Помоги проекту - поделись книгой:
Denis: «Была там?»
WT: «Где я только не была! Лондон люблю, очень, он такой… знаешь, как хороший черно-белый комикс: яркости нет, зато каждая деталь четко выписана. А Вена, например, совсем другая, финтифлюшистая, как большая кружевная салфетка…»
На экране замелькали виды городов: здания, толпы людей, мосты. Иногда днем, иногда в темноте, порой сфотографированные под совершенно безумным углом, что не поймешь: то, кажется, из-под земли снимали, то словно с воздуха. Замелькали интерьеры, она писала что-то про Букингемский дворец, а он ошеломленно глядел на темную, ночную фотографию. Снимали снизу, как с пола: весь правый угол занимали тапки с помпонами, стояли они возле широкой кровати… и кажется, на этой кровати кто-то лежал.
Denis: «Что это?»
WT: «Личные комнаты Ее Величества»
Denis: «Ты ее на каучсерфинге нашла, добрая тетя Лиза пустила тебя в спальном мешке на полу переночевать, да? Жесть, а я и поверил, что ты чуть не по всему миру шастала: от Вашингтона до Пекина! Еще подумал: сколько ни зарабатывай, на билетах точно разоришься!»
WT: «Пустила – не пустила, а где камеры стоят, там и я пройду»
Denis: «Ты что – хикка12?»
WT: «Чего это я – хикка?»
Denis: «Ты никуда в реале не ездишь. И кажется, даже не ходишь. С тобой о чем ни говорим, каждый раз оказывается, ты через сеть там была».
WT: «Ой, всё! А ты бывал в тайной сокровищнице Ватикана? А я – да! Знаешь, какие неожиданные штуки там хранятся? В реале ты бы их увидел?»
Denis: «Я на сокровищницу не замахиваюсь. Я б в Швейцарию поехал. Или просто в парк погулять сходил: весна, запахи обалденные, и асфальт под кроссовками, такой, знаешь, хоть и старый, а весной кажется, что новый. Люди вокруг, мелкие на каруселях визжат.»
Пауза опять была долгой – похоже, он все-таки ее обидел.
WT: «Так в чем проблема – сходи»
Denis: «Ага, как-нибудь обязательно».
WT: «Эй? Чем ты, говоришь, таким болен?»
Denis: «Да говорю ж, фигней, пройдет. Ладно, ты, наверное, спать хочешь. С тобой еще можно связаться? Ты ж работаешь.»
WT: «Связывайся, конечно: хоть пиши, хоть по Скайпу. Буду занята, так и скажу, потом созвонимся».
Denis: «Ага, потом… Ну пока».
Он погладил лежащий на коленях планшет и прислушался к звукам из соседней комнаты. В доме еще царила тьма, казавшаяся даже плотнее и страшнее от серебристого света экрана, но черный квадрат окна начинал сереть, а значит, он прошел и через эту ночь.
***
Denis: «Привет!»
WT: «Ты где был? Я тебе три дня позвонить пыталась, и написать, а тебя нигде не было!»
Denis: «У нас свет отключили»
WT: «Не отключали свет в городе. Нигде. Я проверяла».
Denis: «А это у нас в квартире. Поломалось».
WT: «В квартире. Свет поломался. Пробки на три метра вверх выбило, три дня искали, только-только нашли. А планшет и мобильник у тебя разом сели. Слушай, я не навязываюсь, не хочешь общаться – не проблема.»
Denis: «Я хочу! Хочу общаться!»
WT: «…просто я волновалась.»
Denis: «Ну прости, такая вот фигня получилась.»
WT: «Что-то меня начинает напрягать эта твоя фигня. Ладно. Ты как, в парк сходил?»
Denis: «Не-а. И даже в Швейцарию не съездил.»
WT: «Еще болеешь?»
Denis: «Что мы болячки обсуждаем, как бабки у подъезда. Как твоя работа?»
WT: «Нормально. Тут наши такую интригу закрутили – закачаешься. Пришлось даже полицейские камеры в одном мелком французском городишке хакнуть».
Denis: «Расскажи.»
WT: «Не боишься, что тебя потом убьют? Чтоб страшные корпоративные тайны не вышли наружу?»
Denis: «Не боюсь. А ты? Понятно, деньги большие платят, но ведь опасно, наверное, таким заниматься?»
WT: «Опасно, конечно, могут вирус всадить»
Denis: «Ну, вирус еще ничего.»
WT: «Кому как. Будем вместе болеть.»
Denis: «Не надо. Никакого в этом деле удовольствия. Лучше в парк вместе»
WT: «В парк я, наверное, не смогу»
Denis: «Все-таки ты – хикка. А фотку мне свою скинешь? А то у тебя на аве анимешка»
Пауза опять была долгой.
WT: «Зачем тебе фотка? Ты ж меня в Скайпе видел»
«Даже скрин с экрана пытался сделать. Ты там офигенная получилась – прям призрак замка».
WT: «Какого замка?»
Denis: «Любого. Пошарь в сети, выбери, какой понравится. Так скинешь? Я ее даже распечатаю. Спорим, у тебя все фотки на винте хранятся? А тут будет аж целая одна в реале. Так сказать, первый шаг из виртуала. Может, потом и в парк со мной сходишь.»
WT: «Дурак»
Denis: «Ничего не дурак. Я ж не говорю прямо сейчас. Потом. Так скинешь фотку?»
WT: «На! Можешь на весь экран развернуть и плеваться».
Denis: «Чего бы это я стал плеваться? Красивая.»
WT: «Ого, комплиментики пошли! Так и цветочки начнешь дарить. Я гиацинты люблю, пошарь в сети, там много разных».
Denis: «Те, которые в сети, не пахнут. Но насчет гиацинтов я запомню»
WT: «Ладно. Завтра снова ночью на связь выйдешь?»
Denis: «Могу и днем, я дома буду»
WT: «Все-таки болеешь»
Denis: «Все болячки – фигня».
***
Бинг-билинг-билинг… Узнаваемая мелодия звонка Скайп заставила только отпершую дверь маму уронить ключи и как была, в куртке и обуви, кинуться в комнату – боясь не успеть, опоздать… Она остановилась, тяжело дыша, и прижимая руку к сердцу: звонил планшет, брошенный на столе и так и оставшийся включенным. Обычно, отправляясь в больницу, сын планшет выключал, но сегодня он никак не мог это сделать.
Мама провела пальцем по сенсору. Экран вспыхнул и на нем появилось изображение светловолосой девушки лет шестнадцати-семнадцати.
– Ой! – девчонка вздрогнула, увидев на экране незнакомое лицо. – Здравствуйте. Извините, я… А где Денис?
– Ты Таня? – мама улыбнулась. – Это с тобой Денька по ночам переписывался? Красивая. Прям как киноактриса.
Девчонка смутилась.
– Ты извини. – мама улыбнулась, но улыбка ее была ломкой и тусклой, как сгоревшая спичка. – Его утром скорая забрала. Я вот за вещами заехала.
– Что случилось?
– Авария. Год назад. Денька не рассказывал? Хотел, чтоб с ним нормально общались, а не как с калекой. У него ноги отнялись. Сперва вроде ничего, а потом все хуже и хуже. Что-то с позвоночником. Сегодня утром… сознание потерял. Вот. Увезли. – она страшным усилием задавила подступающие рыдания. Зачем все это девочке, не нужно было рассказывать.
– Что можно сделать? – отрывисто спросила девушка.
– Да ты уже все сделала. – мама снова выжала из себя улыбку. – Ты с ним разговаривала. У него ночью боли сильные были, он спать не мог, а нам с отцом не говорил, чтоб мы с ним ночью не сидели, так-то мы целый день рядом. – рыдания сотрясали ее все сильнее, руки дергались, как в припадке, она спрятала их под столешницу, словно девочка могла выглянуть из планшета и заметить. – Вроде, делают такие операции, только не у нас.
– В Швейцарии? – хмуро переспросила девушка.
– Там. – мама кивнула. – Мы квартиру продаем… – давнее, выматывающее понимание, что жизнь ее ребенка зависит от нее, а она не справляется, скрутило в тугой узел, заставляло мучительно плеваться словами, выталкивая их из себя. – Только кризис ведь, нормальной цены не дают, а что дают – не хватит, и на благотворительный счет деньги еле капают, да и не знаю я, что врачи скажут, может, поздно уже. – она прижала кулак к губам, заставляя себя замолчать.
– Какой счет? – только и спросила девчонка.
– Тоже хочешь деньги перевести? Только ты у родителей сперва спроси, можно ли. – мама снова заставила себя улыбнуться. Зачем она вывалила свои проблемы на девочку? Ладно, ничего страшного, погрустит денек и забудет. У нее сетевых знакомых пол-Интернета. – Спасибо тебе, Танечка. Ты хорошая девочка. Дениске ты очень нравилась.
Девчонка только натянуто улыбнулась и отключилась. Мама потянулась к планшету… И только тут поняла, что сказала. Она говорила о сыне в прошедшему времени! «Нравилась» «Ты ему нравилась» Глухо взвыв, она повалилась на пол, корчась, как от невыносимой боли.
***
– Вы мама Дениса?
– Я… – мама, враз постаревшая даже не на десять, на двадцать лет, замерла, судорожно прижимая к себе пакет с вещами. Воздух вдруг пропал, оставляя только ледяную пустоту внутри, больничный коридор поплыл перед глазами, выкрашенные тусклой краской стены словно разламывались. – Что? – с трудом выдавила она. Пусть она не говорит, пусть она не говорит ЭТОГО, пусть она не говорит ничего, пусть это мгновение так и остановится навсегда, она согласна вечность стоять тут, только бы не…
– Ну где вы ходите! И мобилка у вас не отвечает! – голос молоденькой медсестрички звучал нервно-возбужденно. – Мы все собрали, здесь история болезни, перевод на английский, короче, там разберутся, держите. – она сунула толстую папку маме подмышку. – Врач сказал, состояние у мальчика стабильное, капельницу мы ему поставим прямо сейчас, так с ней и полетите, в дороге поменяете флаконы, вы умеете, да вам и лететь недолго, а там вас встретят, они обещали.
– Кто… встретит?
– Скорая, естественно, не на такси ж вы его повезете. – хмыкнула медсестра и рысцой рванула к Денискиной палате.
Мама шагнула было за ней.
– Дамочка! Ну вас не отловишь! – полная, потная, тяжело отдувающаяся тетеха в ярком как пожар костюме вцепилась ей в руку, будто боялась, что мама сбежит. – Разрешения на перевоз больного готовы, визу вам шлепнут сразу, заедем по дороге в консульский центр. Паспорта где?
– Дома…
– Дамочка! – тетеха вскинула полные руки, возмущенно потрясая стопкой бумаг и гремя браслетами на запястьях. – Можно быть такой рассеянной? Я и так вам по копии все оформила! Даже билеты! Цените! Никто, кроме меня…
– Куда… билеты?
– Куда!? В Жмеринку! – тетеха скрестила руки на груди, укоризненно уставившись на маму. – Это там у нас теперь операции на позвоночнике делают!? В Швейцарию, естественно, куда ж еще? Или вам вдруг память отшибло? Так лечение амнезии у вас не оплачено, только позвоночника сынуле!
– А… кем оплачено? – прошептала мама.
– Не, таки амнезия, нашли время! Счет знакомый? – тетеха сунула маме под нос банковский документ. Мелькнул многозначный номер, который мама помнила наизусть. – Значит, вы же и оплатили, кто еще?
– Но… там же мало денег!
– Ничё, швейцарцы довольны, вон, подтверждение прислали! Самый главный профессор копытом землю роет, до самолета пять часов, а вы кочевряжетесь! Поехали уже! – тетеха ухватила маму под руку и упорно, как муравей гусеницу, поволокла к выходу.
***
– I don't know how I could forget! – недоумевающий профессор торопливо шагал по коридорам швейцарской клиники, отловившая его почти у самого выхода медсестра мчалась за ним вприпрыжку. – I checked yesterday and I was absolutely sure that I have the only one operation today!
– Sorry, professor. – медсестра прошлась пальцами по сенсору рабочего планшета. – As I see, it was scheduled month ago. Boy’s labs are in.
– Well, it’s rather strange. But never mind. Let you call for an O.R. and go to the patient!13
***
Худой как щепка, изможденный, как после долгой болезни парень шел по городу, будто вовсе не чувствовал летней жары. Его шаги были слегка неуверенными, заплетающимися, но он вдавливал кроссовки в плавящийся под августовским солнцем асфальт, словно просто идти было наслаждением. Глаза его шарили по запыленным фасадам домов так, будто это завораживающей красоты памятники архитектуры, он жадно следил взглядом за купающимися в обмелевшей луже воробьями, в лица людей вглядывался, точно хотел запомнить каждое, а на губах его блуждала такая счастливая улыбка, что даже заморенные жарой полные мужчины и закутанные в три кофты старушки улыбались ему в ответ.
Молоденькая девушка лет семнадцати озабоченно глянула на часы, остановилась на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора. Взгляд парня скользнул по ней… вернулся обратно… неверяще уставился на разметавшиеся по плечам светлые волосы, тонкий профиль… и вдруг очертя голову он кинулся следом.
– Таня! Танечка! – бежал он плохо, так что догнал ее только на той стороне дороги, с трудом удержался на ногах, схватившись за ее плечо, и тут же сгреб в охапку, прижал к себе, затряс. – Это ты! Ты! Как ты могла вот так пропасть! Я тебя искал! Даже знакомых программеров просил помочь, они говорят: нет такого IP-адреса, отследить невозможно, ну да, ты их круче, такое провернуть. Но я тебя все-таки нашел! Таня!
– Да, я Таня. – девушка ловко вывернулась из его объятий, отступила на шаг. – А вы, простите… – она не закончила, поглядела на него вопросительно.
Поделиться книгой: