Помоги проекту - поделись книгой:
Помню, мы очень волновались, как пройдет первая репетиция с Иосифом Давыдовичем. И вот в день, когда Кобзон должен приехать к нам на репетиционную базу, раздается звонок: «Здравствуйте, Сергей Сергеевич! Иосиф Давыдович просил Вам передать, что он едет к Вам из Госдумы, но немножко задерживается, подождите его, пожалуйста». Я оторопел: «Конечно-конечно!» При всем масштабе личности Кобзон очень ценил чужое время. Этот звонок я навсегда запомнил.
Иосиф Давыдович остался доволен репетицией. Но на этом история не закончилась. Произошел один абсолютно непредсказуемый и очень показательный случай. Наша репетиционная база располагалась в Доме культуры, на проходной которого сидела замечательная вахтерша, бабушка божий одуванчик, очень добрая и скромная. И вот я ухожу после репетиции в тот день, она меня останавливает и говорит: «Ой, Сергей Сергеевич, у Вас сегодня Иосиф Давыдович был. Вы уж меня простите, пожалуйста, я к нему обратилась». Я удивился: «Как?» Она отвечает: «Я его остановила, когда он выходил, и говорю: „Извините, могу я к Вам обратиться со своей проблемой?“ Он на меня посмотрел внимательно и говорит, мол, я же не из вашего района. Я ему: „Знаю“. Он: „Ну, хорошо, в чем проблема?“ Я ему рассказала, что живу на 5-м этаже и у меня уже полгода ужасно течет крыша, заливает в каждый дождь, а ЖЭК ничего не делает». Эту бабушку можно было понять: она на работе вахтершей получала три копейки, пенсия тоже копеечная, и сколько она ни ходила, ни писала — никто ничего не делал. Кобзон ей тогда ответил: «Я Вас понял, напишите мне в Думу». Я говорю: «Ну, раз Иосиф Давыдович сказал, значит, пишите». А сам думаю: «Что же из этого может получиться?» Через пару месяцев она радостно меня встречает: «Сергей Сергеевич, мне все сделали! Были жутко недовольны, но все сделали!» Вот так буквально на ходу Иосиф Давыдович помог человеку не из своего района, хотя формально мог бы этого не делать. Он не прошел мимо чужой беды, нашел минуту выслушать и все решил.
Позже мы работали вместе над большим концертом памяти композитора-песенника Аркадия Ильича Островского, снимали номер «Хава Нагила» на телеканале «Культура». В 2013 году Иосиф Давыдович принимал участие в юбилейном концерте к 35-летию моего оркестра «Фонограф-Симфо-Джаз» в Государственном Кремлевском дворце; в 2016 — в одном юбилейном концерте в Государственном Кремлевском дворце, но посвященном уже моему 50-летию.
Несмотря на свою занятость, на все регалии, Иосиф Давыдович никогда не опаздывал на репетиции и всегда был к ним подготовлен. Работать с ним было не только большим удовольствием, но и очень почетным делом. Уверен, что его профессионализм и отношение к делу, чем бы он ни занимался, всегда отвечали самым высоким требованиям.
Меня очень впечатлил один из его последних выходов на сцену. Это было в Московском международном Доме музыки на концерте к 90-летию со дня рождения поэта Андрея Вознесенского. Иосиф Давыдович выглядел как с иголочки, статно и элегантно, как всегда. Было видно, что ему уже тяжело ходить, но он уверенно вышел к рампе, поздоровался со зрителями и… начал говорить. С одной стороны — по сценическим меркам это было очень долго, около четырех минут. С другой — время пробежало молниеносно, зал слушал, затаив дыхание, его хотелось слушать еще и еще. Иосиф Давыдович говорил очень интересно и содержательно: об Андрее Андреевиче Вознесенском, о поэтах-шестидесятниках, проводил какие-то параллели, что-то сравнивал. По глубине и емкости мысли эта четырехминутная речь была не сравнима ни с чем. Потом он спел песню, и весь Светлановский зал провожал его несмолкаемыми овациями — стоя.
Мстислав Запашный-младший
цирковой артист, дрессировщик, народный артист РФ
Иосиф Давыдович Кобзон — особое для нашей семьи имя. Он дружил с моим отцом — Мстиславом Михайловичем Запашным. Это была крепкая, настоящая мужская дружба. Между ними существовало полное доверие и взаимопонимание. Они могли приходить друг к другу в гости в любое время. Есть такое выражение: «Дружба — понятие круглосуточное». Так вот, это про них. Можно вспомнить много случаев, связанных с их дружбой, — и забавных, и трогательных. Расскажу о нескольких.
