Бремя защитника (СИ)

— Вот и решено, — подытожил Тор. — Вместе до конца.

— Согласен.

— Я с вами.

— И я тоже.

Теперь нужно было определить кратчайший маршрут. Парк знал, что цитадель Церемте является административным центром Альфиниской сатрапии (области). И находилась севернее и немного западнее побережья Халидского моря — северной части Южного океана. Если идти на юго-юго-восток, то мы попадем в Удакию — крупный промышленный центр и мощный портовой транспортный узел. Он соединяет Залив Четырех дев (самая северо-западная точка Халидского моря) и впадающую в него полноводную реку Такс, которая течет почти через всю огромную Драманскую Империю и на которой стоит её столица Робастус. Река эта является ключевой транспортной артерией торгово-промышленной и финансовой жизни империи, а Удакия воротами в цивилизацию. Конечно, дальше на восток есть крупные торговые и промышленные города, например Эрдания или Кораква, крупная военно-морская база Селентия, и прочие важные города, но именно Удакия приносит больше всего доходов в казну империи и обладает самым оживленным трафиком морских судов. Там очень легко найти возможность попасти на остров Храма Дельфы.

Из мешка Тора я достал одежды прихваченные в цитадели, ведь в подобном виде продолжать движение было, мягко говоря, подозрительно. И хотя очень хотелось еще отдохнуть, пришлось переоблачаться в найденные в спешке платья.

Почти все одежды оказались одинаковыми по фасону. Облачение богатых крестьян или бедных купцов. Неброские, но видно, что хорошего покроя. В голове быстро прикинул, что команду мелких купцов мы изобразить сможем. Родилась легенда, когда мы в ходе бурного обсуждения, перемежающегося гоготом, родили такую историю.

Идем с торга в Кенории, продали все, включая повозку. Торгуем морепродуктами и овощами с побережья Халидского моря, в том числе и жемчугом. Парк был назначен отцом меня и Сэт, а Тор, имея более смуглую кожу, назначен мужем Сэт.

История девушки, которую она рассказала нам по дороге ужасала подробностями. Она была беременна на втором месяце от одного аристократа. И она сегодня бы была уже мертва.

Наставница регулярно проверяла месячные у дельфиек. Их отсутствие приводило к более глубокому обследованию. Если признавался факт беременности, девушек умертвляли. Древняя традиция говорила, чтобы прислужницы аристократов были чисты. Даже аборт делал их "грязными", а уж тем более роды. Да и незаконнорожденный от аристократа ребенок, не должен был компрометировать высокие фамилии. Поэтому дельфийки погибали в промышленных масштабах, но в таких же масштабах их и воспитывали.

Дельфийки были очень популярны в домах аристократов южных стран. За качеством "товара" смотрели наставницы — те немногие что смогли дожить, не забеременев за свою карьеру. Как правило это были некрасивые, нескладные мигеры со скверным характером.

"Промывали мозги" на острове похлеще всякой секты. Сформированная веками система очень редко давала сбои. Но бывали и исключения. Яркий пример тому Сэт. Она под любыми предлогами не принимала выдаваемые препараты, старалась уснуть на методических мозговых "полосканиях", критически воспринимала даже правдоподобную информацию. Когда её захватили пираты с целью перепродажи в Храм, то её мудрая тетя, умирая от колотой раны, сказала как сберечь здравый мозг: надо сохранить все воспоминания до Храма и доверять только им. Своего рода проводить откат системы к заводским настройкам.

Она видела как менялись люди на глазах. Становились лабильны, малахольны, внушаемы. Она чуть с ума не сошла и ей приходилось притворятся такой, чтобы не потерять надежду попасть во внешний мир.

Когда её, вместе с партией таких же, купили в цитадель Церемте, она думала, что вот сейчас-то непременно сбежит. Но всё превратилось в еще больший ужас, такой, что она горько пожалела что покинула остров. Ужасные оргии, отвратительные противоестественные вакханалии, разгул низменных ритуалов, выполнения безумных прихотей хозяев, ведение рутинных хозяйственных дел, смерть всех забеременевших и жуткое промораживающее до костей ожидание своей участи. "Развесели меня" — запрос аристократа, с похмелья мучающегося больной головой. А если "царевну несмеяну" не удавалось рассмешить, то в дело шли его кулаки. Дельфийки терпели разнообразные унижения. Запросто могли помочиться им на голову, или заставить вымазаться в меду и ждать пчел, бороться друг с другом в грязи голышом или… Я сам прервал перечисление примеров, поскольку если так станут делать с Ирис, я просто сойду с ума и вырежу каждого аристократа и богатея. Я уже пожалел, что отпустил Миртона.

