Проклятая Черной Луной (СИ)

Ики прикрыла рот ладонью и зашлась щебечущим смехом, глядя куда-то поверх ее плеча. Яра медленно повернула голову и заметила нависшую над ними Харуку Мин. Старуха сжала подкрашенные красным губы в тонкую линию. Ее черные глаза метали молнии.

— Яра Кин, твои речи действительно впечатлят мужчин, а может, вгонят их в смертную тоску. Они приходят, чтобы говорить о делах с другими мужчинами, а твой долг — развлекать их, а не давать советы по уплате налогов, — она облизнула губы. — Ики Чен, твои попытки быть остроумной лишь подчеркивают твое невежество и надменность. Побольше дисциплины, девчонка.

— Простите, госпожа, — тут же склонила голову Ики.

— А ты, Яра Кин, должна быть мудрее. Не позволяй своей напарнице выставлять себя пустоголовой девицей.

Яра лишь крепче сжала челюсти, не позволяя себе продемонстрировать ни капли раскаяния. Ее взгляд схлестнулся с взглядом придворной свахи, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока женщина, наконец, не обернулась к остальным.

— Это ваш первый урок, пташечки. Что бы ни творилось, вы на этом празднике сестры. От гармонии между вами зависит удовольствие всех во дворце. Помните, что гости редко ограничиваются одной лишь девушкой. Завидные холостяки любят, когда им предоставляется выбор. И что же вы будете делать, если двух из вас пригласят к одному столику? Грызться? Позволите себе позорить друг друга? Так проще сразу прыгнуть в кучу с навозом всем вместе. Вы меня поняли?

— Да, госпожа! — зазвучал дрожащий хор девичьих голосов.

— На этом все свободны. Можете отдохнуть до вечера. Увидимся на открывающей церемонии, — проговорила Харука Мин и положила руку на плечо Яры. — А ты останься. Позовите Хану Кин!

Девушки тут же засеменили прочь, то и дело бросая взгляды на Яру. В одних читалась едкая издевка, другие же смотрели с тревожным участием. Уже в дверях вокруг Ики Чен собралась пестрая стайка, и девушка с удовольствием рассказывала им, кто такая Яра Кин.

Когда в зал зашла мама, и молчаливые служанки закрыли за ней двери, Харука Мин сбросила свою хищную маску и расплылась в улыбке.

— Хана Кин, моя прекрасная лилия, — она распахнула объятия и, почти не опираясь на палку, двинулась к женщине. Мама тут же наклонилась, позволяя обнять себя.

— Вы совершенно не изменились, — радостно сказала она. Старуха тут же шлепнула ее по руке.

— Я всегда любила твою честность, Хана. Не смей отказываться от нее даже ради приличий. Кстати, это качество передалось твоей дочери, — фыркнула она, указывая на стол. Женщины сели рядом с Ярой, но разговор продолжили так, словно девушки рядом не было.

— Мы очень рады возможности принять участие в празднике, — заговорила Хана, но Харука тут же прервала ее взмахом руки.

— Скажи мне, дорогая, почему так долго? Надо ли было терпеть, пока твоя дочь не станет старой девой и все об этом узнают?

Хана потупила глаза, как виноватая девчонка.

— А я предупреждала тебя, с судьбой шутки плохи, — покачала головой Харука. — Но ты, как всегда, решила, что умнее всех. Повезло тебе, что твои планеты… эх… Невозможно тебе не помочь, девочка, ты ко всякому найдешь подход.

— Все-то Вы знаете, — улыбнулась женщина.

— Побольше ваших сельских дур, — она достала из рукава свиток и расправила его на столе. Яра с первого взгляда узнала свою натальную карту.

Она могла по памяти рассказать, какие планеты у нее в денежном доме, какие аспекты влияют на характер, и сколько детей ей обещают звезды. Харука рассматривала карту, то и дело поднимая взгляд на Яру.

— Н-да, характер не сахар. Надо было ей мальчиком родиться. Но я тебя предупреждала, Хана. Ты знала, что так будет. У звезд есть свой план даже для тех, кто в них не верит.

— Я не хочу это обсуждать. Вы и сами понимаете, что Вы — моя последняя надежда.

— Ну, хорошо, — сложила руки старуха и, наконец, обратилась к Яре. — Ты в курсе, что означает твоя Луна?

— Она черная, значит, я являюсь средоточием зла, развратной и гулящей девкой, которая скорее всего убьет мужа и детей и вымажется их кровью. А и еще обязательно вступлю в связь со всеми демонами. Как-то так, — поджала губы Яра. Старуха сипло рассмеялась.

— Чего только ни придумают! Ох уж эти сельские дуры. Конечно, у слабого человека Черная Луна проигрывается именно так, это самые худшие люди на свете. Жестокие, алчные, склонные к самому низменному поведению. Но ты сильный человек. И тебе будет позволено больше, чем остальным. Ты можешь нарушать правила, играть со своей судьбой. А поскольку Луна у тебя еще и в доме брака, она значит, что тебе не подойдет абы-кто. Тебе нужен человек сильный, статусный, решительный, такой же, как ты сама. И, что самое главное, статусный. Желательно, с сильным Солнцем или даже затмением, — она поджала губы, перебирая что-то в собственных мыслях. — Надо тебя проверить.

— Еще испытания? — взволнованно вскинула брови Хана.

— Только одно. Проверим, насколько я права, — хитро ухмыльнулась старуха. Она наклонилась, выглядывая в окно, на перекатившееся за полдень солнце. — Девочка, сходи в сад и принеси мне одну черную лилию.

— Одна? Без сопровождения? — вскинула брови мама. Харука только кивнула.

— Нам с тобой еще есть, о чем поговорить.

Яра послушно поднялась и вышла через заднюю дверь.

За прогулки без сопровождения могло и влететь. Это считалось очень уж грубым нарушением этикета, особенно при дворе, где все было сделано для того, чтоб молодые девушки не оставались без надзора. В лучшем случае за такое поведение могли с позором выгнать. В худшем — наказать палками или мешком с песком. Последний не оставлял синяков, но бил больно, до одури.

Воровато оглядываясь, Яра прохаживалась по дорожкам мимо клумб, на которых жадно бились за каждую каплю солнца нежные цветы. Они подставляли свету свои лепестки, качали соцветиями в такт ветру. С едкой усмешкой Яра подумала, что такого поведения и ждут от приехавших девушек. Стало тошно.

Девушка тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Сейчас, вдали от звонкого щебетания разговоров, ей нравилось представлять, что она осталась совсем одна во всем мире. Что никому нет дела, до нее и ее одиночества, до того, ладно ли сидит на ней наряд и правильно ли она улыбается. В мире, где не осталось ни одной пары лишних глаз, она бы скинула тугой пояс и тесные туфли, вынула бы из волос тяжелые заколки, и бросилась вперед, до самого горизонта, и…

«В сторону!» — пронзительный крик вырвал ее из размышлений. Перед глазами мелькнуло черное пятно, и, повинуясь инстинктам, Яра отпрыгнула в сторону. Прямиком в цветы, ломавшиеся под ней с жалобным хрустом. Руки тут же намокли от сока, пальцы почернели от земли, несколько цветков прилипли к щекам, впечатались в множество слоев косметики и застыли, как мухи, пойманные в ловушку янтаря. Конь пронесся совсем рядом, и всадник свалился в соседнюю клумбу.

Яра приподнялась на локтях и вытянула шею. Цветы по ту сторону дорожки не шевелились. Правильным было бы позвать на помощь, но пока слуги будут суетиться, можно потерять драгоценное время. Но он же мужчина, а она одна и без сопровождения… и все же…

Яра встала и осторожно подошла к клумбе.

— Вы в порядке? — позвала она.

Над цветами показалась голова. Совсем молодой мужчина, может, на пару лет старше ее, в простом верховом костюме. Длинные волосы он собрал в высокий хвост, открывавший острые скулы и бездонные черные глаза.

— Прошу меня простить, госпожа, — сказал юноша, поднимаясь с земли. — Я думал, в этой части сада никого не будет. Вот мы и решили на спор проехаться без седла и задом-наперед.

— Как кочевники? — вскинула бровь Яра, запоздало понимая, что язык можно было и попридержать.

— О, Вы разбираетесь?

— Немного. У кочевников специальные легкие седла, которые позволяют запрокидывать ногу и удерживать равновесие, даже когда едешь задом-наперед, — сказала она. — Простите, что учу Вас, господин.

— Нет-нет, все в порядке, — замахал руками юноша, потирая ушибленную спину. — Предлагаю Вам сделку, госпожа. Вы никому не скажете, что видели мое падение, а я сохраню в тайне наше с Вами свидание.

— Свидание? — вскинула бровь Яра.

— На меньшее в Вашей компании я не согласен.

И, подозвав коня, молодой человек скрылся за поворотом. Яра проводила его взглядом, а затем продолжила поиски черной лилии. Клумба оказалась совсем рядом.

Когда она вернулась с цветком, мама и госпожа Мин загадочно улыбнулись.

— Что-то случилось? — с наигранным волнением поинтересовалась госпожа Мин.

— Наткнулась на какого-то конюха, — фыркнула Яра, отдавая цветок. Сваха поджала губы и улыбнулась.

— Вам стоит как следует отдохнуть и подготовиться к праздничной церемонии.

Женщины обменялись поклонами, и мать с дочерью покинули Большой Зал. Идя по дорожке, Яра то и дело оглядывалась на маму. Та улыбалась своим мыслям, но иногда ее улыбка нет-нет, да упархивала.

— О чем говорила госпожа Мин? Когда ты обманула звезды?

— О, ты об этом, — улыбнулась женщина, беря дочь под руку. — Видишь ли, моя дорогая, дело в том, что у нас с твоим папой была не очень хорошая совместимость. Были кандидаты лучше и благороднее. Но мы так сильно полюбили друг друга, что госпожа Мин встала на нашу защиту, благословила наш брак. Но у такой любви была цена.

Яра понимающе покачала головой.

— Но знаешь, даже старая ведьма может ошибиться, — шепнула мама. — Она говорила, что у нас и вовсе не будет детей.

Глава 4. Церемония

«Пора вставать», — ласковый голос мамы выдернул Яру из тяжелого тревожного сна. В нем смешалось все: испытания, танцы, хищные глаза девушек, едкие речи Ики Чен и стучащая палкой Харука Мин. Яра резко села, пытаясь вспомнить, когда она вообще успела уснуть.

После короткого разговора в саду, они с мамой молча вернулись в покои. История, рассказанная мамой, Яру не обнадежила. Наоборот, в самое сердце девушки вонзился острый ядовитый шип обиды. Все эти годы она слушала едкие комментарии свах и думала, что это ее вина, что с ней что-то не так. А на самом деле, оказывается, мать с отцом были виноваты в ее проклятии. Это их плата. И все же они смели смеяться и приободрять Яру, как ни в чем не бывало. Какое лицемерие. Яра изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать матери, что она думает обо всей этой ситуации. А та была, как всегда, мила и всепонимающа. Казалось, она и не заметила перемены в дочери. Яра же теперь смотрела на весь мир другими глазами.

Она победит на этой ярмарке невест. Будет биться, даже если родители решат махнуть рукой и сдаться. Она добьется всего сама. Она…

— Ты отдохнула? — участливо спросила Хана.

Яра кивнула.

— Сколько у нас времени? — и, не дожидаясь ответа матери, выглянула в окно. Солнце уже начало окрашивать горизонт первыми отблесками оранжевого. Мама, как всегда, верно поняла ее вопрос.

— До церемонии еще пара часов. Мы все успеем. Начни с перекуса, на празднике на это времени не будет.

И, не принимая возражений, протянула дочери булочку с бобовой пастой. Еще совсем теплую и мягкую. Желудок сжался и жалобно заскулил, предвкушая пищу. Мягкое тесто, терпкая и пряная начинка пустили по телу волну дрожи. По дороге в столицу они обедали на постоялых дворах, порой лучшим из худшего. За время путешествия Яра успела попробовать все виды масла и жара, пережаренную рыбу и рис без ничего. И вот, наконец, нормальная еда. Ради этого стоило просыпаться.

В соседних покоях уже во всю кипели приготовления. Что-то постоянно падало, трещало, доносились недовольные возгласы то матерей, то невест. Через узкие щели между рейками можно было увидеть, как невест утягивают и украшают, наносят им на лица слои косметики. На секунду Яре показалось, что она увидела зареванные глаза соседки через стенку. Они были направлены на булочку.

— Никакой еды, а то в платье не влезешь! — тут же раздался голос почетной матроны.

— Но я есть хочу! — взвизгнула девица. Яра перевела взгляд на корзинку с булочками. Потом на маму. Та кивнула и помогла дочери подняться с постели.

Они прихватили угощение и вышли в коридор. Из-за соседних дверей и перегородок показались возбужденные ссорой девушки. Под их пристальными взглядами мать и дочь подошли к двери, из-за которой доносились сдавленные всхлипы, Яра постучала по перегородке. Дверь открыла пухлая уставшая женщина с огромными бровями, словно ей на лицо пришили двух горностаев.

— Мы вам что, мешаем? — мотнула она головой на короткой шее. Яра вежливо поклонилась и продемонстрировала ей угощение. Голос подала мама.

— Мы бы хотели поделиться булочками с вашей дочерью, — она оглядела коридор. — И со всеми остальными девушками, если никто не против. Церемония — важное событие. Не хочется, чтобы девушки рухнули в голодный обморок.

— В задницу себе засуньте свои булочки, — хлопнула дверью мать.

Жалобно затрещали рейки. Одна за другой любопытные головы начали скрываться в комнатах. Только одна девушка вышла из покоев и, воровато оглядываясь, быстро поклонилась и схватила протяную Ханой булочку. Женщина взглянула на дочь, и обе вернулись к себе.

— Мы все сделали правильно, — подытожила она. Яра сдержанно кивнула. Хана продолжила. — Помни, если тебе предстоит мероприятие — поешь заранее. Если оно ответственное и нужно выглядеть хорошо — тем более поешь. Тебе и самой так будет легче, и гостей не отпугнет нервное голодное лицо.

— Хорошо, — еще раз кивнула девушка.

В дверь постучали. На пороге оказалась служанка с ведром теплой воды и корзинкой с теплыми полотенцами.

— Помоешься тут, — быстро объяснила Хана.

— Тут есть баня.

— Да, но пятеро девушек сидят там уже час. Ты просто не успеешь помыться и задержишь остальных.

Яра бы сейчас все отдала за баню, но спорить тут было бессмысленно. Мама и служанка помогли ей выбраться из одежды. Пытка утяжками и поясами сменилась поливанием чуть-теплой водой и мытьем головы. Волосы безжалостно тянули и скребли, а потом вычесывали с пронзительным треском. Яра молилась, чтобы ее жених нашелся быстро. Она не выдержит такие пытки каждый день.

Прически невест были куда сложнее, чем у замужних женщин. Это были многоярусные конструкции, целые дома и корабли из шпилек, заколок и пропущенных сквозь них прядей. Это все дополнялось подвесками и живыми цветами, нитями бус из натуральных камней. Один неловкий поворот головы — и шея не выдержит этого веса. Хана сама руководила возведением прически на голове дочери. Она внимательно следила за руками служанки и, где нужно, подтягивала пряди и закрепляла дополнительными шпильками. Лет семь назад Яра бы шипела от боли и плакала, как это теперь делали ее соседки, но за годы девушка, кажется, разучилась чувствовать боль.

Когда с прической было окончено, на девушку надели сорочку и нижнее платье, перехватили корпус формирующим поясом, стянувшим бедра и грудь. Затем настал черед платья. Их у Яры было немного, но для торжественной церемонии стоило достать сразу самое роскошное. Хана извлекла из сундука наряд из иссиня-черного шелка, украшенного серебряной вышивкой и россыпью лунных камней и жемчужин. Наряд был тяжелый, тянул к земле. Но когда с многочисленными шнуровками и завязками было покончено, Яра обернулась к зеркалу и не сдержала улыбки. Даже ее строгое недовольное лицо смотрелось уместно. Она напоминала саму ночь во плоти, бесстрастную и молчаливую, всезнающую и всепонимающую.

А потом служанка принялась наносить ей макияж.

•••

Солнце плавно подкатилось к горизонту и зависло над ним, словно оттягивая наступление ночи. Казалось (но только на первый взгляд), что даже дневному светилу интересно хоть краем глаза увидеть, что же происходит при дворе генерала-губернатора Джао.

Как только небо окрасил закат, на площадке, зажатой между главным домом и прудом, стали собираться гости. Важные мужчины собирались небольшими группами и тихо вели беседы о делах. Их сыновья, пятнадцати-двадцати лет от роду, носились по площадке и в основном занимались дегустацией всех закусок без разбору. И те, и другие то и дело бросали взгляды на женщин, прибывавших на площадку пестрыми стайками.

Яра провела здесь всего несколько минут, а атмосферу праздника, которой упивались все вокруг, так и не почувствовала.

— Ты видишь папу?

— Конечно, — усмехнулась Хана, указывая куда-то в сторону беседки. — Но мы к нему пока не пойдем. Ему не так часто выпадает случай пообщаться с другими образованными мужчинами. Не будем ему мешать.

— Как скажешь, — вздохнула девушка, шаря взглядом по толпе.

За все время посещения приемов, у нее уже выработалась привычка оценивать потенциальных кандидатов. Она с первого взгляда могла сказать, кто откажется от сватовства сразу, а кто — предпримет попытку нанести визит свахе, чтоб узнать их совместимость. Первых было, конечно, больше. Рассчитывать на взрослых и даже пожилых мужчин не приходилось. Такие искали себе девушек помоложе, чтобы до смерти успеть обзавестись как можно большим числом наследников. Хотя, возможно, и среди них найдутся ценители «выдержанных вин» и старых дев. Но, как правило, на Яру обращали внимание отцы и матери молодых повес и будущих наследников. Такие кандидаты были на пять-десять лет младше Яры, и девушку для них присматривали не столько на роль жены, сколько на должность гувернантки и управляющей. Такой, которая умеет и подсчеты вести, и ноги раздвигать.

Хотя в ее положении это уже какая-никакая перспектива.

Вдруг среди гостей блеснул сиреневый наряд. Яра с трудом повернула голову и прищурилась. Это была та девушка, что упала на испытаниях. Всем, кто не прошел отбор, разрешили посетить праздник в качестве гостей, и вот, она была здесь. Она даже не сменила платья, не переплела волосы. Макияж, правда, удалось освежить, но даже он не мог спрятать заплаканные глаза.

Их взгляды встретились, а через секунду всех увлек мелодичный перезвон подвесок на заколках. На площадку вышли сразу с полдюжины девушек. И нет, это была не компания, это была целая свита, центром которой стала Ики Чен. Девушка в торжественном наряде, розовом, как рассветное небо, расшитом молодыми цветами, изображала само целомудрие и невинность. Но при этом умудрялась поворачиваться так, чтобы каждый мог разглядеть нежные изгибы шеи и плеч. Остальные девушки старались подражать ей.

От компании отделилась Шани и, найдя глазами Яру, подошла к подруге детства.

— Это все так волнительно. Ики двух служанок извела со своей прической.

— А казалась самой добротой, нежной и ласковой, как крольчонок, — улыбнулась Яра. Шани закатила глаза.

— Я знаю, что Ики сегодня повела себя немного несдержанно. И я готова перед тобой извиниться. Но и ты пойми, она молода. К тому же, это ее первое большое путешествие.

— Шани, — взяла ее за руку Яра. — Я готова понять все, что угодно. И я не считаю Ики своим врагом или соперницей.