Дело о девяти колотых ранах

Старик внимательно выслушал его и кивнул.

— Идёмте со мной, ваша светлость, я кое-что вам покажу.

И развернувшись, он вышел из камеры. Они долго шли по каким-то тёмным коридорам и спускались по крутым лестницам, уже давно остались позади фонари и факелы на стенах, а вместе с ними и стоявшие на постах стражники. Марку уже начало казаться, что этот серый старик с факелом в руке ведёт его в саму преисподнюю, когда тот вдруг остановился и указал ему на низкую, окованную проржавевшими полосами железа дверь.

— Это здесь, ваша светлость, — произнёс он и, позвенев ключами на кольце, висевшем у него на поясе, выбрал один, а потом наклонился, подслеповато рассматривая дверь в поисках замочной скважины.

— Дай мне, я открою, — велел Марк и присел у замка на корточки.

Скважина нашлась под слоем грязной пыли, похожей на паутину, ключ не сразу поддался, не желая поворачиваться в старом замке. И всё же ему удалось отпереть его, и с усилием открыв тяжёлую дверь, он вошел в низкий душный зал, где стояли покрытые той же пылью странные сооружения, от одного вида которых ему стало не по себе, хотя он понятия не имел, что это. Тем временем папаша Ришар неспешно двинулся куда-то вглубь зала, где остановился у странного большого идола с лицом демона.

— Вот он, «демон возмездия», — сообщил старик, погладив рукой идола, но как выяснилось, лишь для того, чтоб нащупать ручку, за которую он потянул на себя переднюю часть изваяния, оказавшегося полым внутри.

Заглянув в него, Марк увидел, что на передней и задней стенке этого сооружения располагаются острые зубья. Старик зашёл с боку и взялся за какой-то рычаг. Раздался резкий скрежет и зубья выдвинулись из стенок ещё дальше.

— Если там закрыть человека и повернуть рычаг… — проговорил Марк, чувствуя волну леденящего ужаса.

Старый палач кивнул.

— Это тот самый «демон возмездия», изобретённый когда-то королём Жильбером Безумным. Всё здесь заставлено его зловещими изобретениями. Это он ввёл в обычай многие виды казней, которые применяются и сейчас. До него казнили лишь двумя способами: благородным рубили головы, остальных вешали, но он решил, что это слишком просто. Он придумал колесование и четвертование пятью способами, сдирание кожи и сжигание на костре. Он варил преступников в кипятке и поливал их кипящим маслом, садил на кол, раздирал крючьями. Говорят, что не только враги Сен-Марко, но и его добрые подданные жили тогда в страхе, потому что неизвестно кому и за что выпадет столь ужасная участь. Дошло до того, что он приговорил к потрошению собственного сына, которого обвинил в измене. Узнав об этом, горожане подняли бунт, освободили принца и провозгласили его новым королём. Он, надев корону, запер отца в дальних покоях, где тот окончательно лишился разума и умер в неизвестности, а все его изобретения приказал запереть в этом подвале, который передал для тайного хранения королевским палачам. Вот мы и храним его в тайне, но коль скоро у нас не было приказа уничтожить всё это, то для дела государственной важности я счёл возможным показать вам «демона возмездия». Это то, что вы хотели видеть?

— Хотел ли… — пробормотал Марк. — Мне теперь, пожалуй, будут сниться кошмары, но, да, именно это я имел в виду, задав тебе свой вопрос. Значит, такое орудие существует, и, следовательно, до него мог додуматься ещё кто-то.

— Мой отец говорил, что король Жильбер не всё придумал сам, а отправлял гонцов по чужим замкам и городам, где они должны были скупать или хотя бы описывать подобные изобретения. Может, и это имело когда-то прототип где-нибудь в другом месте.

— Что ж, принцип его мне понятен, — Марк затворил переднюю стенку идола и почувствовал некоторое облегчение. — Я хотя бы знаю, что искать. Пойдём наверх, подальше от всего этого.

