Дело о девяти колотых ранах

— Открой сундуки и достань оттуда одежду, я хочу посмотреть, что там осталось?

Шалон подчинился и принялся выкидывать из сундука тряпьё и старые сапоги.

— Нет ни бордового камзола, ни того, что пошит из голубого бархата, — констатировал Марк. — Нет и рубашек с кружевами. Вещи находились в беспорядке, словно их перерывали в поисках чего-то стоящего. Когда ты здесь осматривался, всё было так же?

— Да, но лакей сказал, что хозяин был неаккуратен, и сколько б он ни укладывал одежду стопками, вечно всё переворачивал.

Марк подошёл к камину и, присев на корточки, взялся за кочергу. Какое-то время он ворошил там золу, а потом что-то достал оттуда и, разглядывая, усмехнулся.

— Похоже, эта пуговица от того самого камзола, который был на покойном в тот злосчастный день! На нём остались разрывы от орудия убийства, и они сожгли его, совершенно позабыв о пуговицах.

— Я тоже всегда осматриваю камины, — попытался оправдаться Шалон. — Но в тот раз всё выглядело так странно…

— Даже не знаю, стоит ли мне оставлять тебя на этой службе, — проворчал Марк. — Король платит сыщикам магистрата весьма приличное жалование, а от тебя не только никакого проку, но теперь выходит, что и вреда немало. Чуть не отправил на костёр безвинную больную женщину, не провёл надлежащим образом расследование столь жестокого убийства, а теперь получается, и улики могут быть утрачены из-за того, что прошло столько времени…

— Господин граф! — испуганно воскликнул Шалон и рухнул рядом с ним на колени, заламывая руки. — Пожалейте, я всегда всё делал правильно! Я на хорошем счету в полиции магистрата! Но эти дела с колдовством… Они такие сложные и запутанные! При короле Ричарде от нас требовали ловить больше ведьм и колдунов, даже награждали за каждую поимку, а теперь король требует совсем другого! Где ж нам разобраться с этой чертовщиной, если всё выглядит так странно, а у меня жена больная и пятеро детей!

— О своей больной жене ты думаешь, а об Агате Прежан нет? — Марк сурово покосился на него. — Я поговорю с главой полиции магистрата, он сам будет решать, дать тебе шанс или нет. Но если я узнаю, что ты и впредь будешь вести дела подобным образом, я настою, чтоб тебя выбросили на улицу без всякого сожаления! Король доверил полиции магистрата покой и безопасность своих подданных, а ты что творишь?

— Больше не повториться… — проныл Шалон, простирая к нему руки.

— Перебери всю золу в камине и достань все пуговицы, — велел Марк.

Он продолжил тщательный осмотр спальни, но больше ничего не нашёл. Какое-то время он задумчиво смотрел на сломанный дверной косяк, рассматривал всё ещё выдвинутый язычок небольшого засова, а потом направился в кабинет.

— Что здесь? — спросил он, входя.

— Не так много, — ответил Гаспар, — несколько писем, в которых он выпрашивает вспомоществование, долговые расписки с отметкой об уплате, и другие, по которым давал в долг под весьма приличный процент. И книги эротического содержания, — он сурово покосился на присевшего у окна Эдама.

Тот тут же захлопнул книгу, которую листал, и улыбнулся хозяину.

— Я смотрел, не прятал ли он там какие-нибудь секретные бумаги.

— Конечно, — проворчал Гаспар. — Ещё я нашёл вот это, — он протянул барону потёртую тетрадь. — Фамилии, перечень услуг и суммы.

Марк просмотрел первые страницы:

— Это его амбарная книга. «Получить долг», «припугнуть», «переломать ноги», «забрать товар за неуплату». Так… а это что? «Пластины из яшмы — две дюжины, кабошоны из змеевика — 15 штук», — он перевернул страницу: — «Перчатки шёлковые — 23 пары», «веера с вышивкой — 7 штук». Он что, взялся за ум и занялся торговлей?

— Сомнительно, — проворчал Гаспар. — Скорее уж, разбоем. В нижнем ящике стола я нашёл в шкатулке отрезанное человеческое ухо. Зачем ему торговля при таких талантах?

