Иосиф Кобзон. Мгновения…

…Однажды Давид Тухманов предложил мне романс под названием «Посвящение другу» на слова Раисы Саед-Шах. Когда у Тухманова был юбилей, он предложил спеть этот романс, а я сказал, что хотел бы его исполнить с Иосифом Давыдовичем. И где-то в это же время мы случайно встречаемся с Кобзоном в кулуарах Кремлевского дворца. И вдруг он мне говорит: «О, Буйнов, а давай романс „Посвящение другу“ вместе споем!» В первый раз мы его спели в Лужниках, потом в Кремле, а потом пели и сольно, и каждый по отдельности, и вместе. Но романс лучше послушать, чем говорить о нем.

А потом на банкете в честь какого-то праздника я предлагаю: «Иосиф Давыдович, хотите правду?» В то время я уже был народным артистом России, прошло много времени, все взрослыми стали. Он соглашается: «Ну, валяй». И я рассказал, что когда-то, в далекие 1960-е, когда я был подростком, из каждого окна на моей улице звучала песня «А у нас во дворе…», которую пел Кобзон. Я так ненавидел эту песню! Я не понимал: ну сколько же можно слушать советские песни?! Мы же жили на волне битломании и рок-н-ролла, нам хотелось Элвиса Пресли, а тут из каждого окна — Кобзон! И вот прошло сколько-то десятков лет, и я также нахожусь на волне битломании с Александром Градским, потом — с группой «Скоморохи», а Кобзон все поет, в том числе и «А у нас во дворе», и «День Победы», и многие-многие и военные, и гражданские песни, и романсы. Я ушел служить в армию, потом вернулся в «Веселые ребята», а Кобзон все поет… И все им восхищаются, в том числе и я!

Бог распорядился так, чтобы наши параллельные дорожки вдруг сошлись однажды в этом шикарном романсе «Посвящение другу». Кто бы мог подумать тогда, что через десятки лет судьба сведет меня с Иосифом Давыдовичем и мы с ним будем на сцене Кремлевского дворца петь вместе. О чем еще можно было мечтать?

Владимир Чижик

музыкант, «золотая труба»

«Во время моей работы в эстрадно-симфоническом оркестре Ю. В. Силантьева, на одной из записей музыки композитора Аркадия Островского появилась пара новых вокалистов», — вспоминает Борис Романович Турчинский в своем очерке «Одиссея Владимира Чижика».

Это был изумительный дуэт: студенты Гнесинки Виктор Кохно — тенор, и Иосиф Кобзон — баритон. Заметили их на отборочном прослушивании для популярного в то время конкурса советской песни. Как это работало? В течение года телезрители присылали открытки с названиями трех лучших, по их мнению, песен. Песни, указанные в наибольшем количестве открыток, выходили в финал. Их исполнители становились лауреатами. Победа открывала дорогу новым именам в советской эстраде. Таким новым именем стал Иосиф Кобзон, ставший мне близким другом на многие годы. Заведующий отделом эстрадной песни Всесоюзного радио Чермен Касаев сразу увидел в Кобзоне артиста-певца с безграничным потенциалом популярности и любви слушателей. Касаев был замечательным человеком, обладающим великолепным профессиональным чутьем: попал в его поле зрения — считай, что получил большой шанс — практически путевку в жизнь. По сути, он был работодателем союзного значения. Давал рекомендации молодым талантам на передачи «С добрым утром!», «Добрый вечер», «Утренняя почта» и т. д., что служило отличной рекламой. Если артисту разрешали звучать на радио, это означало, что его исполнение можно транслировать и по телевидению — как Центральному, так и местному. Сами понимаете, что это значило для молодого, никому не известного студента института им. Гнесиных.

Вскоре о мастерстве и популярности Кобзона узнал сам Н. П. Чаплыгин — главный редактор музыкального вещания Всесоюзного радио и ТВ. На репетиции оркестра Ю. В. Силантьева часто приходили композиторы. Слушали дуэт И. Кобзона и В. Кохно, и он им очень нравился. Молодые артисты пели чисто и очень подходили друг другу тембрально.

К нему часто в гости приходил Юра Гагарин

До этого на эстраде самой популярной была другая пара певцов — Владимир Бунчиков и Владимир Нечаев. Они пели как патриотические, так и популярные песни. Но к тому времени они как-то устарели, что ли. И тут появляются яркие и полные энергии и задора молодые Кобзон и Кохно!

Изначально они пели только в дуэте. Исполняли песни Островского, Долуханяна, Фрадкина, Френкеля, Пахмутовой, Колмановского, Мурадели, Туликова и др. У меня был небольшой ансамбль из музыкантов оркестра Силантьева. Мы выступали там, где не нужны были большие коллективы, и это было для нас неплохим материальным подспорьем. Конечно, я сразу пригласил молодых певцов выступать с нами. К слову, мы аккомпанировали и многим известным солистам — Леониду Утесову, Муслиму Магомаеву, а также выступали во Дворце съездов, Колонном зале Дома союзов и на других престижных концертных площадках.

Так мы подружились с Иосифом. Помню наш первый разговор. Певец рассказал, что недавно демобилизовался из армии, служил в ансамбле песни и пляски Закавказского военного округа, в Тбилиси. Я служил в подобном коллективе — только в Прикарпатском военном округе, во Львове. А еще оказалось, что мы соседи. Он арендовал комнату, а у меня была своя комната в общей квартире по соседству. Вот такие мы были в те времена «богачи». К нему часто приходил Юра Гагарин, с которым он меня познакомил. Превосходный человек, умный, мягкий. В детстве и юности, кстати, играл на трубе.

Дядя Владимира Высоцкого Павел Леонидов был эстрадным администратором (сегодня его назвали бы продюсером). Услышав дуэт Кохно и Кобзона на одном из концертов в Москве, Паша решил взять их под свое крыло. С этого началась, как говорят в музыкальном мире, их «раскрутка». Среди прочих П. Л. Леонидов был администратором Вадима Мулермана, Валерия Ободзинского, Ларисы Мондрус, Владимира Высоцкого, Евгения Мартынова, Аллы Йошпе, Стахана Рахимова, Клавдии Шульженко, Марка Бернеса, Гелены Великановой… Как опытный продюсер Леонидов сразу понял, что Иосиф — человек с новой и нужной этому времени харизмой. Публика его полюбит! Паша Леонидов разделил этот прекрасный дуэт и создал сольный концерт для Вити Кохно и отдельно — концерт для Иосифа Кобзона. Это было великое продюсирование! Леонидов порекомендовал Кобзона композитору Аркадию Островскому. Отсюда возникли в его исполнении сериал песни «А у нас во дворе», «Голос Земли», «И опять во дворе»… Он же, кстати, купил Кобзону первый красивый выходной костюм.

Мы любили завтракать с Иосифом в пельменной и выпивать в рюмочной

Мне с Иосифом всегда было интересно — и как с человеком, и как с музыкантом. Если Иосиф дружил, то всегда по-настоящему. Помню наши многочисленные концерты, а еще — выступление в цирке. Это было представление М. Бертенева «Куба — любовь моя». Песню с таким названием написала Александра Пахмутова. Вскоре эту песню Кобзон исполнил на Всесоюзном телевидении, в одном из выпусков «Голубого огонька». В цирке мы познакомились с Олегом Поповым и другими артистами — очень интересными и приятными людьми, с которыми отработали много лет и много программ. Любили завтракать с Иосифом в пельменной, которая находилась недалеко от нас. До сих пор помню, какие вкусные были пельмени. А еще по секрету скажу: иногда мы баловались коньячком в рюмочных, которые открыли по всей Москве, чтобы люди не пили на улицах. Притом выпивохами мы отнюдь не были. С мамой и сестричкой Геленой Иосиф жил тогда в маленькой квартирке на проспекте Мира. Мама Ида Исаевна (в свое время, кстати, она была народным судьей на Донбассе) сразу приняла меня как члена семьи, дружила с моим отцом. Когда Иосиф уезжал на гастроли, он оставлял мне мать на попечение. Мне это было в радость. Я возил ее по врачам, а она, в свою очередь, заставляла меня принимать витамины и без бутерброда в дорогу не отпускала. С сестрой Кобзона Гелочкой я до сих пор дружу и люблю ее!

Умели мы и отдыхать. Примечателен такой случай. Иосиф купил машину — американский бьюик. И на ней мы вдвоем поехали в Одессу. Там погрузили машину на теплоход «Шота Руставели»: мы были гостями капитана этого круизного корабля. Вечером Иосиф пел в кают-компании, где собирались пассажиры и члены команды теплохода — там на небольшой сцене располагался оркестр теплохода. Кобзон уже тогда был популярным артистом. Помню, с каким восторгом встречали на корабле его выступления!

Жизнь Кобзона не всегда была выстелена красной дорожкой. Не раз недруги и завистники подставляли его… Но он, человек высочайшей порядочности и честности, оказался сильнее, умнее и мудрее многих… Были у него и враги, но они боялись с ним связываться: он был бесстрашным человеком, и авторитет у него был громадный. В своей жизни он сделал много хорошего, включая, к примеру, управление несколькими детскими домами на протяжении десятков лет. Помогал как мог не только близким и друзьям, но и многим, кого и не знал. Иосиф Кобзон — великий артист с большим и добрым сердцем! От Иосифа я многому научился, в том числе уважать друзей и любить свою страну. Иосиф Кобзон всегда был и есть в сердце моем, для меня он никуда не ушел. Он мой друг, он мой брат!

Алсу

певица, заслуженная артистка РФ

Иосиф Давыдович Кобзон для каждого свой. Для его замечательной семьи — муж и отец, внимательный, заботливый, безгранично любящий. Я смотрела на них с Нелли Михайловной, и передо мной были не два разных человека — они были неразрывными половинками друг друга. Его взгляд на обожаемую спутницу жизни был всегда наполнен большим теплом и трепетом. Ими хотелось любоваться бесконечно. Было ощущение, что у них единое дыхание и будто сердце одно на двоих.

Он был настоящим. Не боялся отстаивать свои идеалы, говорить то, что считает правильным, а не то, что хотят услышать.

Мощь. Сила. Человечище. Рядом с ним всегда себя чувствуешь по-особенному, словно под защитой от всего дурного.

Иосиф Давыдович помогал абсолютно каждому, кто обращался к нему, и когда он сам случайно узнавал, что в какой-то семье возникли сложности или, не дай бог, трагедия. Помощь его была не на публику. И о сотнях его добрых поступков все узнавали гораздо позже, а о некоторых и теперь можно только догадываться.

Голос эпохи! Я увидела его еще совсем девчонкой. Иосиф Давыдович и мои родители дружили. Помню, смотрела на живую легенду и не могла поверить, что передо мной он — Великий Певец! Оказалось, что семья моего будущего мужа тоже была дружна с семьей Кобзонов. И эту дружбу, добрые и теплые отношения продолжили мы, следующее поколение.

Все годы Иосиф Давыдович был мудрейшим наставником для меня, поддерживал все мои идеи и начинания. Помню, семь лет назад я готовила сольный концерт. Конечно, мечтала исполнить на сцене одну из наших композиций с Иосифом Давыдовичем. Но… Это был один из, наверное, сложнейших периодов его борьбы с ужасной болезнью. Понимая это, я позвонила Иосифу Давыдовичу и сказала, что самое важное для всех нас — его здоровье, что мы сможем спеть и позже. Другой бы, наверное, не приехал. Но только не Иосиф Давыдович. Проходя в это время курс химиотерапии, пролежав утром под капельницей, Иосиф Давыдович вечером уже вышел на сцену. Конечно, он был слаб. У него было несмыкание связок. Но он вышел. Уверенный. Элегантный. С улыбкой на лице. И мы с ним вместе исполнили нашу «Душечку». И никто в зале даже вообразить себе не мог, через что он проходил в те дни. Вот в этом весь Иосиф Давыдович.

Не раз мы с мужем обращались к Иосифу Давыдовичу за советом, будь то ситуация из жизни, какая-то идея, какой-то вопрос. Где бы он ни находился, что бы ни делал, как бы себя ни чувствовал, выслушает внимательно, посоветует, найдет самые верные, самые нужные и самые убедительные слова. За эти месяцы без него не раз ловила себя на мысли: «Вот бы сейчас Иосиф Давыдович был здесь! Что бы он сказал? Как бы поступил? Какой совет бы дал?» Мы не можем изменить, к сожалению, ход времени и повернуть его вспять… Но мы обязаны сделать так, чтобы память об Иосифе Давыдовиче жила, чтобы его наследие не было забыто и утеряно.

На свадьбе он пожелал мне того же, что и своей дочке

Иосиф Давыдович был большим другом всей нашей семьи не только через артистический цех, не потому, что мы коллеги, — Иосиф Давыдович очень дружил с моим отцом. И, конечно же, он был одним из главных гостей, он и Нелли Михайловна, на нашей свадьбе. И он практически открывал свадьбу после речи Лужкова той песней, которую исполнял на свадьбе у своей дочери Наташи, — «Доченька». Конечно, его тост запомнился больше всего. Потому что он пожелал мне, как он сказал, того же, что и своей дочке. Сказал, что моя дочь никогда не будет разведена, она может быть только вдовой. Вот такое у него пожелание было на крепкий союз. То есть другого варианта не существует. Конечно, в этом — весь Иосиф Давыдович: он был невероятно семейным человеком. Все мы знаем, как он обожал своих детей, внучек, внуков.

У него было очень трепетное отношение и ко мне. Конечно, Иосиф Давыдович на всех наших семейных мероприятиях присутствовал. Он пришел даже на последнее выступление на моем сольном концерте, невзирая на то, что очень плохо себя чувствовал. На следующий день после химиотерапии. Сдержал свое слово и пришел. Он был безотказен во всем: помогал и своим друзьям, и незнакомым людям, которые обращались с просьбами. Я знаю, что он, чем мог, всегда помогал, абсолютно всегда, самоотверженно!

…У нас было несколько дуэтов. Один из них был забавный, о нем говорила выше. Он сам выбрал шуточную песню «Моя душечка», где как бы он, старый ловелас, признавался мне, молоденькой красивой девочке, в любви. Так что он пел не только серьезные песни, которых, естественно, у него множество, но и юморные.

Второй дуэт — это военная песня «Темная ночь». Ее он с радостью согласился спеть для моего альбома, который я выпускала к его 70-летию. Меня поразило, что, когда он пришел на запись в студию, то спел песню один раз и сказал: «Все, я пошел». Мы так растерялись со звукорежиссером, потому что привыкли, что надо делать несколько дублей, чтобы шло на пластинку. Догоняю его и спрашиваю: «Можно еще один дубль?» Он удивился: «Что, плохо было, что ли?» Я смутилась и начала неловко оправдываться: «Нет, все было прекрасно! Просто, чтобы у меня хотя бы из двух дублей был выбор… Мало ли слово какое-то где-то пропало…» В общем, настолько человек профессиональный, что одного дубля достаточно. Мы же, современные артисты, привыкли делать и по десять дублей, и даже иногда больше. Но, если честно, в случае с Кобзоном одного дубля хватило бы вполне. Потому что он все сделал идеально.

Надежда Бабкина

певица, народная артистка РФ, руководитель вокального ансамбля «Русская песня»

Когда узнала, что не стало Иосифа Кобзона, долго не могла с этим смириться. Комок подкатывает к горлу до сих пор, когда вижу у себя подаренные им книги, пластинки с его автографами, совместные фотографии. Для меня он — как близкий родственник. Как брат.

Человек-скала, он сражался за жизнь до последних секунд. Он был настолько крепким, мощным — казалось, и на этот раз обязательно выкарабкается. Отдохнет в больнице, врачи подштопают — и снова на сцену. Так было всегда. Мы и мысли такой не допускали, что он должен уйти.

Он обладал потрясающим юмором. Потрясающим! Любил, чтобы вокруг него кипела жизнь, чтобы никто не грустил и не скучал. Рядом с ним было комфортно, легко. Казалось бы, с виду такой серьезный, солидный, суховатый человек. А на самом деле — тонкий, чуткий, отзывчивый, душевный.

Я знаю Иосифа с 1974 года. Славное было время! Мы молодые, задорные… Ценности в жизни у нас были другие. И атмосфера другая — более человечная… Мы все состояли в одной концертной организации и очень дружили. Огромная семья, многожанровая: певцы, музыканты-оркестранты, юмористы, чтецы, эксцентрики — кого там только не было. И никакого разделения «по кастам», «по звездности». Все вместе ездили на фестивали, в гастрольные туры. Давали по пять-шесть концертов в день. А вечером, когда еле живые возвращались в гостиницу, каждый раз собирались в чьем-то огромном номере. И неважно, Иося там жил в роскошных апартаментах или кто-то другой, из Большого театра. До утра мы не могли наговориться. Это была роскошь общения!

Большие туры, долгие переезды из города в город… Иосиф ездил вместе со всей гастрольной группой в автобусе. А ведь мог пользоваться персональной машиной! Но ему хотелось быть с нами, в гуще событий. Он дышал временем, нашими чаяниями, заботами. Никого не оставлял без внимания — особенно тех, кто обращался к нему с какой-то просьбой. Ни разу не замечала за ним проявлений «звездной болезни».

Кобзон был человеком-флагманом. Такое ощущение, что он мог разрешить любую проблему. Что он всемогущий. К нему мог обратиться каждый, и он всегда готов был помочь.

Я тогда жила в хрущевке на первом этаже и очень любила принимать у себя гостей. А гости по большей части иностранные: представители комсомольских организаций социалистических стран. Мы все тогда были комсомольцами… Иосиф как-то приехал ко мне и говорит: «Надо бы тебе квартиру посолиднее — неприлично принимать высоких гостей в хрущевке. Попробуем организовать тебе достойное жилье». Казалось бы, какое ему дело до моих жилищных условий? У меня в голове не укладывалось, что в этом заложены какие-то серьезные правила: статусность, имидж страны. Представьте: подъезжают солидные машины, оттуда выходят иностранные гости — и идут в хрущевку, на первый этаж. А я смеялась: сверху не капает, есть что поесть, гармошка с собой — чего еще надо? Нам было весело, мы могли петь и были счастливы. Соседи аплодировали — а куда им деваться: слышимость уникальная со всех сторон. Иосиф для всех нас был большим авторитетом, потому что даже такие «мелочи» замечал. И ведь добился, чтобы мне выделили презентабельную квартиру!

Я его уважаю и ценю, потому что это человек бескорыстный. Рядом с ним были разные люди: и те, кто его боготворил, и те, кто просто пользовался его авторитетом, его славой. Но он очень лояльно и демократично относился ко всем. Хотя, знаю, были такие личности, с которыми он не хотел бы общаться.

Иосиф мог отстоять любого, остро чувствовал несправедливость. Как сейчас помню свое шоковое состояние, когда меня не приняли в партию. Ведь выучила наизусть партийный устав — на комиссии так рассказала, как песню спела. На все вопросы ответила. А меня выставили за дверь. Сказали: ты нам не подходишь. Почему не подхожу? Что я не так сделала? Оказывается, правила другие: надо быть скромнее. Слишком активная. А я-то думала, что пример надо подавать именно своей активностью… Чудовищная какая-то несправедливость. А Иосиф был тогда в комиссии по приему в партию. Говорит мне: «Не переживай, пойдем с тобой повторно. Ты только помалкивай и на меня смотри. Я кивну — и ты молча кивай. Тебе вопрос зададут — я отвечу, а ты только знай головой мотай в нужную сторону». Захожу — все те же люди в комиссии. Иося мне на губы показывает: молчи. Мне задают какие-то вопросы… Оказывается, открывать рот и правда было необязательно, достаточно всего лишь кивнуть. Иосиф обращается к членам комиссии: «Девушка-то ведь хорошая — все осознала, подготовилась…» И что такое особенное я осознала? К чему подготовилась? Кивать, как китайский болванчик? Для меня это была наука. Школа взаимодействия с бюрократической машиной…

Мышление у него — государственное

На сцене Кобзон был божеством, что и говорить! Никому и в голову не приходило вмешиваться в его выступления, ломать его сдержанную манеру исполнения. Он даже никогда не пританцовывал. А мне так хотелось устроить какую-то импровизацию! Я предложила организаторам одного из концертов: давайте Кобзон споет пару песен, потом выскочим мы и пойдем вокруг него хороводом. Шали раскинем, такую красоту наведем… Дело было в московском концертном зале «Россия». Мне возражают: «Ты в своем уме? Да Кобзон все слова забудет, растеряется!» Я тогда ответила: «Чтобы Кобзон вдруг слова забыл? Это исключено. Абсолютно исключено!» Нам позволили рискнуть. Все артисты собрались за кулисами посмотреть: решусь на свою авантюру или нет? Конечно же, у меня ноги трясутся, спина от пота мокрая. Но разве могу показать свою слабину? Вот мы выбежали на сцену. Народ в зале аплодирует… Иосиф боковым зрением видит, что на него движется «туча» с платками. Ох, как расширились у него глаза! Он терпеть не мог неотрепетированные моменты.

Когда закончилось выступление, подходит ко мне:

— Ну, Надька…

Я думала: все, мне конец пришел. Сейчас порвет на части.

А он:

— Ты знаешь, мне понравилось.

А я — молодая, дерзкая:

— Иося, ты меня прости. Ты слова-то не забыл?

Он рассмеялся:

— Не дождетесь! А вот удивить — удивили…

Ему нравилось народное творчество, которым занимаюсь я. Но, надо сказать, сам он исполнял песни советских композиторов так, что они быстро становились народными. Иосиф Давыдович — душа народа. Куда бы он ни приезжал, ему всюду оказывали безмерное уважение и почтение.

Отношения у нас сложились теплые, почти что родственные. Я всегда была дружна с его семьей, с его детьми. Отношения Иосифа с женой Нелли — вообще просто потрясающие! Такая гармония, тонкость, такая нежность. Такая любовь! Смотришь на них, и сердце радуется. При всем бешеном рабочем графике Кобзона не было ощущения, что этот человек загнан, измучен. Высокий темп работы — это его выбор в жизни. Правильная организация труда плюс прочный тыл. Кобзону нравилось много работать. Нравилось сознавать, что он востребован, любим, что может кого-то выручить из беды. Он воспитал прекрасных детей и внуков. Он сделал все, что положено человеку в жизни.

В последние годы, когда Кобзон уже чувствовал себя неважно, мы поехали на фестиваль в Бурятию. В этом регионе к Иосифу всегда было особое отношение. Здесь он избирался в Государственную Думу. И я видела, что в Бурятии его воспринимают как посланца небес. Потому что приезжал он на эту землю не как варяг из Москвы. Он решал очень важные вопросы: по строительству, по расселению, по развитию образования и спорта. Добивался качественного лечения тяжелобольных, помогал инвалидам. Мышление у него — государственное. Для него быть членом Государственной Думы — значит решать конкретные задачи, реально помогать людям.

И вот мы приехали на фестиваль в Бурятию. Вдруг сообщают: Иосиф Давыдович почувствовал себя плохо и попал в больницу. Когда прошла такая информация, народ заполонил гостиницу, в которой поселился Кобзон. Я была потрясена: ведь не 2–3 человека пришли — все фойе заполнено до отказа! Люди искренне переживают за любимого артиста… Но что они могут сделать? Кто-то предложил: давайте позовем шамана и пошлем Иосифу Давыдовичу позитивные мысли, пожелания скорейшего выздоровления. Я стояла и плакала вместе со всеми. И такое послание мы записали и отправили его Иосифу Давыдовичу, чтобы он понимал, как нужен людям. Чтобы знал: его помнят, любят, благодарят.

…Кто для меня Иосиф Кобзон? Человек с большой буквы. Личность планетарного масштаба. Ярчайший пример для подражания. Когда начинаешь себя жалеть: «Ой, как тяжело, не могу больше» — нужно просто о нем вспомнить. А ему не тяжело было? Он побывал во всех горячих точках и пулям не кланялся. Он на сцену в таком состоянии выходил, в каком другие и встать с постели не смогли бы. Его мучили адские боли, но никто из собратьев по цеху не видел на его лице страданий или отчаяния. Он держался на сцене как кремень — до последних своих дней.

Иосиф обладал какой-то божественной силой, которая нужна была всем окружающим. И этой силой очень разумно распоряжался. Не только во имя своей семьи, но и во имя всех людей, которые в нем нуждались. Такой человек не должен бесследно уйти! Я очень рада, что в регионах называют его именем гимназии и школы, что в Москве установлен его бюст. Что дело Иосифа продолжают его жена Нелли и дочь Наташа. Они помогают людям — в рамках Культурного фонда Кобзона.

Я преклоняюсь перед потрясающей силой его таланта. Это талант не только певца, но талант Человека-Личности. Его пение потому и захватывает: в нем содержится колоссальная внутренняя энергия буквально океанской широты и проникающей глубины. В его пении отражаются свойства его натуры — щедрой и взыскательной, общительной и цельной, обаятельной и решительной. Когда я находилась рядом с ним на сцене, чувствовала себя уверенной и защищенной. Мне импонировал его жизненный несгибаемый оптимизм, человеколюбие, умение прийти на помощь, поддержать в радости и горе, заботливое отношение к родным и близким, его железная воля и острое чувство мужской ответственности и чести. Нам здорово повезло — петь и жить с этим масштабным Певцом и Человеком.

Всем нам в жизни нужны какие-то эталоны поведения. Люди, на которых хочется равняться. Необходим камертон, с которым хочется сверять свою жизнь. Для меня это Иосиф Кобзон. Не хочу верить, что его больше нет… Пока мы его помним, он жив. В наших сердцах, в нашей памяти.

Николай Басков

эстрадный и оперный певец, народный артист РФ

Это невероятный, выдающийся артист, большая личность и в то же время верный и преданный друг.

Он в первый раз вывел меня на сцену Центрального концертного зала «Россия». Мы пели дуэтом песню «Отечество», написанную композитором Александром Морозовым. Никогда не забуду, как после выступления он позвал меня в гримерку и вручил первый гонорар в 200 долларов. Я тогда очень смутился. А он сказал: «Ты молодой, у тебя все впереди, но запомни, каждый труд должен быть оплачен. Особенно труд талантливого человека».

Иосиф Давыдович организовывал множество благотворительных концертов по России. Мы также ездили в Израиль на День Победы, выступали для ветеранов.

К нему можно было прийти и обратиться с любой просьбой. Он или сразу отвечал положительно, или искал пути, на кого можно выйти, чтобы решить тот или иной вопрос.

К своему репертуару он относился очень ревностно. Помню случай, когда мне позвонила Александра Николаевна Пахмутова и попросила исполнить на Красной площади в День Победы ее песню «Поклонимся великим тем годам». И вот через некоторое время на одном из концертов меня вызвал к себе Иосиф Давыдович и, можно сказать, отругал. Он сказал: «Пока я жив, не надо петь мои песни. Я же не пою твои». Мне ничего не оставалось, как извиниться перед ним. Я признал, что это было моей ошибкой и что мое исполнение совершенно не соответствует уровню исполнения Иосифа Давыдовича.

Я хорошо знаю всю его семью. Прекрасную супругу Нелли, дочку Наташу, сына Андрея, всех его внуков и внучек, которые росли на моих глазах. Я часто бывал на его семейных торжествах. И всегда поражался тому, как в наше время этот человек умел аккумулировать вокруг себя людей самых разных профессий. Насколько умел дружить. Для друзей его дом был открыт всегда!

Память у него была феноменальная! Он всех помнил по именам. Знал наизусть очень много текстов песен. Кроме него, я не встречал артистов, которые приезжали бы на выступления своих коллег, чтобы поддержать их. А Иосиф Давыдович откликался всегда. Приезжал на любые мероприятия, праздники, благотворительные концерты.

Он был юморной человек. Очень любил шутить, рассказывать смешные истории. Мы, молодая поросль, всегда с открытым ртом слушали о том, как в советское время жили артисты, как ездили на гастроли и что с ними там приключалось.

А как он любил петь песни Фрэнка Синатры! Особенно «Мой путь». Но это был и его путь. Он был счастливым человеком. Безумно любил свою профессию, отдавался ей полностью. Случалось, что прямо во время концерта публике объявляли: «Кобзон не приедет, он плохо себя чувствует». А Иосиф Давыдович вдруг неожиданно появлялся и выходил на сцену. И трудно было представить себе, что этому человеку либо только что сделали операцию, либо он был на каких-то серьезных процедурах.

Сцена воодушевляла, окрыляла Иосифа Давыдовича. Она была для него местом внутренней силы. Он всегда там преображался. Ну и, конечно, выдержка его вокального аппарата была уникальна, потому что петь шесть часов подряд живьем мог только Кобзон!

Я имел честь и возможность встретить человека такого масштаба, с которого хочется брать пример. И не только как с артиста или политика, но и как с друга и семьянина. Все в нем, на мой взгляд, было невообразимо гармонично. Несмотря на то, что он, конечно же, был сложным человеком. Всегда на все имел свою точку зрения, но при этом никогда не предавал людей.

Для меня он был, есть и будет примером такого человека, такого артиста, путь которого, наверное, не повторить никому.

Дмитрий Бертман

народный артист РФ, художественный руководитель театра «Геликон-Опера»

Для меня с самого детства Иосиф Давыдович был человеком родным — мне посчастливилось узнать его в своем раннем возрасте. Мой отец работал с ним, и у них было общее увлечение: оба очень любили играть в нарды. Бывало, папа приходил домой и рассказывал, как он «проиграл Кобзону». Шло время. Папы не стало. Я повзрослел. Но в самые сложные времена, когда строился наш театр или когда дело касалось важных вещей, связанных с принятием решений, я обращался к Иосифу Давыдовичу. И он всегда был доступен. Он не раз помогал нам — его авторитет был огромен, к его мнению всегда прислушивались.

Мало кто знает, что Кобзон был великолепным исполнителем оперной музыки. Так получилось, что он не пел на оперной сцене. Но «Геликон» может похвастаться, что в спектакле «Летучая мышь» Иосиф Давыдович выступал в качестве гостя князя Орловского, где он исполнял эпиталаму А. Рубинштейна из оперы «Нерон» и арию Алеко из одноименной оперы С. Рахманинова. Это было потрясающее пение. Канал ТВЦ тогда снимал полностью спектакль, который проходил на сцене Театра эстрады. В спектакле пели Наталья Загоринская, Елена Качура, Эрик Курмангалиев, Вадим Заплечный. И Иосиф Кобзон, который стал для нашего театра настоящим другом. Геликоновские солисты, хор, оркестр часто выступали вместе с Иосифом Давыдовичем.

И, разумеется, когда мы открывали после реконструкции новое здание, Кобзон участвовал в церемонии открытия. А потом приходил к нам на спектакли. И не с пустыми руками — с цветами для артистов, а мне дарил старые ноты, букинистические книги. В моей библиотеке хранится масса книг, подаренных Иосифом Давыдовичем…

У Иосифа Кобзона потрясающая семья. Супруга Нелли Михайловна всегда была рядом с ним, воспитала замечательных детей, которые тоже стали нашими друзьями.

В то, что он ушел, до сих пор невозможно поверить… Полное ощущение, что он где-то рядом, что он сидит в зале и смотрит наши спектакли. И это заставляет держать планку всегда и во всем.

Ангелина Вовк

диктор Центрального телевидения СССР в 1980-х годах, народная артистка РФ

Мы часто встречались с Иосифом Кобзоном и на телевидении, и в концертной студии «Останкино», на фестивалях, в сборных концертах, но я никогда не вела его сольные программы. И вот однажды меня пригласили на фестиваль «Зори над Бугом». Он состоял из больших концертов, в которых принимали участие звезды московской эстрады. Наш творческий коллектив прилетел на лайнере в Киев, и мы разделились по группам. Одних отправили в Винницу на машинах, где стартовал фестиваль, а остальных — меня, Кобзона и еще нескольких человек — посадили в маленький самолетик-кукурузник. Я оказалась рядом с Иосифом Давыдовичем. Когда самолет проваливался в воздушную яму, он вздрагивал, хватал меня за руку, и мне приходилось весь путь его успокаивать и подбадривать, что, мол, все будет хорошо.

Когда мы приземлились в Виннице, Кобзон поблагодарил меня, похвалил и сказал: «У меня здесь сольный концерт, и я скажу организаторам, что вести его будешь ты». Как я могла не согласиться? Для меня это было и доверие, и честь!

Все шло замечательно. Иосиф пел, я представляла его, заполняла паузы какими-то телевизионными байками, пока он отдыхал. Но однажды меня перебросили на какую-то программу в другой город. Ничего не знавший об этом изменении, Иосиф пришел на концертную площадку. И когда ему сказали, что меня не будет, он возмутился и ответил, что если не вернут ведущую, то он не уйдет со сцены и будет петь до утра. За мной тут же отправили машину. Несмотря на то, что там концерт еще не закончился и меня не хотели отпускать, администратор каким-то образом меня похитил и увез. По дороге он чуть не плакал и говорил, что, если не привезет меня на концерт, его уволят.

Уже почти ночью мы подъехали к Виннице. А над городом разливался голос Кобзона. Он пел на открытой эстраде. Когда в кулисах он увидел меня и радостного администратора, то сказал: «Ну, вот и все, а закроет концерт ведущая — Ангелина Вовк».

…В коллективе Иосиф Давыдович был очень внимательным, заботливым партнером, никогда не позволял обижать кого-либо из его команды. Помню, как однажды его музыкальному коллективу долго не выплачивали зарплату, и тогда он отменил концерт. Конечно, деньги тут же нашлись, и концерт состоялся.

Кобзон был человеком слова и чести. Если он обещал приехать к нам на детский концерт «Песенки года», то всегда приезжал, ни разу не подвел. И даже тогда, когда уже был тяжело болен.

Он хорошо ко мне относился, симпатизировал. Но однажды мне все-таки досталось от него. Концерт, который я вела, уже подходил к финалу. И по ошибке или от усталости я объявила: «Народный артист РСФСР Иосиф Кобзон». А он ведь народный СССР! Иосиф стоял на сцене и так на меня посмотрел, что я чуть не провалилась от стыда… Но при зрителях не стал меня подставлять. Занавес закрылся. И тут он мне все высказал, отчитал по полной программе. Мне стоило немалых усилий выпросить у него прощение. Он смягчился и, конечно, простил. Спасибо, дорогой Иосиф!

Олег Газманов

композитор, поэт, народный артист РФ