— И то верно, господин барон, — кивнул старик. — Другому бы я, может, это и не показал, но знаю, что вы человек отважный и справедливый, к тому же умеете хранить тайны. Но даже для такого храброго воина как вы, то, что скрыто здесь, слишком уж мрачно.

— Не то слово! — воскликнул Марк. — Хорошо ещё, что король Ричард не знал об этой жуткой коллекции!

— А с чего бы ему знать… — проворчал Ришар, поворачиваясь к двери. — Кто б ему про это рассказал? Я-то всегда считал, что лучше молчать, чем молоть языком.

Выйдя из подвала, Марк на какое-то время задержался на нижней площадке, глядя на лестницу, ведущую в башню, но после всё же свернул и вышел на воздух, чтоб немного отдышаться. Там, стоя на верхних ступенях крыльца и вдыхая полной грудью, он всё ещё не мог освободиться от пережитого только что ужаса. Перед его глазами поблёскивали остриями тонкие хищные зубья, которые с лязгом выдвигались из стенок идола, и как знать, отчего они были темны: от ржавчины или от крови жертв, которые встретили когда-то ужасную смерть в душном и тёмном чреве «демона», пронзённые этими зубьями.

Он пытался припомнить хоть что-то о Жильбере Безумном, но знал только, что его личность окружает какая-то мрачная тайна. Ни в истории, ни в хрониках не осталось сведений о нём. Лишь встретив когда-то давно странное прозвище в родословной королей Сен-Марко, он из любопытства спросил о нём Армана, а тот, слегка помрачнев, ответил только, что этот король не свершил никаких славных деяний и потому не заслужил, чтоб его помнил добрый народ Сен-Марко.

Поднявшись, наконец, в свой кабинет, он застал там Филбертуса, сидевшего за его столом. В стороне, мрачно посматривая на мага, стоял Эдам.

— Я её проверил, Марк, — сообщил Филбертус, увидев его. — Это было скучно. Она не ведьма, просто больная невротичная девица.

— Я так и знал, — кивнул барон и сел возле стола. — Этого де Мева убили вообще в другом месте, к тому же с помощью яда, а потом пристроили в какой-то механизм с выдвижными зубьями.

— Ты уже выяснил это? Значит, не колдовство?

— Нет, потому я не смею отвлекать тебя от более важных дел.

— Что делать с девицей? Отпустить?

— Пока дело не пересмотрено, придётся подержать её в темнице. Пусть её приведут сюда. Тома подыщет для неё сухую камеру.

— Как скажешь. А что насчёт настоящего убийцы, ты уже знаешь, кто это?

— Я не ясновидящий, друг мой, — уныло вздохнул Марк. — Я знаю, что за этим стоит какой-то дворянин, не бедный и весьма зловещий, но никаких признаков его связи с магией и колдунами я не увидел. Мне придётся начинать всё сначала, хотя след уже остыл.

— Не расстраивайся, — Филбертус поднялся. — У тебя всё получится. Я в тебя верю. Если будет нужна помощь, то я к твоим услугам. Как насчёт того, чтоб поужинать вместе? Только у меня, как ты понимаешь, нельзя, во дворце можно, но скучно…

— Ладно, — усмехнулся Марк. — Приходи ко мне.

— Вино из твоих подвалов и прекрасная Мадлен — лучшая награда такому затворнику как я! — заявил маг.

— Хватит с тебя и вина!

— Как жестока жизнь… — пробормотал Филбертус, направляясь к двери. — Значит, вечером я у тебя! Не засиживайся здесь!

— Как вы его терпите! — прошипел Эдам, взглянув на закрывшуюся за магом дверь. — Он ведёт себя так нагло! Вечно садится на ваше место!

— А ты — нет?

— Я ваш оруженосец! К тому же, я тут же встаю, а он продолжает сидеть!

— Он граф, ему можно.

— Я его боюсь, — признался юноша, понизив голос. — Чёрт знает, что он может со мной сотворить, если ему что-то не понравится! Превратит в жабу или язык отрежет.

— Это возможно, потому и дальше веди себя тихо.

Весь вечер Марк думал об этом деле. Ему уже было ясно, что рассматриваемая судом магистрата версия совершенно не верна, она построена лишь на ложных показаниях Пьера Сокаля и Изабель Сенье, а так же на измышлениях обвинителя, который придумал всю эту историю о колдовстве, а потом старательно подтасовывал факты и готовил свидетелей, которые должны были её подтвердить. В результате убийство кавалера де Мева фактически не расследовалось, и эта тайна так и осталась бы нераскрытой, если б король не принял такого участия в судьбе несчастной Агаты Прежан.

Теперь стало известно, что де Мев был убит где-то в городе, и лишь потом его тело доставили домой. Сам способ убийства выглядел странно. Он был отравлен каким-то неведомым ядом, а потом зачем-то проткнут девятью зубьями какого-то механизма, который, возможно, предназначался для убийства. Всё это вызывало слишком много вопросов. Если он был отравлен, то зачем уродовать тело? Зачем после этого было везти его домой и передавать слугам? Не проще ли было спрятать или уничтожить труп и тем самым замести следы преступления? Кто был тот странный незнакомец в чёрном бархатном плаще, закрывавший лицо атласной маской? Он был убийцей или за ним стоял ещё кто-то?

И что было причиной убийства? Де Мев был падок на женщин. Может, его убил какой-нибудь муж-рогоносец или родственник девицы, которую он оскорбил своими домогательствами? Или на сей раз он, выполняя поручение заказчика, нарвался на того, кто смог дать ему отпор? Эти предположения выглядели сомнительно, учитывая странный способ убийства и последующего поведения преступника. К тому же наиболее вероятной причиной оставались деньги. Де Мев долго бедствовал, еле сводил концы с концами, не гнушался брать заказы на откровенно разбойные действия, бегал от многочисленных кредиторов, ему даже перестали давать хлеб в булочной, и вдруг он раздал все долги, сшил себе новую дорогую одежду, купил драгоценности и даже начал давать деньги в долг. Он не служил, уходил вечерами и часто пропадал где-то по ночам. Может, он связался с какой-нибудь шайкой, занялся мошенничеством или шантажом? Такая деятельность, конечно, могла привести его к смерти, но он, скорее всего, получил бы удар ножом в бок, но уж не как не отравление и тем более не казнь с помощью чего-то, что так напоминало «демона возмездия» короля Жильбера Безумного.

Размышляя таким образом, Марк всё таки решил, что смерть де Мева связана с той деятельностью, которая позволила ему выбраться из долгов, а значит, нужно было узнать, чем он занимался последнее время. Вернувшись утром в Серую башню, он снова допросил слуг убитого. Они отвечали на его вопросы со всей возможной искренностью, чтоб облегчить свою участь, но, к его большому сожалению, ничего не знали. Да, кавалер де Мев неожиданно разбогател, у него завелись деньги, он пропадал где-то ночами, но никогда не говорил, куда уходит и что делает вне дома. Он не рассказывал об источнике своего дохода, и до того, как Пьер Сокаль добрался до его тайников, он даже не знал, сколько у хозяина денег в наличии. К нему никто не приходил, иногда какие-то люди приносили ему запечатанные письма, но он их сжигал по прочтении. Он явно вёл какую-то тайную и, возможно, незаконную деятельность, но при этом ни словом не проговорился о ней даже своему доверенному слуге.

Марк сел за стол и достал из ящика старую сафьяновую тетрадь, которую Гаспар нашёл в доме де Мева. Его внимание снова привлекли последние записи, где были перечислены какие-то товары. То, что это был товар, он не сомневался. Кому нужны пластины из самоцветных камней, исчисляемые дюжинами, десятки пар перчаток или вышитых вееров, несколько штук парчи? Только торговцам, которые закупают это всё оптом, чтоб затем продать в розницу, или, как в случае с камнями, — партией в ювелирную мастерскую или оружейнику, или портному, когда речь идёт о парче.

Выписав на отдельные листы группы товаров, он вызвал к себе Тома и вручил ему, приказав отправить сыщиков в лавки купцов и пройтись по мастерским ремесленников, чтоб узнать, не ожидал ли кто-то такой товар, в особенности обратив внимание на случаи, когда он так и не был доставлен либо его похитили.

Сам же он поехал к доктору Мелилотусу, слывшему знатоком ядов, к которому ему уже не раз приходилось обращаться, расследуя дела, связанные с отравлениями. Тот жил в двухэтажном доме на улице аптекарей, где оборудовал алхимическую лабораторию, постоянно что-то взрывая и поджигая, изводя своих несчастных соседей шумом, угрозой пожара, вырывающимися из всех окон и щелей клубами разноцветного дыма и странными запахами, которые никак нельзя было счесть приятными. На него регулярно жаловались и даже писали доносы, обвиняя в колдовстве, но покровительство, которое оказывала ему Леди Белой башни, ограждало его от всех преследований. Он чувствовал себя безнаказанным и продолжал усердно трудиться, изобретая странные вещества и наверно в тайне мечтая научиться превращать железо в золото. Поскольку до сей поры ему не удалось это сделать, то он вынужден был зарабатывать более прозаическим способом, а именно продавая изобретённые им лекарства. Они, как ни странно, помогали его пациентам, может, потому, что он действительно разбирался в том, как воздействуют на людей различные растения, минералы и органы животных, которых он препарировал в свободное от алхимии время.

Марку нравился этот взлохмаченный чудак в потёртой мантии, на которой то и дело появлялись прожженные чем-то горячим или едким дыры. К следующей встрече они были аккуратно заштопаны или спрятаны под заплатами, а рядом уже появлялись новые.

В этот день Мелилотус был занят в своей лаборатории. В прихожей томилась необъятных размеров матрона в чёрном атласном платье, видимо, ожидавшая приема пациентка, поскольку стоило Марку появиться в доме, она тут же с ревнивым беспокойством начала коситься на него, а когда старый слуга с поклоном пригласил его пройти в гостиную, издала стон, полный скорби.

Ожидая алхимика, Марк не стал садиться на расшатанное кресло у стола, покрытого старым гобеленом, а сразу же направился к книжным полкам, где стояли ряды старинных книг. Он знал, что, возможно, ему придётся подождать, потому решил совместить приятное с полезным и взял в руки толстый, потемневший от времени том. Впрочем, раскрыв его, через какое-то время он вынужден был отказаться от чтения, поскольку хоть слова и были ему понятны, общий смысл написанного ускользал от него. Это было похоже на шифровку, потому что это были алхимические рецепты, где все ингредиенты были спрятаны за понятными только посвященным символами, а действия, производимые над ними, были оформлены в поэтические призывы что-то там погрузить во тьму или отправить в полёт почему-то именно на одиннадцатые небеса. Марк знал о существовании этого тайного языка алхимиков, но у него никогда не возникало желание изучить его, и, к счастью, в данном случае король Арман не настаивал ни на чём подобном, видимо, желая сохранить своего любимца к зрелому возрасту в относительно здравом уме.

Наконец Мелилотус явился, принеся с собой запутавшийся в его развивающейся мантии запах серы и селитры, от чего Марк невольно поморщился и подумал, что ему невероятно повезло явиться сюда до очередного взрыва. Отказавшись от вина, которое алхимик порывался налить ему в давно немытый стакан, он сообщил, что пришёл по делу. Он описал то, что было установлено при вскрытии кавалера де Мева, и прямо спросил, известен ли ему такой яд?

