Помоги проекту - поделись книгой:
Баир Жамсуев
сенатор РФ, заместитель председателя Комитета Совета Федерации по международным делам
Иосиф Давыдович Кобзон как выдающийся певец, депутат Государственной Думы семи созывов от Агинского Бурятского автономного округа, Забайкальского края (Байкальского региона), Республики Бурятия, Иркутской области, как гражданин и политик оставил глубокий след в истории степной Аги, народа, проживающего в суровом краю. Там трудятся, растят детей, защищают восточные рубежи великой России представители более 50 национальностей. Регион, расположенный на стыке трех регионов России, Китая и Монголии, находящийся в шести тысячах километров от Москвы, населен сплоченным, трудолюбивым, толерантным народом и отличается своими культурными, спортивными традициями, обычаями, ремеслами, прославившими край в мировом сообществе. Уникальный край России 21 год представлял в парламенте страны Иосиф Кобзон. За это время для агинцев он стал близким и родным человеком, патриотом Агинского округа, непосредственным участником возрождения равноправного субъекта Российской Федерации.
Я знал Иосифа Давыдовича, подобно жителям СССР, а потом России, как великого певца. Первое наше личное знакомство произошло в дни празднования пятилетия Республики Ингушетия. По просьбе своего народа в 1997 году я был избран главой Администрации Агинского Бурятского автономного округа и в процессе формирования дееспособной команды управленцев и программы действий по выводу субъекта из депрессии и упадка, при содействии депутата Госдумы М. С. Гуцериева предложил Иосифу Давыдовичу баллотироваться в депутаты Госдумы второго созыва по Агинскому избирательному округу № 215 на мое место.
Иосиф Давыдович после недолгих раздумий ответил: «Я согласен», — хотя ни мы, ни он еще не представляли всей огромной предстоящей совместной работы, итогом которой явилось то, что Агинский Бурятский автономный округ стал одним из самых динамично развивающихся субъектов Российской Федерации к 2005 году, и мало кто предвидел, что наш тандем «Жамсуев — Кобзон» продлится более двадцати лет. Наши совместные действия, по признанию жителей, избирателей, центральных, региональных СМИ, стали примером для многих других субъектов РФ. Кобзон, как многие депутаты Госдумы, не имел собственной отдельной программы, он работал как помощник, человек команды губернатора, как лоббист наиболее актуальных и масштабных проектов, жизненно важных вопросов, влияющих на ускоренное социально-экономическое развитие Агинского округа. И в работе Администрации округа у Кобзона не было выходных — ситуация была критическая, безденежная, на грани фола, характерная для всей России, когда на кону стояли целостность и суверенитет страны, жизнедеятельность субъектов Федерации. Четыре пятилетки депутатства в одном регионе, очень полезного и эффективного, — случай редкий. Иосиф Давыдович на встречах в округе не раз подчеркивал, что напряженная депутатская работа вместе с концертной деятельностью дают ему огромный импульс для достижения результата, для жизни и творчества.
«Если изменю свой график — это уже не жизнь, — считал он. — Я другой судьбы не представляю». Он всегда держал данное слово. Говорил: «Приеду». И вновь приезжал в Агу, несмотря ни на что, пел свои легендарные песни, встречался с ветеранами, избирателями, высказывал самые сокровенные и волнующие мысли, пожелания, отношение к событиям в стране, Забайкалье. Иосиф Кобзон побывал в Агинском Бурятском округе, Забайкалье, почти 50 раз — это более 700 тысяч километров полета на самолете! Депутатские полномочия Кобзона совпали с периодом стабилизации, расцвета и преображения Агинского края в экономике, социальной сфере, и в этом была большая доля и его усилий. «Я горжусь, что Агинский округ стал образцовым регионом России и достойным примером, в том числе по изучению русского языка», — неоднократно подчеркивал Кобзон.
На рубеже тысячелетий деятельность депутата Кобзона была наиболее значимой и необходимой для округа. Для него не существовало закрытых дверей в московских коридорах власти любого уровня, федеральных министерствах и ведомствах, проблемы округа для него были первостепенными. Деятельность главы Администрации, правительства субъекта, членом которой был Кобзон, получала дополнительную и конкретную поддержку с его стороны.
Исполнял гимн Бурятии и разные песни на бурятском языке
Иосиф Давыдович Кобзон в полной мере оправдал доверие народа Аги и исполнял свои полномочия в высшей степени профессионально. В мощном фундаменте социально-экономических достижений округа в период автономии, когда строились новые асфальтовые магистрали, новые школы, Дома культуры и спорта, детские сады, больницы, бассейны, музеи и библиотеки, жилые дома, есть большой вклад депутата Государственной Думы И. Д. Кобзона. Благодаря совместной деятельности Администрации округа, округ стал узнаваемым в Москве и других регионах России, а за рубежом — в Монголии, Китае — стал примером дружбы, единства, культурного, образовательного движения вперед, роста национального самосознания бурятского народа в общей семье народов России.
На Аллее Героев в столице Агинского округа в числе выдающихся сыновей и дочерей Аги — Героев Советского Союза, Героев Социалистического Труда — установлен бюст и увековечено имя Героя Труда РФ И. Д. Кобзона. Это — дань памяти и уважения агинцев, забайкальцев великому певцу, депутату парламента страны семи созывов, вложившему в развитие и процветание Агинского округа огромный личный вклад, двадцать лет жизни, незаурядной, достойной уважения биографии.
Иосиф Давыдович Кобзон останется ярким примером служения Родине, настоящим патриотом и сыном великой России, а его роль и деятельность на благо Агинского округа навсегда сохранятся в памяти.
Владимир Жириновский
(1946–2022 гг.)
руководитель фракции ЛДПР
Где бы Кобзон ни был, чем бы ни занимался, везде он занимал особую нишу. Это была многогранная фигура, именно Глыба, как называли его все, кто знал.
Мы с Иосифом Давыдовичем много лет работали в Госдуме. Там он тоже занимал особое место. В принципе, это не очень хорошо, когда в парламенте находится такое количество артистов, спортсменов, журналистов. Но Кобзон — очень умный человек: о чем бы он ни говорил, все было важно и значительно. Особенно когда его речь сопровождалась такой великолепной дикцией!
Впервые я увидел Иосифа в 1962 году в Алма-Ате, где тогда жил. На концерте объявили: «Сейчас выступит самый молодой артист советской эстрады Иосиф Кобзон». Я тоже был тогда молодой. И его выступление мне запомнилось только потому, что конферансье произнес фразу «самый молодой». Кобзону было тогда 22 года.
Я приехал в Москву в 1964 году. Тогда была написана и сразу стала популярной песня «А у нас во дворе» в исполнении Кобзона. Эта песня прочно врезалась мне в память. В основном благодаря исполнительскому мастерству молодого певца. И, конечно, музыке.
Иосиф Давыдович старше меня на восемь лет. Но у нас было много схожего. Он жил в Казахстане, и я там жил. Он в Закавказье служил, и я служил. Только он рядовым, а я офицером. В Москву мы приехали почти одновременно. Обе наши мамы выходили замуж повторно.
Он всего добился своим талантом. И Гнесинку окончил, а потом там преподавал. Это был человек очень широкой культуры. А натуры, я бы сказал, широчайшей!
Работая в Госдуме, Иосиф Давыдович постоянно выезжал в свой округ. Потом так же постоянно ездил в Донбасс. Долго боролся с болезнью, побеждал ее и снова работал. Но в конце концов годы и болезнь сделали свое дело… Однако же он прожил 80 лет! Это большое достижение. Результат его мужества, его силы и его воли.
Кобзон организовывал панихиды всех известных людей и для каждого ушедшего находил особые слова прощания. Он знал очень многих и со всеми очень тепло общался. Когда вел панихиду в каком-нибудь концертном зале или в театре, то делал это необычайно проникновенно…
Еще мне запомнилось празднование его шестидесятилетия в концертном зале «Россия». Он тогда вытащил меня из зала. «Давай, — говорит, — споем!» А я в жизни никогда не пел! Да еще в таком огромном зале! Да с таким певцом, как он! «Какую песню знаешь?» — спрашивает. Я с трудом вспомнил слова «Песни о тревожной молодости». Еще в молодые годы запомнил несколько строк:
Включили запись оркестра, и я с ним немножко спел. Иосиф Давыдович любил, чтобы мы все выходили на сцену, чтобы все могли исполнить любимое произведение.
Он всегда мне симпатизировал. Когда депутатом стал Александр Розенбаум, то он, рассказывая мне про обстановку в Госдуме, говорил, что Кобзон приходит только тогда, когда выступает Жириновский. И я уверен, что почти все мои выступления и заявления Кобзон оценивал положительно. Он ко всем относился хорошо, и его в Думе очень уважали. Там он был значительной величиной!
Когда было мое семидесятилетие, ко мне никто не пришел. Ни Розенбаум, ни Лещенко, ни Басков. Только он пришел! Я чувствовал его внутреннее уважение ко мне и всегда был ему за это очень благодарен.
Кобзон всегда был на передовой: и в Афганистане, и в Сирии, и в Чернобыле. Он всегда хотел быть там, где трудно и опасно. Люди бегут от войны, а он, наоборот, ехал туда, на передовую, где мог погибнуть от любого снаряда, ракеты, мины… Но он хотел своей песней подбодрить и солдат, и гражданских людей.
А пойти к террористам, когда те захватили в заложники зрителей, работников, актеров в театральном центре на Дубровке во время мюзикла «Норд-Ост», — это же огромное мужество! Он шел практически на смерть. Но он ничего не боялся, всегда был готов защитить обиженного, сказать все, что думает, и свою честь отстоять. Это был Человек-подвиг!
…Кобзон — последний свидетель великой эпохи. Он видел и крушение нашей страны, и ее возрождение. Он шел с ней вместе, начиная с брежневской эпохи и заканчивая сегодняшним днем. Но Кобзон — не только великий свидетель, он и великий участник, активный творец истории страны.
Можно по пальцам пересчитать артистов, чья популярность сравнилась бы с популярностью Кобзона. У него всегда были переполненные залы. Его постоянно приглашали на телевидение и радио. Люди угадывали его песни по первым нотам. Они любили все песни, что звучали в его исполнении. Причем он мог так подать любую песню, что она в его исполнении становилась неповторимой. «День Победы», например, поет не только Кобзон. Но он поет так, как будто поет сама Победа!
Кстати, мы с ним немножко поспорили по поводу этой песни. Третий ее куплет начинается со слов: «Помнишь, мама, возвратились мы не все, /Босиком бы пробежаться по росе…» Я говорю: «Иосиф Давыдович, может быть, вместо „мама“ лучше петь „папа“? И тогда получится: „Помнишь, папа, возвратились мы не все…“». А то во всех песнях — мама, мама… Не захотел… Он очень любил свою маму. Папа ушел от них после войны. Мама сильно переживала его уход. Иосиф был всегда на ее стороне. А дети у него очень хорошие. И десять внуков. А у меня девять… Может быть, еще догоню его!
Геннадий Зюганов
председатель Центрального комитета Компартии РФ (КПРФ)
Мы дружили с ним более 50 лет, еще со времен комсомольской юности. Это — Человек-эпоха, грандиозное явление во всем: в национальной культуре, политике, общественной жизни, наконец — в настоящей дружбе.
Всякий раз не переставал удивляться, открывая для себя всё новые и новые грани его уникального дарования. Порой казалось немыслимым, что в одной личности сосредоточено столько потрясающих качеств!
Прежде всего, поражала его всецелая преданность делу, которому он служил, — настоящему, подлинному Искусству. Он одинаково тщательно готовился и к выходу на сцену Кремлевского дворца, и к выступлениям в боевых условиях Афганистана, и к смертельно опасным концертам перед «чернобыльцами». Всегда просто и сердечно откликался на приглашения простых людей, работающих у станка и на колхозном поле. В своем депутатском кабинете он принимал всех, кто приходил со своей бедой, каждому старался помочь, найти приветливое, доброе слово…
Надежность — вот, пожалуй, одна из главных черт его характера. В недавние лихие времена одни перекрашивались, вторые колебались, третьи трусили, по сути, отрекаясь от своей Родины. А он твердо сказал: «Я родом из Советского Союза». И под таким названием вышла его главная книга. Знаю, насколько остро переживал он уничтожение великой Державы. За беспощадную политическую сатиру «Пьяный кучер» Кобзон на несколько лет был отрешен от телевидения и радио. Когда во время одной из поездок по Средней Азии его попросили спеть гимн СССР, он спел так, что все стоя, со слезами слушали это величественное произведение.
С его уходом мы потеряли не просто Патриота и Гражданина. Будто утрачена частица народной души. Никто и никогда больше так проникновенно не исполнит песни военных лет, комсомольской молодости, лирические романсы, от которых радостно и светло становилось на сердце.
Кобзон умел дружить. Духовное родство связывало его с Юрием Гагариным, Германом Титовым, Евгением Тяжельниковым. Один только факт: каждый год 9 марта, в день рождения первого космонавта Земли, ездил к нему на малую родину, кланялся его отчему дому и всегда заботился о его родных и близких.
Знают все: Государственная Дума — довольно своеобразный политический организм. Но само присутствие в ней И. Д. Кобзона и С. С. Говорухина делало ее интеллигентнее, совестливее, достойнее. С их появлением стали проводиться вечера культуры, демонстрироваться кинофильмы, открываться интересные выставки. Их язык — язык высокой литературы и публицистики, художественных образов. Но они умели говорить и на профессиональном языке юридической казуистики, когда появлялись на парламентской трибуне. И их слушали, затаив дыхание. К сожалению, двоих этих духовных титанов не стало почти одновременно. И никто пока не в состоянии восполнить эту зияющую брешь.
Меня всегда восхищало его непоказное, «непробиваемое» бесстрашие. Дубровка, Чечня, Донбасс… В самых, казалось бы, безысходных ситуациях он вел себя по-мужски. Даже отъявленные террористы, руки которых были, как говорят, «по локоть в крови», пасовали пред его железной волей. И я понимаю почему. Ведь он из поколения детей той Войны. Он — сын политрука. Народный артист Советского Союза. Народный — не по названию, а по всеобщему признанию.
И для него, и для меня Донбасс — это частица Родины, частица сердца. Когда под ударами бандеровской хунты там запылали города и поселки, мы сообща решили быть в «одном окопе» с земляками. Несмотря на усиливающееся недомогание, он регулярно бывал на истерзанной земле своих предков. Было тяжело смотреть, как всякий раз возвращался он с раненой душой, морально измотанный страданиями безвинных жертв. Видимо, в памяти вновь возникали картины военного лихолетия, лишившего его детства. Объединив усилия, мы с ним организовали в подмосковных «Снегирях» целую программу реабилитации ребят из героического Донбасса. Нужно было видеть, как на глазах «маленькие старички», привыкшие к разрывам снарядов, вновь превращались в обычных мальчишек и девчонок. Вместе с ними преображалось и лицо Иосифа Давыдовича. Оно буквально светилось счастьем. Посильно участвовал он и в отправке наших гуманитарных конвоев.
По-моему, впервые в Москву будущий Народный артист Союза приехал в послевоенные годы, выиграв детский песенный конкурс. Он говорил, что видел самого Сталина, который с улыбкой и вниманием слушал ребячий хор. В память о тех годах Кобзон часто выступал на концертах, организованных КПРФ специально для подрастающего поколения в местах кровопролитных боев под Москвой. Потом его примеру последовали многие любимые артисты: Лев Лещенко, Олег Газманов, Саша Маршал, Василий Овсянников.
У меня собраны почти все его записи. О самой любимой песне в его исполнении — вопрос непростой… Их много, но особенно мне дороги две — «Не расстанусь с комсомолом», «И вновь продолжается бой». Кстати, в сериале «Семнадцать мгновений весны» режиссер Татьяна Лиознова попросила его спеть не так, как Кобзон, а как спел бы советский разведчик, которого играл Вячеслав Тихонов. И Иосиф спел блестяще, неподражаемо, с трудом отказавшись от своего обычного песенного стиля.
О его силе духа и мужестве — вообще разговор особый. Вдумайтесь: его последний юбилейный концерт в Кремле длился несколько часов. Претерпевая смертельный недуг, Иосиф Давыдович сам вел этот прощальный, доверительный разговор со своим зрителем. Превозмогая себя, с улыбкой на устах пел самые любимые песни. Разве можно забыть эти мгновения?!
Когда он был молодым артистом, «доброхоты» советовали ему взять себе творческий псевдоним, но он сказал, как отрезал: «Я — Кобзон. Им был и останусь». И он так и останется в сердцах соотечественников великим и неповторимым Иосифом Кобзоном…
Сергей Лавров
министр иностранных дел РФ
Мы были знакомы с Иосифом Давыдовичем не один десяток лет. Не раз встречались на различных площадках, и каждый раз я восхищался масштабом его личности. Высоко ценил его человеческие качества, честность и верность идеалам, принципиальную гражданскую позицию.
Иосиф Давыдович был не только Артистом с большой буквы, но и действительно уникальным человеком — с горячим сердцем и открытой, широкой душой. Его имя олицетворяет целую эпоху отечественного эстрадного искусства. Многогранное творчество Иосифа Давыдовича способствовало сплочению общества вокруг идей патриотизма, непреходящих нравственных ценностей. Неслучайно песни в его исполнении всегда находили отклик в сердцах многомиллионной аудитории, снискали поистине всенародную любовь, которая, уверен, будет бережно храниться многими поколениями.
Для нас, дипломатов, особенно были ценны усилия Иосифа Давыдовича, направленные на расширение международного гуманитарного сотрудничества. Его концерты за пределами страны вносили вклад в продвижение ее объективного образа, упрочение дружбы и взаимопонимания между народами, служили поддержкой, символом надежды для многих наших соотечественников, волею судеб оказавшихся вдали от исторической родины.
В ходе своего творческого пути Иосифу Давыдовичу неоднократно приходилось бывать в самых горячих точках, что ярко свидетельствует о его мужестве и самоотверженности. Только в Афганистане он был девять раз. В 2014 году с гуманитарной помощью посетил Донбасс, жители которого стали жертвами кровавой братоубийственной войны, развязанной организаторами антиконституционного госпереворота в Киеве. А в 2016 году — накануне Дня защитника Отечества — выступил перед российскими летчиками на авиабазе Хмеймим в Сирии. Это тот самый случай, когда поступки говорят о человеке громче всяких слов, похвал и многочисленных наград.
Несмотря на крайне насыщенный график, Иосиф Давыдович всегда находил время для выступлений перед коллективом Министерства иностранных дел и наших загранучреждений. Большой популярностью на Смоленской площади до сих пор пользуется его песня «Я — дипломат», повествующая о нелегком, но важном труде на передовых внешнеполитических рубежах.
Михаил Швыдкой
спецпредставитель Президента РФ по международному культурному сотрудничеству
Я думаю, что Иосиф Давыдович даже в последние годы своей жизни, выходя на сцену, представлял Советский Союз. Я уверен, что после его ухода вместе с нами скорбели люди и на Украине, и в Белоруссии, и в Казахстане, и в Прибалтике, и в Америке, и в Австралии — везде, где есть выходцы из этой огромной, уже исчезнувшей страны. Им тоже трудно поверить в его уход от всех нас.
Он был во многом не только выдающимся артистом, но и уникальным человеком, который помогал детским домам, занимался благотворительной деятельностью, выступал в Государственной Думе, отстаивая интересы культуры. Никогда не забуду, когда я стал министром культуры, он вышел на трибуну и сказал: «Поскольку в зале находится министр культуры, я спою романс, который ему посвящаю, — романс под названием „Нищая“». Выходил и пел. Не только мне лично, но, как выяснилось, и моему предшественнику Евгению Сидорову. Сам же он очень много делал для того, чтобы наша культура перестала быть нищей.
Когда умер Фрэнк Синатра, а Кобзона, кстати, называли русским Синатрой, «Нью-Йорк Таймс» вышла тогда с заголовком «Умер Фрэнк Синатра — закончился ХХ век». А теперь я могу сказать: ушел из жизни Иосиф Давыдович — и с ним закончился, к сожалению, Советский Союз, потому что он был рупором этого огромного пространства. Даже когда он пел «Я люблю тебя, Россия», он все равно имел в виду громадную территорию СССР. Своим творчеством он выразил всю советскую эпоху.
Более того, он умел сделать патриотические песни очень личными. Он знал, что патриотизм — это очень личное чувство. И, например, пел «А у нас во дворе» как патриотическую песню. И все песни из «Семнадцать мгновений весны» — это и высочайшая лирика, и высокий патриотизм. В этом смысле была его сила.
…Нужно низко поклониться Нелли Михайловне, потому что, если бы не она, ему было бы намного сложнее бороться с болезнью. И она, продляя ему жизнь, сделала для нас очень многое. Ведь в каждом из нас он что-то изменил, он каждого из нас сделал лучше. А скольким ученикам передал свой бесценный опыт! У него был божий дар творческий, у него был божий дар человеческий. Это не передается, к сожалению.
Он отстаивал своих подопечных невероятнейшим образом. Умел ходить по высоким кабинетам, просить, добиваться… В итоге, например, он смог получить здание, в котором сейчас располагается Московский институт театрального искусства, сегодня носящий его имя. А чтобы попросить здание в Москве, для этого надо провести огромную работу. Для этого надо быть Кобзоном.
Его имя носит и самолет, который летает и по России, и за рубежом. Поэтому для нас всех, его друзей и поклонников, Кобзон по-прежнему находится в полете. Полет, который не прерван.
Он создал себе нерукотворный памятник, к которому не зарастет народная тропа никогда, потому что он перевернул нашу жизнь, рассказав о ней так, как не сделал никто другой. Поэтому его место не будет никем заполнено. Такого масштаба личность — художественная, творческая — это редчайший, бесценный дар. Спасибо, что Господь улыбнулся всем нам и послал на землю Иосифа Давыдовича. Он был великим музыкантом, великим мастером, великим гражданином и великим человеком.
Владимир Шукшин
генерал ФСБ, доктор политических наук
Моя первая встреча с Иосифом Давыдовичем состоялась еще в советское время, когда я только начинал службу в девятом управлении КГБ СССР. В Колонном зале Дома союзов давали концерт, приуроченный к празднованию то ли Дня Октябрьской революции 7 ноября, то ли Дня милиции 10 ноября. Не помню. Иосиф Давыдович принимал в нем участие. На торжестве присутствовал Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев, и мы были вместе с ним. Встреча с Кобзоном была мимолетной, но я ее очень хорошо запомнил.
В 1992 году, когда я начал работать с Юрием Михайловичем Лужковым, мы стали часто видеться с Кобзоном. Со временем наши встречи переросли в дружбу. Лужков с большим уважением относился к Иосифу Давыдовичу, очень любил его творчество, они часто общались.
Кобзон беззаветно любил и уважал своего зрителя. Это проявлялось, казалось бы, даже в самых незначительных деталях. Так, он всегда выходил к зрителю наглаженный, как с иголочки, даже стрелки на брюках были видны. Когда мы стали дружны, он раскрыл мне свой секрет: надев концертный костюм, он уже ни на минуту не присаживался. И так до тех пор, пока не закончится концерт — а он мог длиться пять-шесть, а иногда и десять часов!
Еще одно проявление уважения и честности по отношению к зрителю — это нелюбовь Кобзона к фонограмме. Как и любому артисту, Иосифу Давыдовичу предлагали петь под «фанеру», но он отказывался. Даже тогда, когда были технические накладки или того требовали обстоятельства, музыка шла фонограммой, а Иосиф Давыдович пел вживую. Зритель, конечно же, отвечал своему любимому артисту полной взаимностью — на его концертах всегда царила необыкновенная атмосфера искренности и душевности, а зал всегда был переполнен.
Меня всегда поражала его потрясающая работоспособность. К примеру, концерт, который Кобзон давал в ГЦКЗ «Россия» в связи со своим шестидесятилетием, длился более 12 часов. Концерт начался в 19.00, мы с Юрием Михайловичем ушли в 7.30 утра, а Иосиф Давыдович еще продолжал петь.
Безоружным оказался один на один с боевиками
Чужое горе не оставляло Иосифа Давыдовича равнодушным, и он всегда оказывался там, где в нем нуждались; там, где произошла беда. Так было, когда случилась авария на Чернобыльской АЭС, — туда он поехал уже на второй день после трагедии. Давал по три концерта в день, чтобы поддержать ликвидаторов.
Так было и тогда, когда террористы захватили зрителей в Театральном центре на Дубровке. Он приехал туда одним из первых, предложил свою помощь в переговорах с бандитами. Нужно сказать, что тогда к зданию театра приезжали многие известные люди, давали интервью перед зданием центра и… уезжали. Иосиф Давыдович оказался одним из тех немногих, кто не побоялся войти в театр и безоружным оказаться один на один с боевиками. Он заходил в театр четыре раза и смог уговорить террористов отпустить пятерых заложников, в том числе троих детей. За этот подвиг, а это без преувеличения подвиг, Иосиф Давыдович был награжден Орденом мужества, который ему вручал сам Президент Российской Федерации.
Почему террористы пошли на уступки Кобзону? На мой взгляд, это была дань уважения его великому таланту и великолепным человеческим качествам. Более того, Иосиф Давыдович был народным артистом Чечено-Ингушской АССР и знал многих руководителей республики. Он очень хорошо был знаком с обычаями и традициями Кавказа, и в этом также было его преимущество перед другими переговорщиками.
Он ничего не боялся и был нетерпим к любой несправедливости
Иосиф Давыдович очень любил свою семью — Нелли Михайловну, детей, внуков. Был и надежным другом. Честным, добрым и очень доверчивым человеком. Он ничего не боялся и был нетерпим к любой несправедливости. В ситуациях, где чувствовал несправедливость или обман, мог быть даже жестким.
Иосиф Давыдович был очень внимателен и щедр к друзьям, а их у него было очень много. Никогда не забывал поздравить с днем рождения, на Новый год всегда присылал огромную коробку конфет, дарил диски со своими песнями. Причем поздравлял с моим днем рождения не только меня, но и мою маму. Когда ей исполнилось 80 лет, он даже записал для нее отдельный диск с ее четырьмя любимыми песнями. Я на всю жизнь запомнил его напутствие: «Уделяй больше внимания мамочке, звони ей чаще, общайся. Придет время, когда такой возможности не будет». И он оказался прав.
На концерты Иосифа Давыдовича я часто ходил с женой Леночкой. Он всегда спрашивал, с ней ли я пришел. Я отвечал: «Здесь-здесь, смотри». Если же я был без супруги, то Иосиф Давыдович всегда передавал ей приветы. Он был очень наблюдателен, все замечал. Как-то во время концерта мне по срочному делу позвонил Юрий Михайлович и мне пришлось уйти. Кобзон тут же набрал мой номер в перерыве, обеспокоенно поинтересовался: «Почему ушел?» После этого, чтобы не расстраивать мэтра, я старался не уходить, оставаться до конца.
Иосиф Давыдович — человек с огромной-огромной душой. Он много лет участвовал в судьбе детей, которых спас на Дубровке. Оказывал материальную поддержку детскому дому с 400 воспитанниками в Туле. Когда в 2014 году произошли события на Донбассе, он не только ездил туда с концертами, но и привозил огромные фуры с гуманитарной помощью: питанием, одеждой, медикаментами. Он был депутатом от Бурятского округа, и к нему нескончаемым потоком шли люди со своими проблемами. Он всем старался помочь.
Кобзон был истинным патриотом России, искренне любил свою страну, причем без лишнего пафоса был всегда готов выполнить свой профессиональный долг Артиста: поехать и выступить там, где нужно.
Я очень скучаю по Иосифу Давыдовичу, по его уважительному и одновременно ласковому обращению ко мне: «Товарищ генерал»… В такие моменты слушаю любимые песни в его исполнении: «Судьба», «Доченька» и «Мама»…
Артисты, деятели культуры
Александр Буйнов
певец, музыкант, народный артист РФ
Я прихожу из армии в 1973 году и сразу попадаю в Москонцерт — в группу «Веселые ребята», которая тогда считалась особой кастой и поэтому существовала отдельно от остальных коллективов. С этого момента мы начинаем параллельно работать с Иосифом Давыдовичем. Мне он казался неприступной глыбой, и я к нему относился всегда (как и все музыканты) с огромным уважением и пиететом. Иногда мы вместе ездили на гастроли и выступали на больших концертах. Я всегда ощущал его дружеское расположение ко мне.
Я был наслышан о его необыкновенной личности и от его музыкантов, и от его окружения. Он помогал очень многим: кому с квартирой, кому получить машину, кому с работой, кому устроить в больницу родственников. Они обращались к нему по всем вопросам. Буквально боготворили его. Но однажды он собрал их и сказал: «Ребята, никогда не надо кичиться теми благами, что получили в жизни, может быть, отчасти благодаря мне. Вы это заслужили, а я вам просто немножко помог». И он оказывал помощь всем, включая уборщиц и рабочих сцены.
Однажды в 1970-е годы мы ехали в поезде из Москвы в Донецк. Целый поезд артистов: Иосиф Давыдович, Винокур, Лещенко, ансамбль «Самоцветы», «Веселые ребята», Валентина Толкунова и многие-многие другие, всех не вспомнить. И там произошел такой случай. В вагон пришел руководитель какого-то музыкального коллектива. Он пришел к нам и предложил сыграть в карты. Ребята стали с ним играть на деньги, кажется, в «очко», в этой игре разрешается блефовать, и некоторым игрокам это удавалось. Если ты проигрывал, то помещал на стол какие-то бумажки, которые потом обменивались на деньги. У играющих уже образовалась небольшая горка из бумажных денег. И я тоже решил попробовать: дай, думаю, ну, проиграю три рубля, а вдруг выиграю…
Против меня играл Семен (назовем его так) со своим приятелем. Сначала я выигрывал, потом что-то проиграл. Позже оказалось, что эти профессиональные «каталы» таким образом разжигали мой азарт и интерес к игре. Обманывали меня. Один из наших ребят, который, постояв у них за спиной, кое-что стал понимать, подошел ко мне и говорит на ухо: «Сейчас они разденут тебя до трусов. Завязывай эту игру и отваливай». Но я в азарте, во мне бурлит кровь, играю же в первый раз! В результате я проиграл чуть ли не тысячу — по тем временам огромные деньги. Машины у меня не было, была невыплаченная двухкомнатная квартира на Юго-Западе, которая стоила десять тысяч. Но поскольку я играл в первый раз, то не понимал, что происходит. По-моему, я сказал, что хочу отыграться. А этот руководитель талдычит: «Давай деньги, ты должен расплатиться. Если нет, иди доставай где хочешь, занимай».
Я выхожу из вагона, меня догоняет наш товарищ из ансамбля и советует: «Я все понял, сам играл в карты, они вдвоем играют против тебя, с ними нельзя по-честному, ты блефуй, тебе это поможет». А я пошел по вагонам занимать деньги. Приближаюсь к купе Кобзона. Я даже не осмелился бы подойти к нему с такой просьбой, но он сам увидел меня. «О, товарищ Буйнов, ты чего какой-то взбудораженный?» Из меня не надо было долго вытягивать, потому что он обладал такой харизмой, что не хочешь, но расскажешь. Говорю, я много проиграл в карты. «А с кем ты играешь?» Я назвал имя Семена. Иосиф Давыдович понимающе улыбнулся: «Знаю я этого человека. Зря ты с ним сел играть». Потом он рассказал, как они играли вдвоем с этим Семеном, и дал мне пять тысяч рублей со словами: «Товарищ Буйнов, вот тебе деньги, отдашь, когда сможешь. Но если проиграешь, то ко мне больше никогда не подходи».
Дальше все происходило, как в романе «Игрок» Достоевского. Я возвращаюсь в купе. Оказались мы с этим Семеном вдвоем за игрой. Кругом одни болельщики. А зоркий товарищ Юрка следит, и все, конечно, болеют за того, кто проигрывает. А я стал блефовать по полной, но докладывал настоящие деньги. На блефе я отыгрался полностью и даже вышел в плюс рублей на 300 с чем-то. Вернул деньги всем, у кого занимал, а на 300 рублей, которые выиграл сверху, погулял с ребятами в вагоне-ресторане. Взяли вина и отпраздновали мой выигрыш. А потом я радостный пришел к Иосифу Давыдовичу. А он смотрит на меня со своей знаменитой улыбкой: «Ну что, товарищ Буйнов, отыгрался?» «Так точно, Иосиф Давыдович», — отвечаю и возвращаю ему деньги. А он сказал: «Этого человека я накажу». Оказывается, этот Семен был музыкальным руководителем его ансамбля. Кобзон его выгнал.
Мы все были битломанами, а из всех окон неслось «А у нас во дворе»!
Когда пару раз к нам домой в гости заезжал Иосиф Давыдович, моя жена Алена говорила: «Когда придет Кобзон, учись у него, как нужно держать зал, держать внимание людей». У нас в саду стоял большой шатер, там была сцена с аппаратурой и свободно могло разместиться человек 120. Мы там встречали Новый год, дни рождения и прочие праздники. Когда из-за стола вставал Кобзон, все в зале смолкали. Говорил он всегда тихо и убедительно, все взоры были обращены на него. Он был великий оратор. Я слышал много раз его речи по разному поводу — и в Кремле, и у нас в шатре, и в МВД, и в Министерстве обороны, где мы встречались, на концертных выступлениях где-то в горячих точках. Когда вставал Кобзон, наступала гробовая тишина. Он всегда находил нужные слова, у него не было никаких штампов. Его речь лилась свободно и легко. А если он шутил, это всегда было к месту, причем шутка выдавалась ровно в тон сказанному, он не выделял ее среди своих фраз. Его ораторские способности не менее блестящие, чем его великолепный голос. И кстати о голосе. Он никогда его не форсировал, его голос всегда был мягким. Он и о страшных событиях пел так, что люди плакали.
Поделиться книгой: