Инструкция для попаданок (СИ)

— Есть кофе? — удивленно спросила Аня. Еще не совсем проснувшись, она озиралась, снова смиряясь с реальностью.

— Если бы ты мечтала о круизе, то был бы, а сейчас только река. Чтобы взбодриться, можно поплавать, — ответила Лена и засмеялась.

— Фух, я рада, что ты смеешься, потому что чувствовала себя виноватой.

— Знаешь, в случае крайнего кошмара я тоже смеюсь. Это такая реакция на стресс. На работе до сих пор думают, что я упоротая, когда я начинаю хихикать…

— Идем в город?

— Да, сейчас только постель заправлю, — ответила Лена и направилась к дороге. Аня, обхватив озябшие плечи, последовала за ней.

Наверно, было еще слишком рано для суетливого шевеления народа, как накануне. Ворота были открыты, но кроме пары тощих собак, что-то вынюхивающих по углам на улицах, не было ни души.

Каменные дома, стоящие рядами, образовывали улицы, и каждая такая улица лучом устремлялась к центру города. Эту планировку Лена увидела еще издали с горки перед подходом к городу. Они молча шли вдоль темных окон. Из труб начал валить дым, а потом запахло пищей.

— Что там в центре, как думаешь? Рынок? — голос Лены был единственным звуком, который разрезал тишину.

— Думаю, площадь, тюрьма, базар. Там, как правило, стоят дома богачей, — тихо ответила Аня, озираясь.

— Ну, хоть это похоже на наше прошлое место проживания, — хихикнула Лена. — Я не про тюрьму, а про дома богачей. Кстати, как у нас главную улицу в городе продлили, тюрьма стала тоже находиться в центре. Так что, чувствуем себя, как дома, — добавила она, подумав.

— Что мы можем предложить, Лен? У нас и продать нечего, или обменять.

— Кроме чести и чистого лица, — добавила Лена.

— Ну, честь давай оставим при себе. Я честь только в браке буду отдавать, — твердо сказала Аня. Прозвучало это как-то слишком бравурно, и Лена засмеялась. Вдали залаяла собака, где-то скрипнули ставни.

— Отойди от стен, а то получишь кроме моей обиды порцию ночной вазы на голову, — Аня отскочила к центру улицы.

— Все лучше и лучше, Ань, наше приключение. Даже боюсь предположить что будет дальше. А про честь я с тобой согласна, хоть ты и загнула слишком уж витиевато. Будто и правда нецелованная.

— Ну, я имела в виду, что я еще не замужем, значит, имею шанс.

— Кошки, знаешь ли, тоже не замужем, — хихикнула Лена, но, поймав недовольный взгляд подруги, притихла.

Глава 5

Город был тише, чем вчера, но тут и там, то и дело начали встречаться спешащие люди. Среди них были и дети. И то, что они в свои шесть-семь лет шли одни, значило, что они тоже где-то работают или родителям плевать, где они вообще ошиваются.

— Там, смотри, видимо, харчевня, — Аня указала на высокое крыльцо, с которого сошли двое мужчин и отвязали лошадей, мирно жующих что-то из кормушки.

— Судя по запаху, скорее всего, — Лена боялась куда-то заходить, а тем более, заводить разговор. Ей до сих пор казалось, что «дичь», которая с ними происходит — сон или фантазия больного рассудка. — Слушай, а может, я просто с ума сошла и все это вижу…

— Тогда вместе сошли и попали в одну галлюцинацию, да? — хмыкнув, ответила Аня.

— Ну, ты можешь мне просто казаться и отвечать в наших диалогах, — задумавшись, ответила Лена.

— Слушай, не знаю, как твоя галлюцинация, а у моей живот уже к спине прилип. Так что давай сегодня прислушаемся к чувствам. Кроме голода я не чувствую ничего, — Аня уже поднималась на крыльцо, когда дверь открылась.

— Ёп-пер-ный театр, — Аня чудом успела увернуться от летящего из двери сильно пьяного мужчины. Вместе с ним из кухни, если это можно было так назвать, вырвался запах пекущегося теста, прогорклого жира. А «вишенкой на торте» был запах блевотины.

— Я, пожалуй, в эту гельминтную ни ногой, — Лена оттащила Аню от двери. Давай что-то другое придумаем, Ань. Обидно было бы умереть от поноса в первые пару дней.

— Ну а что ты предлагаешь? — Аня понимала, что подруга права, но желудок, старательно отделяя запах пекущегося хлеба от нечистот, говорил об обратном.

— Пойдем, попросимся на работу, если уж ты права, и мы в средневековье, то знаем куда больше многих, — Лена плотнее завязала на голове косынку, в роли которой выступал кусок ткани, найденный в деревне.

— Мы знаем больше их всех, если разобраться. Ты права, — Аня глубоко вдохнула и пошла следом за Леной.

Они пересекли площадь, прошли по прямой улице, то и дело шарахаясь от криков над головой, после которых на улицу выливались такие ингредиенты, что аппетит пропал.

— Вот здесь чисто, смотри, — Аня, как ребенок в большом городе, тянет родителей к магазинам игрушек, тянула Лену к харчевням.

Дом, на который указала Аня выглядел совсем иначе, и только по запаху можно было предположить, что здесь готовится много и вкусно. Те же белые стены, деревянные ставни, но чистый порог и висящие с торца дома тряпки, говорили что здесь все иначе.

— Хорошо, давай зайдем, только что мы, кроме твоей чести, можем предложить? — попыталась пошутить Лена, и Аня зыркнула на нее своими синими глазами.

Ровно за секунду до того, как девушки ступили на порог, дверь открылась. Аня на этот раз сориентировалась еще быстрее и отскочила на метр, оттолкнув Лену.

— Чего бродите? Все помои вечером отдала, — женщина, возраст которой было сложно определить, к их удивлению, не кричала, не выглядела злой.

— Мы можем помогать за еду. Хоть немного. Самую дешевую еду. А за это мы научим вас новым блюдам, — протараторила Аня и осеклась. К ней вдруг пришло понимание, что говорит она не на привычном языке, как и эта женщина, но понимает ее. И слова не подбирает, а говорит свободно, будто всегда их говорила.

— Не замок лорда. Не обязательно нам кроме каши и жаркого что-то еще уметь, — женщина выглядела и на тридцать, но с большими проблемами кожи, и на шестьдесят. Для шестидесяти она была уж очень подвижна.

— Я покажу, что можно с окнами сделать, чтобы даже в холод можно было не закрывать ставни, — Аня осматривалась с такой скоростью, будто искала как залезть на крышу дома, и когда глаз выцепил ставни, тут же брякнула первое попавшееся.

— Детям сказки свои рассказывайте, а не мне, — женщина оглянулась назад, в дом, и девушки услышали голоса детей. Один что-то говорил, а второй чуть слышно «гулил».

— Помогите нам. Просто дайте еды, а я вам сделаю окна. Прошу, иначе мы умрем. Наша матушка и сама умрет от горя, узнав, что ее дочки погибли далеко на чужбине, — выдала Аня очередную порцию душещипательных историй.

— Вы чужестранки? — женщина, похоже, заинтересовалась.

— Да, мы с севера. Это земли, о которых у вас не знают, — добавила Лена.

— Вы без мужчин? — удивление и любопытство женщины росло.

— Мы вдовы, — выдала Аня и посмотрела на Лену. Та поймала ее взгляд и тяжело вздохнула.

— Да, дочери лейтенанта Шмидта. Наши мужья Шерлок Холмс и доктор Ватсон погибли при переходе через Памир, — добавила Лена и ущипнула Аню за плечо, чтобы та больше не выдумывала деталей, в которых они легко запутаются уже через пару дней.

— Не входите. Я сейчас вынесу вам поесть, — дверь за хозяйкой закрылась, и девушки переглянулись снова.

— Не и зачем ты вот это вот: «Дети лейтенанта…» — недовольная Аня присела на порог.

— Мне показалось, что ей нравится, когда мы говорим что-то непонятное для нее. Мы же как телевизор для чукчи из анекдота, понимаешь? У нее вся жизнь: кормушка вот эта, дети орущие и мужик где-то к обеду должен подняться, чтобы напиться, погонять ее по двору, пожрать и спать снова упасть.

— Нет у нее мужа, Лен. Я потому и сказала, что мы вдовы. Чтоб она поняла наше положение, — Аня смотрела на пыльную дорогу.

— Таа-ак, похоже, у нас тут не вдова Шерлока, а сам Шерлок Холмс! Я даже боюсь спросить, как ты это поняла, потому что в ответ явно получу: «элементарно, Ватсон», — Лене удалось изменить голос, и он даже стал чуть похожим на голос Ливанова.

— Потом скажу, а вы, товарищ следователь по не особо важным делам, попробуйте разгадать эту шараду. Хоть на несколько минут помолчишь, и то хорошо, — Аня явно устала и оттого, что ее окружало, и от страха за жизнь, и даже от недоверия подруги. Вместо того, чтобы принять эту правду, Лена отшучивалась. А проблема была куда серьезнее, чем она думала: не зная местных правил, можно вляпаться куда угодно. От сточной канавы до виселицы или даже на костер, как ведьма.

Минут пять спустя хозяйка вынесла кусок хлеба размером с небольшую булочку и котелок с мутной жижей.

Лена взяла хлеб и с осторожностью заглянула в котелок.

— Это от мяса. Немного отлила вам, чтобы запить хлеб, — поняв взгляд Лены, сказала она. — Нищие с руками бы оторвали.

— Благодарим вас, хозяйка, — Аня, в отличие от Лены, не стала долго думать, выхватила из ее руки булку, разломила пополам и принялась жевать, запивая этой странной жижей. — Лен, это бульон. И он еще теплый, давай, — она подала подруге котелок и мотнула головой. — Он кипяченый, пей, говорю!

Лена откусила полусухой хлеб, с брезгливостью отпила из котелка и принялась жевать. Судя по вкусу, варили в этом бульоне не особо жирное мясо, а из-за сильного огня он превратился в мутную, будто мыльную воду. Но желудок приказал не смотреть на то, как еда выглядит.

— Давайте, — женщина собрала с забора сушившиеся тряпки, пока гостьи ели, а потом протянула руку, чтобы забрать посуду.

— Мы благодарны вам. Может, все же подумаете и возьмете нас на работу? — не унималась Аня.

— Нет, я и сама справляюсь, а ртов у меня достаточно, — она захлопнула дверь и девушки присели на порог.

— И что теперь? Будем вот так вот слоняться, как попрошайки от дома к дому, пока нас не побьют где-нибудь? — Лена хотела поскорее уйти из города, да хотя бы на берег реки, туда, где они ночевали, чтобы не видеть всего, что окружало.

— Ну, допустим, до вечера мы более-менее сыты, а вечером желудок снова запросит еды. Плохо, что не умеем ловить рыбу, да и костер нам не зажечь самим, — Аня о чем-то размышляла, потом встала и снова постучала в дверь.

Глава 6

На этот раз лицо хозяйки было не таким уж заинтересованным и даже злым. На руках она держала младенца, за подол ее держалась девочка лет трех, а за спиной стоял мальчик лет пяти.

— Я покажу вам, как сделать окно. Вы сэкономите на свечах, обещаю, если вам не понравится, мы уйдем и больше никогда не вернемся! — затараторила Аня, боясь, что та снова захлопнет дверь, и на этот раз больше ее не откроет.

— Заходите, чувствую, просто так от вас не отделаться, — хозяйка отошла, пропуская внутрь настойчивых попрошаек.

В комнате, которую и комнатой было не назвать: прямо у входа стоял большой стол, с двух сторон у него расположились лавки. На полу лежала солома, а под ней, видимо, была просто земля. Босых жителей дома-харчевни нисколько это не расстраивало.

— У вас чисто, — осмотревшись, сказала Аня.

В дальнем углу комнаты в каменной стене был встроен очаг. Его труба, задней частью которой была стена дома нависала над костровищем. Две треноги над горящим огнем, висящие над ним котелки с бурлящим варевом, вроде каши, длинный стол рядом с очагом и занавеска. Больше здесь не было ничегошеньки.

— Видимо, ждет гостей на бизнес-ланч, — прошептала Лена.

— Думаю, сюда заглядывают редко. Дом далеко от большой дороги и площади. Да и с чего мы решили, что это харчевня, пока не вошли? — так же тихо ответила Аня, когда хозяйка зашла за занавеску. Дети не отходили от нее ни на шаг.

— Наверное, из-за запаха, подруга. А теперь вот, — Лена указала на стол.

— Такие столы раньше были в любом доме.

— Ну так что там с окном? — хозяйка перемешала варево в обоих котлах длинной деревянной ложкой, повернулась к гостьям и, уперев руки в бока, уставилась на них.

— Дайте ветхую ткань, масло или свечку, — начала Аня. — И нужен еще старый котелок…

— Масла не видели несколько лет уже, а котелок есть. И огарки свечные есть, — ответила хозяйка, потом внимательно осмотрев женщин добавила: — Как вас зовут?

— Аня и Лена, — быстро сказала Анна, показывая ладонью кто есть кто.

— Я Сарин. Это мои дети, и пока мы живем одни, я предпочитаю никого не оставлять в доме.

— Тогда, для кого вы готовите так много еды? — поинтересовалась Лена.

— Для детей, — ответила та.

— Но они же маленькие совсем еще, — Аня снова посмотрела на котлы, потом на хозяйку.

— Вместе с моим мужем в тюрьму попали больше двадцати человек. Они называют это «работным домом», но по сути, это та же тюрьма, где они тяжело работают. Дети многих остались одни. Я кормлю их раз в день. Разношу еду, а кто-то приходит сам, — она тяжело вздохнула и поторопилась к огню, чтобы снять с треног котлы.

— Нам тут точно не место, Аня, у нее самой ртов хоть отбавляй. На что она еще еду эту покупает, не понятно, — прошептала Лена, но Сарин услышала, и обернувшись, улыбнулась.

— Все из леса. Взрослые дети весь день только и занимаются, что собирают ягоды, грибы, ставят силки ночами, чтобы их не поймали. Я готовлю, сушу на зиму ягоды и травы, вялю мясо и рыбу. Надеюсь, зиму переживем, а там посмотрим.

— Так муж в тюрьме? — удивленно переспросила Аня.

— Да. Уже больше года. Оставил меня с двумя детьми, а позже оказалось, что с тремя, — она улыбнулась так ласково, словно здесь за каждого ребенка платили «материнский капитал» и давали ежемесячное пособие.

Аня подошла к столу возле очага, Лена последовала за ней. Сарин принесла небольшой котелок, в котором, скорее всего, пекли хлеб — крошки на ободе тут же выдали его назначение. Потом высыпала из холщового мешка несколько огарков на стол, выбрала из принесенных тряпок самую тонкую и положила перед Аней.

Аня принялась за дело споро: настрогала толстым и неудобным ножом воск в котел, поставила возле углей, потом примерила тряпку к окну.

— Нужны мелкие гвозди и дощечки. Ну, или щепы, — Аня встретилась с непонимающим взглядом хозяйки, потом осмотрелась. Никаких тут «штапиков», а тем более мелких гвоздей нечего и искать. Вернулась к окну, рассмотрела хорошенько паз, в который прикрываются ставни и решила крепить методом «тыка».

— Лен, возьми нож, и настрогай толстеньких лучин. Мы их поверх ткани вобьем в паз, будет держаться, — попросила Аня.

— Ты ж ни топора, ни ножниц, скорее всего, в руках не держала, дитя филологии и прочего гуманитарного искусства, — удивленно переспросила Лена.

— Да, практики не имею, но теорию знаю хорошо. Вот, заодно и проверим эти самые попаданские книжки, — ответила Аня. Судя по голосу, настроение у нее поднялось.

Растопленный воск Аня вылила на ткань и принялась быстро размазывать его ножом. Потом соскребла остатки, снова растопила и повторила процедуру. Хозяйка смотрела на за ее руками внимательно, словно та превращала камень в золото.

Когда третий слой подсох, Аня подняла ткань, чуть помяла ее, и посмотрела на просвет. Кое-где воск высыпался, но шелки были совсем мизерными, словно от прокола иглы.

— Видишь, сейчас я ее закреплю, и на месте пройдусь еще раз, — она показала хозяйке, что сквозь такую вот вощеную тряпку свет проходит, и та искренне удивилась.

— О! И ветер не будет ее продувать? Ведь ставни совсем плохо защищают от ветра. Зимой приходится спать здесь, возле огня, и ветер носится по полу, поднимая пыль, — Сарин была несказанно рада новым «стеклопакетам».

— Пользуйся, хозяйка, а нам пора в путь, — заявила Лена, когда девушки с помощью ножа и какой-то там матери, о которой Сарин долго выспрашивала, закончили установку.

— Где же вы будете спать? — поинтересовалась хозяйка, став заметно радушнее.

— Возле реки. Вам тут и без нас хватает работы, так что, спасибо, что покормили, — грустно добавила Аня, но тоже потянулась к выходу. За занавеской захныкал младенец.

— Приходите, коли совсем ничего не найдете, а я к вам могу детей отправить. Они покажут как рыбу ловить, какие грибы можно собирать, — крикнула она вдогонку и пропала за занавеской.