— Вы уверены? — нахмурился Мелилотус, озадаченно почёсывая затылок. — То есть сосуды были так сжаты, что из них даже не шла кровь? И по прошествии значительного времени после смерти они всё ещё оставались в таком состоянии? Может, он был заморожен и не успел оттаять? Нет? Странно… И этот яд был введён ему через небольшой прокол на шее? Сколько же вещества можно ввести таким образом? Неужели этого достаточно, чтоб заморозить разом всё тело, да ещё так, что это будет необратимо?

— То есть вы не знаете, что это за яд? — уточнил Марк.

— Я впервые слышу о таком и очень заинтригован! — с воодушевлением воскликнул тот. — Могу ли я осмотреть труп? Это очень интересно! Даже если я не знаю, что это такое, то я обязан описать этот случай, чтоб он остался в анналах истории!

— Конечно, вы можете его осмотреть, — с разочарованием заметил барон. — Но я бы хотел, чтоб вы сказали мне, что это такое и откуда взялся этот яд!

— Может, и скажу! — неожиданно заявил Мелилотус. — Дайте мне увидеть труп, и я дам вам достойный ответ на ваш вопрос! Дело в том, что есть яды, которые вызывают паралич…

— Болиголов, например, — кивнул Марк.

— Именно! От него парализует сначала нижние конечности, потом паралич поднимается всё выше, выше и доходит до сердца. Что происходит дальше, не так интересно, поскольку человек уже умирает, но дело в том, что паралич продолжает подниматься до самой макушки! Понимаете? В данном случае, вероятно, происходит что-то похожее, но концентрация этого же или подобного яда так велика, что он парализует жертву полностью, каждый участок её тела.

— То есть, это может быть болиголов?

— В очень высокой концентрации. Да… Нет! Кто делал вскрытие? Огастен? Он бы сразу определил, что это болиголов! Он сказал, что не знает, я тоже не знаю. Я говорю о схожести действия этого яда с болиголовом. К тому же через прокол можно ввести не так много яда, значит, он очень сильный, если смог парализовать даже кровеносные сосуды. Я не могу ничего сказать, пока не увижу труп!

Мелилотус вопрошающе и даже с неким вызовом взглянул на Марка. Тот пожал плечами.

— В любое удобное для вас время. Труп в Серой башне. Я распоряжусь, чтоб вас проводили…

— Я иду с вами. Только возьму инструменты!

— Труп не убежит, — заметил Марк, вспомнив несчастную матрону в прихожей.

Но Мелилотус, полный энтузиазма, уже помчался наверх за своей сумкой, в которой звенели его ножи и щипцы. Когда он вместе с бароном выходил из дома, вслед ему нёсся протяжный, полный отчаяния стон.

На сей раз Марк не пошёл в мертвецкую, а, отправив вместе с Мелилотусом какого-то клерка, поднялся в свой кабинет и снова взялся за тетрадь де Мева, прикидывая, сколько можно было выручить за перечисленный в ней товар. По всему выходило, что немало. Вещи в основном были дорогие. Немного подумав, Марк снова вызвал Тома и велел ему запросить в полиции магистрата сведения о преступлениях, совершённых в отношении купцов, а именно о краже товара, вымогательстве, мошенничестве и пропавших в последнее время купцах. Конечно, не было никакой уверенности в том, что указанное в тетради имущество было похищено, а его владельцы обратились с жалобой, да и некоторые из пропавших вполне вероятно скоро отыщутся в притонах и весёлых домах, но всё же среди них могут оказаться и те, кто неосторожно свёл знакомство с кавалером де Мевом. В любом случае, следовало проверить такую вероятность.

Наконец появился Мелилотус. Войдя в кабинет, он подошёл, молча опустился на стул и задумчиво принялся рассматривать носки своих истоптанных башмаков.

— Вы что-то выяснили? — поинтересовался Марк, уже догадываясь, какой ответ услышит.

— Это не болиголов, — категорично заявил тот, не отрывая взгляда от своей обуви.

— Это, безусловно, важно, — сообщил барон, нахмурившись. — Ещё что-то?

— Я не знаю, что это за яд. Я не встречал ничего подобного. Даже в книгах, которых прочёл огромное количество. Когда вы сказали мне о проколе на шее, я думал, что через него в тело ввели трубку и влили туда яд. Но он едва заметен. Игла была очень тонкой. Я не сразу его нашёл. Если б не омертвение тканей вокруг, я бы не поверил, что яд ввели таким образом, — он, наконец, поднял глаза и взглянул на Марка. — Я полагаю, что той дозой, которую получил этот несчастный, можно было убить стадо коров.

— То есть для убийства использовалось количество яда, которое было бы достаточно для убийства нескольких людей?

— Не меньше десятка, может, больше. Я не встречал ещё столь ядовитого вещества. Наверно, достаточно нанести немного на остриё иглы и воткнуть в руку, и человек с большой вероятностью умрёт. Понимаете? Даже столь сильные яды, как болиголов или цикута в небольших дозах могут использоваться как лекарства, но это вещество абсолютно смертельно. И я не знаю, что это такое.

Марк задумчиво смотрел на него.

— То есть, столь ядовитых веществ не существует?

— Мне о них неизвестно. К тому же эти раны… Они были нанесены после смерти, хотя он умер сразу. Всё это выглядит так зловеще… — Мелилотус вздохнул. — Я ещё подумаю над этим, пороюсь в своей библиотеке, может, что-то найду, хотя вряд ли. Я бы запомнил, если б встречал что-то подобное. С вашего позволения, я пойду. Сожалею, что не смог быть вам полезным, ваша светлость.

— Напротив, — возразил Марк, — вы дали мне весьма интересную информацию к размышлению.

— Если что-то узнаете…

— Конечно, я сообщу вам, если узнаю, что это за яд и откуда он взялся.

Марк снова остался один в своём кабинете. Поднявшись из-за стола, он подошёл к окну и приоткрыл створку, чтоб выветрить запахи серы и селитры, которые оставил после себя алхимик. Какое-то время он смотрел на огни, горящие в темноте на башнях и крепостных стенах, прислушивался к голосам караульных, проходивших патрулём под стенами башни, и слабый гул, доносившийся с Королевской площади. Это дело выглядело всё более странно и нелогично, к тому же его беспокоило, что в Сен-Марко появился столь опасный яд. Что если его изобрёл какой-нибудь аптекарь или алхимик, и теперь его будут продавать тайком всем желающим? Что если город захлестнёт волна странных смертей, если кто-то использует этот яд против сановников королевства или даже самого короля? Он покачал головой. Рано думать о таком, просто нужно расследовать это дело, в котором, похоже, девять ран — это ещё не самое необычное и зловещее. Нужно найти убийцу кавалера де Мева. Это не демон, не чудовище, это просто кто-то, кто прячется за атласной маской под бархатным плащом. Он носит меч, значит, с ним можно сразиться с помощью меча. Значит, его можно победить.

Первым с донесением появился молодой сыщик Демаре, который с гордостью доложил, что нашёл искомую ниточку, и вручил Марку лист бумаги, исписанный незнакомым почерком. Это был перечень изделий из самоцветных камней, совпадающий со списком в тетради убитого по всем позициям.

— Всё здесь, — с довольным видом кивнул молодой человек. — Две дюжины пластин из яшмы, пятнадцать кабошонов из змеевика, цветные агаты общим количеством тридцать две штуки, три меры речного жемчуга, сорок два аметиста необработанных… Я всё сверил, совпадает полностью!

— Рассказывай, — кивнул Марк, увидев в этом проблеск надежды.

— Я только начал обход лавок, где торгуют самоцветными камнями, и показывал хозяевам список. И мне почти сразу улыбнулась удача. В третьей по счёту лавке купец Пикар, увидев список, сильно заволновался и сообщил, что именно эти товары он надеялся получить недавно. Его старый друг Трюффо, который живет в Рошамбо и скупает на рудниках самоцветы, написал ему о готовности новой партии товара, представив этот самый список. Он ждал его недели три назад, надеясь заключить сделку, но тот так и не появился. Это его обеспокоило.

— Почему?

— Если позволите, он сам вам расскажет. Я привёл его сюда. Он хочет заявить о пропаже купца Трюффо.

— Пригласи его! — распорядился Марк.

Купец Пикар, немолодой, солидный мужчина в добротной накидке из узорчатого сукна с меховым воротником и бархатном берете, был не на шутку встревожен.

— Я сразу заподозрил неладное, ваша светлость, — сообщил он. — Трюффо — человек слова, если он обещал приехать и привезти товар, значит, он должен был это сделать, либо известить меня об отсрочке или невозможности исполнить обещание. Мы знакомы с ним уже более пятнадцати лет, и ни разу не было такого, чтоб предложив сделку, он уклонился от неё. Его товар всегда превосходного качества, дела он ведёт честно. Я ждал его к празднику Зелёного покрывала, даже приготовил всё для выезда в поле, чтоб отметить его: вино, закуски, утварь, но он не появился. Я подождал ещё немного, после чего отправился в гостиницу «Белый мак», где он обычно останавливался. И вот там я узнал, что Трюффо всё-таки приехал, поселился в гостинице, дав задаток за пять дней, но ближайшей ночью ни с того, ни с сего съехал оттуда. Больше его никто не видел, он как в воду канул! Я обратился в полицию магистрата, но мне сказали, что нет причин волноваться. Может, у него что-то случилось, и он вынужден был срочно вернуться домой, или просто нашёл другое жильё, или поселился у знакомых. Они не стали его искать. Но вчера я получил письмо от его жены, которая обеспокоена тем, что он до сих пор не вернулся и ничего не сообщил о себе.

— У него есть ещё знакомые в Сен-Марко, может, родственники, к которым он мог отправиться?

— Нет, он приезжал сюда только по делам и уже много лет доставлял товар именно мне. У него, правда, была небольшая слабость… — Пикар немного смущённо взглянул на барона. — Я бы не стал говорить об этом, но в данном случае, я полагаю, лучше ничего не скрывать. Я надеюсь, ваша светлость, это останется между нами. Трюффо удачно женат, но его супруга уже немолода, и он, приезжая в Сен-Марко, встречался с женщинами.

— У него была любовница?

— Ничего такого! Я полагаю, он посещал куртизанок, но подробности мне неизвестны. Сам я не испытываю тяги к подобным приключениям и как адепт учения святой Бригитты считаю брачные узы священными. Он знает об этом, потому обычно не рассказывает мне о своих связях, справедливо опасаясь, что я это, мягко говоря, не одобрю.

— Что ж, я благодарю вас за откровенность. Мы постараемся выяснить, что случилось с вашим деловым партнёром, но для этого нам нужно знать, как он выглядит.

— У него довольно приметная внешность! Он высок и строен, и для своего возраста, — а ему уже за сорок, — выглядит довольно моложаво. У него чёрные волосы, усы и борода, за которыми он тщательно ухаживает. Одевается богато, и в Сен-Марко всегда носит короткую накидку из бордового бархата с опушкой из меха лисы и шляпу из коричневого фетра с фазаньим пером, которое прикреплено к тулье круглой серебряной пряжкой, украшенной вставками из красной яшмы.

Отправив его к клерку, чтоб тот записал его рассказ, Марк поднялся и взглянул на сидевших возле камина оруженосцев.

— Мы едем в «Белый мак», — сообщил он.