— Сколько ведется обучение? — спросил я мрачно.

— От нескольких недель до десятков лет, — сказала Сэт, поняв, что сболтнула лишнее. — Все зависит от степени подготовки к нужным кондициям и желания покупателя. Ничего определенного по срокам нет.

Путь до Удакии предстоял неблизкий. Почти тысячу километров нужно было пересечь максимально быстро. Самый доступный вариант — купить лошадей. Благо — незаметно пришлось приложится к сокровищам сатрапа.

Вот бы сейчас трансмутаторы улунов! Что-нибудь быстроходное, например тот корабль, что выпал при атаке тварей из Черного замка. Река Такс от нас в сотне километров. Надо было зайти в ближайший город по пути, выяснить вопрос с конями или речным транспортом, и вообще насобирать побольше информации, "потолкаться" на рынке, чтобы принимать решение о способе более быстрого трансферта в Утакию.

И впереди как раз лежал немаленький город Сильвантия. Он не только обслуживал цитадель в плане поставок грузов различного назначения, но и являлся перевалочным пунктом торгового маршрута с северных областей Драманской Империи на пути в Утакию. Кенория, из который мы по легенде едем с торга, кстати, является одной из них.

Разросшийся посадами город был окружен крепостной стеной. Еще только приближаясь к самому городу, насколько хватало глаз виднелись поля, на которых мирно трудились крестьяне.

К большому моему облегчению, все мои спутники были невозмутимо уверены в себе. На их лицах не было ни капли страха, даже когда городская стража в воротах придирчиво нас осматривала, выясняя кто мы такие.

В самом городе было пыльно, душно и тесно. Узкие улочки и высокие здания давили на психику. Многолюдная и пестрая толпа текла во все стороны. Дети бегали туда-сюда. Ругались носильщики, столкнувшись повозками и требуя приоритета проезда. В ухо кричали разнообразные торгаши, "впаривая" все, начиная от стакана воды, до мифических камней всемогущества. Я улыбнулся. Если у тебя есть эти камни, почему ты не всемогущий? Типичный торговый город.

Нужно было поесть и таверна "Копчёный лось" улыбнула своим названием. Пять золотых безантов я спрятал в подкладку одежды — такая невероятная роскошь вызвала бы нездоровый интерес не только у местной швали, но и у представителей городских силовых структур. Серебряные милиарисии и бронзовые скифаты мы поделили еще в дороге, так, что звенящие мешочки имелись у всех, спрятанные надежно от карманников и воришек.

Глава 19. Гостеприимная Сильвантия

Таверна была весьма опрятна относительно общего вида города. Полы были заблеваны лишь слегка, пятна крови почти не бросались в глаза, а пленка засохшего пива блестела не везде. Разношерстная публика, полностью погруженная в свои дела, почти не заметила вошедшую четвёрку. Кто-то разговаривал, съедая поздний обед или ранний ужин, у кого-то уже пузырились сопли из носа во время блаженного сна на столе после убийственной дозы алкоголя, кто-то дурил в карты лоховатых простаков. Хитроватые морды в углу уже оценивали вошедших на предмет того, как бы половчее поднять денег на новых посетителях. Группа солдат так смачно гоготала, над отрыжкой товарища после серьезного глотка пива, закушенного куском жирной копченой рульки, будто ничего на свете смешнее не слышали.

За барной стойкой стояла миловидная девушка. Поначалу я был немного смущен когнитивным диссонансом, но, увидев как она морально уделывала пышущего тестостероном уличного громилу, который отказывался платить за выпивку, понял — девушка на своем месте.

Мы сели за свободный столик. Вели себя как завсегдатаи этого места, ничуть не выказывая глазерством по сторонам свою желторотость. Парк одним своим обезображенным видом внушал почтение.

— Заказать еду нужно за стойкой, — шепнул какой махровый дед за соседним столом, беззубым ртом обсасывая свиную кость из похлебки. — Официантку вчера арестовали за отрубленную руку дона Картинью, который пытался дотронуться до её прелестей.

Ну и нравы тут. Официантка рубит руки за безобидные прикосновения, а бармен решительно выдвигает финансовые претензии парню явно не из робкого десятка.

— Чтоб духу твоего здесь не было! — крикнула она уходящему с позором мужлану, сжимая выцарапанную у него мелочь. И мгновенно переменившись в лице, как ни в чем не бывало, с гостеприимной улыбкой обратилась ко мне: — Чего изволите?

— Нам четыре луковых супа, четыре тарелки жареной картошки со свиными ребрами и четыре кружки вашего лучшего пива.

— Хороший выбор, — она с интересом посмотрела на меня, и я заметил волевые морщинки в углу её глаз, сформировавшиеся от жесткой атмосферы на её работе. Унося заказ на кухню, она, как бы невзначай, бросила: — Луковый суп не помешает амурным делам с вашей женой.

— Не знаю как у вас, но в наших краях такие отношения с сестрами не приветствуются, — бросил я вслед уходящей барменше и увидел легкую улыбку на её лице. Она что со мной флиртует? Или это обычный гостеприимный подкол?

Пока ждали заказ к нам подсел какой-то потный, сальный жирдяй.

— Сразу видно, вы тут новенькие. За деньгу малую могу показать как тут и что. Провести по самым злачным местам или продемонстрировать самые выгодные товары и места их продажи.

Парк было открыл рот, чтобы крепким словцом отшить навязавшегося гида, но я едва заметно сделал ему знак рукой.

— Уважаемый, нам очень приятно что вы предложили свои, без сомнения, ценные услуги, но, к сожалению, вынужденны вам отказать.

Жирдяй понял, что ничего не понял, но осознал, что ему отказали и в недоумении отошел.

Мысли роились. Время — вот тот ресурс который неумолимо точил мое самообладание. Ирис, Пардалис, подданные — все зависят от того, насколько быстро я найду решение.

Очевидно, что пока доступны два варианта — по имперской дороге на юго-юго-запад. На лошадях, которые здесь были безумно дорогими, путь займет минимум 3–4 дня, и то если загнать лошадей и устать самим. Если пойти к реке Такс и погрузится на какой-нибудь корабль, то опять на все про все уйдет 3–4 дня. И у того и у другого варианта были свои плюсы и минусы. Но всегда возникнет какая-нибудь неприятность, что удлинит маршрут или увеличит время в пути. Вдруг не окажется попутных кораблей в порту, или лошади по дороге получат травму? На запад от города начиналась пустыня, простиравшаяся до прибрежных районов близ Удакии, но безжизненная местность не располагала к быстрому перемещению. За рекой Такс к югу вообще располагались болота, где в непроходимой местности населённый странным народом Кенаи, живущим веками в самоизоляции, да всякие поселения беглых преступников и неудавшихся революционеров. Там мало того, что опасно для жизни, да еще и транспортная инфраструктура отсутствовала совсем.

К нам подошла барменша, кивнув здоровенному парню у выхода, который здесь был вроде вышибалы.

— Вы тут новенькие, будьте осторожны! — шепнула она, расставляя заказанные блюда. — Человек Кракена уже выбежал куда-то, после того, как показал на вас.

— Кто такой Кракен? — спросил я.

— Да местный авторитет. Стукач у городского префекта, но зажимать купцов и путешественников, в пределах разумного, ему позволено, — сказала она и томно улыбнулась мне.

— Красотка, отобедай с нами, — сказал Парк. — Твое обаяние и свежесть возвращает мне молодость, а вокруг все превращает в райский сад.

— Не обижайтесь на моего отца! — сказал я, строго посмотрев на старого моряка. — После смерти матери он стал излишне сентиментален. Я Миша, это Парк, Сэт — моя сестра и Тор — её муж.

— Глассия, — сказала девушка. И легкой походкой, демонстративно виляя бедрами, ушла за барную стойку.

После приема пищи мы сняли два номера на втором этаже таверны (следуя легенде Сэт и Тору, как молодоженам, пришлось взять отдельный номер, а я с "отцом" поселился на ночь рядом), чтобы завтра с утра отправится в Удакию. Пока я не знал каким способом, но "кровь из носа" нужно выяснить сегодня.

Мы разделились. Парк пошел на рынок и торгово-промышленные ряды (что-то вроде современного офисного центра), затем заглянет на биржу и "потолкается" с моряками. Любая инфа сейчас на вес золота. Тор и Сэт прикупят припасы, некоторые шмотки, пособирают по городу местные слухи и тоже поищут варианты как нам быстрее добраться в Удакию. Я же отправился к местным ремесленникам, планировал посетить ратушу и заглянуть в местный музей.

Квартал ремесленников и местных кустарей славился своими умельцами и их смекалкой. Не было конкретной цели, но я решил, что там обязательно что-нибудь найду. Посмотрев в лавках что-нибудь интересное, я для себя отметил, что особого выбора, наталкивающего на решение здесь нет.

Пойти в Ратушу и представиться курьером императорской ямской гоньбы (доставщик срочной почты)? Не факт, что сработает, друзей уж точно не возьмут в напарники, да время не сильно сократится. Пару дней скакать точно буду.

Мне бы сейчас капельку магии и волшебства. Я сидел в местной чайхане и потягивал свежий сок из апельсинов, росших в этой округе также часто, как березы у нас. Мозговой штурм, устроенный с самим собой, выдавал сумасшедшие идеи одну за другой. Сосед за столиком рядом хвалился жизнью на побережье возле Удакии своему собеседнику:

— Там настолько плодородные земли, что воткни палку и она прорастет, засунь палец, и вырастет человек. Солнце, обилие влаги, комфортная температура. Одно мешает — это горячий ветер с пустыни Сетаки…

Я поспешно встал из-за стола, расплатившись за сок. Мысль, которая меня захватила была безумна и одновременно гениально простая. Вернувшись в ремесленные лавки я попросил много веревок и ткани. Мой купеческий вид говорил о том, что я ищу товар для выгодной продажи на побережье, а для парусов ткань и веревки крайне нужны. Затем я зашел в мастерскую плетельщиц корзин.

Полногрудая немолодая хозяйка сразу же с улыбкой подскочила ко мне. Видимо с заказами у мастерской не густо. Крестьяне старались сами плести для себя все, а горожане ходили с латаными-перелатаными корзинами.

Мой заказ удивил ремесленницу, а сроки исполнения заставили озадаченно почесать подбородок. Накидав на бумаге все размеры, материал и геометрические формы, я вопросительно вперил в женщину взгляд.

— Тридцать милиарисиев, — сказала она и испытующе посмотрела на меня.

— Десять, — бросил я.

— Двадцать, и по рукам, — произнесла она, довольная сделкой. И крикнула тут же куда-то в глубину коридора: — Чикита, собирай всех бездельниц, тут хороший заказ.

А я уже бежал в другой район города. Магия в этом годе была под жестким контролем, поскольку Орден Верных не терпел конкуренции, но старые мастера подпольно все же изготавливали безобидные безделушки. Разжиться смертельным магическим оружием было практически невозможно, но достать слегка измененные обычные вещи было вполне по силам. Так я, допытав в квартале ремесленников матерых торговцев, все же получил (не бесплатно, конечно) адресок одного из таких мест.

Лавка часовщика Мора, убогая и заросшая путиной, располагалась в неблагополучном квартале города. Сомнительные личности бросали на меня и мой прикид корыстные взгляды. Да послать за мной вслед крепких ребят могли и ремесленники, особенно после того как выложил кучу денег за ткань, веревки и странную конструкцию.

Мор, не поднимая головы, копался в каком-то механизме. Старик с маленькой круглой головой и полным отсутствием видимой растительности на теле, казался эдаким старичком-сморчком.

Я прокашлялся.

— Зет послал? С ремесленнического рынка? — спросил старик, все также не поднимая голову.

— Я не знаю его имени, но именно оттуда, — честно признался я. Диковинное место давило низким потолком каким то видимым на пределе чувств фиолетовым сиянием. — Мне нужны траснмутаторы улунов или модифицированные вещи.

Старичок поднял голову и хитро прищурился.

— А камни всемогущества тебе не нужны? — вполне серьезно спросил он. Я оценил его чувство юмора.

— Мне предстоит трудное дело, — сказал я искренне. — И магическая помощь мне не помешает.

— Магия — это недоступная для нашего понимания наука и технологии, — сказал он, возвращаясь к своему занятию. — Трансмутаторы достать очень сложно. И нужно время. А вот модифицированные предметы можно посмотреть.

— Мне нужен долгоиграющий источник огня. Как можно долговременный.

— В экспедицию что ли собрался? — скорчившись от долговременной сидячей позы Мор полусогнувшись поплелся в чулан.

— Ну практически да. И оружия бы какого. И модификатор прочности.

— Магическое оружие под запретом. Так что извини, сынок. За все остальное — тридцать пять милиарисиев.

— Сколько?! — у меня полезли глаза на лоб.

— Ну а что ты хотел? Не камни всемогущества ведь покупаешь?

Темнело. Заметил за собой слежку. А затем на одной из пустынных улиц выросли двое здоровяков.

— Ты налоги заплатил? — ухмыляясь спросил один, перегораживая дорогу.

— Я добропорядочный гражданин и исправно плачу все налоги, — ответил я, жалея, что отправился в этот район в одиночестве. Здесь потерять жизнь проще, чем наступить в растекающиеся по мостовой помойные лужи. В таких местах даже тело не найдут, так что бесследно исчезнувший в трущобах Сильвантии барон Пардалис будет навсегда в памяти жителей маленькой и далекой, но очень гордой страны.

— А за городское гостеприимство отдельно Кракену заплатил? — сказал верзила, и я почувствовал, как сзади подошли еще двое, отрезая пути к бегству.

— Хорошо, — сказал я, спокойно доставая горсть бронзовых скифатов с редкими милиарисиями. — Мне понравилось городское гостеприимство.

Шансы с четырьмя мордоворотами, в окружении, без оружия, тогда как у них блестят заточки и ножи у меня были околонулевые. Резонно было очистить карманы от тяжести мелочи ради того, чтобы быстрее реализовать свой план.

Ударом снизу вверх по моей вытянутой руке главный бугай с окладистой бородой, в которой запросто можно незаметно вынести из магазина полтораху пива рассыпал мелочь по мостовой.

— Гостеприимство стоит дорого и включает в себя продолжение твоей жалкой жизни, — мордоворот был на голову выше немаленького меня, и ему пришлось наклониться чтобы сказать это мне. — Отдавай всё! Серебро, барахло, купленное в лавке этого чудика и зашитые в одежду пять золотых безантов.

Я не успел удивиться, откуда он о них узнал, как сзади послышалась суета. Двое громил, что подперли меня сзади, валялись обездвиженными.

— Кос, это наш человек и мы с ним работаем, — сказал сзади жесткий уверенный голос, отдающей брутальной хрипотцой фразу в стиле "лихих" 90-х.

— Смотри Рекс, вы с Глассией доиграетесь, произнес поднимая товарищей главный бугай-рекетир. — Терпение Кракена не бесконечное.

Четыре громилы ретировались в темноту, а мой спаситель, видимо Рекс, с четырьмя внушительного вида мужчинами принялись собирать монеты.

— Спасибо большое за помощь в трудную минуту, — сказал я.

— Да не мне надо говорить, а Глассии, — сказал Рекс. — Она отправила меня за тобой.

— Зачем?

— Во-первых, ты наш постоялец. Мы несем ответственность за тех, кого приютили. Эти поддонки используют ведов, чтобы выяснять сколько и кого имеется денег в кармане. Затем отслеживают и грабят. Поэтому, во-вторых, нам это сильно не нравится. Ну и в-третих, Глассия очень просила.

Рекс подмигнул с достаточно понятным намеком. Еще он сказал про каких-то ведов так слишком буднично, как будто о чем-то широко известном. Так что я не стал лезть с вопросами. Но нужно было про них запомнить, чтобы потом выяснить.

— Кому нам? — поинтересовался я.

— Мне и моим сестрам — Глассии и Ингрид.

Он протянул собранную мелочь мне и не стал продолжать вдаваться в подробности.

— Я ваш должник и от чистого сердца хотел бы вас отблагодарить.

Рекс помотал головой.

— Не в деньгах счастье. А чтобы оставаться человеком. Настоящим человеком.

Молчаливые громилы за его спиной утвердительно махнули головами, соглашаясь со словами старшего.

В таверне уже ждали вернувшиеся Парк, Сэт и Тор. Люди Кракена не позарились на их серебро, так что и грабить их не стали, сосредоточившись на мне. Носильщики уже привезли с рынка несколько десятков погонных метров высокопрочной парусины и пару сотен метров крепкой бечевки. В просторном подвале, что я арендовал у Глассии, с десяток нанятых мной на ночь швей изготавливали странную для них конструкцию. Но подробные инструкции, данные каждой девушке, позволили действовать четко и грамотно.