— Продолжайте, — кивнул Марк и отправился на первый этаж.

— Похоже, хозяйские камзолы и рубашки перекочевали в сундук лакея, — сообщил сыщик, обыскивавший комнату Пьера.

— Там есть голубой бархатный камзол?

— Нет. Только из бордового сукна с позументом.

— А рубашек с кружевами сколько?

— Пять. К тому же под матрасом припрятаны драгоценности и почти триста марок золотом и двести пятьдесят серебром.

— Что у девицы?

— Денег немного, но есть нарядные платья и недорогие драгоценности: серёжки с аметистами, колечки с бирюзой и гранатом и бусы из горного хрусталя хорошего качества. К тому же много кружев: чепцы, шали, даже перчатки.

— Завещание кавалера де Мева нашли?

— Нет, здесь вообще нет никаких бумаг.

Закончив обыск дома, Марк велел опечатать входные двери и чёрный ход и отправился обратно в Серую башню. Едва подъехав к воротам, он столкнулся с одним из сыщиков, который доложил ему, что был в палате королевских нотариусов и выяснил, что кавалер де Мев не обращался к ним за составлением завещания.

Небо за окнами начало постепенно темнеть, возвещая о скором наступлении долгой ночи. Какое-то время постояв у окна и чувствуя спиной голодные взгляды своих оруженосцев, он, наконец, сжалился над ними и сообщил, что на обед они отправятся домой, чем привёл их состояние восторга. Эти юноши, привыкшие к весьма скромному существованию, до сих пор получали ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что обед им подавали слуги, он был вкусным, как в самом лучшем трактире, и сидели они пусть в трапезной для слуг, но за отдельным столом, покрытым белой скатертью, поскольку былипривилегированными особами, близкими к его сиятельству.

Марк же по прибытии домой отправился в свою ставшую уже любимой гостиную, откуда сквозь стеклянную стену был виден цветущий садик во внутреннем дворе. Верный Модестайн принёс ему таз и воду, чтоб помыть руки, а потом подал мягкое полотенце. Мадлен хлопотала, давая указания служанкам, накрывавшим стол к обеду, а вокруг бегал наперегонки с тявкающим щенком Валентин. Потом появился Шарбо и вопросительно взглянул на Марка, а после приглашающего жеста деловито направился к столу, но лишь для того, чтоб пододвинуть стул для хозяйки дома. Сам он сел только после того, как своё место во главе стола занял Марк.

Говорили за столом в основном Мадлен и Теодор, спешившие сообщить новости и сплетни, а также узнать его мнение по самым разным вопросам. Он отвечал односложно, его мысли то и дело уплывали в сторону убийства кавалера де Мева и тех действий, которые он намеревался в связи с этим предпринять. Теперь уже можно было приступить к допросу слуг, однако для этого он хотел дождаться темноты, а потому не спешил, внимательно выслушивая своих домочадцев, осчастливленных его вниманием.

После обеда он немного повозился со щенком, который стал уже довольно крупным, и по всему было видно, что со временем он перещеголяет своей статью даже старика Роло. Потом какое-то время разговаривал с Валентином, размышляя, не пора ли пригласить к этому шалопаю учителей, но так ничего и не решив, заметил, что за стеклянной стеной стало совсем темно, после чего снова отправился на службу.

Сначала он решил допросить Изабель, поскольку именно она казалась ему слабым звеном в тандеме слуг. Он спустился в камеру для допросов и вызвал подручного палача, которому поручил всего лишь для острастки девицы раздуть мехами очаг, да позвенеть цепями и инструментами. После этого он сел за свой стол, понаблюдал, как обустраивается на своём месте клерк, потом бросил взгляд на маленькое зарешеченное оконце, за которым синело небо ранней ночи, после чего велел убрать со стены освещавший его ближайший факел и привести девицу.

Когда Изабель привели, в камере было полутемно и довольно холодно. В дальнем конце горел очаг, который деловито раздувал мехами высокий сутулый человек в холщовой блузе и кожаном фартуке. На виду лежали поблёскивающие металлом щипцы и острые ножи, с потолка свисали верёвки и цепи, а в стороне стояло угрожающего вида кресло с прикрепленными к спинке и подлокотникам ремнями.

Её сразу же подвели к жёсткому стулу с прямой спинкой и усадили туда, где она оказалась напротив стола, за которым в зыбком сумраке сидел высокий человек, и она едва не кожей ощутила его холодный хищный взгляд. В стороне за маленьким столиком, на котором горела свеча, сидел клерк с пером в руке и с привычным равнодушием смотрел на неё, готовый записывать показания.

— Ты готов? — спросил сидевший в полумраке человек, и Изабель испуганно обернулась назад.

Тот, в кожаном фартуке, поклонился.

— Я уже сунул прутья в огонь, ваша светлость. Прикажете сразу же подвесить её на дыбу или сперва привязать к стулу и вытащить пару зубов?

— Что ж вы такое говорите… — ужаснувшись его словам, залепетала служанка. — Я же ни в чём не виновата! Как можно так поступать с честной девушкой, которая не сделала ничего плохого?

— Откуда всё это у честной девушки, которая пришла в столицу из бедной деревни на заработки и служила горничной у весьма прижимистого хозяина? — спросил человек за столом и вытряхнул перед собой из кисета драгоценности, которые хранились её шкатулке. — Откуда у неё атласное платье, в которое она сейчас одета, и другие наряды, которые подошли бы дочери успешного торговца, а не как ни горничной? Откуда кружевные шали и перчатки? Чем ты занималась на самом деле? Обирала клиентов на улице цветочниц или, может, у тебя был богатый покровитель?

— Вовсе нет… — запротестовала она. — Это всё подарил мне хозяин. Он вовсе не был так уж прижимист.

— О, я думаю, что он был очень щедр, если подарил своей служанке золотую брошь с бирюзой и одевал её как госпожу. С чего бы это, если ты столь честная девушка и отрицаешь любовную связь с хозяином?

— Ну… — всхлипнула она. — Была эта связь и что?

— А то, что эти наряды у тебя появились только после его смерти, что и подтвердили ваши соседи. На что ж ты купила их? Вы с Пьером прикарманили деньги хозяина, не так ли? А для этого вы его убили.

— И вовсе нет! — воскликнула она, и тут же позади что-то звякнуло, и она испуганно сжалась. — Как же мы могли убить его, коли он умер в закрытой спальне?

— С помощью колдовства, — зловеще прозвучало из полумрака. — В доме мы нашли и свечи, из воска которых ты слепила куклу, положив в неё ногти и волосы хозяина, и булавки, которыми ты проткнула эту куклу. Он умер в своей постели, Пьер взломал дверь, и вы всё свалили на несчастную Агату. Пьер забрал все драгоценности и деньги, а тебе, чтоб ты молчала, дал денег на наряды. Так что вы оба повинны в убийстве и воровстве, за что будете приговорены к смерти. Причём, тебя, как колдунью, сожгут на костре живьём.

— Да что же это! — зарыдала она. — Как я могла… Я даже не умею… Агата же призналась!

— Так и ты признаешься. Палач тебе поможет. Что там с прутьями, дружище?

— Раскалились докрасна! — радостно сообщил тот.

И Изабель впала в истерику, рыдая и умоляя пощадить её.

Марк задумчиво смотрел на неё, перебирая дешёвые украшения на столе. Торопиться ему было некуда, клерк терпеливо сидел над белым листом бумаги, а подручный палача поправлял инструменты, раскладывая их на холстине ровным рядом. Со временем девушка успокоилась, и устало поникла, тихо всхлипывая.

— Ладно, — Марк поднялся и, выйдя из-за стола, присел на его край напротив неё. — Я знаю, что ты не колдунья. Расскажешь, как всё было? Кого ты боишься? Пьера? Он тебе не страшен, потому что ему грозит каторга, до тебя он при всём желании добраться не сможет. Это ведь он убил вашего хозяина? Так?

— Нет, — всхлипнула она. — Это не он.

— Значит, ты?

— Но он же умер в закрытой комнате, как мы могли?..

