Голубая кровь (СИ)

Голубая кровь

Том 1

1. Полнолуние Трёх Лун

Ночь выдалась светлая. Не было даже намёка на облачность. В небе ярко светились три естественных спутника планеты Этос, недавно открытой исследователями космоса. Сама планета принадлежала к типу «Земля», с роскошной растительностью и необыкновенно чистыми водами.

На планете, неподалёку от гор, был расположен временный лагерь исследователей, состоявший их нескольких довольно вместительных палаток, поставленных на берегу горного ручья. Возле лагеря на поляне стоял космический корабль, готовый в случае опасности немедленно покинуть планету. Но всё было спокойно, и земляне решили расположиться на свежем воздухе. В лагере жили геологи, физики, зоологи, ботаники, археологи и представители ещё нескольких мирных профессий. Они изучали эту планету, на которой водилось множество животных, но не было ни одного разумного существа, представляющего военную опасность.

В лагере все давно спали, но обитателя одной из палаток мучила бессонница, и он вышел наружу. Это был археолог. Его уже несколько дней мучили неразрешимые вопросы относительно этой планеты. Но больше всего археолога интересовали рисунки на близлежащих скалах, отличающиеся высокой техникой исполнения; взлётно-посадочная полоса и разбитый космический корабль неведомого типа. Откуда всё это могло возникнуть, если до сих пор на планете не обнаружено не только живой или вымершей цивилизации, но даже скелета какого-нибудь древнего гуманоида, который мог быть разумным пришельцем на Этосе. Однако непонятные рисунки, взлётно-посадочная полоса и корабль были сделаны не только разумной, но и находившейся на высоком уровне цивилизации расой. В этом сомнений не оставалось. И всё это уже казалось ему знакомым, виденным где-то раньше. Вот только где и когда?

Археолог несколько раз в раздумье обошёл палатку. В ней мирно спали его жена, десятилетний сын и шестилетняя дочь. Они всегда находились с ним, так как своего дома у археолога не было, а если бы и имелся, то главу семейства там видели бы не чаще одного раза в год. Поэтому жена и дети почти постоянно ездили с ним. Это всех устраивало, а дети были просто счастливы, переезжая с одной планеты на другую. Беглар, сын археолога, уже учился в школе, но каждые каникулы он покидал Землю и присоединялся к родителям.

«Если я буду здесь и дальше ходить, то могу их разбудить», — подумал Эрнест Риа, так звали археолога.

Подойдя к палатке, он взял фонарь и, окинув взглядом спящее семейство, тихо пошёл к скалам, находившимся не более чем в пятидесяти метрах, чтобы в очередной раз осмотреть загадочные рисунки, хотя Эрнест и знал их уже досконально, и мог нарисовать в точности с закрытыми глазами.

Как только археолог отошёл от палатки, её полог вновь приподнялся, и наружу выглянула пара любопытных чёрных глаз. Это была Стелла, дочь археолога. Видя, что отец удалился на приличное расстояние, и не заметит её, девочка выскользнула из палатки. Пока она осматривалась по сторонам, желая убедиться, что её никто не видит, из палатки показался тёмный нос, настороженно потянувший в себя ночной воздух. Следом за носом выглянула пара чёрных, больших и почти таких же любопытных глаз, как у Стеллы. Через секунду из палатки выскочил обладатель этих глаз и носа.

Это был огромный, мощный и лохматый, от ушей до кончика хвоста абсолютно черный пёс. На первый взгляд, он выглядел чудовищем, достигающим в своих размерах взрослого пони. Когда он скалился, его клыки, сверкавшие белизной, могли внушить страх кому угодно, однако глаза у него были добрые и на редкость умные. Собака принадлежала семье Риа, но всегда оставалась особенно преданной своему хозяину Эрнесту.

Видя, что хозяин ушёл, а за ним вышла и Стелла, пёс последовал за девочкой. Она стояла спиной к палатке, и пёс уткнулся носом ей в плечо. Обернувшись и увидев верную собаку, девочка состроила недовольную гримасу и знаком велела псу вернуться в палатку. Но тот и не думал так просто отступать. На Стелле была чёрная гипюровая накидка её матери, которую она накинула на голову перед тем, как выйти, и пёс, недолго думая, ухватился за её край и стал пятиться. Несмотря на то, что собака тянула девочку назад, Стелла всё же добилась своего. Освободив накидку из зубов собаки, она погладила зверя и, ласково потрепав его за ухом, тихо сказала:

— Жди, Тибо.

Пёс нехотя улёгся у палатки.

Стелла, легко и бесшумно, побежала догонять отца, однако соблюдая некоторое расстояние.

Археолог остановился у ближайшего рисунка. На нём был изображён мужчина воинственного вида, выглядевший как землянин, но одетый в странную одежду, которую дополняли множество мелких и причудливых деталей. Этот человек боролся с чудовищем, но контуры зверя оказались к этому времени весьма сильно повреждены, и потому трудно было представить, каким именно изобразил его неведомый художник. Далее на скале сохранились очертания человека, в облике которого отражалось какое-то предостережение. В левой руке он держал что-то напоминавшее большой овальный щит, а правой указывал в сторону горного ручья.

Эти и многие другие рисунки Эрнест видел многократно, но, на сей раз, он в изумлении остановился у человека со щитом: на большом овале ярко горели несколько рядов неизвестных иероглифов, к сожалению, полустёртых временем. А далее, там, куда указывала правая рука мужчины, шли указательные стрелки, тоже светящиеся.

Археолог с минуту стоял, остолбенев от удивления, а затем потёр глаза, но это ему не снилось. Иероглифы и стрелки, без всяких сомнений, являлись настоящими. Однако, Эрнест много раз бывал здесь ночью и каждый день днём, и точно знал, что раньше этого не наблюдалось. Да и вообще ничего подобного на этой планете никто не встречал. Этос преподнёс археологу очередную тайну. Коснувшись скалы рукой, Эрнест почувствовал, что эти знаки, сверкающие серебристым светом, издают тепло.

В это время из близлежащей рощицы, сломав несколько веток, взлетела большая ночная птица. Она тяжело поднялась в воздух, нарушая тишину хлопаньем крыльев. В небе по-прежнему плыли три луны Этоса. Гигантская птица на несколько секунд застыла в воздухе и закрыла собой самую маленькую луну. Громадная тень легла на окрестности, так велик оказался пернатый ночной хищник. Но археологу хватило этих секунд, чтобы заметить, как иероглифы и стрелки мгновенно погасли, а скала вновь стала холодной.

Птица с криком бросилась вниз, вероятно, заметив добычу. Надпись и стрелки на скале появились вновь, так же неожиданно, как и исчезли.

Эрнест был вконец ошарашен этим открытием. Вдруг он заметил, как что-то пошевелилось в тени ближайших зарослей, и, быстро сделав несколько шагов в том направлении, обнаружил Стеллу. Девочка замерла с круглыми от всего увиденного глазами, но в них не было ни капли страха.

Увидев ребёнка, исследователь рассердился. Да и было из-за чего: ему придётся вернуться в лагерь, дабы отвести своё чадо спать.

— Я хочу остаться с тобой, пожалуйста, — попросила Стелла, умоляющее сложив руки, и, видя недовольное лицо отца, поспешила добавить: — Я буду вести себя хорошо.

— Ну, ладно, — нехотя согласился Эрнест Риа, — только не отходи от меня далеко.

Археолог знал, что дочь смелая, и если сейчас её отослать спать, то она, в следующий раз уйдя из лагеря, может попасть в беду на незнакомой планете. Поэтому разумнее было держать её при себе.

Вернувшись к надписи, исследователь некоторое время стоял в раздумье, и, наконец, пробормотал:

— Ничего не понимаю…

— А я понимаю, — отозвалась Стелла.

Эрнест Риа взглянул на ребёнка. Девочка сидела на траве. Чёрная гипюровая накидка на её голове скрывала длинные русые волосы Стеллы и голубое платье, которые были иначе слишком хорошо заметны в ночи. Находясь в тени, она была почти невидима.

— Что ты можешь понимать, Стелла? Ведь я сам не могу объяснить, почему эти знаки я увидел именно сегодня, а ведь эта ночь не отличается от вчерашней, — Эрнест присел на камень рядом с дочерью.

— Сегодня в небе три луны, — ответила Стелла.

— Но и вчера их было столько же, когда я вышел.

— Когда ты вышел, была тень, — пояснила Стелла.

Она уже несколько минут следила за большой красивой бабочкой и сейчас прыгнула, как кошка, и поймала её, но при этом запуталась в накидке. Эрнесту было странно смотреть на свою дочь, которая говорила о таких серьёзных вещах и одновременно занималась такими пустяками, как ловля бабочек. Она была беспечна и между тем слишком умна для своих лет. Распутавшись, Стелла села, взяла в руки бабочку и посмотрела на отца. У того был крайне недовольный вид. Он догадался, что маленькая непоседа не только сегодня покидает ночью лагерь без ведома взрослых. Стелла тоже сообразила, что проговорилась, и виновато опустила глаза.

— Значит, ты уже всё это видела? — изумился Эрнест, глядя в глаза дочери и указывая рукой в сторону иероглифов. — Ты видела это?

— Видела, — призналась та, вновь потупив взор, отпираться теперь было бессмысленно.

Взбучка от отца ей уже гарантирована, а потому открытия на Этосе сами собой как-то отодвинулись в сторонку. На первый план вышла проблема, как избежать наказания.

— Ах ты, маленькая мошенница! Ты видела это и ничего не сказала мне? Почему? — недоумевал археолог.

Стелла не умела складно врать, а потому, когда она не хотела о чём-либо говорить, то попросту отмалчивалась и делала это с завидным упрямством. Но на этот раз добиться от неё правды оказалось не тяжело. Уразумев, что самое страшное и так уже всплыло на поверхность, Стелла ответила на чистоту и с детским простодушием:

— После этого вы бы строже следили за мной, и я уже не смогла бы гулять по ночам.

— Это верно, и именно так я отныне буду с тобой поступать. Твоё непомерное любопытство, непоседа, до добра не доведёт. И куда только Тибо смотрит? — всплеснул руками Эрнест.

— Тибо не виноват, я сама оставила его сегодня в лагере.

— Значит, в прошлые ночи вы гуляли вместе? Замечательно!

Эрнеста Риа несколько раз прошёлся взад-вперёд, потом вновь сел, уже успокоившись, и спросил:

— О какой тени ты говорила? Ведь вчера не было ни одного облака, впрочем, как и сегодня. А тень создалась только по вине птицы.

— Я говорю не об облаках, — ответила после минутного молчания девочка, ее голос зазвучал как-то серьёзно и грустно одновременно, — дело здесь в том, что вчера ты вышел немного позже, и одна из лун к тому времени скрылась за нашим кораблём, который абсолютно закрывал её около часа от этих рисунков. Я не спала и всё видела.

— Да, но ведь потом она вновь показалась, а этих знаков я не обнаружил, хотя находился так же близко, как и сейчас. Здесь причина в другом.

— Есть ещё одна причина, — совсем осмелев, сказала Стелла, поняв, что наказание ей сегодня не грозит, так как отец занят совершенно другими вопросами.

Эрнест улыбнулся, думая, что у дочери разыгралась фантазия и она начнёт рассказывать сказки о духах, призраках, выходцах из других измерений или ещё что-нибудь услышанное из мифов. В душе же археолог был почти уверен, что его коллеги над ним просто подшутили, применив какую-нибудь новую краску. Разум ему говорил то же самое, а птица, поднявшись в воздух, закрыла вовсе не луну, а какой-нибудь отражатель света, установленный на корабле, при котором краска светится.

Однако Стелла серьёзно заявила:

— Сегодня Полнолуние Трёх Лун.

Эти четыре слова подействовали на исследователя как ушат холодной воды. Он поглядел поочерёдно на каждую из лун, а затем на Стеллу. Девочка была, как ни странно, абсолютно права.

Все три луны не всегда находились в зоне видимости одновременно. Порой спутники Этоса даже на горизонте не показывались. Иногда одна луна находилась в полнолунии, другая чуть видна, а третьей не было видно вообще. И только примерно раз в сто дней все три одновременно выходили на небосклон, и каждая при этом достигала фазы полнолуния. Это явление длилось несколько десятков часов. В это время спутники Этоса, словно неразлучные подружки, с разной скоростью стремились встретиться в небе и обогнать друг друга, на своем движении от восхода к западу. Эти дни называли Полнолунием Трёх Лун. Сегодня выдалась именно такая ночь — и эта ночь была третьей. Последней.

В первую ночь лил дождь и потому небо скрывали тучи. Во вторую ночь, когда археолог вышел, одну из лун закрывал как раз их огромный космически корабль, но ведь она потом вновь показалась. Почему же он ничего не заметил? Может, дело вовсе не в лунах?

Эрнест Риа вопросительно поглядел на дочь. Её лицо, оттенённое чёрной накидкой, казалось бледным и не по-детски умным. На краткий миг где-то в глубине подсознания мелькнула тень прошлого, чего-то давно забытого и тревожного. Чего-то очень важного. Мелькнула картина прошлого, как призрак, и исчезла. Разум сделал бесплодную попытку ухватиться за это воспоминание, оно почему-то показалось очень важным. Но голос дочери, на которую он смотрел сейчас так пристально, не дал ему сосредоточиться.

Стелла произнесла:

— Когда одна луна показалась из-за корабля, за несколько минут до этого другая приблизилась вон к тому высокому дереву, — девочка показала рукой на одно гигантское растение, — оно и бросило свою тень от неё на эти знаки.

Исследователю показалось, что Стелла читает его мысли. Она выглядела необыкновенно серьёзно для своих шести лет. Он почувствовал, что по его спине пробежала дрожь, но теперь ему уже всё стало ясно. Вчера, если бы Эрнест проснулся раньше, то наблюдал бы всё то, что увидел сейчас, пока луны ещё не начали прятаться. И если бы сегодня он вышел на час позже, то так бы и остался в неведении о ночных тайнах Этоса. Провести на планете столько времени и не увидеть того, что таилось под носом, это казалось более, чем досадным стечением обстоятельств! Эрнест окинул взглядом окружающий их причудливый пейзаж, и ему показалось, что в эту минуту Этос беззвучно смеётся над ним. Сколько же тайн он ещё скрывает от пришельцев?

Удивительно, что Стелла, этот странный ребёнок, заметила положение лун, а Эрнест, взрослый человек, не обратил на это внимания. Но ведь он археолог, и привык рыться в земле, ему некогда глазеть на звёзды.

Эрнест снова подошёл к изображению человека со щитом. Письменность эта была ему не знакома. Или знакома?.. Опять рядом почти ощутимо мелькнуло прошлое и скрылось, не дав себя узнать. Эрнест всмотрелся в полустертые символы, пытаясь сходу найти хоть какую-то подсказку. Он побывал на стольких планетах, что не мог бы сразу назвать их точное число. Но, что за информация здесь содержалась и куда ведут эти стрелки? Археолог решил скопировать иероглифы и проверить в базе информации, находившейся в их звездолёте.

Стелла оставила в покое бабочку и подошла к отцу.

— Давай пойдём туда, куда ведут эти стрелки, — предложила она голосом, каким просят пойти на обычную прогулку.

Эрнест непроизвольно вздрогнул.

От этого предложения археологу вдруг стало не по себе, его охватила смутное чувство страха. Посмотрев на дочь, он сказал:

— Тебе пора спать. Если мама проснётся и не увидит тебя, то рассердится. Идём в лагерь.

— Нет, папа, я не хочу спать. Давай лучше пойдём за этими стрелками. Мы сходим туда и быстренько вернёмся, — Стелла видела, что её уговоры мало действуют, и добавила: — ведь эти знаки скоро исчезнут на сто дней, а мы улетаем отсюда через неделю, и, значит, никогда не узнаем, куда они ведут.

Стелла знала, что сказать отцу, чтобы сломить его сопротивление и добиться своего. Она попала в точку, и археолог, почувствовав себя заинтригованным, согласился.

Они быстро пошли в направлении, куда указывали стрелки. Через минуту оба пересекли поляну и оказались у горного ручья, образующего здесь небольшой водопад. Стрелки продолжались на скалах по другую сторону водопада. Взяв Стеллу на руки, Эрнест Риа быстро перешёл вброд тихое течение ручья. Стрелки уводили всё дальше и дальше. Двое землян шли вдоль сплошной и гладкой скалы. В нескольких метрах от неё тянулся не густой лес. Эрнест Риа ощущал что-то странное. В этой прогулке таилось нечто загадочное и зловещее, пугающее и восхитительное. Всё вокруг замерло в преддверии чего-то, и было в этой тишине что-то от злого рока. Словно нечто потустороннее решило открыть им свою тайну. И хотя археолог был бесстрашным и далеко не суеверным человеком, ему вдруг показалось, что за эту тайну потребуют очень высокую плату. С чего такая мнительность? Он и сам не знал.

Внезапно стрелки, указывавшие путь, кончились. Археолог и его дочь остановились. Больше нигде не было видно ни одного знака. Исследователь ощутил облегчение, так как чувство смятения нарастало всё больше, чем дальше они уходили. То был необъяснимый страх перед неведомым, и ноги Эрнеста готовы были помчаться обратно, но он не хотел, чтобы дочь заметила его панику и сама перепугалась.

Однако, Стелла выглядела взволнованной, но отнюдь не испуганной. Взяв девочку за руку, археолог улыбнулся как можно более естественно:

— Как видишь, эти знаки ничего не значат и никуда не ведут.

Он развернулся в обратный путь, когда Стелла закричала:

— Смотри!

Исследователь почувствовал, как рука девочки вырвалась из его, а вслед за этим возникло сильное ощущение чьего-то присутствия. Словно что-то отреагировало на появление здесь людей. Эрнест резко повернулся, и его волосы встали дыбом.

На абсолютно гладкой скале вдруг начали мерцать какие-то линии, на расстоянии не более двух метров от последней стрелки. Эти очертания вспыхивали малиновым светом, словно молнии, и плавно перемещались, складываясь в определённый узор. Это продолжалось с минуту.

Три луны в небе подошли на минимальное расстояние друг к другу.

Линии на скале приняли форму овала метр шириной и два высотой. Весь он был заполнен сияющими малиновыми линиями, образующими ажурный узор.

Стелла стояла неподвижно, как статуя, прямо перед этим внезапно появившимся на скале изображением, где минуту назад ничего не было. Казалось, девочка всю свою недолгую жизнь ждала этого момента. Эрнест Риа чувствовал себя не так уверенно, как дочь. И всё же, он подошёл к овалу и увидел полные восторга глаза Стеллы. Осмелев, Эрнест дотронулся до малиновых линий. Они издавали ещё более сильное тепло, чем надпись на щите и стрелки. В центре овала светилась и пульсировала малиновая роза, казавшаяся живой. Археолог дотронулся до неё. Вслед за ним к невиданному цветку свою ладошку приложила и Стелла. Скала, с изображением овала, поползла бесшумно вверх. За ней открылся ход, ведущий вглубь скалы. Стены хода бледно светились.

— Войдём? — спросила Стелла.

Археолог испытал вновь страх и неуверенность, но профессиональная тяга к открытиям взяла верх.

— Останься здесь, Стелла. Я пойду один, — сказал Эрнест, — если там безопасно, я тебя позову.

Он шагнул в пещеру…

Тибо никак не мог успокоиться. На него действовали сразу три луны, и он нервничал. Пёс ощущал тревогу и как тень бродил по лагерю. Наконец, Тибо лёг возле палатки своих хозяев, опустив голову на лапы, он закрыл глаза. Но через минуту, сильно вздрогнув, вскочил и насторожил уши, а затем, сломя голову, бросился туда, где скрылся хозяин.

Стелла стояла у входа в пещеру. Археолог осторожно шёл всё дальше. Девочке показалось это вечностью, и она прислушивалась к каждому шороху, надеясь, что отец вот-вот её позовёт.

Тибо подбежал к ручью и одним прыжком преодолел его…

Стелла, наконец, услышала, как отец зовёт её из пещеры. Она кинулась вперёд со скоростью стрелы и вскоре стояла рядом с Эрнестом. Перед ними открывался зал, в который вела вниз широкая лестница, высеченная из камня. В этом помещении находилось множество ёмкостей и кувшинов, наполненных драгоценностями, лежали хорошо выделанные шкуры животных, мех которых был очень красив. Кое-где виднелись книги, наполовину погребённые в кучах разнообразных камней и россыпях жемчуга.

Здесь хранилось неисчислимое множество всевозможных украшений и безделушек из драгоценных металлов и камней. Не умещаясь в ящиках и кувшинах, они были кучами свалены по всему полу, несколько алмазов крупных размеров лежало даже на лестнице, словно их кто-то в спешке обронил. В пещере вообще царил хаос, но от этого она не казалась менее привлекательной.

Эрнест Риа, несмотря на молодость, уже многое успел повидать, но нигде и никогда не сталкивался с подобной находкой. О таких богатствах можно услышать разве что в сказаниях, но, глядя на всё это, он очень сомневался, что даже языком мифов и легенд можно передать великолепие этих сокровищ. Эрнест стоял потрясённый этим открытием, и больше всего в эту минуту жалел о том, что здесь нет хорошего освещения. Но даже от луча фонарика камни вспыхивали небывалым разнообразием цветов и оттенков. Эта гамма красок была так велика, что археолог даже усомнился, настоящие ли это драгоценности.

Напротив лестницы, примерно в центре зала, стояло нечто вроде подставки, напоминающей подсвечник, чуть более метра высотой, сделанной очень изящно из золота. На ней лежало что-то круглое и гладкое, похожее на шар из чёрного стекла, величиной с мяч. Свет фонаря, в руке археолога, упал на этот предмет, и он засверкал…

Тибо бежал по следам хозяина. Внезапно он ощутил ещё более сильную тревогу и ускорил темп. Пёс инстинктивно понимал, что хозяину грозит опасность.

Отец и дочь стояли у лестницы. Потрясённые великолепием своей находки они позабыли обо всём ином. Эрнест, желая лучше всё разглядеть, первым подошёл к лестнице и начал спускаться вниз. Стелла осталась стоять на верхней ступени.

В эту минуту все три луны на мгновение остановили своё движение. Светящиеся иероглифы, стрелки и овал погасли в один миг.

Тибо ощущал изменения в природе. И вот он уже видит неподалёку зияющую пасть пещеры. Опасность там. Он знает и должен успеть. Тибо бежал, не жалея лап.

Как только Эрнест Риа стал спускаться по лестнице, шар в пещере начал светиться изнутри голубоватым светом и через несколько секунд он был уже не чёрный, а ярко-голубой. Но находившийся недалеко от него археолог не обратил на это внимания: подняв с пола книгу, он попытался рассмотреть её.

Шар всё более светлел, и Стелла это заметила, но предупредить отца не успела. Одновременно с испуганным криком девочки сфера на подставке выбросила ослепительную вспышку голубого света, который отразился на драгоценных камнях, заставив их вспыхнуть фейерверком радужных огней. Эрнест упал. Мощный толчок, похожий на землетрясение, потряс пещеру. Сверху посыпались мелкие камни, а Стеллу отбросила куда-то в сторону…

Тибо был в двух прыжках от пещеры, когда из неё вырвался отблеск ярко-голубого света. Взвизгнув, пёс резко отскочил в сторону. Он не успел…

Мирный сон лагеря нарушил далёкий, леденящий кровь, протяжный вой. Мириам, жена Эрнеста Риа, вздрогнув, проснулась. Включив светильник, она увидела перепуганное лицо сына.

Вой повторился.