Ходок-5 Смерть

— Сейчас страна нуждается в героях и примере для подражания. Но ты лично проследишь, чтобы в ближайшее время их постигла славная кончина, — ответствовал ему Светлый, взирая на стартовавший парад.

— А меня заинтересовала персона Золотого. Десантники реально верят, что юноша является сыном бога. Исходя из их показаний, этот парень одолел Гварга и совершил еще кучу небывалых свершений. Может быть в застенки его? Выпытать, что и как? — предложил Драгобрат.

— Я и сам хотел бы поступить так. Да стервец каким-то образом выслужился перед Верховной. Согласно Ее реестру, он уничтожил более ста особо опасных монстров с планеты Хашина и заслужил право основать род. Мы не можем его тронуть, последует наказание. Так ведь, Захарий? — угрюмо изрёк император.

— Истинно так. Мало того, отрок еще и обладает высшей степенью кармы. Он единственный Превознесенный на всю страну. Богиня не позволит схомутать его без причины, — поддакнул Блаженный, — Не пойму только, каким способом он задурил головы солдатам. Они же не находятся под внушением. Искренне полагают, что паренёк — отпрыск небожителя.

— А его личная карта, по всей видимости, осталась на Сечи. Не проверишь, кто он, — дополнил общую картину Драгобрат.

— Ничего. Завтра юноша посетит Каденцию, чтобы зарегистрировать новый род и получить земельный надел. Я уже распорядился о том, какие земли ему предоставить. Уверен, долго юнец там не протянет. Как сюзерен, он обязан защищать свою вотчину, а сил для этого у него нет. Думаю, остальные последуют за ним. Не мешайте их порыву. Килий, ещё раз повторю, лично проследишь, чтобы герои нашли достойную газетных заголовков кончину.

На этом диалог властьпридержащих завершился. Сохраняя патетический вид, высшие чины созерцали, как маршируют солдаты. Каждый из них размышлял о своём. В столь непростое время чем выше сидишь, тем больнее падать. Вот руководители и решали, как же им сохранить свои позиции незыблимыми.

Между тем, состоялся короткий разговор и между определёнными в мертвецы «героями».

— Теперь тебе и к Мирославе посвататься можно. А что, основатель рода, лейтенант, известная на всю страну личность! — хлопнул друга по плечу Трой, — А мы будем свидетелями на свадьбе.

— Смотри, чтобы вместо костюма шафера, ты не примерял деревянный макинтош! — не поддержал веселья товарища Слай, — Слишком уж легко нас отпустили. Даже не допрашивали толком. При том, что все переврали.

— Да ладно вам! Пойдёмте лучше обмоем. Мирных деньков осталось-то всего нечего! — разрядил обстановку Загорелый, и честная компания направилась в кабак.

*- начало речи И.Сталина в июле 1941 г.

Глава 29.Подготовка к вояжу

Хорошо, что мы купили новый дом, но почему здесь нет ремонта?

Из дореканий сварливой жены.

На утро после попойки у всех болела голова, и лишь Слай не чувствовал недомогания. Статус Повелителя Жизни подсобил. Спозаранку парень переделал кучу дел. В частности посетил столичное отделение Каденции, где получил патент на управление градом под названием Багратионовск. Находился этот небольшой городок на границе с членом Европейской Лиги, Речью Посполитой. Населённый пункт размещался возле самой линии постоянно смещавшегося фронта.

Как военному и владетелю юноше предписали прибыть в домен в течении двух недель и организовать там оборону. Никаких средств для этого не выделили. Наоборот, сообщили о передислокации имперских войск из данного района в ближайшие пару декад.

Ходок понял, что ему подсунули свинью. Впрочем, ещё по опыту общения с князем Мстиславом, парень сложил о правителях мнение, что все они — лживые, корыстные ублюдки, слову которых нельзя доверять.

— Ничего, мы ещё побарахтаемся, — сквозь зубы процедил Слай и пнул развалившегося на кровати рыжего. Затем, не долго думая, повторил процедуру и с Сидором. А вот Кондрата с Загорелым разбудить не удалось, сколько их не пихал — продолжали храпеть, выводя рулады носами.

— Вставайте! Дело есть! — озвучил Ходок едва продравшим глаза друзьям. На дворе наступил полдень. Пьянка затянулась под утро, потому не удивительно, что товарищи до сих пор дрыхли.

Особенно жалко выглядел Сидор. Паренёк никогда не пил. А тут нажрался вусмерть, чтобы отрешиться от мира сего и хоть немного унять боль в душе. Задуманное удалось, но сильно пострадал организм. К тому же Лукошко осознал, что алкоголь не выход. С похмелья депрессия навалилась с новой силой. Лекарство вышло хуже самой болезни.

— Ты отправляешься в тюрьму! — указал Слай пальцем на Троекурова, потом перевёл перст на Сидора, — А ты — в хоспис!

— Так я ж это….Не совершал ничего предосудительного. Подумаешь, пару серебряных ложек прихватил из ресторана. За что меня в буцыгарню*-то?! — возмущённо возопил Трой.

Лицо Лукошко перекривилось. Было ясно, что отправляться в лечебницу для смертельно больных, он тоже не горит желанием. Даже не смотря на хреновое самочувствие.

— Вы меня не так поняли. Письма отнесёте, — успокоил друзей Слай и протянул им запечатанные сургучом конверты.

— И когда успел только! — буркнул смекалистый Скалозуб, сверив герб на печати и ранее отсутствовавший перстень на пальце Золотого.

В качестве символа новоиспечённого рода Ходок избрал чёрный обелиск на фоне разлапистого дерева с золотыми листьями. Вершины памятника и древа скрывались в тумане.

Подобный атрибут получал каждый новый владетель для подписи документов и личной корреспонденции. Стоила пустая магическая заготовка немало, зато могла удовлетворить самую бурную фантазию. При внимательном взгляде на печать, стела обретала жизнь и объём, что подтверждало подлинность отправки. А свериться, кто владелец герба, можно было в имперском реестре семей и фамилий, куда все активированные артефакты заносились автоматически. Их подделка каралась смертной казнью.

— А куда направишься ты? — сварливо вопросил Трой. Он не любил, когда им помыкали.

— Я пойду в банк. Нам деньги нужны, — ответил ему Слай.

— Пенензы* — это хорошо, но с чего ты решил, что нам их выдадут? — не разделил чаяний товарища Троекуров.

— Поглядим! — коротко бросил Слай и направился к выходу.

— И что за название дурацкое — Род Золотого Ореха. Ещё бы назвал Род Золотого Яйца… — расслышал юноша недовольное бурчание Скалозуба, притворяя дверь.

* * *

В роскошном кабинете, в удобном кресле, сидел закутанный в плед, похожий на мумию старик. Чье бледное, тонкое лицо густо покрывали россыпи пигментных пятен, а ладные в молодости, двусторонние, на старинный манер бакенбарды напоминали теперь куски сбившейся пакли. Прежде синие, полные жизни глаза потускнели и приобрели цвет прозрачной водицы. Временами старца одолевал кашель, и даже ярко горевший камин не согревал озябших костей. Великий финансист Евгений Ламанский*, продолжатель древней династии банкиров, доживал последние дни.

Всеми правдами и неправдами богатей боролся за каждый вздох. Испробовал практически любые способы для продления жизни, но все же костлявая подобралась к нему вплотную. Никакие снадобья и эликсиры больше не помогали, а редкие в Славской империи Мастера Жизни лишь разводили руками. И они не могли уберечь ветхий организм от окончательного распада.

Триста лет- не шутка. Ламанский по праву считался самым старым человеком в стране, но дни долгожителя были сочтены. Единственное, что ещё радовало живую развалину- это любимое дело.

Вот и сейчас банкир находился на рабочем месте. Подогнанные под нужды болезного апартаменты имели все необходимое, начиная от спальни и заканчивая персональной купальней и лечебницей. Таким образом, хоромы занимали весь верхний этаж-пентхауз центрального отделения Государственного Сберегательного Банка.

Впрочем, «державным» финансовое учреждение именовалось только для проформы. На самом же деле, банк — монополист находился вполне себе в частных руках. Вмешиваться в дела фамилии Ламанских остерегались даже Императоры. Да и смысла в том не имелось. Представители данного рода всегда были ярыми сторонниками самодержавия, как самой стабильной государственной формы правления.

Пускай тело и функционировало плохо, но мозги у старика ещё соображали. Он до сих пор контролировал основные сделки и выбирал перспективных партнеров. Хватки Евгений отнюдь не утратил. Вот и сейчас старикан занимался тем, что просматривал следящие пузыри. Звука устройства не давали, но цепкий ум старикашки вычленял главное и по картинке.

Происходившее на одном из экранов заинтересовало магната. В ничем не примечательной кабинке, со старшим кредитным специалистом общался высокий, чернявый парень. И все бы ничего, но была у Евгения одна слабость. Старик коллекционировал знакомства. За последние несколько сотен лет не существовало ни одной мало — мальски известной личности, с которой бы он не наладил контакт. Помимо всего прочего, такая привычка помогала зарабатывать. Ведь зачастую именно связи решали вопросы. Транслируемого же юнца недавно показывали на всю страну.

Хрупкий, костлявый палец, приблизил пузырь к себе и нажал на специальную выпуклость. Магию старик применять опасался, боялся что потратит последние силы и скончается прямо на месте. Потому оборудовал своё логово новейшими техническими штучками.

После действий финансиста, служащий на экране вздрогнул и засуетился. Ламанский же собрался с духом. Ему предстояло очередное интересное знакомство, возможно, одно из последних. Старик очень надеялся, что интуиция не подвела, и он не прогадал с выбором, что встреча сослужит добрую службу, если не лично ему, то хотя бы наследникам.

буцыгарня*- сленг «тюрьма».

пенензы*- сленг «деньги»;

Евгений Ламанский*- параллель с реальным историческим деятелем. Евге́ний Ива́нович Лама́нский (1825–1902) — русский финансист из рода Ламанских, управляющий Государственным банком Российской империи, тайный советник.

Глава. 30. Самая ценная вещь

Любой человек владеет бесценным сокровищем под названием время. Каждому из нас отпущен лишь определенный срок, потому нужно потратить его с толком.

Неизвестный философ;

Особо рассматривать достопримечательности столицы было некогда. Путь в Багратионовск занимал добрую неделю. Соответсвенно, чтобы выполнить задуманное, требовалось поторапливаться. Потому покинув гостиницу, Слай снял таксомотор и направился в банк.

Нужно сказать, что в подобном транспортном средстве он передвигался впервые. По Сечи парни рассекали на брычке, а в Велграде паровых самоходок и вовсе не существовало. Разве что парочка у наиболее состоятельных граждан, для солидности.

Езда на машине понравилась. Котёл работал бесшумно, дыма и запаха не выдавал, сиденья отличались удобством, водитель помалкивал. Последнее радовало особо, Слай был слишком занят для пустопорожних бесед.

Дорога заняла полчаса. В течении них тарантас неспешно перемешался в череде схожих аппаратов. Транспортную систему в столице давно отладили, как часы. По городу передвигались либо посредством магии, либо посредством пара, либо на своих двоих. Для первых двух способов имелись специальные магистрали, по их бокам размещались высокие пандусы, возле которых, в свою очередь, пролегали велосипедные и пешеходные дорожки.

Дома от проезжей части размещались не менее чем в десяти метрах. И так повсеместно. Ещё лет двести назад, один из Императоров запретил в черте града гужевой и грузовой транспорт и реорганизовал хаотичные столичные артерии.

Множество зданий снесли, выплатив компенсации. Такие действия вызвали кучу нареканий, но порядок все же навели. Теперь каждый участник дорожного движения знал свой маневр. Даже останавливаться можно было только в специально-оборудованных местах, а не где попало.

Вот и вышло, что до отделения Государственного Сберегательного Банка Слай не доехал с полкилометра. Оставшуюся часть пути пришлось проделать пешком. Поглазеть было не на что. Вокруг пешеходной зоны размещались унифицированные коробки двухэтажных строений. Преимущественно магазины и иная коммерческая недвижимость. Подобный уклад установили для удобства жителей и для спокойствия жилых зон. В общем, Слай очутился в так называемом «деловом периметре».

Искомое здание отличалось тем, что насчитывало аж семь этажей. Оно сильно выделялось на фоне окружающих «карликов». Выведенная строгими буквами вывеска горела неоновыми огнями, даже не смотря на день деньской.

Внутри было прохладно, и встретил любезный служащий. Одетый в незнакомого кроя костюм и при галстуке служка поинтересовался целью визита, мельком взглянул на видный перстень на пальце и провёл к специалисту.

Как представителя высшего сословия, парня приняли в отдельном помещении. Правда не слишком большом и шикарном. Так, в скромной кабинке, два на два метра. В ней и помещался-то лишь стол работника учреждения, да стул для клиентов. Впрочем, наслаждаться удобствами Слай и не собирался. Он сразу озвучил желаемое.

— Прислоните перстень, вот сюда. Посмотрим, чем я смогу помочь, — ответил на запрос специалист. Невзрачный мужчина не представился. На лацкане у него крепился номерок, обращаться к офисному служащему следовало по нему. Такой порядок завели, чтобы показать то, что работники — всего лишь винтики в могучей системе. Ну и во избежание панибратства.

Слай не возражал. Он разместил ладонь тыльной стороной на указанной поверхности. На секунду руку по локоть охватило сияние. Кожу слегка закололо.

— Владение деревянного ранга, срок менее недели, подлинная личность не уставлена, война… — озвучил нелицеприятную цепочку вслух работник банка, однако продолжить мотивационную часть несомненного отказа в выдаче средств не успел. Все та же «умная» панель мигнула, а служка вытянулся в струнку. После чего изобразил куда более приветливый вид и произнёс:

— Ваш вопрос выходит за пределы моей компетенции. Для его надлежащего решения прошу проследовать за мной.

Ходок хмыкнул и молча направился за средней комплекции мужичком. Служащий же поспешал. Что было заметно по ускорившейся походке, а также по нервному поведению и суетливому взгляду. Никуда не сворачивая, Слай и поводырь прошли по длинному и местами темному коридору. Именно на таких участках юноша ощущал, что на него воздействуют чужеродным шакти. Однако не возмущался. Парень был заинтригован, куда же и для чего его ведут.

После череды «проверок» спустились под землю. Там спутников поджидал персональный лифт. Никого рядом по-прежнему не наблюдалось. Поднявшись на устройстве вверх на пару этажей, пересели на другой. После чего вновь спустились в подвал. Дальше новое восхождение.

Подобная волокита поднадоела. Хорошо, что вскоре похождения закончились. Дверцы «сто пятого» лифта распахнулись и Слай с сопровождающим оказались посреди богатообставленного, с множеством растений, помещения. Потолок здесь уходил ввысь на десяток метров и заканчивался прозрачным куполом, который пропускал солнечный свет для многочисленной флоры, сохраняя однако режим безветрия и тишины.

В дальнем конце обширной залы, в кресле с широкими подлокотниками, а также множеством проводов и кнопок, восседал древний старик. Хуже него выглядел только встреченный когда-то парнем Зерайль. Сумасшедший учёный давно превратился в обмотанную гнилыми тряпками мумию. Новый дедуля выглядел схоже, только марлевых повязок не хватало.

Кредитный эксперт подвел Слая к старцу, по военному козырнул и под безразличным взглядом удалился.

— Золотой…Герой войны, основатель рода Ореховых, — губы старикана едва пошевелились. Моложавый голос явно модулировался с помощью магии, — Будем знакомы. Меня зовут — Евгений Ламанский. Наслышан о вас. Сослуживцы считают, что вы — сын Бога. Не знаю так ли это, но уцелеть там, где запропал сам маршал Победы, дорогого стоит. Правда, Гварг отнюдь не умер, но все же…

Ходок поразился подкованности старичка. Парень понял, что перед ним не простой обыватель. Перед походом в банк юноша изучал сводки новостей и знал, что одноименная фамилия ведает финансами практически всей страны.

— Приятно познакомиться. Мне кредит бы, — не стал тянуть кота за хвост Слай. Ему показалось, что сидящий перед ним полутруп очень ценит собственное время.

Выцветшие глаза старикана одобрительно блеснули, тот одобрил быстрый переход к делу.

— Деньги- это то, что я могу предложить вам в неограниченном количестве. А вот есть ли у вас, чем заинтересовать меня? — беседа давалась развалине с трудом. Старик больше даже не открывал рта, симулируя речь. Он вяло поводил пальцем по подставке, а однажды слыханный глас озвучил мысль до конца. Таких аппаратов Слай ещё не встречал. Было ясно, что старикан дышит на ладан. Юноше даже стало жаль «всемогущего» беднягу. Не долго думая, Ходок призвал тотем.

— Мастер Жизни мне уже не поможет! — накарябал ногтем старичок новую фразу, а вездесущий голос изрёк ее вслух.

— Так я не мастер, а Повелитель! — не согласился Слай, и аура волшебного растения переместилась к страждущему.

Попервам старик напрягся. Однако тревоги не поднял, доверился интуиции. Свечение призрачного дерева нарастало. Оно полностью скрыло Ламанского почти на час, а затем потухло. Слай мысленно вытер пот и отметил, что израсходовалась половина запаса аримии.

Зато недавно жалкий старикашка преобразился. Нет, он не вернул молодость, но пигментные пятна сошли, морщины разгладились, остались только самые крупные из них. Кожа перестала выглядеть белее кости, а взгляд лучился синевой.

— Это аванс! — уверенно выдал Слай, — Я и лучше смогу, со временем.

Евгений же изумленно щупал пальцами десна.

— Последний раз за регенерацию зубов я отдал двести тысяч- и то ни один не вырос. Как минимум эту сумму, вы, молодой человек, заработали! — раздался взволнованный и настоящий голос хозяина кабинета. После чего финансист взял себя в руки и более спокойно продолжил, — Уверен, нас ждёт долгое и плодотворное сотрудничество.

Глава 31. Почтальоны счастья

Гораздо лучше доставить радостную весть, чем печальную. За неё и позолотить руку могут. А за плохие новости и головы лишиться недолго.

Из рассуждений опытного посыльного.

Выданное письмо адресовалось главному лекарю городского хосписа, метру медицины и единственному Мастеру Жизни столицы, Николаю Амосову. Данный человек являлся воистину легендарной личностью. Он всю жизнь посвятил борьбе против смертельных вирусов, болезней и ядов. В общем всего того, чем богаты твари Лоска.

В свои девяносто пять Амосов выглядел не больше, чем на сорок. Многие спасённые им люди почитали его за святого. И даже лечебницу для безнадёжных он открыл и содержал за свой кошт. И никто не находил предосудительным, что лекарь оттачивал собственные навыки на неизлечимо больных. Да что там говорить, в госпиталь регулярно хаживали студенты медицинского факультета. Тут они черпали материал для курсовых и дипломных работ, повышали квалификацию, практиковались.

Не удивительно, что не слишком смелый Сидор оробел. Особенно, когда врач зачитал содержимое конверта вслух. Парень сидел, как мышь, втянув голову в плечи, и стыдился. А эскулап внешне спокойно, но с явным осуждением, вопрошал:

— Выходит, что никому не известный в качестве доктора, господин Орехов просит сообщить больным, что излечит любые хвори взамен на десятилетний контракт?

— Мим… — промычал Сидор. Он окончательно смутился и не знал, что ответить. Конечно, юноша видел над товарищем атрибуты Мастера Жизни и догадывался, что тот, по идее, способен исцелять. Однако положение усугублялось тем, что в хосписе находились пациенты, которым уже никто не мог помочь, выключая и главного лекаря.

— Получается, ваш друг ставит себя выше признанных светил медицины и меня лично? — словно прочитал мысли сына архивариуса Амосов.

— Ээээ, — протянул покрасневший Лукошко. Впрочем, закончил фразу Николай совсем не так, как полагал паренёк.

— С другой стороны… Герой войны, выживший сам и вытянувший вас из смертельной сечи. Думаю, вреда не будет. Многие здесь давно утратили надежду и отчаялись. Возможно, вера поможет им излечиться. Да и средства новые привлечь можно… — задумчиво забарабанил крепкими пальцами врач по столешне, — Вот что, юноша. Раз вы набрались смелости и приперлись сюда- то и озвучивайте ересь больным собственной персоной. Может кто и захочет подвизаться. А я для такого дела репортеров позову. Осветим, так сказать, мероприятие со всех сторон.

— Может не надо… — промямлил Сидор, комкая в руках подписанный печатью рода пергамент. Этот лист совсем недавно Николай достал из конверта, а теперь вручил назад.

— Надо Федя, надо! — проговорил Амосов и ухватил парня за шкирку. Доктор был на две головы выше и силы немалой, потому справился с Сидором, как с кутенком, — А чтобы ты не сбежал, я к тебе паразита привесил. Такой славный злобный дух, чирья ещё насылает. Только недавно научился справляться с ним. В общем утечёшь, сгниешь почище сифилиса. Так что иди, выполняй.

С такой отповедью врач выставил Лукошко за дверь.

— И зачем я только согласился отнести послание! — пригорюнился Сидор, осматривая себя внутренним взором. Он хотел знать, действительно ли к нему «приставили паразита», или все же можно сбежать. К несчастью, эскулап не бросал слов на ветер, а может это парень был излишне впечатлителен. После недолгих изысканий Лукошко обнаружил свежий нарыв на носу и засуетился.

— Чтобы бы ты понимал, старый хрыч! Скалозуб вон, бает, что Золотой- сын бога. Да и меня Слай ни разу не подводил, — подбадривал сам себя Лукошко двигаясь к ближайшей палате, — Так что обломаешься ты, как пить дать, и закроешь свой непотребный более хоспис, когда он вылечит тут всех….

Бубня под нос, как старый хрыч, Сидор смело распахнул дверь и вошёл внутрь помещения без номера. В одиночках лежали знатные персоны, от них пока не отказалась родня, проплачивая койки. Посреди горы подушек лежала молодая девушка. Она казалась совершенно здоровой, до тех пор пока не раскрыла слепые, ничего не выражавшие глаза.

— Кто здесь? Николай, вы? Скажите, у меня есть шанс вернуть зрение? — в волнении спросила похожая на фарфоровую куколку девчонка.

— Меня, как раз, он и послал, чтобы озвучить одно очень интересное предложение, — прокашлявшись, начал речь Сидор, а ещё, при взгляде на незнакомку, ему почему-то вспомнилась Мия.

* * *