— Да проще простого! — воскликнул Марк. — Давай я расскажу тебе, как всё было. Кавалер де Мев вернулся с очередной попойки поздно ночью. Наверно он был сильно пьян и груб, поссорился с Пьером, тот ударил его по голове кочергой, а потом, чтоб запутать дело, нанёс ему девять ран. Замечу, одет ваш хозяин был в голубой камзол, но, чтоб скрыть следы преступления, вы сняли с него камзол и переодели в ночную рубашку, после чего камзол сожгли в камине в спальне. Пьер обыскал спальню и кабинет и забрал оттуда всё ценное, после чего ты осталась в спальне, а он вышел. Ты заперла дверь на засов, а он выбил её, оставив на косяке характерные следы. Вы дождались утра и выбежали на улицу, крича о смерти хозяина. Так было дело?

Она снова испуганно смотрела на него.

— Откуда вы?.. Как вы узнали о камзоле и о том, что я была в спальне.

— Камзол пропал, а в камине нашлись пуговицы от него, — пожал плечами Марк. — Если спальня была заперта, то, как вы сожгли в камине камзол? Значит, на тот момент дверь была открыта, а хозяин уже мёртв. Вы переодели его и уложили в постель, сам он дверь запереть никак не мог. Так кто ж её запер? Один из вас двоих. Пьер должен был взломать дверь снаружи, значит, внутри осталась ты. Так было дело?

— Так, только Пьер его не убивал, — проговорила девушка. — Я, правда, боюсь… — всхлипнула она. — И не его, а того, другого, который привёз той ночью хозяина уже мёртвым. Он сказал, что если мы расскажем про него, то с нами будет то же. Он дал Пьеру немного денег и уехал.

— Как он выглядел?

— В чёрном плаще с капюшоном и атласной маске на лице.

— Высокий, низкий, толстый, худой?

— Он выше Пьера, остальное не могу сказать, он был в плаще.

— Из чего был плащ?

— Из бархата.

— Вот как? — Марк задумался. — Ещё что-то о нём помнишь? Какой у него был голос? Он молод, стар?

— Не молод и не стар, голос обычный, он так зловеще шептал, что у меня мурашки по спине пробежали. Я испугалась. А Пьер взял деньги и сказал, что всё устроит. А потом сам придумал, как сделать, чтоб выглядело, будто хозяин умер в закрытой спальне.

— Последний вопрос. Я знаю на него ответ, но даю тебе шанс облегчить твою вину. Деньги и драгоценности хозяина забрал Пьер?

Она кивнула. Марк сделал знак клерку и тот послушно заскрипел пером по бумаге. Отправив Изабель обратно в камеру, Марк велел привести Пьера Сокаля. Тот держался спокойно и даже с неким вызовом, сразу потребовав ответа, за что его арестовали.

— За воровство, — спокойно ответил Марк. — А так же за соучастие в убийстве твоего хозяина.

— Кого это я обокрал? — возмутился лакей, недовольно обернувшись назад, где подручный палача снова начал шумно возиться со своими инструментами.

— Кавалера де Мева, — ответил барон. — После того, как его труп привезли домой, ты обчистил его комнаты, забрал все драгоценности, одежду и деньги, а после при содействии девицы Сенье разыграл спектакль с взломом двери в спальню, где якобы умер де Мев. Кстати, после того, как вы сожгли в камине голубой камзол, ты хотя бы потрудился бы выбрать из золы пуговицы от него. Впрочем, тебе было некогда, ты всё ценное тащил всвою комнату.

— Что ценное? — воскликнул Пьер. — Хозяин был нищим! Весь в долгах. А то, что вы нашли, я скопил годами непосильного труда.

— Что такое непосильный труд, ты узнаешь на каторге. И с чего б тебе было столько скопить, если ты без конца ругался с хозяином из-за жалования? Соседи и приятель де Мева кавалер де Руа сообщили, что последнее время он поправил свои дела, у него появились деньги, он пошил себе хорошую одежду и купил драгоценности. В его кабинете найдены долговые расписки, по которым он давал в долг другим лицам под большой процент, значит, у него появились лишние деньги, которые он мог дать в рост. То кольцо и серьгу, которыми ты щеголял в суде, опознал де Руа, сообщив, что раньше их носил де Мев. Его бордовый камзол тоже обнаружился в твоём сундуке, как и рубашки с кружевами. Ну, кроме той, что закончила свои дни в камине вместе с голубым камзолом.

— Ну, вы не так всё поняли… — примирительно произнёс лакей. — Я кое-что взял, но поверьте, это была воля самого хозяина. Я служил ему верой и правдой столько лет, помогал ему во всём, он хотел всё оставить мне.

— Чем докажешь?

— Он говорил, что составил в мою пользу завещание.

— Если он действительно такое сказал, то он тебя обманул. Завещания нет.

— Значит, я заблуждался и готов всё вернуть!

— Ловко, но не выйдет. Ты скрыл от полиции подлинные обстоятельства убийства твоего хозяина. Это позволяет считать тебя соучастником, так что ты будешь отвечать за это преступление. И в этом случае тебе сложно будет доказать суду, что ты ограбил своего покойного хозяина из-за заблуждения. Я не ожидаю, что ты сознаешься в воровстве. Доказательств достаточно, учитывая, что похищенное видели у тебя слишком многие, и большая часть его обнаружена в твоей комнате. К тому же это подтвердила и девица Сенье.

— Вы её пытали? — неожиданно вскочил он, и тут же к нему подбежали стражники и усадили обратно.

— То, что по твоему оговору пытали Агату Прежан, тебя не волнует, а эту девицу ты пожалел? Нет, её не пришлось ни пытать, ни бить. Она разрыдалась, сидя на том же месте, что и ты сейчас, и выложила всё, в том числе и о незнакомце в маске, который привёз труп де Мева, у кого ты взял деньги, а после сделал всё, чтоб скрыть от полиции факт его существования. Но теперь мне об этом известно. Меня интересуют детали: кто был этот человек, что он сказал, как выглядел, на чём приехал?

— Изабель тут ни при чём, — проворчал он хмуро. — Это всё я. Действительно, той ночью к дому подъехала карета и в дверь постучали. Я открыл и увидел человека в чёрном плаще и маске. Он выглядел довольно богатым и, по всему видно, из благородных. Я заметил, что под плащом у него был меч: сбоку плащ оттопыривался. Он велел мне забрать хозяина из кареты. Я подумал, что тот, как обычно, пьян, вытащил его и понёс в дом. И только уже там увидел, что он мёртв. Изабель, которая была тут же, перепугалась, а тот в чёрном сказал, что если мы будем болтать языком, то с нами случится то же, сунул мне несколько золотых монет и ушёл. Я лишь после этого осмотрел хозяина и увидел эти странные раны. Я побоялся, что нас с Изабель обвинят в убийстве, вот и придумал это всё. К тому же, мы потеряли работу, идти нам было некуда, хозяин задолжал нам жалование. Да и кого я ограбил? — неожиданно крикнул он. — Он был уже мёртв! К чему ему деньги, в гроб положить? Наследников и родственников у него нет. Я подумал, что он бы хотел, чтоб это всё досталось нам.

— Как выглядела карета, кони?

— Кони чёрные, карета обычная, без знаков и гербов. Похожа на наёмную. Внутри тоже ничего особенного я не разглядел, к тому же было темно.

— Там ещё кто-то был? Может, кучер или слуга?

— Я никого не видел.

Дождавшись, пока клерк допишет протокол, а лакей накарябает на нём свою подпись, Марк отправил его в камеру, дожидаться суда, а сам собрал в кисет всё ещё лежавшие на столе украшения.

— Я ещё нужен вам, ваша светлость? — поклонился ему подручный палача.

— Нет, ты хорошо справился со своей ролью. Можешь идти… Если только, — окликнул он его уже у порога. — Не слышал ли ты о таком орудии убийства или даже казни, когда несколько острых зубьев одновременно вонзаются в тело?

— Нет, господин барон, — покачал головой тот. — Но вам об этом лучше бы папашу расспросить. Он о таких вещах куда больше знает.

— И то верно, — кивнул Марк. — Скажи ему, пусть придёт сюда. Я хочу поговорить с ним.

Клерк всё также не спеша собрал свои бумаги и перья и, поклонившись, ушёл, а Марк вышел из-за стола и подошёл к очагу, где всё ещё тлели угли, вызывая своим видом какую-то странную тревогу в душе. Наконец, сзади послышались шаркающие шаги и знакомое кряхтение. Обернувшись, Марк увидел главного королевского палача Ришара.