Авантюрист на поводке (СИ)

– Мадемуазель очень даже не возражает, – тут же откликнулась Макс.

Какое все-таки чудо этот Ролан! Пусть даже он старше, чем её дедушка!

– Но никаких «снять сторожок» или «убрать антимагический ошейник», – безжалостно заключила детектив. – Ночью вы будете спать, так что энергии я много не потеряю, а утром поедем к Бланшетту и возьмём у него «дядюшку Ноэля».

– Кажется, моя маленькая импровизация только что выросла в большую пьесу, – вздохнул Мильфей. – Как я буду с «дядей Ноэлем» на ноге ходить? Его же все видят! Позор-то какой.

– Ничего, переживете. Всё лучше, чем в тюрьме, – проворчала Макс.

– Но смысл?

– Как вы там высказались? Кузену Бланшетта нужны украденные миллионы. Скажете, где они – и свободны.

– Совсем свободен? – уточнил Жерар. – Как тот воробушек?

– Условно свободны, раз уж за вас уплачен залог. Ну, может, отсидите положенные два месяца или сколько там вам дадут за мелкое мошенничество и вымогательство на улицах, – сказала Макс.

– То есть за украденные миллионы точно отдуваться не мне? Это уже хорошо, – задумчиво произнёс Жерар. – Осталось только узнать, кто их украл и куда спрятал, и всё – я буду свободен, как ветер. Да?

Макс порядком устала от этого бесконечного трёпа.

– Не валяйте дурака, Мильфей, признавайтесь, – сказала она.

– Ну вот как узнаю, так и признаюсь, – ответил Жерар. – В этой вашей квартирке есть где помыться? И пижама, мне бы не помешала пижама.

– Умыться можно в кухне, там нагрета вода. Спать будете у меня, я потеснюсь, – не слишком приветливо, хоть и вежливо сказал Ролан. – А вот пижаму я вам не дам, не обессудьте.

– Ну как угодно, – пожал плечами Жерар. – Буду хорошим мальчиком и пойду спать.

– Он же ничего там не украдет? – спросил Ролан, когда ловкач вышел в кухню и принялся там лить воду и фыркать, как слон на водопое.

– В кухне? – фыркнула Макс. – К тому же, Ролан, это не вор. Это аферист.

– Ну а разница-то какая, мадемуазель? Разве что вор втихаря утащит, а аферист вначале уболтает и сделает так, будто мы сами ему всё отдали.

– Вряд ли он польстится на наши кастрюли и сковородки, – пожала плечами Макс.

Видимо, афериста в самом деле не прельщала кухонная утварь: он только умывался, и всё. Вскоре он появился в дверях столовой и сказал, что готов проследовать в свою новую камеру под охраной бдительного дворецкого. Перед тем, как удалиться в соседнюю квартирку, Мильфей снова предложил снять с него заклятие, которое называл «сторожок». Макс только коротко рассмеялась.

– Не выйдет. Я крепче, чем ты думаешь, ловкач. И пока ты во всём не признаешься, свободы тебе не видать.

– Вот теперь вы перешли на «ты», – с легким упреком сказал Жерар. – И что мне, отставать от вас? Так продвинулись в отношениях… не упускать же случай?

– Упустите и отправляйтесь уже спать. Как я от вас устала, – вырвалось у Макс.

– Мне кажется, не от меня вы устали, а от себя самой. Вы слишком серьёзная, – сказал Жерар и внезапно взял Макс за руку.

Она даже не успела ничего сделать, а он поцеловал в запястье и тут же отпустил.

– Доброй ночи, Максис Жаклин д`Обер, – сказал без усмешки.

И ушёл под конвоем Ролана в его конуру.

Будет, наверно, спать на диванчике, не уступит же Ролан ему свою кровать?

Глава 10. Несчастная и злая

Максис всегда просыпалась не без труда. Вот и сегодня кровать так и манила прилечь обратно. Позевывая и кулаками протирая глаза, Макс в наспех накинутом на тонкое неглиже халате поплелась умываться в кухню, где с вечера оставляла тазик воды на плите. Угли в печке прогорали, но не остывали к утру, и вода была тёплая. Путь из спальни лежал мимо столовой, и, заглянув туда, Макс обомлела.

