хотелось сеть на мостовую… Прилечь отдохнуть… Тогда я снова мотал головой и морок усталости улетал.

Про пять безантов и несколько десятков милиарисиев, отданных за жизнь Глассии никто не заикался, хотя, наверняка, давали самые разные оценки моему поступку. Посчитав по карманам и мешочкам на четверых мы обнаружили сорок два милиарисия и семьдесят скифатов. В принципе неплохо. Но для покупки судна маловато. Разве что на вёсельную лодку. Но на ней далеко не уедешь. А на эти пять безантов можно было зафрахтовать военный корабль с командой опытных бойцов, чтоб разнести в клочья этот остров Храма Дельфы, где из порядочных женщин делают проституток.

Мы прошли бесконечные улицы, улочки и площади, в направлении к морю, но искомого побережья все не было. Город был невероятно большой.