Это произошло в Сочи во время юбилея отца. Иосиф Давыдович специально прилетел поздравить его на премьерный спектакль. Он даже не подозревал, что его ждет…
А дело в том, что на этом юбилее мы с отцом должны были работать аттракцион «Слоны и тигры» — сам по себе очень сложный. Потому что животные находились в одной клетке. И по задуманному отцом сценарию (а сценарии он всегда писал сам) в эту клетку должен был войти Иосиф Давыдович.
— Йося, в клетку войдешь? — прямо спросил его отец.
И Кобзон так же прямо, не задумываясь, ответил:
— Слава, с другими дрессировщиками я бы, конечно, не вошел. Но с тобой — войду.
Пошел спектакль. Мы с отцом начали работать аттракцион. Наверху, на специально оборудованной сцене, появился Иосиф Давыдович и запел:
В это время из форганга стала медленно опускаться центральная лестница прямо в клетку. Когда ее край достиг манежа, Иосиф Давыдович легко и непринужденно стал спускаться по ней, прямо к тиграм. Помню, как он красиво шел с микрофоном и пел:
Наконец Иосиф Давыдович спустился к нам, продолжая петь. Отец его встретил, приветственно приобнял, и они вместе пошли в центр манежа. В этот момент я должен был внимательно смотреть и за тиграми, и за слонами. Отслеживать их реакции, которые не видны обычному зрителю, но хорошо заметны дрессировщику. Ведь в клетке появился незнакомый человек, у которого чужое все: вид, поведение, запах, что может спровоцировать животных на агрессивное поведение.
Конечно, я переживал, но это не мешало мне контролировать ситуацию и предупреждать малейшие признаки нервозности, которые могли перейти в агрессию. А мой отец и Иосиф Давыдович, казалось, вообще не замечали тигров…
И вот прозвучали финальные слова песни. Закончился аттракцион. Животные покинули манеж. Иосиф Давыдович поздравил отца. А в заключение сказал:
— Слава, теперь я к тебе в клетку могу зайти совершенно спокойно…
Вспоминается мне еще один случай. Надо сказать, что Иосиф Давыдович всегда помогал нашей семье, помогал очень много. Мы тогда создавали новый аттракцион на шарах. Для него была необходима дорогостоящая аппаратура. В частности, новые осветительные приборы. У Росгорцирка денег нет. Тогда мой отец обратился напрямую к Кобзону:
— Иосиф, помоги.
И тот сразу, без малейших колебаний:
— Помогу. Какой нужен свет? Деньги потом отдадите.
И действительно помог. Купил самое новое в то время (это был 2000 год) осветительное оборудование. Через год мы выпустили аттракцион.
И вот вам еще один пример дружеской самоотверженности Иосифа Давыдовича. Из чиновников Росгорцирка на премьеру никто не явился. А Кобзон не только пришел сам, но и привел с собой целую команду критиков, знатоков, друзей, как и он — любящих цирк, двадцать три человека!
Отец очень растрогался и не мог сдержать слез от переполнявших его чувств благодарности другу. Плакал и Иосиф Давыдович…
Такие моменты не забываются.
Эдгард Запашный
дрессировщик, народный артист РФ, генеральный директор Большого Московского государственного цирка на проспекте Вернадского
Про Иосифа Давыдовича среди нас, артистов цирка, ходила такая поговорка: «Если не знаешь, что делать, звони Кобзону». Эта поговорка точно отражала сущность Иосифа Давыдовича. Он брался решать самые сложные вопросы. И когда артисты цирка попадали в какие-то жизненно трудные ситуации или их «обижали», особенно власть имущие, то они обращались к Кобзону. И он всегда помогал. Я сам не раз обращался к Иосифу Давыдовичу с различного рода просьбами.
Несколько лет назад мой коллега, дрессировщик Виталий Смолянец, попал в автодорожную катастрофу. Он спасал на трассе двух людей и попал под фуру, которая оторвала ему одну ногу, другая при этом неестественно вывернулась. И он, молодой отец двоих детей, оказался в маленьком поселке Репкино, что расположен далеко от Москвы. Когда я приехал туда, Виталия привезли из реанимации без обеих ног: пришлось ампутировать. Первое, что он спросил у докторов: «Практикуется ли здесь эвтаназия?»
Я тут же позвонил Кобзону: «Иосиф Давыдович, такая ситуация. Поселок маленький, клиника МЧС. Здесь нельзя его долго держать, потому что очень серьезная угроза нагноения, а потом гангрены». «Дай мне полчаса», — сказал Кобзон. Он позвонил ровно через полчаса: «Эдгард, три клиники готовы его принять. Вам надо только решить — в какую». Кобзон обзвонил сразу несколько клиник! Это значит, что он действительно работал над этим вопросом, а не как иногда бывает: договорился с одной, ну и слава богу.
В результате мы отвезли Виталия в клинику Вишневского. Ему сделали еще несколько операций. А потом была проделана серьезная работа по подготовке его к дальнейшему протезированию. Сейчас Виталий Смолянец — единственный в мире дрессировщик, работающий на манеже без обеих ног. Я считаю, что он обязан жизнью прежде всего Кобзону, потому что врачи потом сказали: «Если бы мы его продержали еще день-два в поселке, то он бы, скорее всего, умер…»
Пока Виталий находился в клинике, Иосиф Давыдович неоднократно справлялся о состоянии его здоровья. Узнавал, нужно ли ему что-то еще, нуждается ли клиника в дополнительных специалистах, требуются ли денежные средства.
Я всегда удивлялся его человечности, желанию помочь всем и каждому. Даже тогда, когда это не входило в его прямые обязанности и не соответствовало тому роду деятельности, которым он занимался. И таких случаев я могу привести далеко не один десяток.
Кобзон много раз спасал людям жизнь, обеспечивал их лекарствами, деньгами. Если не мог помочь сам, связывал с теми, кто это мог сделать. Причем помогал он не от случая к случаю, а постоянно, и я беру с него пример.
Иосиф Давыдович приходил в цирк как к себе домой, и цирк всегда был рад ему. Он рассказывал анекдоты и разные случаи из истории цирка, о которых даже мы, цирковые, не знали. Кобзона связывали с людьми нашего вида искусства долгие годы совместной работы. Именно он организовал первые советские гастроли в Америку и потом на протяжении многих лет продолжал это делать.
Когда Иосиф Давыдович приходил к нам в цирк, он всегда покупал леденцы — петушков на палочке. И много! Штук по двадцать-тридцать, а иногда и по пятьдесят. Причем сам выходил за ними в фойе. Он шел, а зрители, как льдины перед ледоколом, перед ним расступались. Уважение публики к нему было огромное. Я бы даже сказал — безумное уважение. Не было случая, чтобы кто-то отнесся к нему запанибрата. Чтобы кто-то подбежал и начал бы трепать по плечу или просить автограф! А он подходил к прилавку и становился в очередь. Я не раз ему предлагал: «Иосиф Давыдович, давайте я человека отправлю». Кобзон отрицательно качал головой, шел в фойе и отстаивал очередь.
Я первый раз постеснялся спросить, зачем ему петушки, но во второй не выдержал.
— Сегодня со мной внуки не пошли, — ответил Кобзон, — вот я им лишний раз напомню вкус цирка, чтобы они в следующий раз обязательно со мной пошли. Потому что вкус цирка — он сладкий. И всегда самые вкусные петушки только в цирке продаются.
Позже я несколько раз пытался подарить ему заранее приготовленный пакет с петушками. Он брал, но непременно тут же платил за них и никогда не забирал в качестве подарка. И мне все время было как-то неудобно. Но ничего я с этим поделать не мог. Такая у него была традиция…
«Запомни: чтобы к цирковым даже близко не подходил!»
Однажды я обратился к нему за помощью в очень серьезном деле. Мне позвонила тогдашний директор Росгорцирка Фрузана Халилова:
— Эдгард, у нас проблемы.
— Какие? — спрашиваю.
— Хотят отнять гостиницу «Арена», одиннадцатиэтажное здание недалеко от метро «Спортивная». Я не знаю, что делать, потому что понимаю, кто за всем этим стоит. И я боюсь, Эдгард. Боюсь не только за гостиницу, но и за собственную жизнь.
Я понял, что такое дело по телефону обсуждать нельзя. Позвонил Иосифу Давыдовичу:
— Примете меня?
— Давай, приезжай в офис.
Приезжаю и говорю:
— Иосиф Давыдович, у нас вот такая проблема…
— Кто? — спрашивает Кобзон и тут же сам называет имя этого человека.
— Да, это он, — подтверждаю я.
— Хорошо, — говорит Кобзон, — стой, не уходи.
И обращается к секретарю:
— Ну-ка, набери его.
— Может, мне выйти? — спрашиваю я.
— Нет-нет, стой здесь. Сейчас все решим.
Телефон стоял на громкой связи, и я слышал весь разговор. Точнее, это был даже не разговор, а монолог. Кобзон так пропесочил этого деятеля, что тот даже заикаться начал. А это, поверьте мне, был очень авторитетный человек.
— Ты какого черта в цирк полез? — выговаривал ему Кобзон. — Ты с чего это с цирком разбираться начал? Так вот, запомни: чтобы к цирковым даже близко не подходил! Просто забудь этот адрес, забудь этот цирк. Максимум, что можешь сделать, это с внуками туда сходить, и то — покупай билеты.
И я присутствую при таком разговоре! А Кобзон не дал ему даже слова сказать. И, не попрощавшись, бросил трубку.
Через час мне позвонила генеральный директор компании «Росгосцирк»:
— Не знаю, что ты сделал, но вопрос решился.
Вот такая история, которая в очередной раз показала, что Иосиф Давыдович Кобзон был по-настоящему силен во всем.
Бедрос Киркоров
певец, народный артист РФ
С Иосифом Кобзоном я познакомился 3 марта 1962 года в Доме дружбы у метро «Арбатская». Это был день освобождения Болгарии от турецкого ига, и посольство пригласило меня выступить в праздничном концерте.
А произошло наше знакомство совершенно неожиданно. Тогда Иосиф Кобзон пел в дуэте с Виктором Кохно. Они находились в соседней гримерке и там репетировали. Ни того, ни другого я тогда еще не знал.
И вот сижу я у себя и слышу за стенкой удивительно красивый баритон. Мне очень захотелось познакомиться с его обладателем. Потому что такой мягкий бархатный баритон встречается редко. Я знал только одного человека, обладавшего таким редким голосом, который пел в Большом театре.
Выхожу, открываю соседнюю дверь:
— Здравствуйте, ребята!
— Здравствуйте! — очень уверенно отвечает мне Иосиф. — Поздравляем Вас с праздником, Бедрос!
Я был приятно поражен. Откуда Кобзон мог меня знать, я-то его не знал. А секрет был прост. Это я уже потом понял. Иосиф, в отличие от других артистов, всегда интересовался коллегами, с которыми ему предстоит выступать.
— А я хочу поздравить Вас, — говорю в ответ. — Такой мягкий, бархатный баритон встречается редко. Я лично встречал его только у одного человека.
Концерт закончился. Кобзон подошел ко мне. Спросил:
— Вы работаете или учитесь?
— Учусь в ГИТИСе, у Покровского.
Иосиф одобрительно кивнул:
— Очень хороший актер. А где работаете?
— К сожалению, нигде. И учусь без стипендии.
Брови Кобзона удивленно приподнялись:
— Как так? Почему?
Я рассказал Иосифу, что в Москву приехал по приглашению композитора Арно Бабаджаняна. Арно должен был взять меня с собой в Ереван, обещал поддержку при поступлении. Но он все не приезжал. Ждать было уже невозможно, и я пошел в ГИТИС к Покровскому. Он сразу принял меня на второй курс.
Кобзон улыбнулся и протянул мне руку:
— Поздравляю, Вы выиграли. Вам крупно повезло. Но работать все же надо.
И Иосиф помог мне поступить в Москонцерт. Так началась наша дружба. Но во время моей учебы мы встречались нечасто. В основном, на общих концертах. А вот когда я уже окончил институт и стал работать с оркестром, то стал приглашать его. Сначала одного, потом с Утесовым. И тут мы подружились по-настоящему. Эта была такая молодая, искренняя артистическая дружба. Кобзон был очень легким в общении человеком. Открытым и искренним.
И всегда приходил на помощь, когда это было необходимо. Мой Филипп в детстве очень сильно болел. Ему для восстановления требовалась черная икра. В Москве ее можно было купить, но она вдруг исчезла с прилавков и стала жутким дефицитом.
Кобзон мне сказал:
— Директор Елисеевского магазина — бывший фронтовик. Он освобождал Болгарию. Зовут его Юрик Соколов. Я ему позвоню, и он поможет с икрой.
Эта икра вылечила сыну язву и помогла предотвратить многие болячки, которые впоследствии могли у него проявиться.
Когда Филипп вырос и начал петь, мне пришлось снова обратиться к Кобзону. Дело в том, что моему сыну не везло с директорами. Они его постоянно обманывали. Брали для него большие гонорары, а ему выдавали малую часть этих денег. Мое терпение истощилось, и я обратился к Кобзону.
— Найдем директора, — как всегда кратко и уверенно сказал Иосиф.
И нашел. Помню, когда у Филиппа был первый концерт в зале «Россия», Кобзон в финале вышел с букетом цветов и поздравил сына с первой сольной программой. Я был тронут до глубины души. И не единожды он приезжал на концерты Филиппа, чтобы поддержать его. А когда тяжело заболела моя жена, он помогал лекарствами. Вот так он помогал всегда. И не только мне. А очень и очень многим. Когда Майя Кристалинская тяжело заболела, то никого не хотела видеть. Только Кобзона. Так всегда и говорила: «Никого ко мне не пускайте, кроме Иосифа».
Или другой случай. Когда Владимир Винокур попал в автомобильную аварию где-то в Германии, Иосиф поехал за ним на свои деньги, вытащил его из той больницы, где ему хотели ампутировать ноги, перевел в другую, заплатил за квартиру, купил необходимые лекарства. Словом, сделал все, что нужно.
Ну а когда Кобзон стал уже популярным, и особенно когда его выбрали депутатом, то он имел возможность помогать очень многим артистам. А сколько людей благодаря ему получили квартиры, думаю, не сосчитать!
Поделиться книгой: