Кухаркин сын (СИ)

— Хотите? — внезапно спросила Кьяра из-за спины.

Пойманные на горячем, мальчики дернулись.

— Мы просто посмотреть… — начал лепетать ребенок.

— А чего смотреть? Угощайтесь!

Пока они нерешительно переминались с ноги на ногу, Кьяра взяла первый оладушек и отправила себе в рот. Младший быстро схватил следующий и начал его есть с таким жадно, что за ушами трещало. Вид брата, уплетающего за обе щеки, окончательно сломил сопротивление старшего, и он тоже принялся за еду.

— Смотрите, что у меня есть! — сказала Кьяра и развернула перед мальчиками журнал.

— Что это?

— Ты дурак? — тут же ощетинился старший, — Это книга, не видишь что-ли?

— Это комикс, — мягко поправила девушка, — Здесь истории про человека с супер-способностями. Он суперсмелый и отважный и один спасает тех, кто попадает в беду.

Младший потянулся рукой к странице, и в этот момент девушка закрыла журнал, и листы хлопнули мальчик по руке. Он вздрогнул от неожиданности.

— Шутка… — засмеялась Кьяра.

Ребенок принялся хохотать, и даже старший улыбнулся.

Они так увлеклись, что не заметили, как закончился дождь и дом начал наполняться жильцами.

— Эттта как понимать? — взвизгнул над ними голос, который принадлежал не кому иному, как Молли.

Она дернула из рук ребенка журнал так резко, что надорвалась страница. Она начала топтать картинки мокрыми башмаками.

— Если ты думаешь, что можешь подобраться к моим мальчикам, то я найду на тебя управу, пустышка бесплодная, — ревела она.

— Какой дрянью ты их тут травила? — никак не могла успокоиться Молли.

Кьяра задохнулась от несправедливых обвинений. Мальчики стояли, понурив головы, с виноватым видом.

— Я? Что вы выдумываете? Дети были без присмотра. Мы просто общались. А если бы дождь зарядил на всю ночь, то вы бы до утра не пришли?

— Так значит я плохая мать? А ну повтори, тварь! — она начала очень напористо наступать на Кьяру. От женщины неприятно пахнуло потом, и ее толстый живот почти уперся в девушку, — Кем ты себя возомнила? Думаешь, что ты лучше всех нас? Так чего же ты тогда тут делаешь? Убирайся в свой центральный район!

— Я такого не говорила. Это вы меня оскорбляете!

— Оскорбляю?! Деточка, так я еще не начинала! Я так тебя сейчас…

На кухню зашел Тайлер и остановился в дверном проеме в явном шоке от этой дикой сцены.

— Эй, Молли, — тормознул он женщину сходу, — Ты чего так кричишь? Ты помнишь правила про места общего пользования?

— Что? — немного сбавила тон скандалистка, — Вообще-то, это не твое дело, Тайлер.

— Ок. Тогда я позову Алана, пусть он разбирается.

Женщина сразу заткнулась и, пихнув мальчиков в спину, развернула их в сторону выхода.

— Я еще в Корпорацию твои картинки отправлю, пусть там посмотрят и скажут, можно ли такое вообще дома держать, тем более детям показывать… — зло прошипела она в лицо Кьяре, когда уходила.

Девушку трясло. Она заметила у противоположной стены Танью и Шпанку, следившими за ней с праздным любопытством. Неизвестно, как долго они там стояли. Но вот вряд ли бы пришли на помощь Кьяре в случае потасовки.

— Пойдем, — тихо сказал Тайлер и взял девушку за локоть, — Ничего страшного не произошло, — уже громче добавил он.

— Хорошо, что я тебя встретил. Как раз собирался к тебе зайти, посмотреть, что требует ремонта, — забалтывал он Кьяру по пути в комнату.

Тайлер не задал ни единого вопроса о произошедшем. Но Кьяра была так расстроена, что сама рассказала ему все.

— Ну, Молли… — она специфическая. Она и правда трясется над детьми и заботится, как может. Ей просто не хватает умения нормально общаться, но если свести контакты к минимуму, то вполне можно сосуществовать. Ты привыкнешь.

Девушка отвернулась. Она совсем не хотела привыкать.

— Ты уже обрабатывала стены?

И они принялись за дела. Когда все было продезинфицировано, починено и смазано, Кьяре показалось, что даже дышать стало легче. Она горячо поблагодарила парня, а он, прощаясь, дотронулся до ее руки. Тут же засмущался и ретировался в свою комнату.

7.

Утром Кьяра обнаружила, что Братство распечатывает еще один двор, готовясь принять новых переселенцев. А по пути на работу мимо нее на запад пронеслись два фургона, под завязку набитые людьми, их имуществом и грузом из проблем, страхов и надежд.

До обеда перепроверив вчерашний отчет дважды, Кьяра собрала сумку с документами и отправилась Центральный район, где располагались главные Корпоративные сооружения. Район, некогда служивший ей домом, а теперь навевавший мучительные и тревожные воспоминания.

Это был не первый раз, когда она везла сдавать отчет в городской государственный архив, но всякий раз девушка нервничала. А зря! Мало того, что в этот день ей не пришлось простаивать в длинной очереди, так еще и корпорат, рассматривающий документы, лишь бегло пробежал по страницам ленивым взглядом. Он кивнул, прилепил номерную бирку и без вопросов убрал документы в соответствующий ящик.

Кьяра вышла окрыленная. Напряжение начало отпускать. У нее образовалось почти полдня свободных, и тут девушка вспомнила, что так и не пообедала. На радостях ей захотелось посетить одно заведение на северной окраине города.

Когда-то давно, в прошлой жизни, она жила в Северном округе с мамой, а ее муж, тогда еще жених, в Центральном. Паб «Мед» находился на самой границе этих территорий, и они частенько встречались около него или проводили время за его столиками. В заведении готовили несложные, но очень аппетитные блюда с медом… и имбирный эль, и ягодные медовые морсы, и горячий глинтвейн зимой…

Чем ближе к окраине она подходила, тем беднее становились кварталы. Она даже засомневалась, работает ли еще паб, пока не увидела вывеску, изрядно потрепанную временем. Не очень чистые окна, пообтрепавшаяся мебель, тусклое освещение, но запах с кухни… Все такой же!

За дальним столиком в углу сидела компания из нескольких угрюмых молодых людей, один парень обедал за барной стойкой, и двое странноватых ребят зашли почти сразу же за Кьярой. Вот и все посетители.

Пока девушка читала единственное в заведении нехитрое меню, привинченное к стене, эти двое крутились рядом, и один так налег на другого, что тот парень оступился и налетел всем весом на Кьяру. Она возмущенно обернулась, незнакомец пробурчал что-то похожее на извинения и отодвинулся подальше. Через минуту парни и вовсе покинули паб.

Девушка остановила выбор на печеном медовом яблоке. Всего семьдесят сантимов. Она может себе это позволить, тем более не каждый же день.

Кьяра заказала десерт и осталась ждать у барной стойки. Обедавший парень, тоже не внушал доверия, но, по крайней мере, не обращал никакого внимания на девушку. Он с видом завсегдатая о чем-то шутил с барменом, неторопливо пережевывая пищу. В его манере держаться и в облике в целом была какая-то черта, которая напрягала Кьяру. Этот мужчина производил впечатление обманчивой расслабленности.

Когда горячее румяное блюдо для Кьяры было выставлено на барную стойку, поистине чарующий аромат окутал помещение. Девушка с удовольствием сделала глубокий вдох и потянулась за кошельком.

Она тупо уставилась на свою сумку, на порез на ее боковом кармане, но впервые самые длинные секунды все равно ничего не складывалось воедино. Кьяра запустила руку внутрь и сдавленно охнула. Где-то на подсознательном уровне она уже все поняла.

Девушка знала, что не обнаружит там кошелька, но все равно шарила рукой по пустому кармашку в отчаянном, несбыточном уповании на то, что все произошедшее — ошибка. Она еще надеялась, что случайно переложила кошелек в другое отделение сумки. Конечно, и там было пусто.

Как? Кто? Когда? И что теперь делать?

Кьяра ошарашено обводила глазами помещение, не в силах выдавить из себя ни слова. Ее прошиб холодный пот. В этом кошельке были ее последние пятьдесят фертингов.

Возникла неловкая пауза. Кьяра взъерошила волосы на голове, испуганным немигающим взглядом, уставившись в бармена.

— У меня нет… денег, — упавшим голосом произнесла девушка.

— Что? — бармен вмиг перестал улыбаться и отодвинул блюдо от Кьяры.

— У меня, кажется, только что украли кошелек!

— Украли? Здесь?! Хотите сказать, что здесь сейчас находится вор?! Собираетесь выдвинуть обвинения? — бармен не на шутку разозлился.

— Обвинения, — пролепетала она, — Я никого не обвиняю… — вот только разъяренного бармена ей сейчас не хватало.

— А что тогда значит «украли»?

— Это значит, что я не могу заплатить, — с трудом сдерживая плач сказала Кьяра.

— Так ты, может, сама где-то выронила! Проверяй там, где до этого ходила! Здесь не крадут, но и нищим не подают! — кричал ей вслед красный от натуги бармен.

Она почти ничего не видела от застилавших глаза слез. Фигура мужчины, вставшего с барного стула, преградила ей путь.

— Том, ты чего, не с той ноги сегодня встал? Смотри, как девушка расстроена, — голос звучал очень уверенно.

Кьяра подняла глаза с груди, в которую чуть не влетела, на твёрдый подбородок, отметила легкую щетину, крупный нос и плутоватый блеск глаз. Мужчина по-прежнему держался раскованно и не собирался ни обвинять, ни оскорблять.

— Знаю таких… расстроенных… — бармен еще продолжал ругаться, но тон сбавил, — Ходят без денег, а кушать хочется! Да?

— Я вообще-то работаю. Официально. — Обиженно бросила Кьяра.

Она почувствовала неожиданную поддержку от незнакомца, и это помогало ей взять себя в руки.

— Да. А потом «официально» нехорошие болезни лечить приходится от таких работниц!

Многие в пабе, следившие за этой безобразной сценой, одобрительно захохотали.

Но мужчина поднял руку, призывая к тишине:

— Том, я заплачу за нее. Ты уже нормальную девушку от разводилы не отличаешь?

И он выложил на барную стойку деньги.

— А мне-то что! Деньги — есть деньги… — бармен сгреб монеты и миролюбиво снова пододвинул яблоки к девушке.

— Нет, что вы?! — ужаснулась Кьяра, — Спасибо вам, но не нужно. Я не буду здесь есть!

— Тогда с собой, — велел он бармену, — Я тоже уже насиделся.

Он сгреб пластиковую одноразовую коробочку и, чуть направляя девушку, потянул Кьяру к выходу.

Девушка шла, не разбирая дороги, ведомая новым знакомым, представившимся Остином. Парень шагал рядом и в тоже время, как будто на полшага позади, почти касаясь ее мощным плечом. Он развернул ей печеное яблоко. Она сама не заметила, как, хлюпая носом, сначала откусила, а потом, все более успокаиваясь, и вовсе доела незамысловатое лакомство.

— Я, правда, не знаю, как такое могло произойти. Со мной такое впервые. У меня до этого никто, никогда не… — она хотела и не могла произнести, потому что на глаза снова наворачивались слезы.

— …не крал. — Свободно продолжил Остин.

— Да.

Она некоторое время они брели молча. Кьяра была полностью погружена в свои мысли.

— Я так растерялась… И это так стыдно, — она закрыла лицо рукой, — Вроде бы я не виновата, а так стыдно! Спасибо вам за все. Вы так вовремя появились!

— А муж чего, заругает теперь, как узнает? — парень остановился и смотрел на нее, не мигая, и в этот момент Кьяра впервые опомнилась и по-настоящему задумалась. А зачем она ему? Отчего этот благодетель сразу не оставил ее и не пошел по своим делам? — Наверняка, ему нужно сообщить. Как он вообще вас так далеко отпустил? Это не самый хороший район, вообще-то.

— У меня нет мужа — от Остина не укрылось, как тяжело она вздохнула.

— Ладно. Но разве ты сама не хочешь найти виновных? Иначе пострадает кто-то еще и… это твой долг.

Кьяра вздрогнула при одной мысли о встрече с гвардейцами. После задержания, ночных допросов и того, что ее выпустили с предупреждением, это были последние люди, к которым она бы обратилась.

— Ты подозреваешь кого-то?

— Возможно парни, которые вошли сразу за мной. Они, когда я читала меню, очень близко ко мне придвинулись. Именно с той стороны, где была сумка! — детали всплывали в памяти и выстраивались в четкую картину, — Один даже так навалился, что чуть не упал на меня!

— Раз мужа нет, тогда я тем более должен настоять на вызове гвардейского патруля.

Однако он ничего не делал, а выжидательно смотрел на девушку.

— Нет, — твердо сказала Кьяра.

— Нет? Было совершено преступление, и ты обязана сообщить!

— Ты серьезно? — девушка даже поперхнулась.

Этот закон мало кто соблюдал, потому что в их мире преступление невозможно было отделить от акта возмездия или разборок между Братствами, а сами вызванные гвардейцы часто вершили самосуд и, вообще, «ошибались» и задерживали ни в чем неповинных людей.

— Нет, не стоит никого звать. У меня было не так много денег. Там даже денег и совсем и не было. Я обычно в кошельке совсем мелочь храню, а остальное нет. Вся зарплата — дома! Не так велика вышла добыча… Украли пустой кошелек, — вымученно улыбнулась девушка.

— Не любишь, ты, Кьяра, гвардейцев, — и Остин прихватил ее за локоток, — … и законы Корпорации не уважаешь… Ну и умница! А за что же их любить? Правильно?

А девушка как язык проглотила. Она уже почти ничего не соображала от ужаса. Она помнила, вот точно помнила, что не называла этому мужчине свое имя. Это он представился, а Кьяра — нет.

8.