Голубая кровь (СИ)

«Это наш Тибо», — подумала Мириам и, оглянувшись вокруг, обнаружила, что мужа и дочери нет.

Когда Мириам и Беглар вышли из палатки, то увидели сонных людей, ничего не понимающих спросонья, и Тибо, мчавшегося со стороны ручья. Заметив собаку, люди кинулись к месту ночевки археолога. Тибо представлял собой само отчаяние и горе. Догадавшись, что что-то случилось, исследователи, Мириам и Беглар последовали за собакой.

Умный пёс привёл их к таинственному отверстию в скале. Несколько человек, думая, что произошёл обвал, поспешили вернуться в лагерь за техникой. Остальные пошли в пещеру, куда их настойчиво звал Тибо. Когда люди достигли зала, они увидели неподвижно лежавшего у подножия лестницы Эрнеста. Он находился без сознания, но на нём не было ни единой раны.

Все столпились возле Эрнеста Риа, и только один из физиков, с подозрительностью посмотрев вокруг, достал из кармана небольшой прибор и включил его.

— Что с ним? Он жив? — обратилась Мириам к врачу.

— Трудно сказать, но ему хорошо досталось. Во всяком случае, это не просто обморок. Необходимо как можно скорее перенести его отсюда на корабль, — сказал врач.

— Здесь произошло что-то непонятное, — сообщил физик, — приведшее к выбросу неизвестной энергии, представляющей угрозу для жизни. Не знаю, что это могло быть, но находиться здесь смертельно опасно. Нужно уходить отсюда, поторопитесь.

Взяв археолога, исследователи собрались покинуть это место, когда Мириам сообщила, что не может найти дочь.

В это время Беглар, вскрикнув, указал на чёрный шар — он начинал светиться голубым светом. Кто-то догадался, что это, вероятно, и есть источник опасности, и скоро произойдёт очередной выброс энергии. Все быстро покинули пещеру, неся археолога и уводя за собой Мириам, не хотевшую покидать злополучное место прежде, чем найдёт дочь.

Как только люди выбежали из пещеры, Тибо, остававшийся до сих пор у её входа, увидел, что вынесли его хозяина, но нет девочки, которая, судя по тем следам, по которым он шёл, находилась с отцом.

Мириам была близка к обмороку и постоянно повторяла:

— Стелла, моя Стелла…

Пёс, не колеблясь ни секунды, бросился в пещеру.

— Тибо, назад! — крикнул Беглар, но собака уже исчезла из вида.

В это время кто-то из людей указал на пещеру, и все увидели, что она медленно, но неумолимо закрывается. Она делала это с едва различимым зловещим шорохом. Через минуту поднявшаяся часть скалы опустится на своё место, погребя Тибо, быть может, навсегда.

Несколько исследователей, решив, что девочка, возможно, и не заходила в пещеру, обыскивали близлежащие заросли.

Тибо бежал вперёд. Достигнув лестницы, он одним прыжком очутился внизу и сразу же принялся за поиск девочки, не удостоив даже взглядом опасный предмет, находившийся тут.

Шар, медленно набирая силы после первой вспышки, уже был довольно светлым.

Не найдя Стеллу, исследователи собрались вместе и не сводили глаз с пещеры. Возглавляющий экспедицию посмотрел на часы, а затем на медленно опускавшуюся часть скалы. Что-то быстро прикинув, он сказал:

— Если Тибо не вернётся через полминуты, то вход закроется настолько, что он не сможет пролезть.

Стало понятно, что возвращаться в создавшейся ситуации назад в пещеру было опасно для всех.

Беглар несколько раз, как мог громко и отчаянно позвал Тибо.

Больше никто не произнёс ни слова, но все с надеждой ждали, что собака вернётся.

Тибо обыскивал зал, роясь в драгоценностях, рассыпанных по полу.

Оставалось секунд двадцать.

Мириам плакала, обняв сына. Они предчувствовали, что теряют Эрнеста, Стеллу и верного Тибо.

Пёс разгрёб меха и увидел чёрную накидку…

Вход в пещеру закрылся наполовину.

Тибо потянул накидку и обнаружил под ней девочку, неподвижно лежавшую на шкурах, смягчивших её падение с лестницы.

А время истекало…

Тибо схватил Стеллу за пояс и поднял её, как кошка котёнка. Он направился к лестнице и, поднявшись по ней, вошёл в коридор. Шар позади него стал ярко-голубым.

Оставалось секунд пять …

Люди у входа потеряли всякую надежду.

Истекали последние мгновения.

Проход быстро сужался и Тибо сделал последний отчаянный рывок к выходу. Через секунду он со своей ношей протиснулся в узкое пространство, оставшееся между полом и многотонной каменной дверью. В тот же миг позади него сверкнул отблеск ярко-голубой вспышка света.

Исследователи облегчённо вздохнули и бросились к собаке и девочке.

Тибо, отнеся Стеллу на безопасное расстояние от пещеры, осторожно опустил её на руки Мириам.

Врач, занимавшийся археологом, поднялся и сообщил, что Эрнест Риа скончался. Исследователи стояли молча, потрясённые трагедией.

Вход в пещеру закрылся, и его не смогли вновь открыть.

В небе тихо плыли три луны, бросая свой свет на Этос и унося тайну, которую они приоткрыли этой ночью землянам.

Тибо подошёл к умершему хозяину и, подняв морду к трём лунам, протяжно завыл…

2. Ожидание смерти

— Мама! Мама, Стелла снова потеряла сознание!

Услышав голос сына, Мириам Риа, сидевшая на открытой террасе второго этажа, быстро встала с кресла. Отбросив книгу, которую читала, она выглянула в сад.

По садовой дорожке шёл Беглар, неся бесчувственную Стеллу.

Госпожа Риа поспешно спустилась вниз и послала слуг за доктором, готовая отдать все, лишь бы врач был уже здесь.

— Я нашёл её в дальнем конце сада и не знаю, как долго продолжается обморок, — сказал Беглар, посмотрев на мать. — Ты же знаешь, что она не выносит, когда ходят за ней по пятам. Если бы не Тибо, то я бы не скоро нашёл её.

Стеллу положили на кровать и отослали слуг. Мириам с Бегларом остались с ней, но уже через минуту госпожа Риа, не находившая себе места от тревоги, послала сына поторопить врача.

В просторной комнате были спущены шторы, и царил полумрак. Просторная спальня, обставленная в тёмных красно-коричневых тонах, казалась мрачноватой. Здесь не находилось ярких предметов и блестящих безделушек, и только на столе стоял маленький букет бледных орхидей. Стелла, в длинном белом платье, казалась выходцем с того света и совсем не походила на живую. Лёжа на большой кровати, застеленной тёмными покрывалом, Стелла ещё больше поражала своей бледностью. Её лицо выглядело уставшим и безразличным ко всему на свете. Казалось, жизнь уже давно покинула эту девушку, отдав её на милость смерти, но та не спешила прекратить её мучения.

Тибо, тихонько скуливший в углу, не смел пошевелиться, чтобы хозяйка, сочтя его слишком шумным, не выгнала из комнаты.

Мириам Риа села на край кровати и взяла ледяную руку Стеллы в свои ладони. Она знала, что не сможет сама привести дочь в сознание: прежние медикаменты уже не помогали. Последнее время Стелла становилась всё слабее и часто впадала в беспамятство. На сегодня это был уже третий обморок, хотя часы показывали только полдень. Что будет дальше? Несчастная мать старалась об этом не думать и гнала плохие мысли прочь, она всем сердцем верила в чудо, и всё же её слеза упала на руку дочери.

И вновь Мириам Риа слышался отчаянный вой Тибо на планете Этос. Она вспомнила до малейших подробностей ту трагическую ночь. Их сумасшедший бег по лесу за Тибо, который привёл их в таинственную пещеру, где произошёл выброс неизвестной смертоносной энергии, и смерть мужа, погибшего от неё. Подвиг Тибо, отыскавшего Стеллу, чудом избежавшую участи отца. Вновь госпожа Риа вспомнила, как девочка, пришедшая в себя, упорно отказывалась говорить о том, как они попали в пещеру, хотя она всё помнила. Почему Стелла молчала? Что за тайну она носила в себе? Этого никто не знал.

И вот прошло девять лет.

Прошло столько времени, а Стелла по-прежнему уходит от ответа. На Этос после той трагедии были посланы ещё две экспедиции, но ни одна из них так ничего и не узнала. Скалу, в которой видели несметные сокровища, пытались даже взорвать, однако и это не принесло никаких результатов. Словно заколдованная, скала не поддавалась никаким разрушениям и своих секретов никому не выдала. О светящихся знаках тоже никто и нигде не упоминал, а значит, их никто больше не видел. Возможно потому, что экспедиции были короткими и ни одна из них не попала на Этос в периоды Полнолуния Трёх Лун. Только Стелла знала правду, но она молчала. В конце концов, Межпланетный Институт Исследователей решил оставить это дело и не тратить деньги и время на бесплодные экспедиции, но информацию о загадочной скале на Этосе не разгласил.

Мириам, похоронив мужа, перебралась на Землю и купила двухэтажный коттедж на одном тихоокеанском островке. Денег у неё было достаточно, и она посвятила оставшуюся жизнь детям. Беглар рос нормальным ребёнком, но Стелла, подвергшаяся облучению, постоянно болела. Она не любила светлых красок и яркого солнца. Особенно на неё действовал голубой цвет, который у неё ассоциировался с голубой вспышкой в пещере. Долгое время от одного вида драгоценных камней или цветного стекла Стелла падала в обморок. Со временем, поборов в себе этот страх, она продолжала интуитивно сторониться всяких украшений и потому Мириам не держала в доме ничего блестящего, а сама носила только обручальное кольцо, убрав все драгоценности с глаз долой. Она делала всё возможное, чтобы жизнь дочери была менее мучительной и не напоминала о прошлом. Стелла чаще гуляла рано утром или вечером, а если выходила из дома днём, то надевала густую тёмную вуаль, скрывавшую её до самых колен. Стелла, молчаливая и малообщительная, предпочитала одиночество или небольшие компании учителей. Друзей у неё не было, но учиться она любила, и у неё с раннего детства проявлялись большие способности ко всему. За Стеллой всегда тенью следовал Тибо, даже тогда, когда она его не замечала. Собака была на редкость умной и понятливой, а потому никогда не утомляла девушку своим присутствием. С каждым днём Стелла Риа становилась всё более отчуждённой, замкнутой и безразличной ко всем радостям жизни. Всем казалось, что она хочет быть как можно более незаметной, чтобы постепенно уйти из этого мира, не вызвав ни в ком острой боли по ней.

Сейчас на Стелле было белое платье, и Мириам уже ругала себя за то, что заставила дочь надеть его. Хотя маловероятно, что именно оно послужило причиной сегодняшнего состояния девушки.

В коридоре послышались шаги. Мириам подняла голову и обернулась. Дверь отворилась, и в комнату вошли Беглар и старый седой врач. Едва поздоровавшись, доктор занялся Стеллой, которую он лечил все эти годы. Мириам посмотрела на часы. Прошло всего пять минут, как Беглар покинул комнату, уйдя поторопить врача, но ей они показались вечностью. Она призналась себе, что в последние недели время очень часто останавливается для неё.

После того, как Стелла пришла в себя (на это раз старому врачу пришлось потратить на свою пациентку больше, чем обычно времени), доктор попросил госпожу Риа поговорить с ним. Оставив Стеллу на попечение служанки и верного Тибо, Мириам, врач и Беглар, который тоже пожелал всё знать, прошли в гостиную.

Все трое с печальным видом сели. Мириам и Беглар, расположившиеся рядом на диване и словно искавшие поддержки друг в друге, с тревогой и надеждой посмотрели на врача.

— Я должен сказать вам правду, — заявил врач, отказавшись от платы, так как был одинок и считал семью Риа почти своей. — Стелла много лет борется с болезнью, но сейчас она исчерпала уже все силы. Я до сих пор удивляюсь, как эта девочка сумела столько прожить, тогда, как её отец умер на месте, хотя был сильнее её.

На минуту воцарилось молчание. Старый врач сделал глубокий вдох и опустил глаза.

Мириам судорожно сжала руки и сквозь слёзы посмотрела на сына.

Наконец, врач произнёс свой приговор:

— Мне тяжело об этом говорить, но Стелла скоро умрёт. Ей осталось жить не более двух недель.

Больше не выдержав, Мириам заплакала. Она знала, что ничего утешительного не услышит, но надеялась, что Стелла приживёт ещё несколько лет или хотя бы год. Но две недели! Нет, это невозможно, потерять её так скоро.

— Неужели ничего нельзя сделать? — сдавленным голосом спросила Мириам Риа.

— Я могу вам кое-что посоветовать, — в этих словах, неуверенно произнесённых врачом, убитая горем мать почувствовала надежду. — На нашем острове есть одна клиника, в которой лечатся от различных болезней самые знатные дамы Земли и ближайших планет. Они приезжают сюда тайно, чтобы высший свет, в котором они живут, не знал, что они больны и чем. Эта клиника лечит редкие и части неизлечимые болезни с гарантией сохранения полной тайны. Там находится самое совершенное оборудование, и нередко возвращают к жизни обречённых. Несколько дней назад там внедрили что-то новое, поднявшее медицину ещё на одну ступень вверх. Лечение в этой клинике невероятно дорогое, но это последний шанс Стеллы. Путь даже один из ста — но это шанс.

— Я согласна на всё! — ни на миг не задумавшись, ухватилась за предложение врача отчаявшаяся женщина.

— Мириам, нужно быть реалистами. Это может и не помочь, а потому не питайте иллюзий. Я помогу вам достать необходимую сумму на лечение и сделаю всё возможное, чтобы Стеллу как можно скорее направили туда. Однако не забывайте, что все эти годы даже лучшие специалисты в области медицины не смогли помочь вашей дочери. А потому надеяться на чудо нельзя. Возможно, ей только продлят ещё на какое-то время жизнь.

— Пусть так, я не хочу терять дочь преждевременно.

Мириам облегчённо вздохнула: значит ещё не всё потеряно. Она готова заплатить сколько угодно за жизнь дочери. Проводив доктора, госпожа Риа заглянула в комнату Стеллы. Та спокойно спала. Невозможно было поверить, что она скоро умрёт. У кровати сидел Тибо, не покидавший Стеллу с тех пор, как умер её отец. Мириам тихо закрыла дверь.

На следующий день, равнодушную и ко всему безучастную Стеллу привели в роскошно обставленную палату, находившуюся в самом конце коридора на третьем этаже. Комната эта больше походила на респектабельный гостиничный номер и оказалась очень просторной. Так как за лечение запросили колоссальную сумму, то возможности снять отдельное помещение в клинике для Стеллы не нашлось. И поэтому её поместили в четырёхместную палату, плата за которую была меньше.

В комнате напротив двери располагались огромные окна, занимавшие почти всю стену, и стеклянная дверь, ведущая на балкон, который был не менее десяти шагов в ширину и вдвое больше в длину. На этой маленькой террасе росли изысканные экзотические растения, дававшие приятную тень. Кроме цветов, там имелись два кресла, диван и столик. В самой палате стояли по обе стороны от входной двери по две кровати. На любой из них могло свободно спать по три человека. Над каждой кроватью находился роскошный балдахин и полог. Входная дверь располагалась между двух огромных зеркал, занимавших пространство от пола до потолка. В довершение всего остального везде были разостланы толстые, пушистые ковры, которые лежали даже на балконе.

Стелла сначала цинично улыбнулась: можно подумать, что смертельно больным людям нужна вся эта роскошь. Однако через секунду она пришла в ужас — вся комната оказалась обставлена в бело-голубых оттенках. Всё выглядело очень утонченно и гармонично — но цвет просто угнетал Стеллу. Голубыми были мебель, стены, ковры. Растения на балконе тоже красовались голубыми, белыми и синими цветами. Стелле стало не по себе. Вся эта роскошь цвета безоблачного неба удручала её, и девушка с трудом подавила желание сбежать отсюда как можно дальше.

Кровать Стеллы стояла слева у окна. Соседка с правой стороны была очень худой, с каштановыми прямыми волосами и вытянутым овалом лица. Её движения — резкие и немного нервные — выдавали натуру, склонную к жестокости. Женщина, занимавшая место напротив этой, была наоборот очень тучной, с толстой шеей и маленькими глазками. Она постоянно что-то жевала. У обеих этих женщин присутствовало, как показалось наблюдательной Стелле, одно и то же тупое выражение в глазах и ни капли человечности. Их лица оставались угрюмыми даже когда они смеялись. Они напоминали тюремщиц или тот редкий тип не особо одарённых телохранителей, способных проявить силу, но не умную мысль. На аристократок эта пара вовсе не походила. Что они тут делали? Да какая разница… Доживавшую свои последние дни девушку это вовсе не интересовало.

Третья женщина, находившаяся напротив Стеллы, тоже у окна, имела совсем другой вид. Ей было лет пятьдесят, но может и меньше. Она отличалась от двух других благородной внешностью и необыкновенно выразительными, красивыми, большими и печальными чёрными глазами. Её темные, слегка с проседью волосы были распущены и падали на лицо. Эту женщину называли сумасшедшей. Она постоянно лежала, практически всегда неподвижно, и почти не вставала.

Прошла неделя.

Стелла уже знала, что конец её близок, и лечение не поможет. Всё, чего смогли достигнуть врачи: сделать её смерть менее мучительной. Жизнь медленно и неудержимо покидала её. Стелла с этим смирилась. Но её мать и брат — нет.

За эту неделю, проведённую в клинике, Стелла заметила странное поведение женщин в палате. То, что они ни разу не обратились к ней и даже не спросили имени, Стеллу не волновало, ведь больница была секретной и даже в историях болезни были записаны ложные имена и фамилии. Настораживала другое.

Две женщины, худая и толстая, не принимали никаких лекарств и, видимо, даже не были больны. Они с самого начала подозрительно и с недоверием смотрели на Стеллу, и она бы охотно перешла в другую комнату, но ни одного свободного места в клинике не оказалось. Эти две женщины разговаривали только друг с другом, да и то не много. Они никогда не выходили из палаты вместе, а только по одной. Их не посещали, даже изредка, родные и они ни с кем из медперсонала не общались, за исключением одной медсестры и врача, имевших весьма неприятный вид.

Женщина, которую называли сумасшедшей, выглядела с каждым днём всё более больной и изнурённой, но, как ни странно, её абсолютно не лечили, а еду приносили ей только раз в день и так мало, что не хватило бы и ребёнку. Если же она выходила из комнаты даже на балкон, то, одна из двух других женщин, следовала за ней по пятам. Из-за всего этого в палате царила гнетущая атмосфера, которая буквально давила своей тяжестью.

Риа стало нестерпимо находиться в одной комнате с такими соседками, и она почти всё время проводила в саду, примыкавшем к больнице, или на балконе. Её состояние было далеко не удовлетворительным, но даже это не могло ей помешать каждый день уходить в сад, и никто не мог удержать её в постели лишнего часа. Врачам оставалось только удивляться этому упрямству своей пациентки, дни которой сочтены. Если же Стелла возвращалась в палату, то сразу залезала на кровать и задёргивала тяжёлый бархатный полог. За закрытым пологом её постель превращалась в небольшую комнатку, и девушка немного успокаивалась, хотя её и раздражал ненавистный цвет, окружавший со всех сторон. Пребывание в этом голубом помещении, в котором чувствовалась помимо всего и моральное напряжение, становилось для умирающей всё невыносимее. Однако, вскоре спокойной и монотонной жизни Стеллы здесь пришёл конец.

Нет, она не умерла.

На десятый день своего жительства в клинике, Стелла гуляла в саду. Она находилась там с утра, но ей вовсе не хотелось возвращаться в палату, хоть день и клонился к вечеру. Стелла уже давно находилась в апатии, почти в заторможенности, у неё пропал интерес ко всему и ничто не вызывало ни радости, ни горя в её душе, готовившейся покинуть этот мир. И только в этот вечер, бредя устало по дорожке тенистой аллеи, девушка, словно ненадолго проснулась, и поглядела на окружающий её мир глазами живого человека. На какой-то миг Стелла будто ощутила рядом с собой неведомую силу, встряхнувшую её, и поняла, что ей не всё равно, что происходит вокруг. Она ещё жива и может заявить об этом не только своим упрямым желанием находиться в саду наперекор врачам. Стелла пока не умерла, а значит, имеет право распорядиться своей оставшейся жизнью так, как сама считает нужным. Она вдруг подумала, что умирать в клинике ей вовсе не хочется и, раз дни её сочтены, то она их хочет провести дома, где может умереть с таким же успехом, как и здесь. Стелла решила позвонить матери и, проигнорировав лифт, поднялась на третий этаж, почувствовав при этом более сильное головокружение, чем прежде. Вот только по правилам этой клиники у нее не было свободной связи с окружающим миром. Оставалось попросить телефон у медперсонала. Вот только, стоило девушке увидеть, что медсестра, сидевшая за столом, та самая, что часто шушукается с двумя женщинами, находившимися в одной палате со Стеллой, её тут же что-то остановило. Эту медсестру она интуитивно недолюбливала и решила пока отложить свой замысел. Постаравшись остаться для неё незамеченной, Риа прошла в палату и с удивлением заметила, что впервые за десять дней тут находится только сумасшедшая.

Наступал вечер, и Стелла захотела посидеть на балконе. Убедившись, что там никого нет, она села в одно из кресел и расплела волосы, так как от туго заплетённой косы болела голова. В это время Стелла заметила женщину на соседнем балконе. Та с ужасом смотрела на Риа, сидевшую без вуали. Сама же дама была закутана в плотное покрывало с ног до головы и видны были только её глаза, которые, казалось, говорили: «Как она может ходить без вуали? Неужели она не боится сплетен и шантажа, после того, как уйдёт отсюда? Ведь вокруг столько любопытных глаз! Журналисты всюду приникают!».

Стелле отчаянно захотелось показать язык этой аристократке. Ей не нравились эти знатные леди, мадам, синьоры и фрау, и даже принцессы, которые почти все ходили в вуалях и покрывалах, так как опасались даже своих соседок по комнате, боялись их сплетен. Их напыщенность и преувеличенные страхи были ей неприятны.

Угасал ещё один вечер, один из последних в жизни Стеллы Риа. Однако, наслаждаться этим покоем ей не дали.

— Стелла, — кто-то тихо позвал её, так тихо, что она подумала, что это ей послышалось, и даже не открыла глаза.

— Стелла! — в этот раз голос прозвучал громче.

Риа резко вскочила с кресла и тут же, вскрикнув, схватилась рукой за голову: вставая, она наступила на собственную прядь волос. На мгновение, от боли и резкого движения, у Стеллы потемнело в глазах. Она покачнулась, едва не упав.

Стелла слышала своё имя, но кто его здесь мог знать? Она вошла в комнату и приблизилась к кровати. Собираясь опустить полог, Стелла снова услышала своё имя и обернулась.

Перед ней стояла та самая женщина, которую считали сумасшедшей.

3. Нера

Женщина сделала знак молчать, а затем, бросив встревоженный взгляд на входную дверь, взяла растерявшуюся Стеллу за руку, словно опасаясь, что та сбежит. Стелла действительно была слегка испугана и не прочь убежать. И она бы это сделала, если бы не заметила в глазах незнакомки мольбу и отчаяние.

— Стелла, пожалуйста, не уходи, я должна с тобой поговорить, — торопливо, тихим и чуть дрожащим от волнения голосом прошептала она.

— Откуда вы меня знаете? — немного заикаясь, пробормотала Стелла, совершенно не представлявшая, что ей делать и как правильнее себя вести с этой женщиной.

— Прежде всего, успокойся и постарайся серьёзно отнестись к моим словам, — попросила незнакомка, безошибочно угадав душевное состояние девушки. — У нас мало времени, и я буду краткой. Не бойся, Стелла, я не сумасшедшая и не преступница, поверь мне. Просто я попала в беду, в ловушку, из которой нет выхода. Я очень больна и вынуждена медленно умирать, почти не имея шансов освободиться. В силу некоторых обстоятельств, я стала пленницей своих врагов, и они держат меня здесь, потому что в этой клинике меня никто не найдёт. Они обманули медперсонал и записали меня под чужим именем.

— Но чем вы мне докажите, что не обманываете меня? Ведь вы не знаете меня, а я не знаю вас. Я вообще считала, что вы и не подозреваете о моём существовании. Впрочем, если вы всё объясните и приведёте несколько неопровержимых фактов, я вам помогу, — пообещала Стелла, она не вполне доверяла этой особе, хотя мягкий голос женщины производил положительное впечатление.