Бремя защитника (СИ)

— Ловко ты с огнем… — усатый толстяк сделал одобрительный знак и развернулся к столпившемуся кухонному воинству. — Ну что рты по раскрывали! А ну за работу!

Я еще тщательнее измазал лицо сажей, но сделал это как бы невзначай.

— А ты что стоишь!? Тебя не касается!? — обратился уже ко мне усатый шеф-повар.

Я бросился к столу собирать разлитый суп и орудуя тряпкой показывал не дюжинную старательность под взглядами толстяка.

Кухня пришла в свой обыденный производственный процесс. Снова готовые блюда несли на выход, в обратном направлении шли заготовки, овощи, фрукты, мясо, рыба, яйца, молоко и молочные продукты, травы, коренья, злаки и прочее. Я заметил, что на огромном пространстве имеются несколько зон. И на каждой из них свой шеф.

Где-то вдалеке готовили более изысканные блюда в более чистой одежде на вычищенном до зеркального блеска оборудовании. И так по снижению изысканности продукта и санитарных требований. Всего таких зон я насчитал четыре.

— Ты ведь не из Кордоны! — тихо, но утвердительно прошептал смуглый парень, рядом собиравший овощи от пролитого мною супа.

— Так и есть, — ответил я заговорщицким тоном и подмигнул. — Я из Москвы.

Парень рассмеялся — настолько ему понравился ответ и сопровождавшая его мимика. На нас обернулась недовольная кухарка с большими боками.

— Нас пару дней назад привезли из Кордоны, тебя я там не видел, — более дружелюбно сказал парень и затем представился: — Я Тор.

Имя не подходило комплекции парня. Гибкий, ловкий, я бы назвал его Киллиан Мбапе, но не именем всесокрушающего представителя скандинавского пантеона. Пусть он и был обладателем более светлой кожи, чем у французского спортсмена, но имел неуловимое сходство по строению тела с этим футболистом.

— Миша, — представился я и протянул руку. — Пусть это останется нашей маленькой тайной.

Так мы завязали разговор полушепотом из которого я понял, что Кордона один из захваченных Драманской империей городов Аранейской конфедерации. Его активно грабили, вывозя все ресурсы, в том числе и рабов. Тор — представитель старинной династии потомственных торговцев. В приморских городах члены его семьи владеют Шантарами — особыми заведениями, где можно торговать, заключать сделки, отдохнуть в таверне или восточной бане, посмотреть выступления бродячих артистов или шутов, купить экзотические сладости и вкуснейшие блюда. Что-то на подобии современных торгово-развлекательных комплексов. Тор служил офицером в Аранейской армии, но после ранения его нашла и выходила семья бедняков. При облаве попал в рабство. Если драмане узнают о том, что он офицер — отрежут голову.

Я снова удивился наивности обитателей этой планеты — рассказывать первому встречному свои тайны. Но Тор сразу раскусил, что и я тоже тот еще фрукт.

А находились мы Церемте, цитадели великого сатрапа Альфинии. То есть губернатора одной из областей Драманской империи. Судя по всему, она находится в пустынных или степных местах, потому что с дровами здесь стояла проблема.

Через час или полчаса после инцидента с пожаром на кухню пожаловали солдаты. Те же три вишенки на синих кирасах и кожаная защитная одежда. Собрали всех шефов, что-то выпрашивая. Наш усатый толстяк посмотрел на меня внимательно после одного из вопросов, но покачал головой. Другие солдаты прошлись между столов, печей и казанов высматривая что-либо необычное. Я не такой смуглый как остальные работники ножа и черпака, поэтому стало немного страшновато. Размалёванная сажа вызвала бы излишнее подозрение. Я уже было прикарманил вилку и приготовил мысленно пути к отступлению, как старший офицер окрикнул всю группу. Солдаты сноровисто двинулись к выходу, а я выдохнул с облегчением.

Усатый толстяк, наш шеф-повар, которого кстати звали Понцо, прохаживаясь недалеко очень выразительно посмотрел мне в глаза. Было заметно, что он все понял, но по непонятным мне причинам не стал выдавать меня. Почему?

Так мы, сдружившись с Тором, и провели остаток дня, шушукаясь. Я выведывал о путях и возможностях покинуть сие гостеприимное место, но Тор и сам о ничего особо не знал, поскольку их привезли и распределили на работы только позавчера. Я особо о себе не рассказывал, сказал только что тоже офицер из баронства Пардалис.

— Серьезно?! — удивился Тор.

— Вполне — я, в свою очередь, удивился удивлению парня.

— У нас ходят слухи об этом месте. Где-то на дальнем севере есть крохотная страна утопающая в богатстве. Там живут очень счастливые люди, которые не знают голода и бед. В поисках счастья туда бредут целыми поселениями. Правда частенько их останавливают и возвращают солдаты, но некоторым все же удается закрепится. Офицеров и храбрых воинов, а также специалистов там ждут с распростертыми объятиями и жирными контрактами, — мечтательный взгляд парня тут же сменился грустью. — Жаль что после победы над нашей свободолюбивой родиной драманский император задумал покорить и эту сказочную страну.

Тут теперь уже взгрустнулось и мне. Ирис, жители Пардалиса, все те, кто доверил мне свою судьбу! Я должен быстро разыскать любимую и вернуться домой, пока хищный драманский император не накопил сил, чтобы наложить свои грязные лапы на баронство.

Проведя остаток дня на низовых работах типа "принеси-подай", уборка золы из печей, мытье посуды, нас повели на ночной отдых. Жили все в одном большом сарае. Человек сто или сто пятьдесят рабов. Мужики и женщины, старики и дети, все отыскивали свои уголки у стены. Новенькие и слабые спали ближе к центру. Нередко возникали драки за место для ночлега, тогда неудачник, понурив голову искал себе место.

Кто давно здесь жил успел завезти семью и даже нарожать детей. Такие занавешивали тряпкой свой уголок, создавая что-то наподобие палатки. Раньше здесь царил полный беспредел. Насиловали женщин, отбирали имущество и жилье у слабых, но самоорганизовались, и теперь группа крепких мужчин во главе с Парком блюла элементарный порядок и разрешала споры.

"Смотрящий за бараком" был одноглазым старым матросом, весь исполосованный ранами от ножа, шрамами от укусов акул, ожогами от взрывов. Он, кажется, не имел живого места на теле. Даже на шее был след от виселицы. Как он остался жить после нее неизвестно. Но шептались, что он заговоренный. Его не брала не одна смерть. Он был балагур и весельчак, не без недостатков. Нечто среднее между поддонком и героем.

— Новенький что ли? — спросил Парк без особого интереса. — Принес че?

— Да, я здесь недавно. Принести мне нечего, — ответил я прямо на поставленные вопросы. Уверенным, но не вызывающим голосом. С такими людьми, от которых можно в любой момент получить "перо в бок", нужно соблюдать тонкую грань между бесстрашием и почтительностью к собеседнику.

— Малец, ты знаешь правила? — спросил бывший моряк. Он был не в духе, видимо мучился с похмелья. Об этом говорил страшный перегар и помятый вид, который превращал обезображенного человека в героя фильмов ужасов.

— Каждый приносит в Дом по мере своего труда. А "папочка", — тут он усмехнулся, видимо, намекая на себя. — За это не наказывает своих "детишек". Конкретных размеров и списка того что нужно принести нет, но я должен видеть, что все стараются для Дома. Иди… И добро пожаловать в Семью.

Прихвостни Парка загоготали, а Тор, стоявший рядом потянул меня на свободное место. Вся поверхность пола барака была устлана сеном. Кто пораньше пришел, собирал себе побольше и посвежее, кто позже — спал как придется.

Этот барак был лишь частью огромного комплекса жилищ рабов цитадели Церемте и относилось к кухонному хозяйству и заготовкам. То есть здесь проживали не только повара и поварихи, но весь складской персонал громадных подземных житниц замка, делающих запасы и готовящих продукты для обработки на кухне. Нужно было проработать этот вопрос в плане попытки выбраться из цитадели.

Кроме этого, имелись большие бараки сельскохозяйственных рабочих, прачек и дворецких, конюшенных и кузнецких, мастерских и ткацких, и прочих, и прочих, и прочих.

"Смотрящие" часто обменивались на теплых встречах в укромных местах различными "ништяками", украденными в гигантском хозяйстве цитадели обычными рабами. Именно поэтому Парк настоятельно просил меня приносить что-нибудь. Старшие бараков дружили друг против друга, устраивали "стрелки" с поножовщиной, плели интриги, частенько выпивали на сходках, играли в азартные игры, в общем развлекались как могли. Целые серые зоны, в которых велась тайная жизнь высшего общества бараков изобиловали всеми видами удовольствия от продажной любви до алкоголя. Здесь покупались и продавались жизни, прибрести можно было все, что угодно.

Надзиратели особо не трогали "смотрящих" и их банды. Часть "ништяков", в качестве оплаты за равнодушие оседала в их карманах, да и порядок в бараках гарантировал спокойное существование вертухаям.

Мы с Тором, наскребя по охапке уже не свежего сена, легли в центральной части барака, который больше походил на лагерь временного размещения людей после катастрофы. Кто-то плакал, кто-то скулил, кто-то ругался, кто-то уже храпел. Работников кухни и заготовительного хозяйства кормежка полагалась раз в день — на обед, и я на неё благополучно не успел.

Оставив Тора охранять спальное место, я сразу же отправился на обход барака в еле светившейся надежде отыскать Ирис. Пройдя его вдоль и поперек, не встретил ни одного знакомого лица. Мое поведение не сильно понравилось Парку.

— А ты не из воришек? С крысами тут строго — они дохнут от остановки сердца, — сказал он и его прихлебатели снова заржали.

— Кроме меня есть здесь новенькие, поступившие сегодня? — спросил я и не думая оправдываться.

— Только один дерзкий парень, который, видимо, страдает недостатком железа в организме, — снова смех. Но уже через секунду грозное лицо Парка оказалось напротив моего. — Я тебе не справочная… А за информацию надо платить.

Я выдержал тяжелый взгляд крутого моряка, ни разу не моргнув и не изменив уверенности в выражении лица. Меня обдало смрадом из его рта. Я схватил его за трахею и сжал пальцы на яремных артериях, другой рукой я заблокировал его рывок за ножом в поясе. Не ожидавшие такого развития событий братва Парка поспрыгивали со своих мест, окружая меня.

— Одно движение и я сломаю ему трахею, — хлестко крикнул я, доставая нож Парка. Один из смельчаков сделал выпад с заточкой, пытаясь со спины воткнуть её в моё сердце, но возникший откуда ни возьмись Тор блокировал его руку, резко выбив острый предмет.

— Без глупостей! — снова предупредил я, не замечая десятков пар глаз, в эту секунду уставившихся на нас. Парк хрипел, теряя сознание от недостатка крови в мозге.

— Бросить ножи! — властно крикнул я, и братва неохотно выполнила требование, видя умирающего лидера. Я ослабил хватку, держа нож у горла старого моряка, а тем временем Тор собрал все ножи и заточки "гангстеров".

— А теперь давай поговорим, — сказал я спокойно приходящему в себя Парку. Он кашлял и тер горло. Мы находились в закутке, где обитала братва "смотрящего". Конструкция завешанная простынями, обладала некоей пародией на мебель. Столы, стулья, лежанки, даже шкафы и полки для всякого хлама и "ништяков". Это были откровенно королевские хоромы по сравнению с тем бедламом, в котором жили остальные.

— Я задал вопрос: "Был ли кто-то новенький сегодня кроме меня?" — произнес я, чеканя каждое слово.

— Нет, — Парк бесстрашно смотрел мне прямо в глаза с легкой усмешкой. Но в этом взгляде были нотки любопытства и удивления.

— Можешь выяснить по другим баракам?

— Бесплатно — нет. И мне похер, что ты держишь заточку у моего горла.

— Разумно. Что нужно, чтобы разжиться этой информацией как можно скорее?

Глава 17. Побег

На следующий день, работая на кухне, мы с Тором украли четыре качественных ножа. Парк оказался незлопамятен и не обидчив, поэтому свою часть сделки выполнил, заслав "маляву" по баракам с самого утра. Он сказал своей "правой руке" Питеру: "Сила всегда покажет себя как смерть, и лишь слабость будет незаметна как жизнь".

Оказалось, что Ирис нет ни в одном бараке. С одной стороны это давало надежду, что она спаслась, с другой — наводило на мысли, что она может быть где угодно: продали невольницей в страны востока, попала в гарем пиратов южного океана, или трудится на каменоломнях Аддрийский рудников. Нужно было найти тех поддонков, что меня похитили и досконально выспросить их, перед тем, как убить.

Народ косился на нас и кидал взгляды разной интонации. Одни с надеждой, другие с опаской, третьи как на выскочку. После вечернего инцидента от нас старались отодвинуться подальше, когда мы спали на полу, либо работали на кухне. Еще бы. Устроили взбучку ужасному Парку и его компании. Непонятно, что ожидать от этих отморозков. Но молодые девушки кидали очень даже пронзительные взгляды. Быть под защитой в таком месте — дорогого стоит.

Мне же, хоть и жалко было всех этих бедолаг, но сейчас нечем было помочь, не вызвав ненужного внимания охраны. Может быть как-нибудь потом…

Отдав четыре ножа и выслушав Парка с его "малявами" от всех "смотрящих" рабских бараков цитадели мне как-то взгрустнулось. Он сказал, что ночью ему нужно "загреть" бегунков, которые собирали информацию об Ирис. То есть получалось, что некоторые личности свободно перемещались между бараками.

— Слушай, Парк. А на волю есть выход? Естественно, не бесплатно.

Старый моряк призадумался. Со свойственной всем сангвиникам легкостью, он прощал обиды и ценил смелых людей. Это понравилось в нём.

— Смысла нет! — сказал глубокомысленно Парк. — Охрана — мощь. Три периметра защиты. За стенами санитарный кордон, который уничтожает все живое. По всем дорогам дежурят патрули. Без специальных бумаг от коменданта цитадели ловят всех в округе ста километров. Цитадель Церемте — это судьба до смерти для тех, кто попадет сюда.

— И что, никто не пытался?

— Пытались… И их головы украшали бараки. Их не давали снять, несмотря на то, что миазмы разложения буквально душили всех присутствующих.

— А успешные случаи?

— О таких не знаю. Слушай, малец, я так мечтаю по солёным брызгам океанских волн, но даже я, несколько лет пытавшийся сбежать от сюда, успокоился. Многие рыпаются. Либо умирают, либо смиряются.

— Мне так нельзя.

Мой ответ удивил Парка. Видя мою решимость старый моряк махнул рукой и отправился по своим делам.

— Ты со мной, Тор, — спросил я парня.

— Можешь полностью на меня рассчитывать.

Я посмотрел на него признательным взглядом. Осталось только придумать как выбраться от сюда.

Система вентиляции не подходила. Она соединяла только помещения одного уровня. Так что попасть из кухни на какой-нибудь склад давало мало толку. Да и если поймают — сразу смерть. Так раздумывая над планом побега я заснул.

План, который все же был самым реалистичным из всех роящихся в голове, мне откровенно говоря не нравился. Но более реалистичных способов я не видел.

Когда на следующий день из кухни понесли готовые блюда, я, как бы невзначай, взялся за одно из них и последовал за процессией. К моему удивлению, никто этого не заметил. Я было обрадовался, что сейчас окажусь в покоях местных аристократов, но пройдя пару коридоров местные носильщики с кухни, под зорким присмотром солдат с вишенками на синих кирасах по одному клали блюда в узкое раздаточное окно, из которого его забирали ухоженные женские руки.

Когда пришла моя очередь, я повторил виденную процедуру, но нагнулся, чтобы рассмотреть принимавших еду с той стороны. Ухоженные дамы в простых, но весьма симпатичных одеждах. Руки, кожа и лицо было ухожено. Вид был не такой замотавшийся, как у рабынь на кухне. Да и обстановка помещения была совершенно другая. Уже чувствовался в коридорах аристократичный изыск: гобелены, цветные шторы, цветы, картины, позолота и прочие предметы интерьера, говорившие о материальном достатке.

Тут же я получил удар саблей плашмя по спине от солдата.

— А ну, давай не загораживай окно. — раздраженно фыркнул он. — Любопытной Варваре на базаре жопу порвали!

Я поспешил ретироваться на кухню, анализируя полученную информацию. Все оказалось немного сложнее, чем я думал.

— Кому отдают еду носильщики из кухни? — спросил я вечером Парка. Мы как то даже подружились с ним и вместе с Тором частенько беседовали с его кампанией. Несмотря на всю грубость старый моряк был мудрым и эрудированным человеком.

— Это воспитанницы Храма Дельфы. Они рождены и воспитаны прислуживать аристократам. Эти девчонки выполняют любой их каприз и являются пожизненной собственностью дворян.

Я вспомнил о горе трупов в страшном обиталище харь. Неужели вот эти милые создания летят на корм чудищу. Но больше этого меня интересовала возможность выбраться.

— А можно ли к ним попасть?

— Тебе че, здешних баб мало?

— Ну хочется чего то чистенького, красивого, — изобразил я охотника за женскими прелестями.

— Это да, дельфийки — мастерицы любви. Их обучают таким премудростям, что обычные бабы кажутся кучей навоза по сравнению с ними. Но им нельзя беременеть. Если дельфийка понесет, то её ждет смерть от рук наставницы. Вот и замкнутый круг. Поэтому они отдаются любви как в последний раз — жарко и обреченно, всеми фибрами души, — Парк причмокнул и откинулся на своем лежаке с импровизированным матрасом, набитым сеном. Братва увлеченно играла в кости, а мы с Тором внимательно слушали старого моряка. Получается все эти телеса внизу, что становятся кормом харь — беременные дельфийки, а не результат безумного всевластия одуревшего сатрапа. Но если в день минимум 2-3-4 девушки улетают вниз, то каковы масштабы этого безумия… Жесть.

На следующий день я решился передать с блюдом записку. Незаметно я прикрепил её за нижний край подноса, где располагается центр тяжести блюда, то есть точно там, где ухватится дельфийка. Даже если она поднимет шум и расскажет все страже, девушка меня не видела. К тому же, кто какое блюдо нес — такого учета не велось. Разве что начнут разбирательство и допросят свидетелей.

После обеда, специально вызвавшись на самую непопулярную работу по мытью посуды, я обнаружил ответ на этом же подносе, принесенном из раздаточного окна. И опять я удивился наивности местных обитателей, так доверяющим незнакомцам. А вдруг это была проверка благонадежности, запущенная одним из "торпед" местных вертухаев. Лишь позже я узнал, что это был жест отчаяния девушки, стоящей на краю пропасти, и восприняла она эту записку как подарок небес.

Я не мог дотерпеть до вечера, и буквально святился. Тор, поняв что что-то произошло, решил меня не выпытывать при скопище народа, а дождаться вечера.

— Ты со мной? — спросил я Тора в укромном уголке барака.

— Конечно брат! — парень даже немного возмутился.

— В смысле — сегодня бежим!

— Я за любой кипиш, Миш! А уж как хочется отсюда слинять…

Неожиданно появился Парк.

— Ну-ка, расскажите мне ваш план, и я скажу как скоро вас убьют, — сказал он, мрачно смотря на нас.

Появление старого моряка, слегка смутило меня, но я взял себя в руки.

— Если я сегодня не сбегу, я уже это не сделаю никогда. — сказал я Парку. — Нет ничего более вечного, чем временное.

— Тогда я с вами! — твердо сказал он. — Пусть уж лучше я умру наконец. Быть узником стремно. Лучше уж умереть в борьбе, свободным душою.

— Тогда не теряем времени, — сказал я.

Неприметно для обитателей барака мы по одному пошли в уборную. Там был секретный лаз связывающий бараки и выходящий в серую зону, где кипела межбарачная жизнь. Оттуда же, разобрав часть кладки, можно было выбраться на один из пролетов старых бойниц, находившийся уровнем выше. Их давно не использовали в качестве оборонительных укреплений. Здесь иногда устраивали пьянки или амурные свидания. Бойницы представляли собой коридор замурованный с обеих сторон, но зато открывали виды на степь, через узкие отверстия окошек. Никто никогда не пытался через них бежать, поскольку впереди их встречали три рубежа обороны. А я вот сейчас попытаюсь.

В одном из окон для ружей я увидел болтающуюся веревку. Значит дельфийка не струсила и не сдала меня охране. Я первый полез в окошко. Парк и Тор лишь внимательно наблюдали.

Выползя на отвесную стену у меня дух захватило от высоты и крутости цитадели. На много метров она уходила вниз, еще больше она росла вверх. Почти по гладкой, без выемок и выступов, стене предстояло лезть минимум метров десять. Где начиналась веревка я увидел милое личики приятной девушки.

Как не было трудно — пришлось лезть. Сгущающаяся темнота сумерек маскировала мои перемещения, да и за века я наверно первый смельчак или безумец, решивший ползти не вниз, а вверх. Расслабившаяся охрана скорее всего никогда и не смотрела в эту сторону. Тяжело, руки забились молочной кислотой, а тело вспотело, но я влез в оконце. Очутился я небольшой кладовке, а передо мной стояла красивая девушка и пристально разглядывала меня.

— Это ты написал записку, — спросила она.

Прежде чем ответить, я дернул за веревку в знак, что можно подниматься следующему.