На полу, завернувшись в плед, который явно был стянут с кресла, спал голый Жерар.

То, что он был абсолютно голый, было ясно не только по торчащей из клетчатого кокона ноге, но и по аккуратной стопке одежды, увенчанной нижним бельём. При виде всей этой красоты Макс издала короткий горловой звук, от которого Жерар и проснулся.

Медленно втянул под плед ногу (не слишком волосатую, кстати), задумчиво почесал голову и спросил:

– Мадемуазель Максис не хочет отпустить своего заложника домой? Помыться, побриться и взять хотя бы пару новых трусов и свежую сорочку? Мне, право, неловко ходить в этом вот уже третий день.

Макс изо всех сил сжала кулаки. Хотелось заорать на этого негодника и пинками выставить вон из дома, а всю его нехитрую экипировку вышвырнуть отдельно, с балкона. В голове стало пусто и гудело, как будто кто ударил по медному тазу, а уши при этом заложило от злости.

Но она понимала, что Жерар только того и добивается: чтобы его вышвырнули.

– Как вы здесь оказались? – спросила она, шипя, как змея.

– Вот это новости! Вы же сами меня вчера забрали из участка, – вздохнув, сказал Жерар.

– Нет! Здесь! В моей квартире! – у Макс от негодования перехватило горло.

– Ваш слуга храпит, – пожаловался ловкач. – К тому же у него гораздо холоднее. Зачем он открывает форточку на ночь?

– Он старый человек, ему нужен свежий воздух, чтобы хорошо спалось, – с трудом находя слова, сказала Макс.

– А я молодой человек и мне нужно тепло, чтобы не замёрзнуть, – парировал Жерар, – хотя у вас тут в столовой тоже не курорт. Но в любом случае я же не одной ногой в могиле, чтобы сохранять меня при помощи заморозки!

– Сейчас февраль, – сказала Макс, – на улице уже нет мороза, взгляните, какая капель!

– Ну да, это под солнцем, а ночью я чуть не превратился в сосульку! Хорош бы я сейчас был, если бы с меня так же капало?!

– Тогда зачем вы разделись?

– Мадемуазель, я… Кстати, чего это вы мадемуазель, а не краснеете?

– Что я, пледа в клеточку не видела? – буркнула Макс. – Отвечайте, когда спрашивают.

– Сам-то я не в клеточку, – заявил ловкач. – И даже, вашими стараниями, не в полосочку! Так вот, я разделся, чтобы лучше согреться. А пижамы мне так и не дали. Я, может, всю свою жизнь мечтаю о хорошей фланелевой пижамке со слонами или хотя бы с ананасами, но вот и Рождество прошло, и Новый год – а никто не дарит, никто! Вся надежда на Валентинов день… Кстати, он уже не за горами, Макс! У вас же нет ни пары, ни планов на вечер четырнадцатого февраля?

Каков наглец! Но Макс очень старалась держать себя в руках. Очень! Она только схватила с ближайшего стула плоскую подушку-сидушку и швырнула её в стоящего напротив Жерара. И зря швырнула: чтобы поймать подушку, он выпустил из рук плед и продемонстрировал великолепное тело.

– И правда, не в клеточку, – процедила сквозь зубы Макс, стараясь не меняться в лице при виде обнажённого мужчины: что ни говори, а зрелище вызывало смущение. – А теперь живо одевайтесь, у меня дела.

– Какие дела? Завтрак, допрос, казнь невинного молодого человека с последующим распитием его горячей кровушки?

– Распи… Тьфу, Мильфей, язык у вас, что помело у ведьмы, – в сердцах сплюнула Макс. – Прикройтесь уже!

Ловкач медленно, словно бы нехотя, прикрыл срам подушкой. Макс твёрдо решила про себя, что подушку эту выкинет. Сегодня же.

***

По здравому размышлению всё-таки следовало отправиться с ловкачом к нему на квартиру. Макс не хотела целыми днями кормить его бесплатно, да и с одеждой помогать было не с руки. Самой бы кто помог, вот честное слово! Жерар пообещал быть «хорошим мальчиком», особенно если покормят. Но обещания не сдержал. Пока Ролан возился в кухне, готовя омлет, а Макс покупала в булочной на первом этаже горячие круассаны, густо посыпанные сахарной пудрой, негодник успел вскрыть замок кабинета и рылся там в бумагах. Макс обнаружила это, разумеется, не сразу, а только после того, как вернулась из булочной. К этому времени у неё кружилась голова от усталости и перерасхода энергии, а такие вещи вовсе не располагают к хорошему настроению.

Иными словами, Макс, обнаружив, что в столовой Мильфея нет – и это несмотря на то, что кофе был уже готов! – отправилась искать его, а найдя, не выдержала.

– Да что ж ты за человек-то такой?! – вскричала она, глядя, как Жерар, усевшись на край стола, листает заветную тетрадь и сверяется, подлец, с ее же блокнотом. – Что ты делаешь?

– Читаю, – невинно ответил Мильфей. – Очень интересное чтение. Хотите, я найду вам старушку в течение трёх дней? А вы за это…

– В тюрьму ты всё равно отправишься, если так решит комиссар Бланшетт.

– Комиссар Матьё, – поправил Жерар.

– Неважно. Всё равно место тебе в тюрьме, а не в моем кабинете!

– И потом, я бы взамен попросил совсем о другом, детектив Максис. Я вполне серьёзно предлагаю вам провести со мной Валентинов день – просто так, без обязательств, как с другом, которых у вас раньше не было.

– С каким ещё другом? У меня полно друзей, и все они не ты! И не нужна мне твоя помощь! А нужна бы была – я бы в любом случае не подарила бы тебе свободу, идиот! Чтоб у тебя шампиньоны в голове повырастали, а ну положи на место мои бумаги! Ты жулик, и поэтому никакой помощи мне от тебя не надо!

Жерар положил тетрадь и блокнот, а затем в два шага оказался рядом и схватил Макс за руки. Она попыталась освободиться, да не тут-то было. Руки у ловкача были ловкие, не грубые, держал вроде бы и не железной хваткой – но не вывернуться. Макс дёрнулась, чтобы врезать Мильфею по яйцам, но без толку – он только крепче прижал детектива к себе. Тело у него было крепкое, и вдруг вспомнилась некстати его вызывающая нагота всего несколько минут назад.

– Макс, успокойся и послушай, – произнёс Жерар торжественно, – я тебе могу на Библии поклясться: не брал я никаких миллионов ни у кого, и где чужие миллионы хранятся, могу сказать разве что приблизительно. Что деньги на домики для бездомных котят вымогал – грешен, каюсь, люблю иногда посмеяться над наивными людьми. Но в остальном… Понимаешь, обознался твой Бланшетт, и Матьё вместе с ним. Уж такие они, комиссары – прямо вот как простые люди, могут ошибаться. Хотя не исключаю, что кто-то мог представиться мной, от чего я тоже не в восторге… Но вот с пропавшей старушкой я могу помочь. Слышишь?

– Ничего ты не можешь, потому что я тебе не позволю себе помогать! – запальчиво выкрикнула Макс. – Ещё не хватало – доверять какому-то ловкачу!

И неизвестно, что было бы дальше, если б в дверь не позвонили, потому что детектив уже копила последние силы для магического удара. Без минералов он бы дорого ей встал, ведь сторожевые чары с ловкача так и не были сняты!

– Пусти, – рявкнула Макс, тщетно пытаясь освободиться.

– Да пожалуйста, – чуть фыркнул Жерар, не разжимая пальцев. – Жаль.

– Чего тебе жаль? – спросила детектив.

– Что ты такая одинокая, несчастная и оттого злая. Если бы поняла и приняла, что не одна живешь на свете – была бы счастливее.

– Тоже мне, мозгоправ, – огрызнулась Макс.

– Мадемуазель, – заглянул в кабинет Ролан. – К вам мсье Соврю.

– Который из них? – спросила детектив резко.

– Простите, мадемуазель, я забыл спросить.

Ролан был вежлив, но явно раздражён – это читалось по его интонациям. Но не спросил, чем помочь – возможно, решил, что у них тут обнимашки.

Она тоже ничего не успела – даже вырваться, наконец, из цепких рук Жерара. Так, в довольно двусмысленной позе, хорошо хотя бы с одетым на этот раз ловкачом, она и предстала перед Гаспаром Соврю.

ГЛАВА 11. Гаспар

– Прошу прощения, мадемуазель детектив, вижу, у вас тут неотложные дела, – позволил себе немного иронии младший отпрыск мадам Орабель.

Был он, в отличие от Жильбера, рыхловат и довольно упитан. И, кажется, на восточный манер подкрашивал хной бородку. От Гаспара так и несло недорогими женскими духами, тогда как Макс отлично помнила, что его жена Моник не пользуется парфюмом. Как многих беременных, её, видимо, воротило от сильных и резких запахов.

Жерар выпустил Макс из объятий, и она едва сдержалась, чтобы не влепить ему оплеуху-другую.

– Вон отсюда, и сидите в столовой тихо, – процедила она злобно, – иначе я вызову полицию, и вы так легко не отделаетесь. Ролан, принеси кофе в кабинет.

Когда слуга выпроводил Жерара и притворил дверь, Гаспар Соврю облизал взглядом хмурую Макс, которая складывала стопкой бумаги на столе, и вдруг сказал:

– Мадемуазель детектив любит пожёстче?

– Простите? – Макс ещё не выпустила весь пар, и сейчас очень старалась не наорать на клиента.

Все-таки семейство Соврю обещала хорошие деньги за их бабулю.

– Моник такая нежная, особенно когда беременна, – сокрушенно заявил Гаспар, – добрая, ласковая, чирикает не переставая, если, конечно, не плачет. Она, знаете ли, любит всплакнуть. Мне больше по душе не мягкие булочки, а этакие, знаете, крепкие крутончики.

Макс, не понимая, почему, заглянула в блокнот. Ну да, действительно: племянница Орабель, Марианна Крутон, воспитывает Мари-Жанну Крутон… восемнадцати лет. Ту самую дерзкую девицу, которая позавчера резко заявила о своём несогласии. Но при чем тут мечты и предпочтения Гаспара? Если у него нет важных сведений или воспоминаний, или подозрений – то зачем он сюда притащился?

– Это всё, что вы хотели мне сообщить? – спросила Макс. – Или у вас что-то важное?

Видимо, она сказала это чересчур жёстко, потому что Гаспар Соврю как-то особенно гадко причмокнул влажными толстыми губами.

– Так и вижу вас, мадемуазель, с плёточкой в руке, – проворковал он.

– Мсье Соврю!

– Да, простите. Я немного выпил с утра, поэтому так несдержан и… Простите. Если Моник будет думать, что я был у вас, это же к лучшему.

– Вы у меня НЕ БЫЛИ, – прорычала Макс. – Вы были у какой-то дешёвой женщины, и мне в общем-то наплевать, какими плётками она вас хлестала и как ещё ублажала вашу персону. Но если вы надеялись раздобыть алиби для себя при моем содействии – простите, буду вынуждена разочаровать. Покиньте мой кабинет, будьте добры.

Взгляд Гаспара затуманился. Макс решила дать ему минутку, чтобы он мог поразмыслить над своим поведением. А пока немного порылась в ящике стола в поисках старого магического минерала, который там валялся. Чёртовы артишоки, надо будет послать Ролана за новыми в лавку, и там же подзарядить парочку старых.

Отжившие своё минералы плохо держали заряд и быстро расходовали энергию, но, чтобы, например, нанести хороший силовой удар, хватило бы с лихвой. Или немного подзарядить себя, чтобы хватило на «сторожок», а то Макс потихоньку становилось дурно. А, вот и минерал…

– Вы не так меня поняли, не хватайтесь за оружие, не надо! – по-своему интерпретировал розыскное мероприятие Гаспар. – Я пришёл сообщить что-то важное! Вспомнил только этой ночью.